Глава 17. Больше не раб

Асока и Люк решили прежде всего напомнить Энакину о том, каким является мир за пределами его сознания. Сам он явно хотел бы тоже это узнать, но опасался излишне тревожить близких своими потребностями. Однако оба они сами угадали их. Но Люк всё же спросил перед этим: — Скажи мне, а как ты сам относишься к тому, что с тобой произошло? В голосе сына не было осуждения, он просто хотел знать и это было для него очень важно. Энакин понимал, что не имеет права скрывать правду. Да он и не хотел врать. В первую очередь самому себе. Поэтому он сказал не раздумывая: — Люк, будет преувеличением сказать, что я считаю это опытом, каким бы он ни был и что отрицательный опыт тоже является таковым. И не хочу сказать, что был не в себе, ведь это сняло бы с меня ответственность, которая лежит на моих плечах. Но я скажу то, что это моя вина, моей слабости, одержимости и душевной слепоты, мешавшей видеть и понимать то, что бросалось в глаза. И это моя и только моя ошибка, ведь я мог прозреть и много раз был в шаге от этого, но предпочёл не видеть. Это останется со мной навсегда и в моих силах, надеюсь, не допустить повторения. — Мы постараемся помочь тебе, — ответила ему Асока — Ведь я помню каким ты был до всех этих событий и ты тоже этого не забыл. Главное помнить лучшее в своей жизни, понять почему именно оно было лучшим и стремиться к этому. Скайуокер задумался над её словами и без труда вспомнил то, что имела в виду тогрута. Лучшими моментами жизни были те, в которых были близкие люди, когда он мог быть собой и не бояться открыть душу. Мама, Квай-Гон, Асока, вот эти самые люди, они не давали сойти с верного пути и поддерживали его. Сейчас есть ещё и Люк, а значит этих людей и нужно держаться. Они думали так же, не желая больше терять учителя и отца. Об этом свидетельствовало то, что Асока сказала в следующий момент: — Я напомню тебе ещё раз. Причём, прямо сейчас. Но прежде тебе нужно поесть, ты наверное не помнишь когда это было в последний раз. Энакин прислушался к себе. Действительно не помнит. Будучи Дартом Вейдером больше двадцати лет он питался преимущественно парентерально, то есть внутривенно, получая так питательные вещества или же пасту из трубки встроенной в маску , содержавшую все необходимые для организма вещества. Вкус, надо сказать, у неё был отвратительный, поэтому Вейдер предпочитал первый вариант питания. Что касалось обычной и нормальной пищи, то её Энакин не видел так давно, что уже забыл какая она бывает на вкус. Ведь даже в последние дни бытности собой Скайуокер долгое время ничего не ел. Поэтому сейчас после напоминания Асоки ощутил острое желание поесть, попробовать всё то, вкус которого он уже и не помнил. Вот только есть ли здесь что-то из еды, ведь занятые своим ритуалом по его воскрешению Асока и Люк сами не думали о еде. Тогрута тоже об этом вспомнила, но быстро нашла выход. — Пойдём все вместе на местный рынок и выберем то, что хотим, — высказала его Асока и мужчины с ней согласились, правда Энакин сказал: — Вот только боюсь я сейчас захочу съесть абсолютно всё, что увижу, и ещё… — добавил он немного смущенно — Нет ли у вас какой-нибудь одежды? Я не смогу выйти в таком виде. Асока призадумалась, а ведь действительно, не может же Энакин ходить по улице в белом хитоне и босым, пусть этот цвет ему и идёт. Но как быть тогда? Ведь в жизни тогруты не было мужчин и соответственно мужской одежды тоже, а одежда Люка явно будет мала. Тот явно уступал отцу в росте и телосложении, будучи ниже и более субтильным. Не предлагать же ему свои вещи. Тогда Асока решила поискать в шкафу и где-то в глубине нашла старые чёрные штаны и свободную коричневую рубашку, а Люк сходил на свой корабль и оттуда принёс свой запасной чёрный плащ и запасную пару сапог, благо размер ноги совпадал. Энакин с благодарностью принял это. Понимая, что пусть это и не Сила весть что, но по крайней мере в этом не стыдно показаться на людях. Асока деликатно отвернулась когда Скайуокер начал переодеваться. Он не просил её выйти, а она сама тоже не стала, подумав видимо, что у них давно нет стеснения друг перед другом. Ведь так уже бывало прежде, когда им приходилось переодеваться на глазах. Асока вспомнила как это бывало и сейчас невольно покраснела, когда все эти моменты пронеслись перед глазами. Вот когда они с наставником и магистром Эйлой Секурой защищали планету Маридун, тогда они совершили там аварийную посадку потому, что Энакин пострадал от взрыва и ему нужна была помощь. Асока тогда была рядом и видела все ужасные раны на его теле, когда медицинский дроид обрабатывал их. Тогда она думала лишь о том, чтобы Энакин выжил и чтобы всё оказалось не так страшно, но поверх этого наслаивались мысли иного рода, хотя Асока прогоняла их от себя. Красота и удачное телосложение, плавные изгибы, да и сам факт того, что она видит обнажённого мужчину. Это было необыкновенно волнительно для четырнадцатилетней Асоки, но она заставила себя думать о другом. И сейчас, вспомнив тот случай, ей мучительно, просто до боли в глазах захотелось увидеть всё это снова. А может и не только увидеть… Асока тут же вспомнила ещё одно, связанное с тем же случаем. Когда уже на Маридуне местный знахарь принёс какое-то особое средство, что следовало прикладывать к ранам и Асока взялась помочь. Тогда она изо всех сил старалась действовать аккуратно. А значит не касаться ран особенно интенсивно, только слегка. Но пару раз случалось, что неумелые и непривычные к такой деятельности пальцы Асоки соскальзывали и прикасались к обнажённой коже наставника. Тано запомнила те ощущения, что тогда испытала. Пальцы и сейчас помнили тёплую и гладкую мягкость кожи, крепкие мышцы под ней. Правда тогда касания были недолгими, Асока быстро убирала руки, чтобы это не казалось превратным. Но память потом время от времени воскрешала эти воспоминания. И каждый раз когда Энакин касался её руки или плеча Асока вспоминала как сама делала это. И сейчас, устав с собой бороться, Тано слегка скосила глаза и попала на самое интересное. Энакин как раз освободился от хитона и стоял возле кровати в одном нижнем белье тоже белого цвета. Тогрута получила прекрасную возможность увидеть то, что всегда скрыто. Статную фигуру, литые мускулы, крепкие длинные ноги, мускулистые руки, плавные изгибы груди и пресса. Тано почувствовала жар, приливший к щекам и поплывший по всему телу. Стало сложно дышать и сердце стало биться в разы быстрее. Ей захотелось вновь подойти к Энакину и коснуться его, как тогда. Чтобы пальцы опять ощутили под собой горячую кожу. Услышать его дыхание совсем близко. И чтобы его сердце билось рядом с её ладонью. Асока уже дернулась было ему навстречу, но столь же резко остановилась и ощутила жестокий стыд, пролившийся на неё как ведро ледяной воды. Нет, ни в коем случае. Она не должна так поступать. Ведь Энакин не её собственность. Он близкий друг, наставник, но помимо этого… Не было никакого повода считать, что в жизни Скайуокера у Тано есть другое значение, кроме вышеперечисленных. И потому никак нельзя давать воли своим чувствам. Ведь даже то, что Падме уже нет, не давало ровным счётом никаких шансов думать о том, что у Асоки есть надежда. Она снова отвела взгляд и закрыла глаза, чтобы вновь не поддаться соблазну. Наконец Энакин полностью оделся и прикоснулся к плечу Асоки, давая понять, что можно повернуться. Тогрута посмотрела на него. Скайуокер выглядел непривычно и по новому в этой простой одежде неизвестно кому принадлежавшей до него. Штаны и рубашка были свободными и скрывали очертания фигуры, плащ создавал законченность образу, волосы как и прежде лежали непокорной волной, только выражение лица было иным. Каким-то открытым, умиротворённым, свободным. Вот,наверное, правильное слово. Свободным. Весь вид Скайуокера говорил всем: «Я больше не раб, я свободный человек, живу только по собственной воле». Это было ново и потому привлекательно и когда все трое вышли из дома Асоки, Энакин полной грудью вдохнул воздух, сочетавший в себе аромат трав, цветов и сырой земли Именно так пахла свобода и ничего не было приятнее неё. Асока и Люк шли рядом и отмечали, что даже походка Скайуокера стала другой, он шёл прямо и уверенно, как может идти только по-настоящему сильный человек, переживший многое, но не сломленный. Энакин не был больше рабом, не был частью чудовищной системы, никому и ничему не принадлежал, он просто был. Все дороги открыты и он волен выбрать любую. Скайуокер шёл вперёд и устремил взор на горизонт, ощущая, что его поддерживают. А там, где-то далеко, их ждёт много нового и интересного.