Глава 15. Волнение первых минут

Асока осталась рядом со Скайуокером в последние ночные часы. Люк тоже хотел остаться, но тогрута заметила, что парень то и дело клонил голову к плечу. Тано отправила его отдыхать, клятвенно заверив, что разбудит как только что-то изменится. Люк нехотя согласился, ощущая себя не лучшим образом. Волнение последних дней и часов подкосило его нервную систему, а сейчас, когда грядёт такое событие, нужно быть в хорошей форме. — Иначе отец решит, что ты ещё не готов ко взрослой жизни, — с улыбкой сказала Асока ласково погладив его по светлым волосам, так похожим на отцовские, только в отличие от волнистых волос старшего Скайуокера, совершенно прямым. Люк, не открывая глаз, улыбнулся. Вскоре он уже спал. «Какой же он всё-таки ещё ребёнок,» — подумала Асока, выходя из комнаты — «Добрый и непосредственный. Несмотря на все испытания, ему так остро не хватает родственного тепла...». Ещё она подумала, что Люку сейчас двадцать три. Столько же было и Энакину, когда тот пал во Тьму. Но какие же они оба разные в этом возрасте, хотя в силу обстоятельств им и пришлось рано повзрослеть. Энакин, истерзанный страхом потери близких, так нелепо попавшийся в паутину опытного и подлого интригана. Вспыльчивый и импульсивный, совершенно безрассудный, когда эмоции овладевали им. Но в то же время он был всегда отзывчивым и добрым. Люк же примерно идентичен отцу в этом плане. Но он был всё-таки более уравновешен и спокоен, хотя и его тоже манит жажда безумных приключений. И тем не менее он лучше управляет чувствами, нежели старший Скайуокер. Возможно дело в особенностях характера или просто в том, что Люк не знал тяжёлой любовной одержимости и потому сумел противостоять уловкам лорда ситхов. Так или иначе, сын оказался более устойчивым чем отец. И об этом им ещё предстоит поговорить. Но выйдя из комнаты, Асока перестала улыбаться, снова вернувшись мыслями к Энакину. Люк так верит, что отец вернётся. Ждёт встречи с ним. Только состоится ли она? У Асоки до сих пор не было уверенности. Всё могло пойти не так. Возможно Сила отторгнет постороннее вмешательство и не позволит Скайуокеру вернуться к жизни. Или сама его душа воспротивится и посчитает лучшим остаться там, где он сейчас. Всякое могло случиться и Асока по прежнему волновалась. И как только смогла, вернулась в комнату, где находился Энакин. Он всё так же лежал на кровати Асоки. Лицо его на вид было спокойным и расслабленным. Не было похоже, что его что-то беспокоит. Наоборот бывали моменты когда на губах появлялась улыбка и Асока, не сводившая глаз с лица любимого, замечала малейшие изменения. А однажды увидела вдруг, что по лицу Скайуокера как будто пробежала судорога, ресницы вздрогнули, губы искривились, а из уголка правого глаза сорвалась слезинка и стекла по виску. Асока вытерла её краем одеяла и ласково коснулась его щеки, слегка погладив. Таким образом она надеялась успокоить Энакина, внушить ему состояние покоя. Похоже ей удалось. Поскольку лицо Скайуокера снова расслабилось, а на губах вновь появилась лёгкая улыбка. Так продолжалось ещё какое-то время пока его выражение лица не стало как и прежде спокойным и безмятежным. Тогрута догадывалась что то, что сейчас происходило, это переломный момент. После его основной фазы станет ясно: придёт Энакин в себя или окончательно исчезнет. Асока замерла, превратившись в изваяние, только взгляд её был намертво прикован к лицу Энакина, боясь оставить его хоть ненадолго. Ей казалось, что от этого зависит всё. Что именно её взгляд является для Скайуокера проводником, маяком, на свет которого нужно идти, а иначе он потеряется в абсолютной тьме. И пока она смотрит на него есть надежда. Ночь уже сдавала позиции, за окном начало светать, небо из почти полностью чёрного приобрело цвет сильно разбавленных чернил, подкрашенных ярко-розовым рассветом нового утра. Первого в новой жизни Скайуокера. Асока не замечала перемен, лишь когда первый лучик проник под занавеской и коснувшись одеяла, начал подбираться к лицу спящего, она слегка оживилась и буквально впилась глазами в него. Потом лучик прикоснулся к губам Скайуокера, потом к его щеке и наконец достиг лба. И тогда, почувствовав животворящий свет этого мира, Энакин Скайуокер приветливо улыбнулся ему навстречу и медленно распахнул глаза…

***

Люк заснул почти сразу как Асока ушла и спал до самого рассвета. Лишь когда на часах пробило шесть, Скайуокер резко вздрогнул всем телом и открыл глаза будто кто-то толкнул его. Но никаких воздействий извне не было. Толчок был на ментальном уровне и шёл изнутри. И ещё не до конца проснувшись, Скайуокер интуитивно понял в чём дело и поднявшись с кровати, почти бегом бросился в другую комнату. И ни о чём не спросив Асоку, а только увидев её лицо, Люк всё понял. Глаза тогруты сияли тихим и нежным светом, на губах играла лёгкая улыбка, а на кровати лежал отец. Он смотрел на неё и улыбался.

***

Квай-Гон и Шми стояли рядом в комнате бывшего домика рабов, глядя на своего ученика и сына. Они любили его. Они в него всё ещё верили. Энакин тоже смотрел на них и думал о том, что они правы, в отличие от него. У него есть второй шанс и он просто обязан его использовать, а иначе нет и смысла в избранности и предназначении. — Мама, — сказал Энакин на прощание — Мастер Квай-Гон, смогу ли я ещё увидеть вас? — Конечно, — ответил Квай-Гон — В любое время. — Посмотри в глаза своих детей, — сказала ему Шми — И ты сразу увидишь нас. Энакин смотрел на них пока те не растаяли в воздухе, снова сливаясь с Силой, а сам он начинал ощущать себя иначе. Как будто на глазах обретал плоть. Его тело становилось осязаемым и ощущаемым. Тёплым и полностью живым. Таким же, каким было до всех тех страшных увечий и вечного заключения в костюм жизнеобеспечения Вейдера. Руки и ноги живые, способные двигаться легко и без усилий. Волосы, что развевал ветер.Глаза, видящие всё в настоящем цвете. Дыхание... Он наконец мог дышать сам. Без помощи дыхательного аппарата костюма и без специальной смеси газов медитативной камеры Вейдера. Энакин уже и забыл каково это...дышать самому... легко и свободно... Сердце...оно билось так живо и ровно, разгоняя кровь по полностью живому организму. Как это прекрасно снова быть собой. Как это замечательно - жить.

***

На какой-то момент снова стало темно. Чтобы привыкнуть Энакин прикрыл глаза и моргнул, а открыв их опять несказанно удивился. Рабский домик исчез, мама и Мастер Квай-Гон тоже. Он увидел незнакомую комнату, обставленную просто, но очень уютно. Пожалуй так, как сам Энакин обставил бы собственное жилище, если бы таковое имелось. И во всём этом, находясь в непосредственной близости от него, стояли двое невероятно близких и до боли в сердце родных людей. Они и прежде были очень дороги Скайуокеру, но сейчас заняли особенное отдельное место в душе. Главное и первое. Семья. Это и была его семья. Скайуокер почувствовал это слово, как оно родилось внутри и начало плавно расходиться в нём от самого сердца, наполняя его новым смыслом. — Я вернулся, — прозвучал тихий и чуть слышный голос — Я наконец вернулся домой… Энакин сказал это очень тихо, но Асока и Люк услышали. В их глазах стояли слёзы... Облегчавшие душу, отпускающие волнение и наполняя её тихой радостью. Все испытания позади, а впереди только счастье. Им очень хотелось тотчас же броситься к Энакину и не отпускать больше, но всё же боялись причинить ему вред неосторожными движениями. Но тут они почувствовали как к ним обоим прикоснулись так легко и нежно, что нельзя было не обратить внимания. Это Энакин протянул обе руки к своим близким и одновременно взял за руку ученицу и сына. Те в ответ бережно сжали его руки...и Скайуокер почувствовал давно забытое умиротворение и радость. Он нашёл своё место. Наконец он обрёл настоящую семью... Энакин Скайуокер вернулся домой. .