Первая четверть

Не проходит и дня с момента, когда пятеро девушек обнажаются телами и душами перед бесстрастной природой, как Доркас обнажается перед мальчиком, снимая юбку с узких бёдер. С улыбкой на лице она возвращается в спальню и, дождавшись, пока подружки обступят её со всех сторон, начинает рассказывать о неумелых и грубых ласках одного из главных ловеласов школы – старшекурсника с Пуффендуя, красота которого идет второй после несравненного Сириуса Блэка. Доркас со смехом рассказывает, как он всё пытался что-то найти у неё в трусиках, но потерпел неудачу. – Но потом он засунул свой палец прямо туда, – говорит Доркас и двигает своим указательным пальцев вверх-вниз, чтобы ни у кого не осталось шанса интерпретировать её слова иначе. – Было приятно, хотя я так и не поняла, что делать дальше. Не мог же он вечность не высовывать палец. В отличие от неудачливого парня, Доркас со своей задачей справилась на отлично – пришлось применить очищающее заклинание для блузки. Она демонстрирует свою руку, которая касалась настоящего члена, и девушки внимательно смотрят на раскрытую ладонь, словно там написаны древние письмена. Позже, когда они расходятся и каждая задергивает полог, Лили задумчиво лежит в кровати, переваривая услышанное. С рассказа Доркас удовлетворение для девушки выглядит незавершенным, разве она не должна тоже кончить? Разве удовольствие не должно захватить её целиком хотя бы на пару секунд? Или весь секс нужен только для удовлетворения мужчины? Связано ли такое скомканное завершение с отсутствием чувств? В её голове сплошные вопросы, ответы на которые придется искать самой в непроглядном тумане. Лили грезит о любви. Конечно, ей хочется, чтобы какой-нибудь парень залез к ней под юбку, но перспектива, что это будет всего на раз и никого не будут заботить её чувства, пугает её. Волноваться её также заставляет идея, что мало кто вообще захочет возиться с её чувствами. Она ждёт, когда одна из них влюбится и расскажет, каково это. Подруги, конечно, хихикают и говорят, позволь она Поттеру ухаживать за собой, то уже всё бы познала сама. Лили лишь фыркает в ответ. Конечно, она вновь переписывалась с ним всё лето – ведь в этот раз с семьей он путешествовал по захоронениям Египта и привез ей несколько статуэток, а также обломок пирамиды, который самолично отковырял в подарок для неё – но она никому не собирается признаваться в своём падении. На пятом курсе Джеймс Поттер становится сноснее не только в письмах, и к концу года Лили иногда даже позволяет себе не закатывать глаза, когда он открывает рот. Первого сентября свежеиспеченные шестикурсники остаются в гостиной Гриффиндора, чтобы поболтать и выпить пару бутылочек сливочного пива, нелегальным образом попавшим к студентам. Лили хочет возмутиться и снять баллы с нарушителей, которые позволили себе в обход правил принести праздник на их факультет, но Ремус Люпин опережает её, снимая невообразимые два балла и кидая укоризненный взгляд на Джеймса и Сириуса, вид которых настолько невинный, что не остаётся сомнений в их вине. Лили заключает, что Ремус с ними в сговоре – смешные два балла за десяток бутылок! К своему удивлению, Лили обнаруживает, что у Поттера есть интеллект. Конечно, наличие у него мозгов подтверждали и “Выше ожидаемого” практически по всем С.О.В., но совсем иное было услышать здравые рассуждения Поттера касательно сгущающейся ситуации с чистокровными волшебниками. Он даже делает отсылку к очень слабому и быстро подавленному восстанию домашних эльфов в 1432г, чем заслуживает ее восхищенный мимолетный взгляд. С той поры Лили начинает присматриваться к нему и с ужасом обнаруживает, что Поттер провёл работу над собой! Он перестает вести себя, как кретин, задира и хулиган, а становится кем-то… кем-то вроде того, в кого можно было бы влюбиться. Лили кричит в подушку и спускается к мадам Помфри за каким-нибудь зельем, которое вернёт её из мира выдуманного в реальный. Неожиданно Алиса обзаводится мальчиком – она встречается с милейшим Фрэнком Долгопупсом. Он похож на мягкий плед, в который хочется укутаться дождливыми вечерами. Алиса, видимо, тоже так считает, ведь греется в его объятиях всё время, не считая ночей, которые проводит в холодной постели, если туда не забирается Лили. В одну из таких девичьих ночей Алиса рассказывает, как хорошо они сходили в Хогсмид с Фрэнком, где скрытые листвой дуба целовались до темна. Их роман развивается постепенно, и Лили наблюдает, как застенчивая и испуганная Алиса медленно расцветает от влюбленных взглядов Фрэнка. Лили очень рада за подругу, но сама слишком хочет испытать подобное, чтобы смочь бескорыстно разделить чужое счастье. Она поддерживает подругу и радуется вместе с ней, но, оставшись одна, закусывает костяшки пальцев и завистливо выдыхает. После круга огня, которым они завершают этап инициации, каждая несколько подостывает в колдовстве. Да и времени больше приходится уделять учёбе – предпоследний курс, и Лили чувствует, как на неё давит груз мыслей о будущем. Они практикуются с мелким колдовством: поджигают травы и смотрят сквозь дым, усиливают свою энергию через камни, заговаривают воду. Но в основном всё же сидят за учебниками и корпят над домашними заданиями. Лили пытается учиться и держать сердце закрытым от настойчивого Поттера, но тот, кажется, подбирает нужный ключ. Всё больше она замечает, как он умён и обаятелен. Его внимание к ней теперь не раздражающе-вульгарно и необдуманно, а поступательно и галантно. Каждый его ход выверен и просчитан. Он больше не кричит во всеуслышание о своей любви, привлекая всеобщее внимание и ставя её в дурацкое положение. Наедине он дарит ей цветы и маленькие безделушки, которые, как бы она не хотела, очень ей нравятся. Лили уверена, что он не добился бы таких результатов без своего друга-ловеласа. Правда, вместо того, чтобы рассердиться, она поощряет, что Джеймс Поттер признал своё поражение и решил обратиться за помощью к профессионалу. Она позволяет себе им увлечься. – О, так теперь он Джеймс, а не Поттер, – хихикает Алиса, когда под покровом ночи, сидя в одной кровати, девушки делятся секретами. Лили игриво ударяет её локтем и безбожно краснеет. – Как Фрэнк? – спрашивает Лили, желая сменить тему. – Отлично, мы вчера целовались, потом он, ну, признался мне в любви, мило мямля и краснея так же сильно, как ты, когда мы говорим о Поттере, – довольно отвечает Алиса, задирая свой острый носик. Оставшуюся ночь они проводят за обсуждением важности этого шага. Они обе знают, что это значит – скоро Алиса Фортескью лишится девственности и станет женщиной. Для этого ей нужно провести ритуал, а такое колдовство создаётся только между влюблёнными, здесь помощь подруг не нужна. Алиса говорит, что хочет зажечь десяток свечей, начертить три пересекающихся круга и, конечно, использовать лавровые ветки, которые усилят их намерения – так она обличает свои чувства к Фрэнку в колдовской язык. Лили засыпает, думая, что из всей компании она опять окажется последней. Лили все-таки даёт себе шанс, ведь Марлин и Мэри вообще ни с кем не встречаются. По крайне мере, так она думает, пока Доркас не обращает её внимание на то, как часто девочки спят в одной кровати. – Вряд ли они там секретничают, – парирует подруга, когда Лили предполагает, что они тоже просто болтают до темна, как она с Алисой. Перед новогодними каникулами на скромной вечеринке факультета тайное становится явным. Лили обращает внимание, как переплетены руки подруг и с какой нежностью и неловкостью они стреляют глазами друг в друга. Точно так же Фрэнк смотрит на Алису, а Джеймс – на Лили. Это становится таким неожиданным открытием, что Лили роняет бокал со сливочным пивом. Надежда, что в этот раз она окажется не последней, не оправдывается. В само Рождество Джеймс, который, конечно, остаётся в замке, потому что Лили остаётся в замке, накрывает её мантией-невидимкой и ведёт по тайным ходам всё выше и выше. Пока они не оказываются на небольшой площадке Южной башни, обдуваемой со всех сторон ветрами. Но у Лили совсем не от этого захватывает дух, а от открывшегося пейзажа, лежащего перед ней. Высокие холмы, покрытые белоснежными шапками, вековые деревья, такие тёмные, что лишь сверкающий в темноте снег выдаёт их наличие, замёрзшее озеро и миллиарды ярких звёзд на небосклоне. Лили загадывает желание на падающую звезду и вытирает неожиданно выступившие слезы. Она, кажется, как староста не должна поощрять поведение Джеймса и нарушение правил школы, в которое он втянул и её, но кто ей сейчас-то об этом напомнит. Оказывается, эта мантия, о которой Доркас упоминала на четвёртом курсе, всё-таки действительно существует, и он так легко доверяет ей эту тайну. Она не понимает, чем заслужила его доверие, ведь все годы только и делала, что отталкивала навязчивые попытки подружиться. Лили должна снять с него баллы и даже назначить отработку, но может лишь подрагивать в предвкушении, когда его пальцы неуверенно касаются её ладони. Она поднимает на него глаза и читает немой вопрос в его взгляде. Так же безмолвно она даёт разрешение. Будь же посмелей со мной. Он не решается так долго, что она почти готова разозлиться, но наконец его губы прикасаются к её, а рука мягко ложится на лицо. Так официально начинается её роман с Джеймсом Поттером. В конце учебного года, когда солнце греет уже так сильно, что нет никакой возможности думать об учёбе, Алиса приходит с вестью, которую ждала Лили в страхе и радости. – Всё случилось, – сбивчиво шепчет Алиса, залезая с ногами на кровать. Лили запирает дверь, кидает заглушающее, наколдовывает две чашки чая и садится рядом в ожидании. – Это было так странно, – откровенничает подруга, – его пенис сначала выглядел, как вялая непрожаренная сосиска. Я даже испугалась, что так будет и дальше. Но потом, прямо в моих руках он затвердел, но от этого не стал выглядеть более привлекательно. И эта волосатая мошонка, в которой как-то противно перекатываются яйца… – Ты имеешь в виду… – Я могу понять Мэри и Марлин, – не дав Лили договорить, продолжает Алиса. – У девочек всё выглядит очень красиво. Я внизу очень милая! Но вот парни… – она замолкает, подбирая слово, – сплошное недоразумение! Лили хохочет, смотря на подругу. – Тебе понравилось? – заинтересованно спрашивает она. – Да, – без колебаний отвечает Алиса. – Правда я не испытала тех вспышек и звёзд, о которых рассказывали девчонки, но я бы точно попробовала ещё раз. Ещё много-много раз! Они смеются, когда Алиса рассказывает, как Фрэнк испугался всех этих нарисованных кругов, плотного дыма, пахнущего травами, и свечей, но всё-таки решился, ведь он был гриффиндорцем и парнем в пубертате в одном флаконе. – Это было больно, Лили, – заявляет Алиса, беря подругу за руку, и вся лёгкость их разговора улетучивается. – Он словно таранил меня этим членом, разрывал. Будто его член никогда не должен был оказаться во мне. Мы столько раз меняли позу, прежде, чем он смог хоть чуть-чуть погрузиться в меня. И тут – бац! – у меня слезы брызгают из глаз и я неосознанно начинаю отползать от него. – Была кровь? – встревоженно спрашивает Лили, сжимая ладонь Алисы в ответ. Алиса качает головой. Лили молчит, давая подруге возможность высказаться. – Мы ведь готовились, – продолжает Алиса. – В меня спокойно входили два пальца, я была очень мокрой, но когда я увидела его член, меня как водой окатило. Он был огромный, понимаешь? – Прекрати хвастаться членом своего парня, – шутит Лили, пытаясь разрядить обстановку. – Мы уже пытались с ним раньше, наверное, больше месяца растягивали и подготавливали меня, но по итогу это всё равно было не так, как я ожидала, – не обращая внимание на слабую попытку пошутить, продолжает Алиса, всё ещё потрясенная тем, как выглядит реальная жизнь. – Но ты сказала, что попробуешь ещё раз, значит, шанс есть. – Конечно! Ведь потом он опустил свою руку меж моих ног и сделал всё, как я люблю, и вот тогда я кричала и плакала от удовольствия, – говорит Алиса, и улыбка вновь возвращается на её лицо. – Но ведь ты сказала, что не кончила, – неуверенно начинает Лили, сбитая с толку. – Я имею в виду, когда он был во мне. От члена, понимаешь? – Алиса нервно покусывает губу, кидая испуганный взгляд на Лили. – Разве все девушки кончают от проникновения? – Лили жизненно необходимо знать правду. – Не знаю, – растерянно отвечает подруга, – но всё вокруг говорит, что каждая обязана. Иначе зачем ещё там член? Лили, полная сомнений, несколько недель гоняет этот диалог в своей голове, оставшись одна на летних каникулах. В её мыслях крутится столько вопросов, один хуже другого. А что, если ей тоже будет больно? Что тогда сделает Джеймс? А если он разозлится на неё и оставит, потому что не готов больше ждать? А что если его член заставит её смеятся своей несуразностью или испугает своим размером? А что если она тоже не кончит от его члена в ней? Она будет бракованной женщиной? Неумехой, которая не справляется с естественными процессами? А что, если её тело будет выглядеть как-то непривлекательно и это оттолкнет его? Или она будет недостаточно активна или наоборот чересчур? А если он посмеётся с того, как она выглядит обнажённой? Всё-таки её фигура не эталон красоты, она обычная девушка. Вдруг обычность её тела не возбудит его, и его член так и останется вялой непрожаренной сосиской? На последний месяц каникул она приезжает к Поттерам, чтобы познакомится с семьёй Джеймса. Сама Лили пока не готова знакомить своих родственников с парнем-волшебником, представляя, какой скандал закатит Петуния. Чего нельзя сказать о Джеймсе, который, кажется, так перевозбужден от счастья, что миссис Поттер приходится насильно усадить его за стол и дать кружку с мятным чаем. Джеймс успокаивается, только когда рука Лили оказывается в его руке. Дом четы Поттеров похож на бесплатную гостиницу, потому что Сириус Блэк на пару с Ремусом Люпином тоже здесь, а Питер Петтигрю уезжает к больной матери через два дня после прибытия Лили. С собой Питеру дают корзину полную крем-брюле и ягодный морс, чтобы он с комфортом смог добраться до дома и не оголодать, словно у него есть на это шанс при перемещении через каминную сеть. Оставшиеся двое друзей ведут себя уж слишком прилично и незаметно: они играют полдня в квиддич, на ужин набирают еду в тарелки и уходят в комнату к Сириусу. Лили уверена, что тут не обошлось без влияния старосты Ремуса Люпина. Ещё она уверена, что Сириус, видимо, нашёл себе новое занятие, которое поглощает его полностью и которым нельзя заниматься на глазах у всех. Каждый раз, когда парни с тарелками, полными вкусностей, встают из-за стола, Ремус смущённо что-то бормочет и извиняется перед всеми, пока Сириус подталкивает его к лестнице, ведущей на второй этаж в спальные комнаты. Миссис Поттер аккуратно замечает, что обоим мальчикам выделили по комнате, но они, кажется, используют только одну. Джеймс неловко ерзает на стуле от этих слов, и Лили укрепляется в подозрениях, которые появились ещё на предыдущем курсе. Семья Джеймса замечательная. Стресс, который Лили испытывала от предстоящей встречи, улетучивается, как только они все усаживаются за идеально сервированный стол. Отец Джеймса оказывается поклонником магглов, поэтому Лили как первоисточнику приходится скрупулезно объяснять, как магглы используют печатные машинки и лейки. Джеймс весь вечер то выводит круги на её ладони, то на колене, отчего горячее томление собирается внизу живота, и она – Лили просто уверена – краснеет. Для Лили отводят гостевую комнату в голубых тонах с видом на цветущий сад. Она укладывается в постель, но не может уснуть от навязчивых мыслей, от которых ей становится жарко и беспокойно. Она уже готова совершить унизительный поступок – постучаться в дверь Джеймса, – когда он, как истинный джентльмен и аристократ, воспитанный в благочестивой семье, спасает её от незавидного положения и тихо стучится сам. Она целует его прямо у порога, прижимая к закрытой двери, и Джеймс с большим энтузиазмом встречает её напор. Лили впервые позволяет ему уложить себя в постель и снять бретельки ночной рубашки. И, кажется, это её лучшее решение за последний месяц. Его язык на её бледной коже так робок, но Лили это устраивает, ведь сама она внутренне дрожит от предвкушения и неизвестности. Она изучает его шею губами, ощущает движение мышц под пальцами и не может выбрать – замереть от страха или проявить больше рвения. Джеймс, всецело поглощёный вылизыванием её груди, не сразу понимает, что сегодня ему достанется даже больше. Дрожащей рукой он двигает шёлк её ночнушки всё выше и выше, пока не обнажает бедро полностью. Джеймс громко втягивает воздух. – Ещё никогда я не ненавидел свою слепоту так сильно, как прямо сейчас, – говорит он, с досадой закрывая глаза. От очков он избавился еще в самом начале, чтобы не мешать Лили целовать его, и те сейчас покоились на маленьком бархатном пуфике у двери. Джеймс протяжно тихо стонет и касается губами её впалого живота. Лили яростно сводит колени, осознавая, куда направляется его голова. Безусловно ей хочется – Алиса говорила, что это лучшее, что случалось с ней в жизни, и подружки подтвердили, – но сегодня она не готова к настолько большим шагам. Она поднимает его лицо, вновь принимаясь за поцелуи, на что Джеймс покорно соглашается. Лили позволяет руке Джеймса оказаться меж её ног. Всё происходит не так складно и слаженно, как в этих популярных романах, которыми они зачитывались впятером весь последний год, – ей приходится учить его, как сделать приятно. Она кладёт свою руку поверх его, направляя и показывая, как делает сама, чтобы он смог довести её до крепко сомкнутых бёдер и скулежа в подушку. Утром он приносит ей завтрак в постель – подгоревшие тосты, консервированные и криво нарезанные персики с тыквенным соком. Джеймс смущается, оправдывая себя тем, что их домовик вернётся только к вечеру, занятый делами Поттеров-старших, поэтому им всем придётся просто подождать его возвращения и, возможно, поголодать. – В свою защиту скажу, что Сириус разогрел суп так сильно, что супница лопнула, а он весь оказался в говяжьем бульоне, – говорит Джеймс, улыбаясь. – Странно, что это произошло случайно, а не вы его разыграли, – тянет Лили и смело берёт тост. Родители Джеймса оказываются еще более понимающими, чем Лили показалось в начале, ведь они действительно уезжают на тёплый берег Испании и обещают вернуться ближе к началу учебного сезона, поэтому четыре подростка оказываются предоставлены сами себе. И, слава Мерлину, домовой эльф Поттеров возвращается в поместье, с большим смирением принимаясь за бардак, который они успели устроить за время его отсутствия. Спать теперь они все расходятся рано, хотя Лили слышит тихие шаги Сириуса, крадущегося в комнату Ремуса после отбоя, в то время как в комнату к самой Лили на цыпочках пробирается Джеймс. Ночи Джеймс и Лили теперь проводят вместе. Эти ночи наполнены неловкостью и жаждой исследований. Лили боится и не позволяет ничего серьёзного, поэтому они обходятся руками. Лили впервые видит настоящий член. Он действительно оказывается странным, но не настолько, чтобы не захотеть изучить каждую венку на нем. В будущем – языком. Лили и Ремус пытаются учиться, повторяют пройденный материал, готовясь к предстоящему последнему курсу и будущим сложным экзаменам, но взбалмошные Сириус и Джеймс всегда находят, чем их отвлечь. В основном они отвлекаются на квиддич и поцелуи. Последнее – только для Лили и Джеймса, Ремус и Сириус обходятся лишь мимолетными взглядами, хотя Лили почти удалось их поймать с поличным, когда они ушли выдворять гномов на задний двор, но вместо недовольного гномьего ворчания были слышны лишь хлюпающие звуки. Миссис Поттер и Лили перед отъездом последней остаются наедине всего лишь на пять минут, но женщина говорит столь важное, что этого времени вполне достаточно. – Первая лунная четверть – это время рассвета энергии, время построения духовных связей, – говорит миссис Поттер, смотря на зарождающийся месяц на тёмном небе. – Все лучшие союзы были заключены колдовским обрядом именно в это время. По инициативе женщины, конечно. Лили смотрит на неё неверяще, а у самой руки дрожат от напряжения. Неужели она встретила ещё одну ведующую? Она не находит слов, чтобы спросить, и лишь смотрит на строгий профиль, широко распахнув глаза. Миссис Поттер улыбается. – Конечно, – отвечает она на невысказанный вопрос, – но мои четыре колдуньи, увы, уже мертвы. Я каждый год посещаю их могилы и провожу обряды памяти. Но эта сила с их смертью во мне практически угасла. – Она промакивает подступающие слезы салфеткой и проникновенно смотрит на Лили. – Береги своих. Помня этот разговор, Лили всё чаще поднимает глаза в ночное небо, ожидая нужную астрономическую комбинацию. Первая четверть придёт всего на пару-тройку дней, а ей нужно успеть подготовиться и, самое главное, каким-то образом избавиться от вечно понимающе хмыкающего Сириуса. Джеймс с энтузиазмом золотого ретривера принимает все условия, которые она ставит перед ним, и приходит в восторг от того, что Лили позволяет, а позволяет она немногое – касание рук под пуховым одеялом и страстные поцелуи. Уж слишком нервничает о задуманном, о котором ещё даже словом не обмолвилась с Джеймсом. Пока она проводит время в своих сомнениях, Джеймс варится в своих. Лили узнает об этом совершенно случайно, подслушав разговор лучших друзей. – Если бы у неё был член, я бы обязательно подсказал, Сохатый, – растерянно отвечает Сириус на какую-то просьбу Джеймса. – Ты же уверял нас, что твой язык побывал в дюжине кисок, Бродяга, – ошарашено отзывается Джеймс. Лили прижимается к стене и старается не засмеяться в голос. – Ну это я, чтобы авторитет в компании поднять, говорил, – отмахивается Сириус, ни капли не огорчённый правдой, вылезшей наружу. – А сейчас мне это уже и не важно. Сам понимаешь, я предпочитаю выть на луну. – Он забавно изображает волчий вой. – Так что там у тебя с рыженькой колдуньей? – Она не говорит и смущается, а я не понимаю, что делаю не так, – измученно признается Джеймс. – Знаешь же, она всегда давала чёткие указания, что можно, а что ни при каких обстоятельствах. Но теперь ей словно и самой хоче… Лили шмыгает в свою голубую комнату, не желая больше слушать расстроенный сомнениями голос своего парня. Лили ещё раз перечитывает последнее письмо Алисы, в котором та пишет, что её жизнь наконец-то взорвалась фейерверками и яркими вспышками звёзд. Лили сверяется с лунным и менструальным календарями, смотрит на себя в зеркало и уверенно кивает своему испуганному отражению. – Мы займёмся сексом в понедельник, в лунном сиянии на границе леса и вспаханного поля, являющегося вотчиной твоей семьи, – говорит она Джеймсу после того, как его пальцы довели её до воплей удовольствия. – Лес тоже является собственностью моей семьи, – отвечает Джеймс, ещё не осознав полный смысл фразы Лили. – Тем лучше, – уверенно говорит она. – Я стану твоей на твоей же земле. Лили, конечно, волнуется, что ставит условия и, возможно, звучит несколько безапелляционно, но, кажется, она подбирает правильные слова, разжигающие в Джеймсе огонь, который он обрушивает на её тело. Кажется, он готов нырнуть с ней в неизвестность. В день Х они оба находятся на взводе и слишком неуклюже себя ведут. Лили разбивает две тарелки подряд за завтраком и их содержимое оказывается на столе и немного на её платье, а Джеймс не может поймать ни один мяч и сваливается с метлы, когда они играют в квиддич. Но финальной точкой для терпения Сириуса Блэка становится момент, когда Лили вместо бладжера больно ударяет его по голове битой. – Ну всë! Хватит! – кричит он. – Мы заканчиваем! Всем спуститься! Четыре метлы опускаются на землю. Лили пытается извиниться, но Сириус не слушает и жестами заставляет её умолкнуть. – Вы, два чёртовых девственника, прекратите волноваться и примите стойко и, если уж получится, с интересом, что сегодня наконец-то перестанете носить это почётное звание лузеров нашего факультета, – срывается Сириус, не обращая внимания на попытки Ремуса его образумить. – Секс – это здорово! А вот бить людей со всей силы по голове – совсем нет, как и не выполнять свою роль ловца! Лили только фыркает на такую драматичную тираду, Джеймс же неверяще смотрит в сторону друга, наверное, поражённый тем, что тот в курсе, чем сегодня ночью они с Лили будут заниматься. – Тебе бы самому воспользоваться своим советом, а то сперма скоро из ушей потечёт от злости, – огрызается Лили – Да, ты права, сейчас я пойду и отжарю своего мальчика так, что он будет скулить сильно и громко, так же как это обычно делает его волк при виде полной луны, – говорит Сириус и впервые открыто прижимает к себе красного от стыда Ремуса. – Пойдём, любовь моя, покажем этим, что такое быть влюбленным во всех смыслах. Сириус делает волну бровями, сжимает ягодицы Ремуса и, прежде чем тот начинает вырываться, крепко берёт за локоть и ведёт к дому, бросая метлу прямо на землю. Ремус свою метлу всё ещё держит в руках и зачем-то несёт с собой, хотя очевидно, чем они сейчас будут заниматься, и совсем не очевидно, зачем ему для этого метла. – Не сломай кровать от усердия, арангутанг, – кричит ему вдогонку Джеймс, отошедший от шока, что его нижнее бельё стало достоянием общественности. – Ничего не могу обещать, – говорит, успевший подняться на террасу, Сириус, выглядывая из-за колонны, и делает неприличный жест языком. Через минуты после того, как за ними хлопает входная дверь, Сириус появляется вновь, но только для того, чтобы оставить метлу Ремуса на террасе. Лили и Джеймс пораженно смотрят им вслед, а потом разражаются бесовским хохотом. – Он просто не смог пережить, что ты испортила ему причёску, – говорит Джеймс, вытирая слезы. Ночью Лили и Джеймс, взявшись за руки, покидают особняк Поттеров и направляются прямиком к кромке леса у вспаханного поля. Джеймс порывается взять плед, подушки и, прости Мерлин, сэндвичи, но Лили отказывает ему по каждому из пунктов. Как только луна занимает своё место на небосклоне в окружении танца звёзд, в Лили поселяются уверенность и готовность перед неизбежным, которое она сама себе нарекла. На ней лишь лёгкая туника на голое тело и ветер гуляет у неё между ног, лаская и одобряя её решимость. Она отбрасывает сомнения, наполняющие её голову, и находит в себе надежду, что всё пройдёт прекрасно. Она разожжёт сегодня костёр любви, в котором они оба покорно сгорят. И она позволит ему сделать всё, что он пожелает. Они опускаются на влажную от тумана траву, избавляя друг друга от одежды. Лили ложится спиной на вспаханную землю, моля ту поделиться силой. Урожай уже собран и земля отдаёт последнее тепло, дыша свободно. Джеймс опускается на неё и она чувствует его горячий член прямо у входа. Они ласкали и целовали друг друга так долго, что Лили пришлось молить о большем, но когда он пытается толкнуться в неё, её сковывает боль. Она с силой сжимает его плечи, впиваясь ногтями, делясь с ним ощущением, от которого у неё горят бёдра. Джеймс отвлекает её, целует в шею, ласкает груди и выводит узоры на животе, пока Лили не начинает вновь дышать и смело кивать, приглашая к продолжению. Она закидывает голову и открывает рот в немом крике, когда он делает толчок-попытку вновь. Они совершают этот круг опять и опять, пока в какой-то момент Джеймс радостно не сообщает: – Я в тебе. Но Лили и без вербальных подсказок это ясно – его член распирает её изнутри. Но теперь это не боль, разрывающая её, а наслаждение, застилающее глаза своей силой. Кажется, будто всё её органы чувств спали всё это время, а сейчас прозрели, будто она сама превратилась в один огромный нерв. Иглы наслаждения пронзают её, когда Джеймс делает толчок. Лили выгибается и кричит, елозя пятками по земле. В её бёдрах пылает так много ощущений, они переполняют её, и хочется сбежать, но Джеймс делает ещё один толчок, крепко держа её. – Милая, закинь на меня ноги, – шепчет он странным голосом, словно испытывает нечто подобное, что и она. Лили подчиняется, обхватывая его талию ногами, и взвизгивает от первородного ощущения, пронзающего её тело насквозь. Даже если бы она хотела, она бы не смогла подобрать слов ни на одном из ныне существующих языков, чтобы описать тот водоворот ощущений, который она испытывает. Это настоящее колдовство и она может лишь сдаться на его милость. Джеймс падает на неё, забившись в экстазе. – Прости, прости, дай мне минуту, я восстановлюсь, – задушенно шепчет он. – Моё сердце так бешено колотится, что сейчас выпрыгнет из груди. Ты такая прекрасная, фантастическая, я схожу с ума от обладания тобой. Его слова ложатся поцелуями на её кожу. Лили изнывает от мощи импульса в ней, но у неё до сих пор нет сил на членораздельную речь. Она лишь бессвязно стонет и закатывает глаза. Лили так хочет кончить, пульсация нарастает сильнее и сильнее с каждой секундой бездействия, а колокол в голове звучит так неотвратимо, что ей необходимо сделать что-то прямо сейчас. Она поддаётся искушению и опускает свою руку меж их тел на требующий полного её внимания клитор. – Ох, нет, – говорит Джеймс, всё ещё приводя дыхание в норму, – как ты могла подумать, что я позволю тебе закончить самой, словно это жалкая минутная мастурбация? Он опирается на левую руку у её головы, убирает бледную ладонь, уже принявшуюся за дело, с вульвы. Лили распахивает в негодовании глаза, только сейчас осознавая, что он сказал и что мешает ей сделать. Джеймс плавно выходит из неё, оставляя пустую и жаждущую, целует её ладонь и слизывает солёную смазку, пока Лили лишь задушенно хнычет. – Я хочу… дай мне… – бессвязно шепчет она впервые за эту сказочную ночь. – Всё, как ты пожелаешь, любовь моя, – с ухмылкой говорит он. Джеймс опускается головой меж её разъезжающихся ног. С первым нежным касанием языка Лили чувствует, как огонь разгорается в ней с новой силой. Она и есть мать-земля.