Эпилог: и воскресенье тебя воскресит

— Вставай! Сквозь сонную дрёмку Жираф ощутил нахальное покусывание уха. Завозился, отчего-то не желая подавать виду, что проснулся. — Пугод, отстань от человека! — раздался осуждающий голос МоддиЧата. — Дай ему выспаться. — Он спит уже тринадцатый час! — возмутился Пугод, снова куснув его за ухо. Губы проскользили до щеки, нос носа коснулся, а потом всё пропало. — Злюка ты, — укорили Модди, вслед за чем раздался приглушённый звук поцелуя. Проснуться тут же захотелось, чтобы к ним присоединиться — и Жираф впрямь пошевелился, зевнул громко, разлепил глаза, тут же удачно натыкаясь взглядом на спину Пугода и руки Модди, обитающие на чужой талии. — Доброе утро, — поздоровался с ними Жираф. Это было как-то… неловко, что ли — и уж точно непривычно. — Спящая красавица проснулась! — с сарказмом отозвался Пугод и запрыгнул к нему на кровать. — Спящую красавицу нужно будить поцелуем, а не укусом в ухо, — с учёным видом уведомил его Жираф. Модди на эту реплику прыснул, посмотрел на Пугода взглядом я-же-говорил-а-ты-опять-не-слушал. Пугоду коллективное осуждение было по боку — он самодовольно Жирафа оседлал, опёрся руками о грудь, задевая штанги пирсинга, и в глазах тут же почти потемнело от вспышки ощущений. — Если ты продолжишь так себя вести, тебя ждёт продолжение вчерашнего вечера, — сообщил Жираф, когда Пугод третий раз задумчиво поёрзал на нём. — Он этого и добивается, — с фырканьем сообщил Модди, присаживающийся на край кровати. — Хотя у меня другое предложение по поводу сегодняшнего дня. — Зануды вы, — закатил глаза Пугод и перекатился на постель, тут же к боку Жирафа прижимаясь. — Что за предложение? — заинтересовался Жираф. Он до сих пор удивлялся тому, как по-разному его привлекали Пугод и Модди — с одинаковой, пожалуй, силой, и обоим хотелось угодить безумно, сделать так, чтобы в их глазах одобрение и восхищение светилось. Только если Пугода — дразнить и потакать, то Модди хотелось слушаться, ему повиноваться. — Кшиштофу дракона показать, — пожал плечами Модди. Добавил поспешно: — Это не так опасно, как ты думаешь! — И все втроём с ним пойдём? — недоверчиво уточнил Жираф, гладя Пугода по местечку между шеей и плечом. Тот от этой ласки млел, растекался расслабленной лужицей по постели рядом и глаза жмурил. — Он же вроде не против наших отношений? — Я о том, что… Вы правда хотите провести время с моим сыном? — удивление в его взгляде Модди почему-то рассмешило, а Пугод завозился недовольно оттого, что рука замерла. — Твой сын — важная часть тебя, — назидательно произнёс он. — И было бы преступно не постараться стать ему хорошими друзьями. — И Кшиштоф — вполне себе интересный собеседник. Я бы сказал, развит не по годам, — добавил Модди. — И как он у вас, придурков, такой замечательный получился, — фыркнул Пугод. Жираф встревоженно к себе прислушался — иголочка сердце уколола привычно, но дыра в груди не разверзлась, напуганная приятной компанией влюблённых в него людей. Его парней. Обалдеть можно. — Ну, если вы правда хотите, то можно в Энд, — согласился Жираф, игнорируя последнюю фразу Пугода. — Надеюсь, Кшиштоф свободен будет. — У нас всегда есть план «Б», — похабно ухмыльнулся Пугод и губы облизнул, языком кожу плеча задевая. Только сейчас Жираф осознал, что до сих пор голый, и отзывчивое смущение тут же вспышкой на ключицы стекло. — Пугод, брысь, — скомандовал Модди, и тот, хоть и скорчил обиженную мордашку, послушался, скатился с кровати на пол, вскочил и был таков. — Одевайся и завтракать приходи, — похлопал он по одежде Жирафа, сложенной на тумбочке, обратив тем самым на неё внимание. Он благодарно кивнул, проследил за тем, как Модди выходит, прикрывая плотно дверь. Прислушиваясь к невнятному шуму, неспешно натянул одежду, кое-как расчесал спутанные после сна волосы пятернёй и послушно двинулся на кухню, отчаянно пытаясь припомнить, где в доме Пугода она находится. В груди теплело какое-то незнакомое чувство, а в голове было непривычно спокойно, мирно даже. Где-то на краешке сознания тусовалась ревность — по-детски глупо не хотелось, чтобы Пугод и Модди время вдвоём проводили, без него; а ещё непонятная ему самому вина, словно он кого-то предал — хотя единственный человек, которого он мог бы новыми отношениями предать, сам его и предал — они, считай, квиты. На кухне было солнечно и молчаливо — Модди варил кофе в медной турке с замысловатыми фактурными узорами, пока Пугод сосредоточенно обмазывал тосты шоколадной и арахисовой пастой. Они оба были расслабленные, спокойные, и эта мерная тишина проникала во всего Жирафа, увлекала за собой, заставляя выдыхать напряжение. На него внимание обратили так, словно он — естественная деталька: Пугод заулыбался, кивком предложил усесться за барную стойку; Модди одарил его тёплым взглядом и тут же вернулся к своему занятию. На столешнице рядом с ним стояло три кружки — на него заранее рассчитывали, и эта крошечная деталь заставила чувствовать себя нужным, важным. Они позавтракали негромко — лениво переговариваясь, обсуждая незамысловатые вещи, даже до сплетен не опускаясь, а потом отправились к Кшиштофу, решив сначала выяснить его занятость, прежде чем заниматься воскрешением дракона, и это было разумно, конечно, но стихийного Жирафа такая предусмотрительность восхитила. — Доброе утро, — удивился их появлению Кшиштоф. — Ты занят сегодня? — с места в карьер начал Жирафа. Сын призадумался на мгновение, но мотнул головой. — А на дракона всё ещё хочешь посмотреть? — хитро улыбнулся Модди. — Хочу! — воскликнул Кшиштоф, стряхивая с себя степенную, якобы взрослую серьёзность. — А правда посмотрим? Сегодня?! — Сегодня, — фыркнул Пугод и осторожно взъерошил его волосы. Жираф напрягся — он знал, что сын не всем позволяет подобную фамильярность, но, кажется, Кшиштоф не был против, только головой дёрнул. — Только попозже, нам ещё подготовиться надо. — Конечно-конечно! — приподнял ладони вверх тот. — Но обещаете, что пойдём? — Обещаем! — хором отозвались они втроём и рассмеялись, переглядываясь. В глазах Кшиштофа на секунду появилось что-то такое тёмное, тревожное, непонятное, что Жираф даже испугался этой резкой перемене. Впрочем, тут же решил, что ему показалось, потому что сын продолжал задорно и предвкушающе улыбаться. Договорились на ближайшее время, а потому сразу направились в Энд — Жираф сначала думал, что лучше останется с сыном, но тот отговорился своими садоводческими делами, да и покидать Модди и Пугода не хотелось — сейчас Жирафу было просто необходимо как можно больше времени с ними провести. То ли упущенное наверстать, то ли просто так, потому что эйфория накатывает от новых отношений. Господи, они действительно его парни? В Энд они добрались относительно быстро: Пугод летел впереди планеты всей, поторапливал их, подначивал на гонки — Жираф позорно повёлся. Под шутки Модди на их ребячеством проиграл в «соревновании», конечно — и потому что смеялся, и потому что за этим летуном хрен угонишься, когда он впадает в азарт. В крепости, оказывается, тайник был с бронёй, оружием и фейерверками — Пугод объяснил ему принцип работы, но Жираф всё благополучно мимо ушей пропустил, наблюдая за тем, как Модди в кольчугу облачался, а потом и им помогал. Уже в Энде Модди решительно заявил, что займётся всем сам — Пугод шутливо обозвал его «укротителем драконов» и подтянул Жирафа за руку к себе, когда все кристаллы оказались на нужных местах. Белые лучи воспарили в воздух, и это зрелище — завораживающее, на такое наверняка стоило бы и Кшиштофу посмотреть, но это опасно, пожалуй, а ещё в глубине души Жираф искренне и по-собственнически рад разделить момент со своими парнями. Они стояли, прижавшись плечом к плечу; Пугод в руку вцепился, Модди только самыми костяшками дотрагивался до ладони, а Жираф задрал голову и наблюдал за творящейся магией. Загремело, загрохотало — этот звук пробрал до прожилок, опасливым, гулким биением сердца отозвался. Дыхание замерло, когда Жираф увидел дракона — величественного, рассерженного наверняка. Он рванулся, крыльями затрепетал, издавая низкий, гортанный звук. Тут же захлестнула паника — и как прикажите сына к эдакому чудищу тащить? Модди вскинул арбалет — болты попали аккурат между твёрдых пластин, и дракон взревел, помчался на них, прежде чем вдруг заторможенно осесть на землю. — Что это с ним? — всполошился Жираф. — Дурман, — объяснил Модди и безбоязненно к дракону подошёл, присаживаясь перед ним на корточки. — Не знаешь, Кшиштоф просто на дракона посмотреть хочет или прям убить? — Наверное, просто посмотреть, — дёрнул плечом Жираф. — Он у меня не особо кровожадный, знаете ли. — Зато дракона целого завалить — это же подвиг! — не согласился Пугод. — Ну, значит, у него и спросим, — прервал готовящийся разгореться спор Модди. — Этой порции, скорее всего, хватит на часа полтора, будет заторможенным и медленным, — он погладил угловатую, жуткую морду таким простым жестом, будто это всего лишь безобидный конь. — Пошли, тоже погладишь, — потянул его Пугод за руку. Жираф не двинулся, испуганно оцепенев — в его тревожной голове родилась картинка, как эта мрачная громадина его сына поедает, освобождаясь от дурмана. — Если боишься, всё нормально, я не заставляю, — тут же на попятную пошёл Пугод, даже свободную ладонь вскинул, будто сдаваясь. — Я не боюсь! — запротестовал Жираф, упрямо за ним шаг сделал. Взгляд Пугода смягчился, а голос осторожным стал, вдумчивым: — В страхе ничего такого нет, и за страхи тебя любить никто меньше не будет, — выдав эту фразу непривычно серьёзно, он тут же игриво улыбнулся и подмигнул. — Ну это так, к сведению. — Ладно, — ошарашенно пробормотал Жираф. К дракону всё равно упрямо пошёл — раз Пугод и Модди могут на такое решиться, он тоже должен, не лыком же шит. Громадина, пусть и одурманенная, вызывала трепет, стелющийся холодком по позвоночнику. Втиснувшись между своими парнями, Жираф рискнул до дракона дотронуться. — Обалдеть, — слетело с губ, и за спиной засмеялись в два голоса. Кожа у дракона была грубая — по ощущениям, это даже не кожа, а панцирь, как у черепахи, только не такой твёрдый и расположенный небольшими чешуйками по всему телу. На Жирафа уставился мутный, затуманенный взгляд фиолетового глаза — вблизи это зрелище даже дрожь вызывало. — Жутковато, — константировал он. Модди фыркнул, погладил дракона ещё раз, прежде чем позволил Пугоду потянуть их на выход, к порталу. — Не то слово! — протараторил он. — Большие, неуправляемые, опасные… — Прям как ты, — ехидно откликнулся Модди. — Эй! Я не большой! — Ты высокий, — азартно подключился к разговору Жираф, подхватывая логику. — Так что считается! За беззлобными препираниями — Пугод глазами так сверкал, смешинками сыпал, что и подозрений в его обиде не возникало — они вернулись к Кшиштофу, все броне, деловые. Тот уже ждал на улице, тоже подготовленный, и замахал им издалека. — Давай, богатырь, на службу пора, — крикнул ему Пугод. — Воскресную, в храм? — наигранно ангельским голосом отозвался Кшиштоф, складывая руки на груди, как приличный мальчик из церковного хора. Пугод довольно рассмеялся, выпалил что-то по типу «он у тебя не промах» и подлетел в воздух, выписывая позерский вираж. Модди осуждающе качнул головой, а Жираф только по-глупому улыбался, приобнимая подбежавшего сына. Находиться в обществе самых важных ему людей — бесценно; а прибавьте ещё и факт того, что все друг друга принимают — и жизнь волшебным образом превращается в дар, а не бремя. Это, если честно, волновало, и Жираф подсознательно стал ожидать какой-то подлянки, удара в спину, если он расслабится целиком — просто потому что не верил, что всё может быть хорошо. И если сейчас на фронте отношений с людьми всё замечательно, значит, что-то может случиться со здоровьем, к примеру, или с домом, с проектом, со спавном… — Куда пропал? — ворвался в его мысли Модди, положив руку на плечо. Жираф затряс головой, проморгался — Кшиштоф и Пугод рисовались, красовались в воздухе, летая и так и эдак, а значит, это он, задумавшись, всех задерживал. — Задумался, — извиняющеся улыбнулся он. Модди прищурил внимательно глаза. — Если тебя что-то волнует, ты можешь об этом сказать, — напомнил он. Жираф фыркнул, кивнул торопливо и в воздух подскочил, раскрывая элитры. Эти постоянные напоминания вызывали странные, смешанные эмоции — будто Жираф лезет туда, куда ему вход запрещён, и мир постоянно уведомления высылает, мол, выше крыши не прыгнешь, ну какие тебе нормальные взаимоотношения с такими замечательными людьми? И мысли эти он от себя гнал, старательно самого себя убеждая, что это всё ложь, клевета; он ведь заслуживает немножко счастья, правда же? — Я пока сам не понял, что конкретно меня тревожит, — сказал Жираф пристроившемуся рядом Модди. — Как пойму, скажу, — пообещал он, наслаждаясь промелькнувшим теплом в глазах напротив. Модди сжал на секунду его ладонь, будто в жесте поддержки, а потом потянул вперёд, побуждая догнать Пугода с Кшиштофом, сошедшихся на почве любви к элитрам и скорости, отчего они периодически срывались на догонялки, и Жираф бы не мог сказать с уверенностью, кто из них кому поддаётся и поддаётся ли вообще — такой адреналиновой дозы от полёта он не понимал, но покорно принимал. По пути к порталу удалось выяснить, что сын больше заинтересован в наблюдении за драконом, нежели за его убийством, и Модди на это лишь с вызовом посмотрел на Пугода. Тот фыркнул, закатил глаза, а чуть позже вплотную подошёл и что-то сказал — Жираф не расслышал, но вдруг понял, что ревности уже не ощущает — хотя оставлять их наедине всё ещё эгоистично не хотелось, и это, пожалуй, проблема, достойная обсуждения, но он с чистой совестью решил отложить её в недолгий ящик. В Энде Кшиштоф тут же завопил удивлённо, заметив дракона — заторможенного, всё ещё одурманенного, но первым делом Модди снова вогнал нужный арбалетный болт между грудных пластин и пояснил: — У дракона от этого состава замедляется всё в организме, это почти спячка, как у медведей, например, но кратковременная, и сознание он теряет. — А насколько это опасно для дракона? — придирчиво спросил Кшиштоф, за руку Жирафа беря. — Это как минимум не смерть! — тут же возмутился дурашливо Пугод. — Наверное, это как долгое и сильное опьянение для человеческого организма, — предположил Модди. — Но у драконов, сам понимаешь, никто не спрашивал. — Так странно понимать, что этот дракон существует только чтобы удовлетворить мой каприз, — рассеянно сказал Кшиштоф, опасливо подходя поближе. Фиолетовый глаз лениво на них уставился, и дракон выдохнул будто бы устало. — А это точно дракон, а не драконица? — Этот — точно, — кивнул Модди. — Я пол определяю по наростам на спине, у самок их нет, зато когти больше и острее. — Он говорил чётко и быстро, будто лекцию рассказывал, указывая на экспонат в музее. Жираф некоторое время слушал, а потом перестал, предпочитая глазеть на спокойного, почти неподвижного и наблюдать за Пугодом, который развлекал себя облётом столбов на высокой скорости. — Обалдеть! — на высоких тональностях заверещал Кшиштоф. — Я его глажу! Пап, смотри! «Папа» и смотрел: только вместо взрослого сына видел совсем крошку, который так же восторженно реагировал на весь окружающий мир: на кошек, на собак, на лисят, на панд и черепах, да даже на обычный мох в пышных пещерах. Время пролетело так незаметно, что уж и говорить… — Кто тут такой хороший дракон? Кто тут такой хороший! — защебетал сын, наглаживая морду. Дракон благосклонно — или просто сонно — прикрыл глаза, выдохнул, опустил голову на землю. — Чего-то я переборщил с дурманом, — почесал макушку Модди. — Он засыпать начинает. — Ну и славно, — обрадовался Жираф. — Тогда точно безопасно тут всё. Модди пожал плечами, встал рядом, за Кшиштофом, продолжающим гладить дракона, наблюдая. — А забраться на него можно? — обернулся к ним он. Глаза возбуждённо горели азартом и любовью к жизни, и Жираф на это дело гордо залюбовался. — Я бы не советовал, — приземлился Пугод, еле-еле затормозив перед самым боком дракона. — Он не ручной и не домашний, просто заторможенный. — А приручить дракона можно? — ухватился за мысль Кшиштоф. — Мне кажется, нельзя, — подал голос Жираф. — И не только потому что драконы опасные, но и потому, что… это же дракон, а не собачка, как ты его приручишь? — Сколько драконов не изучал, прям приручить не удалось, — согласился Модди. — Получилось только дать привыкнуть к себе, и даже без дурмана та драконица на меня не нападала, просто… игнорировала. — Интересно, — задумчиво протянул Кшиштоф, и Жираф почувствовал, как в сыновней голове зажглась идея. Тот взгляд его поймал, подмигнул и успокаивающе сказал: — Я пока маленький, ещё ничего предпринимать не буду, а вот потом… — Он замолк и улыбнулся мечтательно. — Знаешь, твоё увлечение растениями мне нравится гораздо больше, — сообщил Жираф, и сын рассмеялся, подбежал к нему, осторожно от дракона отойдя. — Ничего мне не мешает увлекаться драконами и растениями! — торжественно отозвался он и ввинтился макушкой в плечо. — Домой пойдём? — спросил Модди, наблюдая за тем, как медленно дракон дышит. — Можем ко мне все вчетвером пойти, — подскочил Пугод. — Давай, малой, соглашайся, я тебе элитры за победу подарю. — Это что за подкуп? — подозрительно оглядел их обоих Жираф. — Какой подкуп? — фальшиво изумился Пугод. — Тебе показалось, па! — вторил ему Кшиштоф, и оба бессовестно рассмеялись. Жираф улыбнулся — это взаимопонимание грело душу. Модди хихикнул, обхватил его за плечи и потащил к порталу из Энда в Верхний мир. И впервые за долгое время Жираф обрёл почву под ногами — твёрдую, стойкую, дарящую ощущение стабильности и спокойствия. Их наверняка ждут ещё и ссоры, и долгие разговоры — потому что эту глупую, детскую ревность обсудить всё-таки стоит, и для этого у него уже план зреть начал — и жаркие примирения, и приключения, и совместные проекты, и такие же, вчетвером, «семейные» вылазки, и драконья эпопея сына только начинается — пора запастись валерьянкой, видимо… Впереди маячит целая жизнь с её взлётами, падениями, сомнениями и решениями, но мир ему вручил узел от запутанных нитей, и расплести их будет не так уж и сложно, и каждую ночь он сможет засыпать, не боясь кошмаров, а по утрам просыпаться, веря, что со всем справится. Главное — себя не терять и помнить одну простую, банальную истину, подсказанную всеми вокруг — он не один. Он нужен, важен и любим, наверняка любим — и разве это не весомая причина, чтобы жить? Чтобы в себе разбираться, учиться и справляться с тревогой раз за разом, пробираясь сквозь дебри собственных страхов? Жираф считает, что очень даже весомая. И он, несомненно, прав.

Конец?