Настоящее колдовство

Когда Лили Эванс впервые видит Алису Фортескью, она сразу понимает, что они станут лучшими подругами. Распределение их обеих на факультет Гриффиндор по желанию старой шляпы подтверждает это внутреннее ощущение, возникшее ещё в поезде, где девочки столкнулись у тележки со сладостями. Волею судьбы, которая всегда благосклонная к рыжеволосой девочке, их селят в одну комнату вместе с ещё тремя первокурсницами – Марлин Маккиннон, Мэри Макдональд и Доркас Медоуз. Никто из них не догадывается, но скоро они организуют сестринство, которое изменит их жизни. Все пятеро девочек озабочены учёбой, зарабатыванием баллов для своего чудесного факультета и взрослением. Марлин в свои одиннадцать обзавелась небольшими выпуклостями в области груди и жуткими волосами на ногах, которые она усердно сбривает. Лили с Алисой понимающе переглядываются, смотря на формирующуюся девочку, – обе они ещё слишком плоские и могут только мечтать о том, что Марлин складывает в лифчик. – Пообещай мне, когда у тебя начнёт расти грудь, ты мне сразу об этом скажешь, – шепчет Лили, лёжа с Алисой в одной кровати. Мир оказывается больше и страшнее, чем Лили чудилось, когда она жила с родителями. Петуния, сестра Лили, закатывает громкий скандал и отказывается разговаривать с ней, когда приходит письмо из Хогвартса и все узнают, что милая рыжеволосая Лили волшебница. Учителя требуют прикладывать так много усилий на своих занятиях, что по вечерам она лежит среди учебников и мечтает отдохнуть хотя бы чуть-чуть. А волшебство оказывается не просто размахиваем волшебной палочкой. Девочки находят утешение от этого нестабильного и быстро меняющегося мира в объятьях друг друга и обсуждениях всего происходящего. Они часто спят в одной кровати в обнимку между разложенными учебниками и исписанными пергаментами. Лили обретает подругу, о которой могла только мечтать. Девочки дают клятвы рассказывать друг дружке всё, поэтому когда на уроке Заклинаний Лили пронзает гудящая боль в районе груди, она тут же сообщает об этом Алисе. Карие глаза девочки напротив сверкают волнением. На большой перерыве они запираются в спальне, и Лили снимает майку, оголяясь, но, кажется, её грудь совсем не изменилась в размерах. – Наверное, она будет увеличиваться постепенно, – пытается успокоить подругу Алиса. – Мэри сказала, что ей тоже сначала было больно, а потом грудь медленно выросла и сейчас она уже носит лифчик! Так у Лили появляется грудь, и ей хочется кричать от радости. Правда, когда она надевает свой первый лифчик, радость начинает затухать. Это всё ещё прекрасно, что ей теперь тоже доступен атрибут взрослой женщины, но косточки неприятно впиваются в мягкую кожу, бретельки давят на плечи, а в застегнутом состоянии ей словно становится чуть сложнее дышать. Скоро подругу догоняет и Алиса, надевая свой первый лифчик на немного увеличившуюся грудь. Девочки знают, что следующее, что их ждет, – это менструации. Все вокруг шепчутся об этом, как о чём-то очень запретном. Такому естественному процессу дают странные, обличительные названия, словно это тайна, которую нужно скрывать от всего мира. Девочки со старших курсов с неудовольствием сообщают друг другу о начале своих менструации, подтверждая теорию о том, что нет ничего хорошего в этом атрибуте взросления. Но Лили с Алисой ждут своих месячных с большой надеждой, не понимая, почему все вокруг так недовольным этим. У всех взрослых и нормальных девушек есть менструация, а Лили очень хочет быть взрослой и нормальной (насколько это возможно, ведь она уже волшебница, и её сестра называет её прокажëнной). Ей кажется, что общество волшебников очень похоже на общество магглов в этом конкретном случае. И там, и там девушек стыдят за наличие естественных выделений, порицают за греховность, которая появляется в их телах с началом менструаций. Лили с неизбежностью понимает, что никогда не сможет удовлетворить запросы общества. Словно она сама по себе всегда будет недостаточной: нет менструаций – ты бракованная, есть – грязная, не занимаешься сексом – ханжа, занимаешься – шлюха. Реальный мир оказывается очень жесток по отношению к девушкам. Алиса (первая из пятерых) встречает свои месячные со слезами на глазах и проводит целый день в кровати, игнорируя учебное расписание. В ночи прилетает белая сова с письмом. Миссис Фортескью пишет дочери о священном таинстве быть женщиной. Она рассказывает о культуре, в которой принято унижать женщину за естественные выделения и ненавидеть её за это. Но всё это придумано мужчинами, которые в жизни не испытывали удачи быть женщиной. Истинные же ведьмы знают, какая великая сила течёт в их венах. Миссис Фортескью пишет слова поддержки, любви и разделяет радость от взросления своей дочери. Лили стыдливо отводит глаза и прикусывает губу, читая эти строчки, – что-то ей подсказывает, что её мама точно не напишет ей письмо, полное доброты и принятия, если она расскажет ей о своих волнениях. Алиса вытирает слезы с раскрасневшихся щёк, убирает светлый локон за ухо и открывает старинную, потертую книгу, которую сова принесла вместе с письмом. Книга захватывает их целиком. Они обсуждают написанное столь бурно, что скоро все пять девочек сидят на кровати Алисы и с упоением поглощают страницу за страницей, на которых превозносится сущность ведьм. Эта книга не пропитана ненавистью ко всему женскому роду, она не полна ужасных историй, унижающих честь и достоинство всего лишь по одному признаку. Книга, напротив, хранит в себе истории и исследования, проведённые женщинами о женщинах – о единстве и силе. Здесь есть и о женщинах-войнах, и о исследовательницах, и о художницах, и о жрицах любви, и о самых обычных домохозяйках. Вся книга переворачивает их знание о жизни с ног на голову и ставит женское начало выше мужского. Больше всего, конечно, их увлекают обряды посвящения, написанные в практической части книги, каждый из которых можно повторить. И решив проверить собственную силу, но боясь последствий, девушки выбирают самый безопасный, по их мнению, обряд. Они надевают длинные, широкие юбки (Доркас за неимением таковой крепко завязывает простынь на бёдрах) и тихо выходят из спальни. Их цель – держась за руки, пробежать замок, начиная от Северной башни на юг до дверей Большого зала. И самое главное – никому не попасться, иначе будет очень сложно объяснить, что они впятером делают ночью в коридорах замка. Они с успехом добираются до Северной башни, шлепая босыми ногами по ледяному полу. – Готовы? – спрашивает Лили, крепко сжимая ладошки Алисы и Мэри, стоящих по бокам от неё. Девочки, перевозбужденные до крайности, кивают и сжимают сильнее руки друг друга. В этот самый момент, когда они готовы сигануть по бесчисленным ступеням Хогвартса вниз, люк, ведущий в кабинет профессора Трелони, открывается. Девочки испуганно ждут, когда профессор спустится по веревочной лестнице к ним и сдаст их Филчу. Профессор Трелони с бокальчиком хереса в правой руке, поджав губы, осматривает их с ног до головы. Марлин, как любимица профессора, умоляет ту никого не звать и понять их обстоятельства, о которых она тут же рассказывает, несмотря на шиканья подружек. – О, я знаю-знаю, – тянет профессор Трелони, прикладываясь к бокалу. – Вы проводите обряд инициации. Лили пытается сдержать фырканье, ведь именно это сейчас Марлин и сказала профессору другими словами. – Ох, как я за вас рада! Вас как раз пятеро, как и велит завет. Вы образовали новое сестринство посвящённых ведьм! Профессор Трелони радостно обнимает каждую из них, проливая немного хереса на блузу Лили. – Вы знаете? Вы тоже такое делали? – наперебой спрашивают окрыленные девушки. — Конечно-конечно! Правда, мы бегали по полям, чего и вам желаю. Ах, это удивительное чувство женской силы и поддержки, – она мечтательно поднимает глаза к потолку, но быстро возвращается в реальность (что редкость). – Но, милые мои, вам не хватает кое-чего! Ведь духи должны вас уберечь и принести благодать. Одной вашей решимости недостаточно, чтобы призвать их на свою сторону. Вам нужна стихия: вода, земля, огонь или воздух. Профессор задумывается, закрывая свои глаза, делает глоток из бокала и с добродушной улыбкой на губах призывает два пучка сушенной травы из своего кабинета. Лили впервые видит, что, оказывается, профессор Трелони умеет не только предсказывать всем и каждому смерть, но и по-настоящему колдовать. И в подтверждение этой мысли пучки резко вспыхивают в руках профессора. Плотный белый дым поднимается от верхушек тлеющей травы. – Мои милые колдуньи, я благословляю вас стихией воздуха, – замогильным шёпотом говорит Трелони и протягивает Доркас и Марлин, стоящим по краям, по пучку. – Это одолень-трава, она защитит вас от бед и напастий. Бегите же! Бегите, юные девы! Девушки обмениваются заговорщицкими взглядами и широкими улыбками и ручейком сбегают по ступеням. – Как ветер сдувает с деревьев листву, пусть так же сдувает он с вас беду, – несется в спины убегающим подружкам. Профессор Трелони, довольная собой, опустошает бокал и забирается обратно в кабинет за добавкой. Девушки обегают весь замок, не встретив больше никого, словно дым, стелющийся за их силуэтами, действительно оберегает их от огромной беды под названием “Завхоз Филч и его вездесущая кошка Миссис Норрис”. У дверей в Большой зал хочется кричать от восторга, но девушки лишь разбрасывают стебли одолень-травы и опрометью несутся обратно в спальни. Оказавшись в безопасности, они визжат до изнеможения и обнимаются, не скрывая слез. Лили вытягивает правую руку и ждёт, когда каждая из девочек сделает тоже самое, тем самым образуя круг. Когда их ладони касаются друг друга, Лили готова поклясться, что она чувствует магию каждой из них, а воздух вокруг электризован и наполнен грозой. – А эта Трелони, оказывается, хоть в чём-то разбирается, – удивлённо отмечает Лили. – Так вот, что чувствуют эти глупые мальчишки-мародëры, когда нарушают все возможные правила, – невпопад отвечает Алиса. – Только они занимаются глупыми розыгрышами и портят всем жизнь, а мы же… – Марлин выдерживает паузу. – Занимаемся настоящим колдовством! И Трелони не глупа, как вам всем хочется думать. Лили так возбуждена, что вертится в кровати и никак не может уснуть, пока Алиса не забирается к ней и не шепчет дрожащим голосом, утыкаясь в плечо: – Я и представить не могла, что это будет так хорошо. Лили улыбается и целует её в макушку, накрывая одеялом. Впереди их ждёт ещё четыре инициации, и она не может дождаться. Особенно своей. Лили с нетерпением ждет эффекта от обряда, ведь они открыли столь мощную энергию, но никакого подарка судьбы не происходит. Лишь Джеймс Поттер начинает проявлять неожиданно много лишнего внимания к её персоне. Лили заключает, что знание о колдовстве – уже подарок, а Поттер всего лишь маленькая раздражающая деталь в её жизни. Она умеет игнорировать нытье Петунии, неужели не справится с каким-то глупым мальчишкой? И Лили выкидывает в мусорку толстый том “Руководство по квиддичу: от первого полета до карьеры чемпиона”, который Поттер вручил ей сегодня с таким видом, словно это лучший подарок, который только можно подарить девушке. – Это чтобы ты понимала, какие финты я делаю на поле, – поясняет Поттер, видя недоумение на её лице. Он запускает руку в спутанные волосы с дурацкой заискивающей улыбкой на лице, когда Лили поднимает рыжую бровь ещё выше. Сириус Блэк за его спиной падает со стула от смеха. >> – Они пришли! – радостно заявляет Мэри, ворвавшись вихрем в их спальню. Сосульки начинают медленно таять, из-под снега появляется неубранная с осени листва, а пятеро девушек замирают в предвкушении. Они уже вдоль и поперёк зачитали книжку, присланную миссис Фортескью (каждая из девушек написала ей письмо с благодарностями) и все выбрали обряд и стихию, которые хотят использовать в свой важный день. И кажется, настала очередь Мэри. Вчетвером они укладываются на пол, вокруг Мэри, сидящей на подушке, и с ожиданием смотрят на девушку. – Расскажи, как это было, – просит Лили, подперев голову ладонями. – Всё началось с утра, я вдруг почувствовала, как у меня тянет живот, но боль была совсем незнакомая… Девочки с упоением слушают рассказ, задавая уточняющие вопросы. Они крепко обнимаются и ждут ночи, потому что знают, что будут делать. Полная луна занимает своё место на небосклоне, где-то слышен отдалённый волчий вой, но никто из пятерых девушек не обращает на это внимание. Мэри, оставшись в одной нижней рубашке, развязывает её полы, которые затянуты между бёдер. – Я носила ее целый день и, кажется, натерла между ног. Но чего не сделаешь ради обряда! – говорит Мэри без сожаления в голосе. Девушка стягивает её с себя и кладёт на кровать. Багровые следы разной степени свежести и кровяные сгустки видны на ткани. Девушки облачаются в длинные юбки (Доркас надевает свой рождественский подарок от подруг) и, взяв необходимый реквизит, покидают гостиную. Они спускаются на второй этаж и идут до женского туалета, которым никто не пользуется. В тишине замка оттуда слышны тихие завывания одного несчастного приведения и становится очевидно, почему все избегают этого туалета. – Привет, Миртл, – здороваются девушки. Все знают, что Плакса Миртл не любит общаться с девчонками, вот если бы тут были парни, то иное дело, а так она ныряет в унитаз с громким звуком и эффектно исчезает, расплескав воду. – Джеймс говорил, что, когда они варили здесь зелье, она не отлипала от Сириуса ни на минуту, – фыркает Доркас. – Меньше общайся с идиотам, они и не такое наплетут, – грубо отзывается Лили, уставшая от внимания Поттера-задаваки. – И почему ты не сообщила учителям, что они готовят здесь что-то запрещённое? – А зачем? – отмахивается Доркас. – Это бы всё равно не отвадило их приготовить то, что они хотели. Лили возмущённо открывает рот. Доркас, самая озорная из них, почему-то сдружилась с Сириусом, и теперь была отдалённо вхожа в эту шайку мародёров. Доркас была без ума от розыгрышей, которые делали мальчики, и всегда вставала на их сторону, когда Лили начинала делать выговоры за их безответственность. – Ну уж нет! – вскипает Мэри и с силой ставит свечу на искусную раковину. – Мы не будем говорить о мальчишках в эту ночь! Не хочу ничего слышать об этих дурацких мародëрах. Они делают всё, чтобы получить всеобщее внимание. Но эту ночь мы им не отдадим! Мы сосредоточимся на себе. Она сует каждой в руки по свече. – Лучше расставьте их. Не забудьте, по семь с каждой стороны. Алиса поджигает расставленные по кругу на полу свечи. Они бросают заглушающее заклинание на всякий случай. Мэри набирает полную раковину воды и опускает туда свою испачканную в крови рубашку. Она с усердием трет испачканное место и приговаривает: “Пусть исполнится желание моего сердца, пусть возникнет притяжение!”. Остальные четыре девушки, встав по правую и левую сторону от Мэри, поджигают по пучку лаванды и вторят её словам, рассекая воздух плавными движениями. Когда полная луна заглядывает в окно, освещая горящие свечи и возбуждённых девушек, Мэри оставляет в покое рубашку. Она забирается на раковину, широко расставляя ноги, и вытаскивает одежду из воды, а четверо девушек опускают пучки лаванды в мутную воду. Взяв свечу, первая перед Мэри встаёт Алиса. Мэри выжимает рубашку прямо над головой Алисы, орошая тело подруги водой, и тихо шепчет, устремляя взгляд на луну в окне: – Открой мой разум, сердце и душу. Алиса уходит из центра с погасшей свечой, а её место занимает Лили. – Пусть полнолуние откроет мою душу, чтобы разделить желания и мечты, – шепчет Мэри и выжимает рубашку, предварительно вновь опущенную в раковину, на плечи и голову Лили. Свеча Лили тоже тухнет, и она отходит к Алисе. Подруга сжимает её трясущуюся ладонь. – Пусть исполнится желание моего сердца! Пусть возникнет притяжение! – в трансе шепчет Мэри, выжимая рубашку по очереди на плечи Доркас, а затем и Марлин. Девушки разом ахают, ведь у обеих свечи не гаснут, а продолжают гореть. – Не может быть, чтобы вы обе были следующими одновременно, – восхищённым шёпотом говорит Алиса. – Наполни меня своей силой, Луна! – бормочет Мэри и выжимает рубашку над собой. В это же мгновение все три окна резко открываются. Сильный ветер тушит оставшиеся свечи, погружая комнату в темноту. Где-то отдалённо слышен волчий вой. >> Учебный год заканчивается, и девушки разъезжаются по домам. К неудовольствию Лили, помимо четырёх сов, которых она всегда рада видеть с письмами в лапах, по её домашнему адресу частит еще одна – большая болотная сова. Когда сова прилетает первый раз, Лили решает, что глупышка ошиблась адресом, пока не читает имя отправителя на конверте. Конечно, это доставучий Поттер! Она в гневе сжимает письмо в кулаке и даже не дает сове вкусняшку, отправляя восвояси. Когда гнев утихает, Лили всё же решает прочесть письмо – не зря же бедная птица его принесла. Поттер пишет о поездке с семьёй в амазонские джунгли и прилагает целый список полезных растений, которые являются ценными ингредиентами для зелий и которых он нарвал без зазрения совести. Лили заключает, что за последнее время Поттер прокачался в своих навязчивых ухаживаниях и наконец начал думать, что может заинтересовать её, а не его раздутое эго. Ведь нет ни единого шанса, что она сможет оставить без ответа письмо, в котором он указывает новый способ использования спор древовидного папоротника. На следующее утро, после того как Лили отправляет ответное письмо, на её окне уже сидит болотная сова с толстым конвертом, привязанным к лапе. В письме оказываются споры папоротника и абсолютно фантастическая история про паразитирующие на стволах орхидеи. В этот раз Лили дает сове парочку сушёных зелёных гусениц и открывает учебник по Зельеварению, чтобы на пустых страницах для записи в конце книги записать рецепт зелья, который Поттеру рассказали местные амазонские волшебники. Как же хочется приготовить его прямо сейчас! Лили, смирившись с невозможностью осуществления своего желания ежесекундно, садится писать ответное письмо Поттеру, а ещё Алисе, чтобы пожаловаться, как глупо она попалась на его удочку, но теперь у неё есть рецепт зелья с другого конца света. Колдовство, совершенное в женском туалете, оказывается истинным, и в середине лета Лили получает два срочных письма, в обоих из которых написано одно и тоже: “Они пришли!” Лили рада за подруг, но со слезами кусает подушку и задаётся вопросом, который она не задавала себе с того самого момента, как старая книжка оказалась на коленях Алисы, а они образовали сестринство. Всё ли с ней нормально? Может быть, она не достойна быть с ними, потому что из семьи магглов, где никогда не слышали о волшебстве, и её тело хочет сказать ей об этом? В комнату влетает ещё одна сова, которую Лили тут же узнаёт, ведь это сова её лучшей подруги. Птица приземляется прямо на голову Петунии, которая зашла к Лили с очередным недовольством. Петуния кричит и падает на пол, пытаясь сбросить с себя белую сову. Лили отвязывает письмо от лапы и открывает его, не обращая внимания на сестру, которую сова уже оставила в покое, перелетев на подоконник, видимо сама немало испугавшись визга, но Петуния всё ещё лежит на полу и голосит на полной громкости. “С тобой всё в порядке! Мама сказала, что у всех ведьм менструация приходит в разное время, и твоё время ещё впереди. К тому же в твоём обряде мы объединим все стихии, потому что ты самая отважная из нас. Кому как не тебе делать завершающий ритуал? Я рада, что ты будешь последняя, иначе мы бы не решились, мне кажется. Ты всё ещё моя любимая сестра и ведьма! P.s. Ура, сегодня мы проведём ещё один обряд! Интересно, как получится сделать это на расстоянии…

С любовью, Алиса”

Слова подруги немного приводят в чувство и обнадеживают. Лили помогает Петунии привести причёску в порядок и, выслушав очередное недовольство про её прокаженность, захлопывает дверь прямо перед носом родной сестры. И как так получается, что люди, с которыми у неё общая кровь, абсолютно не понимают её, зато те, с кем её не связывает ничего столь нерушимое, стали для неё настоящей семьёй? К середине дня Лили получает письма от Доркас и Марлин с инструкцией по сегодняшней инициации. Лили садится на велосипед и едет на блошиный рынок. Её сердце колотится так сильно. Как она сможет найти волшебный камень, среди маггловских вещей? Лили блуждает меж рядов и маленьких палаток, выискивая хоть что-то подходящее. Она почти отчаивается и готова заплакать, представляя, как напишет подругам, что подводит каждую из них, когда слышит скрипучий голос: – Иди сюда, деточка, у меня есть то, что тебе нужно. Лили оглядывается и натыкается взглядом на палатку, которую не увидела изначально. Девушка вновь осматривается, не веря своим глазам, ведь она изучила этот рынок вдоль и поперёк! Старуха, сидящая за прилавком, знающе улыбается, словно читает её мысли. Лили подходит ближе и рассматривает торговку внимательнее: остроконечная шляпа, усыпанная звёздами, мантия старого кроя с рюшами во всех возможных местах, седые кудри, разбросанные по плечам, огромные груди, торчащие из слишком глубокого выреза, длиннющие изогнутые ногти, покрытые блестящим лаком, и крупная бородавка на носу. Эта торговка похожа на живое воплощение всех предрассудков магглов о том, как выглядят ведьмы и колдуны. Лили осматривает прилавок и вздыхает ещё сильнее, вокруг сплошные стереотипы о магах: стеклянные кристаллы, карты Таро, игральные карты, свечи и прочая атрибутика, которая может быть и волшебной, но вряд ли перед ней сидит настоящая ведьма. – Что ты ищешь? – спрашивает старуха, и Лили с сомнением смотрит на неё. – Ты уже четвёртый круг сделала, а до сих пор без покупок, и твой велосипед скоро покроется пылью. Решайся и ведьма поможет ведьме! – Мне нужен камень, – торговка разводит руками, указывая на разложенные на столе кристаллы, а Лили раздражённо выдыхает, показывая, что этим её не провести. – Мне нужен настоящий камень, высеченный из недр земли, а не бесполезный, сделанный в лаборатории предмет. – О, так ты ищешь сосуд, который сможешь наполнить своей магической силой! – со знанием дела говорит ведьма, и Лили даже накидывает ей пару баллов. – Но мне кажется, закон запрещает столь юной волшебнице колдовать. – Я не сказала, что собираюсь колдовать, – нервничая, говорит Лили. Неужели перед ней сидит настоящая волшебница? – Если ты используешь огонь и четверых подружек, то и не понадобится, – соглашается торговка, а Лили в ужасе отскакивает от неё. – Докажи, что ты та, за кого себя выдаёшь, – прищурившись, говорит Лили. Её сердце бьётся так сильно, ведь она, кажется, нашла то, что искала. Волшебница с огромной бородавкой на носу щёлкает пальцами, делает какое-то незаметное движение носом и вмиг меняет свою внешность. Лили вскрикивает от неожиданности, ведь перед ней сидит уже не старуха, лицо которой похоже на сморщенный абрикос, а вполне молодая женщина с губами-нитками, широкими бровями, зелёными глазами и маленьким аккуратным носом, на котором не наблюдается ни одной уродской бородавки. Лили отмечает, что большая грудь, выпрыгивающая из выреза, остаётся неизменной, лишь кожа разглаживается и подтягивается. Лили оглядывается по сторонам, проверяя, не заметил ли кто-нибудь из прохожих волшебства, но магглы проходят мимо, словно не замечают палатку и их двоих вовсе. – Так вы… – шепчет Лили, пытаясь скрыть облегчение. – Я читала о таких, как вы. Вы метаморф! Зачем же вы из себя старуху делаете? – Женщины легче доверяют старой бабке в вопросах мудрости, к тому же с ней уже не приходится конкурировать за мужское внимание, – весело и со знанием дела отвечает волшебница. – Ну а теперь, когда ты решила, что я достойна чести знать твою тайну, что ты ищешь? – Мне нужен камень, который сформировался в земле или горе и хранит память о ней, – говорит чистую правду Лили, немного смущенная грубостью, которую позволила себе по отношению к незнакомке. Волшебница ныряет под прилавок и достаёт коробку. А в этой коробке лежат камни, и Лили чувствует, что это то, что она искала. На кончиках пальцев собирается энергия, когда она касается первого необработанного, словно только что вырванного из горы, коричневого с переливами камня, но энергия эта холодна, как лёд. Лили трогает следующий мерцающе-розовый минерал фаллической формы, но он отзывается неприятным покалывание. Остался последний, и Лили боится, что, если не подойдёт и он, то всё пропало. – Расслабь ум, девочка, и отпусти тревоги, – вмешивается колдунья, словно вновь прочла мысли. – Этот камень не любит бесполезных метаний. Лили делает глубокий вдох и кладёт ладонь на абсолютно круглый, зеленый с вкраплениями золотого, белого и синего камень. Под ладонью разливается тепло, которое стремительно несётся к самому сердцу. У Лили даже ноги подкашиваются от того, как хорошо это ощущается. – Благородный жадеит, – с гордостью говорит колдунья, – камень спокойствия, символ ума и милосердия. Я вижу в тебе эти качества. Лили расплачивается, выбрав ещё свечу в пару, и аккуратно помещает покупки в сумку и, уже собравшись уйти, решается задать ещё один вопрос. – А вы тоже... – Конечно! – отвечает колдунья, не дослушав. – Самое интересное – это соединить все энергии в пятой. И тебе предстоит именно это, ведь тебя выбрал самый мощный камень. Колдунья знающе улыбается и превращается в старуху прямо на глазах Лили. По дороге Лили настигает такой мощный ливень, что она промокает до нитки, но дрожит совсем не от холода. Лили возвращается домой абсолютно счастливая. Всё с ней нормально, нужно лишь дождаться своего часа! Лили закрывается в комнате, задергивает шторы и выгоняет кота, любящего спать в её шкафу. В полночь она, надев лишь свою длинную широкую юбку, садится посреди комнаты, ставит камень напротив себя, а за ним зажигает свечу. По правую сторону от себя Лили располагает миску с водой, а по левую в другой миске поджигает пучок шалфея. Лили знает, что Доркас сегодня вместе с Марлин, что живут рядом, отправятся в лес, каждая со своим даром, а остальные две колдуньи так же будут сидеть в своих комнатах с чашкой воды, тлеющей травой, с камнем, который их выбрал, и горящей свечой за ним. Доркас предстоит измазать выбравший её рубин своей менструальной кровью и опустить его в огонь, который разожжет Марлин, чтобы сжечь свою испачканную простынь. Они всё должны были бы держать эту простынь за разные края, но сегодня это дело ляжет только на Марлин и Доркас. Для определённых вещей лето оказывается очень неудобным! Отсчитав положенные двадцать пять минут, Лили начинает шептать: – Моё несчастье пусть сгорит в огне, а благодать придёт ко мне. Лили кладёт руку на камень, отзывающийся на ее прикосновение теплом, и вновь шепчет: – Да найдёт ко мне путь сила внутри меня, способная меня защитить. Лили повторяет по три раза каждую фразу, чувствуя, как нагревается камень под её рукой. В какой-то момент камень словно загорается под её рукой и обжигает, но Лили не убирает руку, а лишь счастливо улыбается, узнавая мягкое касание четырёх знакомых энергий. В каждый палец её руки вливается магия её подруг. Лили открывает глаза, наполненная непередаваемым чувством силы и полёта и обнаруживает, что свеча погасла, хотя в комнате нет ни одного сквозняка. >> Чужие четыре менструации Лили встречает с восторгом, хотя и беспокойством, которое всё растёт и растёт. Оказывается, что у каждой девушки один и тот же процесс протекает иначе: Алиса, например, мучается отекающей грудью, Доркас боится выходить дальше спальни, потому что обильность выделений столь высока, что иногда кровь бежит по ногам даже с прокладкой, Мэри не может вычислить периодичность своих менструаций и иногда ждет долгие месяцы, а Марлин налегает на сладкое и беспричинно грустит. Лили же с нетерпением ждёт момента, когда сможет познакомиться со своей менструацией – она уже на четвертом курсе, а ещё ни разу не оставляла следы на постельном белье. Мама говорит, что время ещё есть и что Лили абсолютно здорова, но все девочки вокруг носят уже не только лифчики, а стыдливо опускают глаза, пропуская очередной урок полёта на метле. Лили грызёт ногти от нервов, но никак не может приблизить момент, когда станет женщиной. Алиса успокаивающе поглаживает её по рукам и заговорщицки шепчет, что уж в первую менструацию Лили они проведут этот обряд, которого с нетерпением ждут все пятеро. Это будет завершающий цикл ритуалов для их сестринства. Цикл, который они все должны завершить будучи девственницами, чтобы с полной энергией вступить на следующий этап взросления. Алиса говорит, что им нужно торопиться, так как Доркас может скоро перестать подходить под ключевой пункт. Первый месяц учёбы такой сложный, а ухаживания Поттера такие надоедливые и смущающие (зачем он только выбирает такие людные места для столь интимных тем?), что Лили совершенно обескуражена, когда с утра в душе чувствует невыносимую боль, разрастающуюся в её теле, как опухоль. Сгибаясь в позу старухи, которую к земле придавливает вся тяжесть мира, Лили одевается в школьную форму и умоляет себя просто пережить этот день. Но у самого прохода в школьный коридор её настигает такая сильная вспышка, что она вскрикивает и хватается за первую попавшуюся опору. Конечно, это оказывается чёртов Поттер. – Всё хорошо, Лили? Ты выглядишь очень бледной, – обеспокоено говорит он. – Мне нужна Алиса, – говорит Лили. Она честно пытается выпрямиться и отстраниться, но оказывается, что опираться на мальчишескую руку очень удобно. Поттер держит её так уверенно, но в тоже время так мягко. Лили позволяет себе задержаться в такой позе дольше нужного, пока перед ней не возникает обеспокоенное лицо Алисы. – Идём к мадам Помфри, – уверенно заявляет Алиса, беря подругу под руку. Поттер, конечно, вызывается с ними. Ему-то безразлично, что он пропускает Зелья, а вот Лили в волнении прикусывает щеку, ведь сегодня у них новая тема. – Не волнуйся, Лили, – успокаивающе говорит Джеймс, держа её за руку, – я дам тебе конспекты Ремуса, ты же знаешь, он умничка. Лили хочет возмутиться, что она в состоянии дойти сама до Больничного крыла и не нужно с ней обращаться так, словно в неё влетел бладжер, но, когда она, вырвавшись из приятных и неприятных объятий, пытается сделать шаг, то становится понятно, что в неё влетело по меньшей мере бладжеров десять, и четыре руки опять подхватывают её с двух сторон. Мадам Помфри с грустным пониманием улыбается и протягивает Лили обезболивающее зелье и прокладку. Лили в ужасе смотрит в никуда, когда пьёт зелье, надевает прокладку на испачканное нижнее белье, спрятавшись за ширмой, и с таким же отрешенным видом после всех гигиенических процедур присаживается на больничную кровать, где ей разрешили прийти в себя. Алиса и Джеймс Поттер, который, к сожалению, не ушёл на Зелья, видимо решив и сам списывать конспект у Ремуса, врываются в Больничное крыло, откуда их выгнала мадам Помфри, поняв щекотливость вопроса. Лили держится за низ живота и пытается усесться так, чтобы болело хотя бы немножко поменьше. Джеймс без умолку болтает на фоне и, пока Лили не прислушивается, её беспокоит только боль, но от его слов растет и ярость. Как смеет он рассуждать о том, что это не так ужасно, как ей кажется? Она ждала менструацию как благодать, а ей достался всепоглощающий человеческий ужас! И теперь это с ней навсегда. – О, заткнись, Поттер! – Взрывается она, когда он заходит на скользкую тему обесценивая её ощущений. – Всё, что тебе досталось от пубертата, это бесконечно желание дрочить! Мне же теперь придётся проживать это снова и снова. – Её голос дрожит от ужаса осознания, но она находит в себе силы послать парня. – Так что иди уже и займи свою правую руку. Алиса поджимает губы и жестом показывает парню, что ему действительно лучше уйти. И, видимо, услышав голос разума (чего ещё не было никогда), Поттер, взяв школьную сумку, уходит. Как только за ним закрывается дверь, Лили падает на плечо подруги и тихо скулит. Алиса крепко обнимает её. – Зато сегодня мы завершим обряд, – приободряюще шепчет она, перебирая рыжие волосы. Лили кивает, только эта мысль её и греет. К вечеру в спальне девочек странным образом материализуется корзина. Девочки с интересом обступают её. – Это очередные проделки мародёров, – безапелляционно заявляет Лили. Под вечер ей стало лучше и она уже может передвигаться с прямой спиной, а не согнувшись, и это в свою очередь подтверждает, что сегодня произойдёт очередное колдовство. – Джеймс позволит себе или своим друзьям разыграть тебя, только если решит умереть быстрой смертью, – уверенно заявляет Доркас. Девушки отходят на почётное расстояние и с помощью магии вскрывают корзину, а в ней обнаруживают сладости. Корзина полна шоколадными лягушками, которые обожает Лили, каким-то иностранным шоколадом, конфетами и зефиром (черносмородиновый, ведь другой Лили не ест). Здесь же обнаруживается и записка. “Прости, что позволил себе решить, как ты себя чувствуешь. Надеюсь, это поднимет твоё настроение.” В подписи не нуждается. Лили поджимает губы, когда видит тетрадь с мелким почерком Ремуса Люпина. Она складывает руки на груди, желая показать подругам, следящим за её реакцией, что абсолютно не впечатлена, но берет белый шоколад и парочку лягушек, не забыв прихватить открытку и конспекты. Она убеждает себя, что это всё гормоны и просто изнурительный день. – Иди к нему и попроси мантию-невидимку, – в очередной раз говорит Доркас. – Замок без неё мы не покинем. Это тебе не просто пробежать вверх-вниз по ступенькам, окуривая помещение. – Больше без белья не побегаешь, – грустно вздыхает Мэри. Лили дуется на подруг за это предложение и отказывается соглашаться. – Откуда тебе вообще известно про мантию? – спрашивает Алиса. – Сириус проболтался мне ещё в прошлом году, – пожимает плечами Доркас. – Вот почему их не могут поймать. И нас не поймают. – Так попроси сама, – огрызается Лили. Физическая боль наконец отпустила, так теперь Доркас создала ей головную. – Мне Джеймс ничего не даст, а вот тебе с удовольствием подарит свою девственность, ну или даст погонять мантию, – уверенно говорит Доркас. – Не верю, что он ещё девственник, – откликается Марлин, отрывая голову от учебника Травологии. Лили благодарна, что не она это подметила. Не дай бог, подруги решат, что она все-таки заинтересованна в задаваке-Поттере. – Конечно, – фыркает Доркас, – бережёт свой цветочек для любимой Лили. Она пропевает имя и все смеются, а Лили вынуждена закатить глаза. – Уверена, что Сириус тоже девственник, хоть и утверждает обратное, – замечает Мэри. Доркас кивает и заводит пластинку, как Сириус рассказывал ей очередную байку про свой несуществующий секс. – Я сама лишу его девственности, – уверенно заканчивает она. – Как только мы завершим ритуал. Жду не дождусь, когда можно будет переходить к другим видам колдовства. В девять вечера Лили приходится встать и покинуть комнату, потому что она тоже не знает, как иначе они впятером выйдут из замка. Поттера она обнаруживает в небольшом углублении в стене, где тот шушукается с Сириусом. – О, прекрасная Лили! – с придыханием произносит Сириус и церемониально целует её руку. – Я оставлю вас одних, иначе мой друг не простит мне, что я помешал интимности момента между вами. Сириус встаёт и раскланивается, уступая место Лили, Джеймс взволнованно хихикает, когда девушка садится на освобожденное место. – Будь осторожен, – кидает в спину удаляющемуся Сириусу Лили, – Доркас сказала, что скоро сама устроит интимные моменты между вами. Сириус оборачивается и с озорным блеском в глазах смотрит на неё. – Увы, милая Лили, я предпочитаю волчьи повадки. Сириус, изображая волчий вой, разворачивается и впечатывается в грудь Ремуса, который выглядит одновременно рассерженным и обескураженный. Джеймс сдавленно хихикает, смотря, как Ремус одним прищуром глаз приглашает Сириуса на неприятный разговор и тот, понурив плечи, следует за другом. – Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? – с напускной безразличностью спрашивает Джеймс, запуская руку в свои непослушные волосы. Лили поджимает губы в недовольстве, когда ловит себя на том, что следит за этим идиотским жестом. Хоть они и переписывались всё оставшееся лето, в школе Лили не позволяет себе вступить в беседу с Поттером. Возможно, потому что сам его неряшливый вид, слишком громкий голос и отсутствие страха выставить себя идиотом на глазах у всех раздражают её до зуда в ладонях. По переписке она могла придумать ему хоть какой образ, но даже сквозь предложения его истинная бойкая, общительная натура прорывалась. Лили смотрит на него чересчур долго, абсолютно не зная, как подступиться к теме, о которой ей нужно с ним поговорить. Да и как она смеет что-то у него просить, после такого мастерского игнорирования его персоны? И чем она тогда лучше этой белобрысой Блэк, если попросит у него, зная, что он не откажет? Ведь он будет надеяться на её расположение и сделает ради этого буквально что угодно, даже простит безразличие последних учебных месяцев. Лили смотрит в абсолютно честные глаза за стёклами очков, из которых разве что сердечки не выпрыгивают, и решается. – Спасибо, мне лучше. За конспекты тоже спасибо. И за шоколад, – тихо говорит она, поднимаясь. Она заламывает руки от неловкости, но сохраняет свою честь, решив не опускаться до жалких манипуляций в стиле Слизерина. Поттер озадаченно провожает её взглядом, пока Лили не скрывается за дверью спален девочек. – Ну как? – спрашивает, высунувшись из-за угла Сириус, за его головой маячит Ремус. Джеймс неопределённо пожимает плечами и вновь запускает руку в волосы. Лили возвращается с пустыми руками, где на неё в ожидании устремляются четыре пары глаз. Она говорит, что раз уж они настоящие колдуньи, то им не нужно жульничать; говорит, что они могут побежать в разные стороны, если им попадется Филч, и он сойдет с ума, выбирая, за какой жертвой гнаться. Она много что говорит в своё оправдание, но Доркас лишь цокает языком в ответ. Ночью они надевают широкие юбки и, взяв необходимые атрибуты, покидают замок. По дороге им не встречается ни одна душа: ни живая, ни мёртвая. Лили довольно улыбается, радуясь, что не зря не опустилась до жалкого шантажа Поттера. Запретный лес встречает их шорохом, потрескиванием вековых стволов деревьев и завыванием ветра. Девочки расплывчатыми светлыми пятнами движутся сквозь густорастущие деревья к поляне, которую обнаружила Мэри несколькими неделями ранее. Посреди поляны они формируют костёр, который им предстоит зажечь, вокруг него расставляют пять чаш с водой, каждая рядом ставит свой камень-проводник. В определённом порядке девушки укладывают хворост и ветки и с четырёх концов Света все, кроме Лили, кладут ветви определённых деревьев. – Ветки ели для силы духа, – говорит Мэри. – Рябина от злых духов. – Кладёт со своей стороны ветви Доркас. – Ветви осины для очищения мыслей, – продолжает Марлин. – Яблоневые ветки пусть даруют красоту и гармонию, – завершает Алиса. Лили, последняя, берёт ветви своего дерева и кладёт их сверху. – Бузина, благослови нас на процветание, – говорит она, и вмиг костёр вспыхивает. Каждая девушка берёт по пучку травы и бросает в огонь, от чего по земле начинает стелится плотный молочный дым. Они берутся за руки, образуя круг вокруг костра, и, смотря на яркое пламя, кричат до хрипоты: “Отец-огонь, даруй нам очищение!” – Ну что, самое интересное? – задорно спрашивает Лили. – В юбках неудобно будет, – замечает Алиса, со страхом поглядывая на столп огня. Лили мысленно соглашается и дёргает пояс на юбке. Ткань покорно падает к её ногам, обнажая девичьи бёдра. Лили снимает и топ, решив, что глупо оставаться в нём, раз уж юбка на земле. Остальные следуют её примеру. – Я чувствую, словно нам сотня лет, – восхищённо кричит Марлин. Лили отходит подальше, прикидывает, рассчитывает силу и, разбежавшись, устремляется прямо на костёр. Жар встречает её нагое тело, желая обжечь и оставить след на нежной коже той, кто посмела необдуманно играть с огнём, но в самый последний момент, когда языки пламени должны коснуться её, Лили с силой отталкивается от земли и взлетает в воздух, перепрыгивая костёр. Она падает на четвереньки и кричит зверем от силы, которая обуяла её тело. Девушки не двигаются, занимая каждая своё место, но все четыре пары глаз устремлены на рыжеволосую ведьму, только что пересëкшую линию огня. – Давайте же! – Лили поднимается с колен и счастливо улыбается. – Это словно поцелуй древних Богов прямо между ног! Она заливисто смеется, смущëнная своей дерзостью. Это последнее, что требуется остальным. Одна за другой девушки с воинственным воплем или молчаливым напряжением перепрыгивают яркое пламя. Они кричат, водят хороводы, поют древние песни и танцуют так дико, что можно испугаться. – Быстрее! Костёр скоро догорит, – замечает Алиса. И пять дев бегут в тёмную чащу на звук речных переливов. Они вбегают в ледяную воду с громкими визгами. – Мать-река, прими в свои объятия и смой мои несчастья, как грязь с кожи, – кричит в звёздное небо Лили, окунаясь по пояс. Четверо девушек вторят её мольбам, присоединяясь криками. Лили может понять, почему профессор Трелони желала им проводить ритуалы на природе. Ещё никогда она не чувствовала себя столь свободной и дикой. Когда они возвращаются на поляну, костёр практически истлел. Девушки обнимаются и обмениваются поцелуями в щеки, мокрые от слез.