Часть 5

      Смотрю на часы — без пятнадцати семь. В восемь у меня встреча в клубе с тем рыжим барменом. Такой соблазнительный мальчик — высокий, стройный, с россыпью веснушек на плечах. И эти зеленые глаза… Уже представляю, как они наполнятся слезами в финале нашей маленькой истории.       — Я должен тебе кое-что сказать… — голос архитектора дрожит от волнения.       — Заткнись, — толкаю его к стене. Никаких признаний. Пора заканчивать этот фарс. — На сегодня у меня другие планы.       Мой рыжик наверняка уже готовится к смене. Интересно, надел ли он ту обтягивающую черную футболку? В прошлый раз она так соблазнительно подчеркивала его соски… И этот невинный взгляд из-под ресниц — прямо как у этого был три месяца назад. Предвкушаю, как он будет краснеть от каждого прикосновения, как будет отрицать свое влечение…       — Но…       — Я сказал, заткнись, — шиплю, вжимая архитектора в холодную штукатурку. — Ты же хочешь быть хорошей шлюшкой напоследок?       Чувствую, как он вздрагивает от слова «напоследок». Ах да, у него же там кольцо в кармане пиджака — заметил утром коробочку. Как мило. Как… предсказуемо.       Вхожу в него одним резким движением, без подготовки. Его крик боли отдается приятной вибрацией. В голове уже мелькают картинки: как впервые возьму своего рыжика — нежно, осторожно… Чтобы потом было больнее вспоминать эту нежность.       — Думал, ты особенный? — рычу, вбиваясь в податливое тело. — Думал, это что-то значит?       Его всхлипы становятся громче. Слезы? Отлично. У рыжика тоже будут слезы — через месяц, может, два. Когда поверит в любовь, когда привяжется… Когда начнет строить планы на будущее.       — Ты просто дырка, — выплевываю слова вместе с рывками. — Удобная дырка на три месяца. Ничего больше. Знаешь, сколько таких было до тебя? Сколько будет после?       Вспоминаю своих прошлых любовников — каждого со своей историей, со своими надеждами. Тот художник особенно забавно рыдал, когда я трахнул его лучшего друга… А брошенный жених? Его письма были восхитительно отчаянными.       — И знаешь, что самое смешное? — продолжаю, чувствуя приближение оргазма. — Ты сам в это верил. В особые отношения, в любовь… А мой новый мальчик… он будет еще наивнее. Еще невиннее. Его слезы будут слаще…       Кончаю глубоко внутри — последняя метка, последнее унижение. В голове уже рисуются картины: как рыжик будет извиваться подо мной, как будет умолять о большем, как будет краснеть от каждого грязного словечка…       — Вот и всё, — застегиваю брюки. — Можешь не звонить. Номер уже заблокирован. И да… можешь оставить себе ключи — как памятный сувенир. У меня уже новый замок заказан.

***

      Сегодня всё должно быть идеально. Репетировал речь всё утро перед зеркалом, пока примерял новый костюм. Кольцо в кармане пиджака кажется невероятно тяжелым. Простая платиновая полоска — строгая и элегантная, как он любит.       В прихожей уже стоят собранные коробки с моими вещами — готов к переезду, если он скажет «да». Бутылка его любимого вина дышит на кухне, свечи ждут своего часа… Три месяца — достаточный срок, чтобы быть уверенным. Чтобы знать, что это любовь.       — Я должен тебе кое-что сказать… — начинаю, собирая всю свою храбрость.       Его резкий толчок к стене застает врасплох. Это не по плану, но… может быть, он просто в игривом настроении? Он часто бывает груб — это часть его очарования, его силы. Я научился любить эту грубость, ценить её как проявление страсти.       — Но… — пытаюсь снова, но его властный голос обрывает мои слова.       «Напоследок»? Что-то холодное сжимается внутри, но я отгоняю это чувство. Он не это имел в виду. Не мог иметь в виду. Ведь всего вчера он был таким нежным, таким… особенным.       Боль от резкого проникновения выбивает воздух из легких. Он никогда не был настолько груб. В голове мелькают воспоминания: наша первая встреча в бассейне, его взгляд, его улыбка… Первый ужин, первый поцелуй, первая ночь…       — Думал, ты особенный? — его слова острее ножа. — Думал, это что-то значит?       Нет. Нет-нет-нет. Слезы текут по щекам, но я не могу их остановить. Не хочу верить. Не могу поверить. Вспоминаю, как неделю назад присматривал нам квартиру — с видом на парк, с большой кухней… Как планировал наше будущее.       — Ты просто дырка, — каждое слово как удар. — Удобная дырка на три месяца. Ничего больше.       А ведь я уже рассказал родителям. Собирался познакомить их в следующие выходные. Мама так радовалась, что я наконец-то встретил «того самого»…       Тело предает меня — член все еще стоит, несмотря на боль, несмотря на унижение. Три месяца тренировки, три месяца превращения в идеальную игрушку. В вещь. В дырку.       — И знаешь, что самое смешное? Ты сам в это верил. В особые отношения, в любовь… А мой новый мальчик…       Новый мальчик? В ушах звенит, сердце готово разорваться. Значит, пока я выбирал кольцо, планировал нашу жизнь… он уже нашел замену? Все эти особые взгляды, все эти нежные прикосновения — все было ложью?       Его сперма течет по моим ногам — последнее напоминание о том, что я для него значил. Вернее, о том, что никогда ничего не значил. В кармане пиджака — смятая записка с признанием в любви и коробочка с кольцом. Три слова, которые теперь никогда не будут произнесены.       Сползаю по стене, как только за ним закрывается дверь. На кухне всё еще дышит вино, догорают свечи… В прихожей стоят коробки с вещами — такие же ненужные теперь, как и мои чувства, как и мои мечты.       А в клубе уже ждет кто-то новый. Молодой, красивый, невинный… Такой же наивный дурак, который тоже поверит в любовь. В особые отношения. В ложь.       Интересно, через три месяца он будет так же сидеть на полу? Так же давиться слезами? Так же чувствовать, как по ногам течет сперма — последняя метка несуществующей любви?       Подняться бы, смыть с себя все это унижение… Но ноги не держат. Да и зачем? Всё, что я строил последние три месяца, рухнуло. Осталась только боль и липкое чувство использованности. И где-то в глубине души — мерзкое желание быть снова использованным, снова униженным…       Говорят, первая любовь никогда не бывает счастливой. Но кто же знал, что она окажется такой грязной?