Часть 20

Кирилл сцепил пальцы в замок, гипнотизируя стену напротив. Пациенты в бахилах шастали по коридору в бесконечном потоке, сменяя друг друга. Егоров вновь и вновь мысленно возвращался к их с Сабиной разговору двухнедельной давности, прокручивая в голове диалог до мельчайших деталей. – Кир, если я брошу постановку, то я поступлю как слабачка? – Сабина задумчиво глядела в окно, где две собачки с заливистым лаем носились по детской площадке друг за другом.            Он нехотя оторвался от гаджета, с недоумением глядя на девушку. Спина Ростовской была напряжена, руки скрещены на груди, словно она отгораживалась от окружающего мира. – Разве до чемпионата не осталось всего две недели? – Да, сливаться сейчас – пример жуткого непрофессионализма. В конце концов, на меня рассчитывают, – девушка будто и не услышала вопрос, настолько была погружена в собственные мысли.            Он склонил голову набок, пытаясь расшифровать выражение лица Сабины, но за несколько месяцев их отношений он несильно в этом преуспел. Девушка умудрялась держать эмоции под контролем настолько, что догадаться о том, что творилось у нее в душе на самом деле было задачкой со звездочкой. Это восхищало. Он отчасти понимал ее стремление не казаться слабой на глазах у других, но это ни капельки не упрощало задание. – Бин-Бин, откуда вообще такие мысли?            Сабина прикрыла глаза, подбирая ответ. – У меня все болит, трюки получаются через раз, особенно этот чертов срыв, где вся нагрузка на плечо.            Он поднялся с кровати и, плавно ступая, бесшумно пересек комнату, чтобы оказаться за спиной девушки. Он осторожно положил руки ей на плечи, словно давая время привыкнуть к его прикосновению. Она вздрогнула от неожиданности и невольно дернулась. Это показалось неправильным. Его ладони, теплые и сильные, плавно скользнули вниз, обнимая её за талию. Он притянул её ближе, прижимая к своей груди. – В любом виде спорта не обойтись без боли. Тренировки, работа через боль – от этого никуда не деться. Ты ведь любишь танцевать. Я видел, как светились счастьем твои глаза на сцене в прошлый раз. Так почему ты хочешь от этого отказаться? – Да, я не могу представить свою жизнь без танцев, но я не хочу никому ничего доказывать. Я могу обойтись без сложнейших трюков или соревнований, мне важнее самой выбирать песню и проживать ее, выражать себя через танцы. А здесь я… Я заложница выбора моих тренеров. Мне не нравится образ совершенно! – И что же тебе не нравится? – он оставил нежный поцелуй на ее щеке, после чего прижался щекой к ее, готовый внимательно слушать. – Номер слишком вызывающий, провокационный, я бы даже сказала. Он слишком откровенный. А я… – А ты? – Это не про меня, – Сабина чуть понизила голос. – Прелесть моя, я могу долго и во всех подробностях описывать тебе, какая ты обжигающе страстная, если тебе это поможет, – он вновь мазнул губами по щеке девушки, – Поверь мне, ты можешь спалить целый зал к чертям. Уж я то знаю. – Но ведь это ты! – Ростовская повернула голову, чтобы заглянуть в глаза своего парня. – Я могу быть такой с тобой, но не когда на меня смотрит толпа незнакомых людей. – Мне, конечно, это до безумия приятно, – мурлыкнул он, проводя кончиками пальцев вдоль её линии подбородка. – Значит, вся эта обжигающая страсть только моя? Ты такая исключительно для меня?            Он склонился ближе, заговорщицки понизив голос: – Если честно, я готов подписаться на это прямо сейчас. Где там контракт?            Сабина закатила глаза, но на её губах мелькнула слабая улыбка. – Кир, я серьёзно. – А я что? – он сделал невинное лицо, затем резко развернул к себе. – Я просто наслаждаюсь осознанием того, какая ты сдержанная и целомудренная для всех остальных. Но вот только представь: они смотрят на тебя и даже не подозревают, что ты можешь… – он вдруг замолчал, сделав многозначительную паузу, – сжигать людей взглядом, например. – Ты невозможен, – Сабина фыркнула, чувствуя, как её лицо предательски вспыхнуло. – Нет-нет, подожди, я серьёзно, – он сделал вид, что вглядывается в её глаза, как будто что-то высматривает. – Вот, вижу, вижу! Тлеющие угольки… или это моё воображение?            Сабина тихо засмеялась, пытаясь освободиться из его рук, но он удержал её, продолжая смотреть с притворной серьёзностью. – Ладно, ладно, не буду тебя дразнить, – он усмехнулся и, наклонившись ближе, прошептал: – Но знай, для меня ты всегда огонь. Но если серьезно, ты говорила об этом с тренерами? – Говорила, – грустно кивнула Сабина. – Даже пыталась намекнуть, что Арсений переигрывает, позволяет себе слишком много. – Слишком много? – он медленно отстранился, его взгляд стал жестче. – Это как?            Сабина беспокойно заправила за ухо прядь волос. – Он переигрывает, только и всего, – промямлила девушка, отводя взгляд. – Переигрывает настолько, что ты готова отказаться от постановки, только бы с нею покончить?                        Сабина открыла рот, чтобы что-то ответить, но он не дал ей шанса. – Ты не должна ничего никому доказывать, особенно какому-то недотренеру, который позволяет себе лишнее! Если он настолько уверен, что его постановка важнее твоего комфорта, значит, он не профессионал, а просто жалкий идиот. – Кир… – попыталась вставить она, но он лишь отмахнулся. – И не начинай мне про «сама справлюсь»! Если бы справлялась, мы бы сейчас не говорили об этом. Знаешь что? Я ему доходчиво втолкую, где границы.            Он усмехнулся, но это была ледяная, почти опасная усмешка. – Обещаю, он поймёт с первого раза.            Её пальцы дрогнули, когда она прижалась к нему, и он мягко обнял её, словно утешая. В эти мгновения Сабина ощущала, как с каждого его прикосновения уходит напряжение, как будто его забота могла бы защитить её от всего на свете. Его объятия были сильны и уверены, словно он мог защитить её не только от тренера, но и от всех её собственных страхов. – Спасибо, Кир, – тихо прошептала она, пряча лицо на его груди. – Что готов меня защищаешь. – Маленькая моя, это как бы входит в пакет нашей «отношухи», – буркнул, поглаживая ее по спине. – Но только не нужно ни с кем беседовать по-мужски. Все под контролем. Мой партнер всего лишь куда более артистичен чем я, только и всего. Это только мои собственные тараканы в голове.            Под контролем. Куда уж там! Сотрясение мозга и перелом плеча уж точно нельзя было отнести к категории «Все в порядке». Хирург с хладнокровием объяснил, что Сабине пришлось провести экстренную операцию — вправить кость, зафиксировать её металлическими пластинами, а затем наложить швы. Теперь руку обездвижили в гипсовой лонгете, и ей предстоял долгий курс восстановления. "Реабилитация займёт несколько месяцев", – добавил врач, будто сообщал о чем-то обыденном.            Кирилл закрыл глаза и попытался успокоиться, но перед внутренним взором снова всплыла её рука в неестественном положении, кровь на коже, её безжизненное тело на полу. "Сотрясение не слишком серьёзное", – сказали врачи. "Ещё бы!" – зло подумал он. Сабина ударилась затылком так, что кровь оставила на сцене тёмное пятно. Её голова, по словам медиков, была зашита двумя аккуратными швами. "Зашита" – Кирилл стиснул зубы. Почему они говорят это так спокойно?           –Могло быть хуже, –буркнул с соседнего стула Крепчук, отбивая пальцами по клавиатуре сообщение для Марины, –Раз уж мы все выяснили, я пожалуй отчалю. А то Марина там себе место не находит.            Кирилл бросил сухое «Угу», даже головы не повернув. –Ты тоже езжай домой, завтра игра, нужно выспаться. Тебя все равно сегодня к Сабине уже не пустят, она ведь уснула, да и часы посещений уже давно подошли к концу. Ты вообще меня слушаешь, Кирюх? –Ты вроде собрался отчаливать, так почему якорь еще не поднял? Я тебя вроде как не задерживаю, Игорян. –Так а я думал ты меня подбросишь, тебе все равно по дороге. –Иди уже, а? Я тут еще задержусь, –Егоров облокотился о светло-зеленую стену, которая была выкрашена в данный цвет, дабы успокаивать посетителей, но вот его отчего-то сей элемент интерьера безоговорочно раздражал. –А смысл? –попытался вразумить товарища Крепчук.            Крепчук поднялся со стула, накинул куртку и собрался уходить, когда в коридоре появилась знакомая фигура. Никто из хоккеистов уж точно не ожидал встретить в стенах больницы тренера, но это все же случилось. Кисляк Андрей Викторович шагал в сторону лестницы, вчитываясь в бумаги, которые нес в руках. Он оторвался от чтения лишь на миг, чтобы свериться с номерами кабинетов, но и этого было достаточно, чтобы заприметить двух игроков из своей команды. – Кирилл, Игорь, – поздоровался Кисляк, окидывая взглядом их напряжённые лица. – С вами все в порядке? Неужели у больницы теперь новый тренд – собираться игроками?            Егоров отвёл взгляд, оставив объяснения на Крепчука. Тот поднялся со стула, выпрямившись, и сжал челюсти. – С нами все хорошо. Это вот у Егорова девушка получила травму во время выступления.            Андрей Викторович с сочувствием взглянул на Кирилла, подмечая растрепанный и отстраненный вид последнего. – Что-то серьезное? – осторожно уточнил он, словно ступая на минное поле. – Открытый перелом плеча, – отрезал Кирилл. – Смещение. Сотрясение. Кровь.            Кисляк приподнял брови, но не дал эмоциям вырваться наружу. – Неприятно. Как она сейчас? – В реанимации была, – продолжил Егоров, наконец, встречаясь взглядом с тренером. – Сейчас в палате. Уснула после обезболивающего.            Тренер кивнул, осмысливая услышанное. – Ты был там, когда это случилось?            На этот раз за товарища ответил Игорь. – Да, мы были там. Видели своими глазами, как этот недо-партнер уронил Сабину. Налажал конкретно с трюком, она из-за него и рухнула. – Ясно. – Кисляк сложил руки на груди, глядя прямо на Егорова. – Но почему ты еще здесь? Часы посещений окончены, да и уснула ведь она, сам сказал.            Кирилл сузил глаза, почувствовав, как ледяная нотка раздражения проникает в его голос. – Потому что это моя девушка. А я не из тех, кто сваливает, когда ей плохо.            Кисляк вздохнул, словно этот ответ его не удивил. – Понимаю. Но ты тоже должен понимать, что завтра игра. Ты нужен команде. – Я разберусь, – отрезал Кирилл, не отводя взгляда.            Кисляк смотрел на него несколько секунд, потом слегка кивнул, принимая его решимость. – Хорошо. Но если вдруг понадобится помощь или разговор, ты знаешь, где меня искать.            Кирилл кивнул, но ничего не ответил. Кисляк повернулся к Крепчуку. – Ты едешь домой? – Да, Андрей Викторович. – А ты, Кирилл, постарайся не просидеть тут до утра, – покачал головой Кисляк, прежде чем оставить Егорова и его нерешенные эмоции в коридоре.