Часть 4

      Он лежит на боку, обнаженный, такой доверчивый. Завтра всё закончится, и от этой мысли на губах появляется невольная усмешка. Интересно, как он отреагирует? Будет плакать? Умолять? Они всегда умоляют.       — На бок. Подними ногу, — командую, устраиваясь сзади.       Последняя ночь. Можно позволить себе немного… сентиментальности. Провожу рукой по его бедру, чувствуя, как он вздрагивает от прикосновения. Такой отзывчивый. Почти жаль терять такую игрушку. Почти.       — Просто расслабься, — шепчу ему на ухо, проникая пальцами в растянутую после прошлого раза дырку. — Сегодня я буду… нежным.       Он всхлипывает от этого обещания. Наивный. Думает, что это признак особого отношения? На самом деле просто хочу, чтобы последний раз запомнился. Чтобы было больнее, когда завтра всё рухнет.       Вхожу медленно, почти ласково. Его стон отдается эхом в тишине спальни. Двигаюсь размеренно, дразняще — пусть думает, что это что-то особенное. Что это что-то значит.       — Такой горячий внутри, — мурлычу ему на ухо, прикусывая мочку. — Такой податливый…       Он тянется ко мне, пытается повернуть голову для поцелуя. Уклоняюсь — никаких поцелуев. Это слишком… лично. Вместо этого прикусываю кожу на шее, оставляя метку. Последнюю метку.       — Пожалуйста… — его шепот полон мольбы.       — Тише, — обрываю его. — Просто чувствуй.       Рука скользит по его бедру, задирая ногу выше. В этом положении можно проникать особенно глубоко. Его тело отзывается на каждое движение, сжимается вокруг моего члена. Технически безупречно. Но уже давно не вызывает ничего, кроме физического удовольствия.       — Ты только мой, — лгу привычно, зная, как он это любит слышать. — Весь мой…       Его дыхание сбивается, тело начинает дрожать. Ускоряю темп — хочу поскорее закончить. Завтрашний день будет… утомительным. Столько драмы, столько ненужных эмоций.       Когда он кончает, его крик похож на рыдание. Позволяю себе кончить следом — последний раз, последняя метка. Завтра всё это станет просто очередным воспоминанием в моей коллекции разбитых сердец.       — Спасибо, — шепчет он, и в его голосе столько чувства, что становится противно.       Выхожу из него, не отвечая. Молча иду в душ. Завтра… завтра всё закончится.

***

      Что-то изменилось. Не могу точно сказать, что именно, но его прикосновения сегодня другие. Более нежные? Более личные? От этой мысли сердце начинает биться чаще.       — На бок. Подними ногу, — его голос обволакивает, как теплый мед.       Подчиняюсь, дрожа от предвкушения. Его рука скользит по моему бедру, и я готов растаять от этой ласки. Может быть… может быть, он тоже начинает чувствовать что-то большее?       — Просто расслабься, — шепчет он мне на ухо, и от его обещания быть нежным внутри всё сжимается от счастья.       Когда он входит — медленно, почти благоговейно — из глаз готовы брызнуть слезы. Вот оно. То, чего я так ждал. Доказательство, что для него это не просто секс. Что я особенный.       — Такой горячий внутри, — его голос заставляет меня таять. — Такой податливый…       Хочу повернуться, поцеловать его, сказать наконец-то те три слова, что живут в моем сердце… Но он не позволяет. Вместо этого прикусывает кожу на шее, и я принимаю эту метку как еще одно признание.       — Пожалуйста… — умоляю, сам не зная о чем.       — Тише, — обрывает он. — Просто чувствуй.       И я чувствую. Каждое движение, каждое прикосновение. Его член во мне, его руки на моем теле, его дыхание на моей шее. Всё таково идеально, так правильно…       — Ты только мой, — шепчет он, и я готов разрыдаться от счастья. — Весь мой…       Да. Его. Только его. Всегда его. Оргазм накрывает волной — не просто физическое удовольствие, а что-то большее, глубже. Кричу, чувствуя, как он наполняет меня своим семенем.       — Спасибо, — шепчу, вкладывая в это слово всю свою любовь.       Он молча уходит в душ, но это не важно. Важно то, что сегодня всё было по-другому. Особенно. Завтра… завтра я наконец-то признаюсь ему в любви. И, может быть, он ответит тем же…