Часть 19

Сабина меряла шагами комнату ожидания, заламывая руки от волнения. Арсений же привалился спиной к стене и лишь провожал ее недовольным взглядом. – Успокойся, Сабина, возьми себя в руки, мешаешь, – его голос звучал холодно, словно действия девушки раздражали его на уровне мельтешащего перед глазами комара. – Я не готова, я не чувствую, что смогу выполнить все элементы за раз, – девушка остановилась напротив партнера, лицо ее искажала гримаса страха. – Ты же делала все буквально вчера, – закатил глаза Арсений, после чего шагнул к партнерше. Его рука скользнула на талию девушки, мазнув большим пальцем по оголенной части спины, – Соберись уже, Сабин. Ничего из ряда вон сложного. – Может давай уберем срыв, пожалуйста? У меня он получается раз в три раза. – Мы не будем ничего исключать за полчаса до выступления, – отрезал тренер, – Ты мусолишь эту тему каждый день, успокойся уже. И постарайся все-таки включиться в игру, а то мне приходится тащить эмоциональную составляющую на своих плечах.            Арсений заправил выбившийся из гульки локон за ухо, после чего едва ощутимо коснулся щеки девушки, словно смахивая ресничку. – Я же просила тебя так не делать, – прикусила губу девушка. – Ой, божечки, Ростовская включись ты уже наконец в игру, – закатил глаза Арс, – Просто доверься мне и все. Выступим сегодня здесь, зажжем. А потом начнем готовиться к фестивалю в Питере. Все будет тип-топ. – Какой еще фестиваль? – брови девушки взметнулись к потолку. – Мы договаривались только об этом чемпионате, Арсений. – Ты же знаешь, что поставив номер, с ним обычно катаются по нескольким мероприятиям. Три месяца готовиться ради одного выхода, это непрактично. Но сейчас не об этом. Соберись, – партнер щелкнул Ростоскую по носу, – Мы выступаем через четыре пары.            Арсений принялся разминаться, выполняя нехитрые движения. Сабина же метнулась к рюкзаку, чувствуя как сердце пускается в пляс, ускоряясь. Глубокий вдох и медленный выдох. Всего один раз. И она распрощается с Арсением и этой чертовой постановкой. Никто не сможет переубедить ее в обратном! Она свою часть уговора отработает и со спокойной душой вернется к любимым тренировкам, не отягощенным ожиданиями тренеров.            Телефон на скамейке призывно пиликнул. Сообщение от Кирилла заставило девушку улыбнуться:

Я уже в зале, акуленок

         Кирилл пришел несмотря на то, что им поставили дополнительную тренировку. И осознание этого факта успокаивало, в груди разливалось незнакомое чувство, согревающее изнутри.            В концертном зале же выступления шли полным ходом. Марина и Лиза устроились на третьем ряду в левой части зала, девушки тихо перешептывались, комментируя выступления участников. – Воу, постановки такие, что аж дух захватывает, – поражалась Ульянова. Москвина согласно кивнула.            Зрители все продолжали прибывать несмотря на то, что концерт уже шел часа два. В одном из новоприбывших девушки с удивлением узнали Крепчука, который пробирался между рядов, чтобы добраться до своей девушки. – Игорь, – поразилась Маринка, – У тебя же тренировка была. Как ты здесь оказался? – Меня Кирюха подбросил, он же тоже сюда направлялся, – пожал плечами Игорь. – А где он сам? – уточнила Ульянова. – Ищет место, где припарковаться. Стоянка забита. – Такими темпами он рискует опоздать, – поделилась опасениями Москвина. – Да нет, – отмахнулся Крепчук, – Он это точно не пропустит. Мы гнали сюда с такой скоростью, что даже мне стало не по себе. – Вообще, учитывая уровень сложности постановок, не удивительно, что Арсений гонял Сабину, словно зверь. Уровень конкуренции просто зашкаливает. – Угу, – невнятно отреагировала Лиза, припоминая разговор, который состоялся между ней и Ростовской в раздевалке, – Уверена, Сабина уже просто хочет покончить со всей этой затеей. Подготовка далась ей ой как непросто. – Да, последние недели она была словно сама не своя. В один день она едва ли не разрыдалась из-за элемента, кажется срыва. Кириллу пришлось откармливать ее мороженым для поднятия настроения. – Уверен мороженым там не ограничились, – фыркнул Крепчук. – Вообще, я видел отрывки номера у тебя на телефоне, – подмигнул Ульяновой Игорь, – Поражаюсь выдержке Кирюхи. Я бы не согласился, чтобы ты такое танцевала, еще и на глазах у зрителей. А зная темперамент нашего номера тринадцать, я прям, мягко говоря, в шоке. Да и Олег бы тоже был против подобной затеи, Лизок. Одиночные постановки еще окей, но с партнером… Как по мне, перебор. – Думаю, они сами во всем разберутся, – хмыкнула Москвина. – Ну, тут не поспоришь, – развел руками Крепчук, – Чужие отношения потемки.            Все не заладилось с первых же секунд. Еще не заиграл трек Ани Лорак, а Сабина уже ощутила, что пилон некачественно протерли перед выступлением их пары. Пальцы скользили, она отчаянно цеплялась за металл, но желаемой фиксации не было. Она видела, как сжались в одну линию губы Арсения, видимо и он ощущал дискомфорт. Однако элемент за элементом им все же удалось преодолеть треть номера.            Свет софитов, казалось, жёг кожу, обнажая каждую мелочь их выступления перед глазами публики. Сабина вывернулась в очередной связке, её мышцы кричали от напряжения, но всё двигалось по плану. Арсений подхватил её за бёдра, его ладони были тёплыми, но хватка – чуть менее уверенной, чем обычно. Она почувствовала, как её тело уходит вверх, поднимаясь в следующую фигуру. В следующий момент всё изменилось.            Когда Арсений подтянул её во «Флаг» – его рука вдруг ослабла. Сабина интуитивно попыталась компенсировать это, перенаправив вес на правую руку. Рука дрогнула, и её тело рванулось вниз.            Всё произошло так быстро, но одновременно – словно в замедленной съёмке. Плечо Сабины приняло на себя удар всей силы инерции. Это был почти физически слышимый звук – мокрый, щёлкающий, будто ветка треснула под давлением.            Резкая, раздирающая боль пронзила её, как кинжал, вспыхнув в плечевом суставе и разливаясь по всей руке. Сустав выскочил из гнезда так резко, что мышцы вокруг словно взорвались от напряжения, став стальными канатами, которые тут же начали спазмировать. Сабина вскрикнула, но звук вышел слабым, приглушённым, потерявшись в реве музыки.            Она инстинктивно попыталась ухватиться за пилон левой рукой, но тело уже не слушалось. Её правая рука, безжизненно повисшая, дрожала от неестественного положения. Ощущение было таким, будто руку разорвало на части, а теперь её держат лишь нервы, вопящие от боли.            Её мир перевернулся, когда она рухнула вниз, грудью ударившись о пилон, а затем шлёпнулась на твердую поверхность сцены. Всё вокруг звенело, пульсирующая боль захватила её сознание. Сабина лежала на холодной деревянной сцене, её дыхание сбивалось, а зрение начинало подводить. Зал шумел, но звуки доносились словно из–под воды, приглушённые и искажённые. Она попыталась вдохнуть, но воздух застревал в горле, словно каждый вдох только увеличивал тяжесть, давящую на грудь. Боль в правом плече была всепоглощающей, как будто туда вогнали раскалённый железный прут.            Затылок тоже болел – тупо, но настойчиво, отдаваясь в виски. Полоска горячей влаги тянулась от затылка вниз, смешиваясь с потом. Сабина попыталась шевельнуться, но резкая боль в плече и вспышка белого света перед глазами заставили её остановиться.            Она осторожно скосила взгляд на своё правое плечо – и почувствовала, как волна головокружения накрыла её, словно смывая последние остатки сознания. Под тонкой тканью костюма кость торчала уродливым бугром, выпирая неестественно резко. Контур плеча был полностью нарушен: вместо округлого силуэта – вывернутая линия, словно кто-то сломал её и неправильно собрал обратно.            Кровь отлила от лица. Сабина почувствовала, как ледяной пот пробегает по её спине. Её пальцы дрожали, когда она всё-таки дотронулась до выпирающей кости. Это была ошибка – прикосновение вызвало такой острый всплеск боли, что перед глазами заплясали тёмные круги. Она едва не закричала, но вместо этого лишь судорожно втянула воздух.            Зал начал кружиться, сцена под ней казалась уже не твёрдой, а зыбкой, как будто её тело лежало на волнах. Сабина сжала зубы, чтобы не застонать, но даже это усилие отдалось тянущей болью в затылке. "Нет, только не это, – пронеслось у неё в голове. – Я не могу потерять сознание, не здесь…" Но она не могла заставить себя оторвать взгляд от своего плеча, от той жуткой, выпирающей кости. Её собственное тело внушало ей ужас. – Черт, Сабина, ты можешь продолжать? – голос Арсения, панический, рваный. Сабина услышала, как он опустился на колени рядом с ней, но даже его слова звучали далёкими и нереальными. Боль, тянущаяся от плеча к шее, и пульсирующая боль в затылке смешивались в единую мучительную симфонию. Её руки бессильно упали на сцену. Последнее, что она видела перед тем, как всё заволокло серым туманом, был неровный контур её изувеченного плеча.            Шум зала – резкий и оглушительный – ворвался в его сознание, когда он наконец осознал, что случилось. Сабина лежала на полу, неестественно скрюченная, её рука выглядела странно изломанной. Кирилл почувствовал, как его сердце ухнуло вниз, словно кто-то сжал его и удерживал в железной хватке.            Он вскочил с места, опрокинув пластиковый стакан с водой, который стоял на подлокотнике, и рванул через ряды кресел. Проклятья и возмущённые возгласы зрителей сливались в общий гул, но ему было всё равно. Он перескакивал через ступени, перепрыгивая сразу через несколько, не замечая ни людей, ни препятствий. В секунду он оказался у края сцены. Одним прыжком Кирилл забрался наверх, его руки на мгновение с силой сжали край настила, будто это могло прибавить ему уверенности. Гулкий стук его кроссовок об деревянные доски сцены звучал громче, чем всё остальное, что творилось вокруг. Он мчался к Сабине. Она лежала боком, Кирилл сразу заметил выпирающую кость на её плече – уродливый, острый бугорок, который едва прикрывал тонкий рукав костюма. Его дыхание сбилось. – Сабина! – резко позвал он, но его голос дрожал, выдавая паническое напряжение.            Кирилл упал на колени рядом с ней, глухо стукнувшись о сцену. Он быстро и осторожно провёл рукой по её плечу, не дотрагиваясь до места вывиха, боясь причинить ещё больше боли. Её лицо, бледное, как мрамор, казалось почти прозрачным в ярком свете софитов.            Кровь стекала из раны на затылке, горячая и липкая, капала на его руки, оставляя густые алые следы на деревянной сцене. Она распространялась пятном, слишком быстро, будто сцена жадно впитывала её, обрамляя Сабину зловещим ореолом. Кирилл прижал ладонь к её голове, пытаясь хоть как-то остановить кровотечение, но чувствовал, как беспомощно утекает время вместе с кровью. – Музыку вырубите! – его голос прозвучал резко, как удар. Каждое слово звенело металлом, не терпя возражений. Зал, наполненный тревожным гулом, вдруг замер. Кирилл снова поднял голову, оглядываясь, и рявкнул, уже громче: – Врача сюда, быстро!            Публика дрогнула, но никто не двинулся с места, будто все оказались под гипнозом. Свет софитов освещал кровь на сцене, превращая её в почти нестерпимое зрелище. Он повернулся к Арсению, который стоял в нескольких шагах, бледный, с застывшим выражением ужаса на лице. Тот смотрел на Сабину так, будто перед ним был не человек, а кукла, с которой он не знал, что делать. – Свали, если не хочешь без лица остаться!            Арсений только открыл рот, чтобы что-то сказать, но Кирилл махнул рукой, как отмахиваются от мухи, и снова опустил взгляд на Сабину. – Эй, акуленок, – пробормотал он, стараясь не поддаваться панике. Кровь продолжала сочиться между пальцев, горячая, живая, такая же упрямая, как и она. Кирилл прикрыл глаза, пытаясь собраться, но всё, что было у него в голове, — это образ её плеча, вывернутого под неестественным углом, и звука, с которым её затылок ударился о сцену. Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и посмотрел на зал. – Где, чёрт возьми, врач?! – крикнул он, и голос его дрожал, впервые выдавая волнение.            Сабина лежала неподвижно, её волосы темнели от крови. Кирилл чувствовал себя беспомощным, и это сводило его с ума. Ещё секунда, и он сорвётся, но он не мог этого позволить. – Сабина, – произнёс он тихо, почти шёпотом, словно надеясь, что её сознание хоть отдалённо реагирует на его голос. – Ты держись, ладно?            Топот за спиной оповестил о прибытии медицинских работников. Один из них нес носилки, второй бежал з зажатым в руке чемоданчиком. Кирилл уступил им место, сжимая пальцы, на которых осталась ее кровь, в кулак. – Как она? – спросил Кирилл, стараясь вложить в голос всю свою уверенность. Ему нужна была чёткая, немедленная информация. Он видел, как один из медиков бросил быстрый взгляд на её затылок, затем снова перевёл взгляд на Кирилла. – Мы её забираем в больницу, нужно обследование. Плечо… – он замялся, не зная, как лучше выразиться. – Возможно, сломано. И затылок, конечно, нужно смотреть… Сильный ушиб, возможно, сотрясение.            Кирилл только кивнул, душа ярость внутри себя. Сердце колотилось, как безумное, в голове пронеслись все слова, что он ещё недавно говорил Сабине, и чувство вины подступило, раздирая его на куски. Почему он не остановил это раньше? Почему допустил, чтобы она выступала с каким-то идиотом?            Медики осторожно укладывали Сабину на носилки, один из них умело фиксировал её руки и плечо, стараясь минимизировать боль. Кирилл наблюдал за каждым движением. – Я поеду с вами, – заявил Егоров, на что медбрат лишь покачал головой. – Только если на своем транспорте. – Куда вы ее повезете? – В городскую клинику на Центральной.            Кирилл последовал вслед за медперсоналом. Люди перед ними расступались, освобождая дорогу. У выхода Маринка ухватилась за его руку, словно за спасительный круг. За ней семенила Лиза и Игорь, испуганно переглядываясь. – Кир, насколько все серьезно? – Ульянова и сама была белее мела, на губе проступила кровь. – Не знаю, – покачал головой Егоров, высвобождаясь из слабой хватки девушки, дабы не отстать от медбрата. – Твою мать, у тебя руки в крови, – пробормотал Крепчук. – Да ты блядь капитан-очевидность! – рявкнул Егоров. – Куда ее повезут? – озвучила общий вопрос Москвина.            Но Кирилл лишь отмахнулся, устремившись следом за носилками. – Кир! – попыталась остановить его Марина, но Игорь придержал ее за руку. – Оставь его. Не видишь он сейчас готов кого-то хорошенько приложить о стеночку. – Кто-нибудь видел куда пришелся удар? – прошептала Ульянова, провожая Егорова взглядом. – На плечо, – сухо констатировала Лиза. – Блядь, – подвел краткий итог Крепчук. – Игорь, тебе лучше поехать с ним сейчас. А то он вполне может начать орать на врачей в больнице, – посоветовала Москвина, – Он буквально в ярости. – Да, наверное, ты права, – кивнул Крепчук, после чего рванул за удаляющейся фигурой сокомандника.