Глава 18. Выход в свет

Энакин шёл рядом с Асокой и сыном, не желая отставать от них и терять из виду. Как бы не хотелось ему выйти вперёд и идти, пока не устанет, он понимал, что они не хотят, чтобы Скайуокер отдалялся от них хотя бы сегодня. Но Асока сама ощущала его стремления и решила помочь. — Посмотри вокруг, — сказала она Энакину — Здесь я родилась. Но не бывала тут так давно, что успела забыть. И когда прилетела сюда вновь, то мне до боли захотелось прочувствовать всё здесь. Пропустить через себя живую Силу планеты, не стесняясь и не думая ни о чём. Ты тоже можешь это сделать, планета откроется тебе если ты пойдёшь навстречу. Энакин посмотрел на неё. Его взгляд был слегка затуманен новыми впечатлениями и сказал: — Я бы очень хотел это сделать, но не знаю как. Асока смогла ответить с предельной честностью. Потому что всегда, независимо от возраста, сохраняла в душе некоторую непосредственность. — Всё очень просто, — услышал Энакин её голос — Нужно лишь смотреть вокруг и впитывать в себя ощущения, а так же идти за ними. Вот, смотри, ты видишь это поле? Что ты хотел бы почувствовать здесь? Скайуокер не долго думал, ответ шёл из подсознания: — Свободу... Хотел бы почувствовать его просторы, узнать какая трава на ощупь. — Тогда сделай это! — с готовностью посоветовала тогрута. Энакин был только рад наконец начать получать удовольствие от жизни и брать любое из них какое она только может предложить. Ведь что есть свобода, как не возможность жить, просто жить, не подчиняя себя никому и ничему. И не став больше ждать, Скайуокер сбросил сапоги и прошелся по траве босыми ногами, с удовольствием ощущая упругую прохладную влажность росы, уходя всё дальше вдоль поля. Асока и Люк смотрели как он идёт прикрыв глаза и устремляясь в глубину сознания, узнавая заново мир и себя. — Ты думаешь он станет прежним? — спросил Люк у Асоки — Я хотел бы видеть его таким. — Нужно дать ему время, пусть сам поверит в себя, — ответила тогрута, глядя на бывшего наставника завороженным взглядом. Энакин дошёл почти до самого леса. Затем обернулся и отправился в обратный путь, он хотел бы пойти и дальше, но решил с этим повременить и вернувшись на дорогу вместе с остальными продолжил путь к центральной улице селения. Дорогой жадно смотрел вокруг, желая рассмотреть каждое дерево и травинку, все облака на небе и вообще всё, что окружало, принять в себя и сделать своим. Постепенно сельская улица закончилась и началась небольшая роща хвойных деревьев, пройдя которую Энакин и Люк восторженно ахнули. Асока не сделала этого, поскольку и раньше видела это большое и круглое озеро с прозрачной водой, в которой отражалось небо, с одной стороны которого росли высокие камыши и жёлто-белые кувшинки, а с другой была полоска песка. Энакин редко когда видел природные водоёмы и они всегда манили его с неясной силой. Асока заметила его интерес и тут же предложила: — Давайте пообедаем здесь, купим на рынке всё нужное и устроим пикник на природе. Скайуокер блаженно улыбнулся, только представив себе как это будет выглядеть. Люк вскоре последовал его примеру и Асока увидела сейчас насколько отец и сын на самом деле похожи. Пусть внешне сходство было и не очень явным, но когда они улыбнулись оно проявилось в полном объёме. Стало видно, что душа у них похожа, открытая и отзывчивая на всё хорошее. Нужно было идти в этом направлении и служить маяком когда это возможно. — Прекрасная идея, — поддержал её Люк — Я на Татуине часто делал это с друзьями, только озера там не было, был каньон Нищего, на его окраине была площадка и на ней мы сидели с друзьями и трапезничали. Тётя Беру собирала мне свёрток с пирожками и кувшин голубого молока, это было очень здорово. Люк ударился в воспоминания детства, которые были ещё до того как он стал героем восстания. Он был просто мальчишкой-фермером, не знавшим ничего о том, кто он на самом деле. Тогда такая жизнь казалась невероятно скучной, но сейчас, пережив многое, Люк понимал, сколько хорошего на самом деле там было. Например, покой и стабильность, которых так остро не хватало ему сейчас. Слёзы опять навернулись на глаза, но Люк загнал их обратно, сейчас не время плакать когда всё наконец так хорошо. Асока при этом вспомнила как во время миссий они иногда ели на природе и ей тоже это время показалось бесконечно далёким и нереально дорогим. Всё было ошибкой, но только не те моменты, что сочетали в себе душевное единение и близость сердец. Поэтому их и было так мало, чтобы проще было запомнить и понять отчего они так дороги. Энакин посмотрел на обоих сразу и с удовольствием принял предложение Асоки. Тем более, что вновь ощутил голод и острое желание вспомнить какая на вкус обычная человеческая пища. Тогрута успела разведать селение и рынок нашёлся легко. Он был небольшим, всего несколько лотков и палаток, стоявших квадратом в центре маленькой площади. Сама площадь тоже была не такая как в городской черте, состояла лишь из небольшого деревянного строения местной управы, взлётной площадки и, собственно, рынка. Троица голодных героев направилась к нему и с большим энтузиазмом принялась изучать ассортимент. Был он очень незамысловатым, на лотках и в палатках торговали местными фруктами, овощами, молочными продуктами с фермы и мясом разных видов. Но Скайуокер смотрел на всё это с таким видом, словно это был стол в ресторане или на светском приёме, желая смести всё что тут было подчистую. Денег у всех было немного, у Асоки и Люка набралось несколько кредитов разного достоинства, а у Энакина сейчас не было ничего. Однако все быстро сориентировались и купили немного мяса, фруктов и овощей, взяли потом молока, сметаны и творога. Помимо них на рынке было ещё несколько тогрут, мужчин и женщин, некоторые даже с детьми. При виде них Энакин немного смутился, ощущая на себе их взгляды. Вероятно их внимательность была связана с его расой, ведь людей на Шили немного. Но ему казалось, что все так смотрят потому, что узнали. — Мама, — сказал маленький мальчик-тогрут лет пяти, потянув за руку невысокую молодую женщину — Смотри, человек! Нет, два человека, а этого я знаю, это повстанец, точно, мама! Малыш говорил забавно, неверно произнося некоторые буквы, отчего речь была нелепой и смешной. Люк невольно рассмеялся, думая, что речь о нём, но каково же было его удивление когда малыш, отпустив мамину руку, со всех ног бросился к Энакину и обняв его колени, радостно заулыбался. — Ты повстанец! Ура! Самый настоящий повстанец! Я тоже буду таким когда вырасту! — смеялся малыш, улыбаясь во весь наполовину беззубый рот. Энакин не решился разочаровать его правдой, испытывая неловкость и стыд за то, что многие годы был полной противоположностью этому званию, званию героя. Но с удивлением испытал и приятные эмоции от этой бесхитростной детской радости и поддавшись порыву, поднял мальчика на руках и покружил над головой. Тот счастливо расхохотался, болтая ногами в воздухе. — Вы извините его, — сказала мама тогрутика Асоке — Но ваш муж так похож на героя Войн клонов, я была совсем юной тогда, но хорошо помню генерала Скайуокера, когда он освободил меня и остальных рабов на Зайгеррии, у нас до сих пор есть его фото. Я рассказывала сыну эту историю и он проникся ею. Когда пришла Империя, то он, как и я, начал считать, что Скайуокер стал повстанцем. Они стали для нас героями. Асока не стала уточнять кем на самом деле приходится Энакину, но в тайне ждала, что же на это скажет он сам. Вдруг возмутится и начнет бурно опровергать это утверждение и внутренне приготовилась держать лицо, чтобы не показать как ей больно. Однако, вопреки опасениям, Энакин ничего не сказал на это. Лишь улыбнулся, так тихо и проникновенно, словно на какой-то момент задумался о чём-то глубоко личном. Но тут мама забрала своего сына и ещё раз извинившись, пошла дальше в торговые ряды, а Энакин вплоть до самого озера не сказал ни слова, храня задумчивое молчание. Эта нечаянная встреча пробудила в нём что-то неведомое доселе, что было сложно объяснить даже себе, но Асока примерно догадалась, вот только сказать этого пока не решалась. Однако Энакин уже принял решение на этот счёт и для кого-то оно могло быть непростым. Люк тоже ни с кем не заговаривал, однако и он испытал некоторые чувства и мысленно не раз прокрутил в голове разыгравшуюся сцену, странно поглядывая на отца и Асоку.