Глава 22. Поиск себя

Корабль плавно взлетел, мягко отрываясь от земной поверхности. Энакин положил руки на штурвал и первое время ни о чем не думал, просто наслаждался еще одним удовольствием, что считал навеки утраченным. Вести транспорт самому, без вспомогательных средств, своими руками, глазами, сознанием. Всем тем, что скрадывали доспехи Вейдера. Скайуокер вообще сейчас, с тех пор как вернулся к жизни, часто напоминал себе маленького ребёнка, что только знакомится с миром и радуется, удивляясь его чудесам. Отчасти так оно и было, ведь Энакин вернулся из небытия, словно переводившись, получив шанс для новой и лучшей жизни. Теперь все дороги открыты и выбрать можно любую. И Энакин наслаждался полетом, видом темных глубин космоса, белых полос гиперпространства и самой свободы. В небе и на скорости он всегда ощущал себя живым и настоящим, чувствуя, что действительно живет. Только там и была истинная свобода. Это продолжалось пару часов, когда длился полет до ближайшей остановки. Энакин не имел особой цели, просто путешествовал по галактике, как ему казалось, ища свое место. Какое хотел он сам бы иметь. Только уловив эту мысль, Скайуокер будто осекся, понимая ее истинность. Эйфория медленно пошла на спад, уступая место пониманию того, что получив впервые в жизни свободу, мужчина откровенно растерялся, не зная, что делать с ней. Живя прежде по чужой указке, будто то рабовладелец, Магистры Ордена или сам Дарт Сидиус, он привык подчиняться приказам и руководствоваться в своих действиях лишь ими. И когда пришла пора самому решать, что делать, Энакин просто не мог определиться, чего бы он хотел. И впервые плотно задумался. Раньше, в детстве, мечты не заходили дальше желания стать джедаем и только с этим связывались все планы и мысли о будущем. После знакомства с Падме приоритеты сместились и первое место заняла мечта быть с любимой, а все остальное стало второстепенным, два самых ярких стремления всю жизнь боролись в душе Скайуокера, часто вытесняя друг друга. Сложно было совместить их и лавировать между, но Энакин смог хотя это и приводило к разрыву души. Итог явился вполне закономерный - Скайуокер потерял то и другое. Даже избрание учеником ситха и оцененность по достоинству его способностей не принесли счастья. Да и к чему нужно величие, когда никого из близких не осталось, некого спасать и некому бросить под ноги целый мир. Энакин отказался бы и от титула Дарта, но понял, что кроме как к Сидиусу ему некуда было идти. Все пути отрезаны. Ордена больше не было, мама умерла, Асока его оставила, Падме тоже погибла, а про детей Скайуокер ничего не знал. Выбор остался небольшой - либо к ситху, либо на казнь за военные преступления. Темная сторона и была всем, что осталось и это нужно было лишь принять. Сейчас и этого больше не было, но за то была возможность жить как хочется. Но как именно Энакин хочет жить сейчас? Теперь, когда нет мамы и Падме, для которых его жизнь и была. Только с ними и связаны были все планы на будущее, а без них… Тут Энакин понял вдруг, что его самого, не в связке с этими людьми, будто бы и не было и в результате он сам себя уже не знает. Чтобы найти себя и понять, кто он есть следовало углубиться в истоки, вспомнив тот период, когда не было влюбленности. Чем жил тогда? Чего хотел от этого жизни? Скайуокер долго не мог уловить этого, лишь только припомнил, что всегда любил возиться с механизмами и хотел вырваться из рабства. Какой же видел жизнь вне его сложно было представить и сейчас. И решив временно отложить этот вопрос, в надежде, что ответ отыщется сам собой, мужчина прежде задумал почтить визитом памятные места своей жизни, где происходили наиболее значимые события. На Корусант сейчас, конечно, нельзя, там остались верные павшей Империи, а вот на другие планеты… Энакин склонился над контрольной панелью и задал курс на Татуин. Свою родину, что всегда ненавидел, но где навеки осталась часть его души. Было волнительно прибыть туда вновь в своем облике, ведь будучи Вейдером, приходилось туда наведываться, но тогда он старательно избегал родных и близких сердцу мест. Словно догадываясь, что рана в душе не зажила и что вряд ли это случится. Но сейчас боль не то, чтобы ушла, а стала какая-то другая, светлая, нежная, мягко касающаяся души, не разрывая ее в клочья. И острое желание снова пройтись по улицам своего детства полностью завладело сознанием, Энакин увеличил скорость и довольно быстро пошел на снижением. Выбрал для этого знакомый космопорт Мос-Айсли, что был издавна сборищем негодяев, пираты и контрабандисты облюбовали его и сделали почти официальным местом встречи, что не менялось годами. Сейчас было так же как двадцать и тридцать лет назад, никто не обратил внимания на еще один корабль весьма простой и неприметный как и его пассажир. Ведь никто не опознает в нем Дарта Вейдера, да и Энакина Скайуокера тоже, ведь с момента последнего появления здесь под этим именем, мужчина заметно поменялся. Волосы отросли, лицо стало более серьезным, из глаз окончательно ушла наивная беспечность, вокруг них пролегли морщины. Да и одежда была другая, не джедайская точно, в ней он сливался с толпой. На всякий случай Энакин понял капюшон и прикрыл лицо, не будучи готовым ко встрече со случайными знакомыми, которые все же могли узнать его, присмотревшись. Здание космопорта не ремонтировалось с момента постройки и потому краска на нем давно облезла и во многих местах виднелись трещины и вмятины от случайных и не очень бластерных выстрелов. Изнутри доносились звуки заводной музыки и крики посетителей, перемежаясь с бранью на родном хаттском и других наречиях. Но не туда лежал путь Скайуокера, он повернулся в противоположную сторону и не став брать спидер, отправился пешком в сторону фермы. Времени прошло достаточно с того момента как Энакин был у сводного брата, но дорогу он к удивлению помнил и пока добирался до того места, вспоминал подробности предыдущего визита. Как несся на мотоспидере сквозь пустыню, спеша к поселению тускенов и потом… Нет, лучше не вспоминать, это больше достойно Вейдера, чем ему. Однако это тоже часть жизни и отмахиваться от нее нельзя. И поневоле Скайуокер вспоминал как подобно обжигающему воздуху пустыни, его световой меч проносился перед лицами ненавистных гуманоидов, обмотанных тряпками, желание их уничтожить, заставить страдать как от боли так от припоя близких обжигало всех и каждого еще сильнее. И снова ярость, ненависть, месть заполнили мысли, воскресшая былые эмоции. Пусть сделанное тогда и было недостойно джедая, но когда Падме его спросила сделал бы Энакин такое снова если бы возникла необходимость и возможность, то ответ его был Да. Как хорошо, что сейчас никого не было видно из них, ведь Скайуокер был без оружия, что само по себе было неразумно на такой планете как Татуин, но сейчас ему было все равно. Он пришел не воевать. Два солнца плыли по бледному небу, выжженному зноем полудня, людей почти не было и никто не мешал смотреть вокруг, на глинобитные хижины, стоявшие вплотную друг к другу. Некоторые были заброшены и смотрели на мир пустыми окнами и распахнутыми дверями. Как, например, одна, расположенная в поселке возле торговых рядов. Она была крайней в ряду таких же, но столь же пустая и брошенная как и некоторые другие домики бывшего квартала рабов. Рабство давно ликвидировали, строения опустели. В каких-то из них жили неприхотливые рабочие, а некоторые так и остались пустовать, медленно разрушаясь. Энакин остановился рядом, посмотрел на порушенный двор, где за домом стоял остов небольшого сараям крыша на нем совсем провалилась, а стены были как решето. Когда-то внутри ждал своего часа гоночный болид, тайком собираемый маленьким Эни в редкие свободные часы. Болид, что принес победу, но не свободу, как позже поймет Скайуокер. Но тогда он был просто ребенком и радовался переменам в жизни. Рядом со входом намело песчаными бурями целые горы. Неслышно ступая по песку, чуть проваливаясь в него, Энакин подошел к дверям, распахнутым настежь и без страха вошел. Нечего ему было бояться в родном доме, таком пустом сейчас и нежилом. Две комнаты, небольшая прихожая и кухня. Все так же как в недавнем видении. Пустые стены и никаких вещей. Все давно вынесли джавы. Лишь на стенах были следы от вбитых гвоздей, где прежде висели картины. Даже запахов прежней жизни не осталось. Только в дальней комнате стоял ветхий и почти развалившейся диван. Вспомнив детали видения и снова поддавшись его очарованию, Скайуокер подошел к дивану и тут же вытянулся на нем в полный рост, закрывая глаза. От старого дивана пахло пылью, но через этот запах пробивался и другой, неистребимо родной и проникающий сквозь годы. Который вновь напомнил о том, кто есть этот еще молодой мужчина, безмятежно спавший здесь. Никакой не Избранный и не ситх. А просто мальчишка с Татуина, простой и добрый. Как хотелось ему вновь стать таким. Увидеть маму, что ласково будила его по утрам, отчего предстоящая смена в лавке Уотто казалась не такой мерзкой. Даже сейчас хотелось поскорее открыть глаза и увидеть любимое лицо. Но сделав это, Скайуокер увидев совсем не маму, а сурового на вид мужчину в черном, уставившем прямо на него дуло бластера: — Так, а ну не с места, иначе продырявлю к хаттам твою башку!