Глава 16. Пробуждение Силы

Энакин по капле впитывал в себя давно забытые и поэтому уже почти нереальные чувства. Он не помнил когда последний раз ему было так хорошо и спокойно. Не надо больше никому подчиняться, ни от кого убегать, ни с кем сражаться и никого не нужно спасать. Состояние покоя и безопасности, внутреннего комфорта и ощущения всеобщего тепла, что исходило от всего вокруг и от всех, кто был рядом. И первыми словами Скайуокера были те, что выражали наиболее полно то, что он чувствовал: — Я вернулся. Я наконец вернулся домой. Ведь дом это не здание, это прежде всего место, где хорошо и спокойно, где можно полностью расслабиться и стать самим собой, где тебя любят и ждут. И оно было здесь. Пусть даже пока и не ясно, где Энакин находился. Но рядом были Асока и сын, те самые люди, которые нужны. Кто не бросал и верил. Теперь только с ними, только ради них. Асока смотрела на него и тихо улыбалась, в глазах стояли слёзы радости. Она снова видит наставника и лучшего друга. Энакин не мог оторвать от неё взгляда. Никогда прежде он не видел у тогруты такого взгляда и такой улыбки. Обычно всегда озорная, бойкая, энергичная и громогласная. А сейчас она выглядела мудрой и более рассудительной, и...более женственной что ли. Вот только плакать не нужно, ведь всё хорошо. Скайуокер попробовал сесть и это вскоре получилось, после чего, движимый своим порывом, он вновь протянул руку к Асоке и прикоснулся к её плечу. И сказал с максимальной теплотой: — Шпилька... Всё хорошо, я здесь. Никуда больше не уйду. Асока чуть вздрогнула всем телом от этого прикосновения, такого невинного и неформального, но при этом милого и родного. Она подняла руку и накрыла ей ладонь Скайуокера, которую он не торопился убрать с её плеча. Рука была такая же как и прикосновение,тёплая и живая, прикасалась бережно и робко. А потом случилось ещё более невероятное для них обоих. Энакин подвинулся ближе и положив вторую руку на спину тогруты, мягко привлёк её к себе в первом объятии. Почти так же как тогда, на Мортисе, когда Асока погибла, а затем вернулась к жизни. Только теперь они с ученицей поменялись ролями. Это он вернулся из небытия и был очень рад возвращению. Асока ответила ему, соединив руки на его спине и ещё нерешительно провела по волосам на затылке. Прежде она не позволяла себе таких вольных прикосновений. Понимала, что Скайуокер не одобрит, да и субординация не позволяла такое. Сейчас же всё было проще и не было никаких условностей, рангов и званий. Были только они, Энакин и Асока. Два близких человека, что снова друг друга нашли. Асока боялась пошевелиться, чувствуя его рядом, слыша сердцебиение наставника, слыша его дыхание на своих монтраллах. Скайуокер тоже не спешил отстраняться. Он мягко прижимал Асоку к себе, насыщаясь её энергией, стремлением к жизни и главное отношением к нему. Он был нужен ей. Не как перспективный джедай или Избранный, не как послушный раб. А именно он сам, такой какой есть. С его характером и особенностями. Это было неоценимо. — Энакин, — послышалось вдруг от его плеча — Я так рада. Я так счастлива, что ты вернулся... — Я рад, что вернулся именно к вам. К тебе и Люку, — сказал он, погладив её по заднему лекку, заметив что Асока назвала его по имени всего лишь второй раз в жизни — И Лея…Возможно и она однажды меня простит… — Да... я уверена, — ответила Асока, поворачиваясь к нему лицом, Энакин помог ей устроиться так, чтобы она одновременно оставалась с ним рядом и могла его видеть. Таким образом они сидели на кровати, опираясь на подушку. Вернее это Энакин сидел, подложив её под спину, а Асока опиралась на него, положив голову на плечо, слегка опускаясь на грудь. Скайуокер был не против такой родственной близости. Он давно отвык от неё и остро ощущал все эти годы как ему не хватало именно этого. Впрочем разговор сейчас их ждал далеко не радостный. — Ты ничего не знаешь, Асока— сказал Энакин совсем другим голосом, более печальным и с нотками боли — И Люк знает не всё... Я должен рассказать. Прошу, позволь это сделать. — Конечно, это очень важно для тебя, — ответила Асока, сжимая его руку — Я готова это услышать... Я понимаю, что было всё время пока ты… Пока ты...не был самим собой, — нашла она нужное определение, не желая называть вслух имя Вейдера. — Ты права, Асока — заговорил снова Скайуокер — Но то, что я сделал...это ужасно. Такое невозможно простить. Я пойму если Лея и правда не захочет знать и слышать обо мне. Асока замерла на его плече, слушая дальнейшее повествование. Энакин не стал ничего утаивать. Он поведал всё с самого начала, вернувшись почти на двадцать пять лет назад. Ни он, ни Асока не заметили как в комнату зашёл Люк и присев на край кровати, затаив дыхание, слушал рассказ отца, которого он несмотря ни на что любил и хотел видеть в своей жизни. Скайуокер старший рассказывал о том, как узнал о беременности Падме. И как его стали мучить видения о её смерти и гибели их ещё не рождённых детей. Поведал так же о своём мучительном одиночестве, недопонимании товарищей и наставников. О внутренней боли и страхе потерять тех близких, что у него остались. И о том, как это привело его к Палпатину. И почему именно к нему. — Понимаешь, — сказал он Асоке, которая почти не шевелилась от волнения — Совет и многие в Ордене ссылались только на Кодекс и никто не хотел понять, что было в душе у джедаев. Я отчаялся достучаться до их сердец. А канцлер...Он с самого детства был моим близким другом,на контрасте с магистрами проявлял участие,заинтересованно слушал и о многом спрашивал сам. Я со временем стал думать, что он и есть тот человек, который мне поможет. И сам не заметил как попал в его подлые сети. Не смог почувствовать...не смог увидеть его истинного лица... По щеке Асоки соскользнула первая слезинка, не сдержанная чувством вины. Ведь если бы она тогда не ушла, не оставила Энакина одного, то не слусилось бы всего этого ужаса. Рука Энакина чуть крепче обняла её. С особым волнением Скайуокер поведал как он пал на Тёмную сторону,ему было очень трудно описать переломный момент своей души. — Я сомневался... Я до последнего верил, что многих можно спасти, оставить в живых... Но узнав иное, я сделал то,что велел мне лорд Сидиус. Я должен был принести в жертву Тёмной стороне собственную душу... Ради спасения жизни Падме и детей... Далее было о самом исполнении Приказа 66. Асока уже открыто плакала, не вытирая слёз. Вновь вспомнив как чувствовала смерть каждого, кого знала лично, с кем служила и училась бок о бок много лет. И даже не столько потому, что Энакин был виновен. Скорее потому, что это в принципе произошло и никто не мог это предотвратить и остановить. И сам Энакин. Он так верил в помощь Палпатина, что предал самого себя... Это было против его совести и он ощущал это. Но он уже не мог остановиться. Он понимал, что повернуть всё вспять уже нельзя. Точка невозврата пройдена. Мосты сожжены. Навсегда. Тёмная сторона полностью поглотила его. Он принял путь ситхов и остался с Палпатином. Его постоянным спутниками стали ненависть,гнев и неугасаемая жажда мести. Это был сломленный человек. Без семьи,любви и дружбы... Ко всему этому добавились страшнейшие увечья и практически бесконечная боль. Встреча с сыном спустя девятнадцать лет дала ему новый смысл жизни, только его намерения были продиктованы влиянием Тёмной стороны. Ведь он хотел сделать Люка своим учеником и перехватить власть. Таким образом Энакин отсекал и отрицал самого себя. Постоянно убеждал себя в том, что он Дарт Вейдер. Это помогало обмануть самого себя и избавиться от душевных терзаний. Но это помогало не надолго. Как только он снова видел Люка борьба Света и Тьмы в его душе разгоралась с новой силой. Свет окончательно одержал победу лишь тогда,когда сын погибал от рук императора.В этот момент Энакин наконец обрёл свободу. Он свободен от Тёмной стороны и своего повелителя. Раб вырвался на свободу и не был больше рабом. И больше никогда не будет. Он успел спасти сына. Хотя и принял на себя удар, который его изувеченное и истощённое тело не смогло пережить. Он погиб. Но он умер свободным. Люк был с отцом до последнего вздоха, а Лея узнала об этом позже, но не испытала ничего... — Когда мы захватили её корабль, — пояснил Энакин в этот момент — Я взял её в плен. Я и представить себе не мог,что это моя собственная дочь. Я видел в ней всего лишь представительницу мятежного альянса и предательницу... Моей задачей было выбить из неё всю возможную информацию, прежде всего расположение главной базы мятежников. Я подверг её пыткам. Она кричала от боли,почти умирала... Но не произнесла ни слова...Кошмарно осознавать,что это была моя дочь, которую я мог любить... Ради которой я пойду на всё что угодно...Если она только захочет меня видеть и понять, почему я это сделал. — Это будет очень непросто...Но Лея со временем возможно поймёт тебя и простит..., — печально произнёс Люк — Моя сестра совсем не жестокая. Империя принесла ей и её родному миру много страданий. Каково ей было узнать, что её родной отец был воплощением этой самой Империи. Нужно время, чтобы рана затянулась. Ведь если она узнает обо всём, что было, почему всё сложилось именно так, то её сердце обязательно откликнется. Нужно время... — Я попытаюсь убедить Лею, — сказала на это Асока — Мы много работали вместе с её приёмным отцом Бейлом Органой. — Не стоит этого делать, Шпилька — отказался Скайуокер — Это должен сделать я. Я понимаю,что мне нет прощенья. Но я попытаюсь. А если Лея так и не сможет меня простить, то я пойму и приму это... — Я всё равно от тебя не откажусь,отец — заверил отца Люк — Ты мой отец и я люблю тебя. Люк подсел к Энакину и тоже обнял его. Никто не знал, что будет дальше. Но сейчас всё идёт в правильном направлении, каждый обрёл то, о чём давно мечтал. Нужно помочь Скайуокеру в новой жизни, поддержать и помочь освоиться. Асока и Люк немедленно принялись за это, решив начать с самого главного.