Глава 25. Две разные семьи

Энакин прошел вслед за Китстером через небольшой проулок, где располагался новый поселок, построенный уже после отмены рабства. Он выглядел довольно неплохо по меркам Татуина, дома одноэтажные, но достаточно большие. Цветом почти сливались с песчаной поверхностью, покатые крыши позволяли легко сбрасывать песок. Во дворах стояли гаражи и небольшие ангары, в некоторых устраивалось что-то вроде детской площадки. У дома Банаи как раз была такая, на ней сейчас бегали и смеялись двое малышей лет трех, не старше. Подойдя ближе, Скайуокер понял, что это были мальчик и девочка, а на скамейке рядом сидела стройная светловолосая женщина с добрым и спокойным лицом. Она была значительно моложе Китстера и было заметно как она любит его, это чувствовалось в отношении к детям. Томора следила за малышами внимательным взглядом, предупреждая любые инциденты. Ее губы улыбались, а глаза сияли мягким светом. Светлые волосы спускались по плечам, сливаясь со светлым платьем. В общем, достаточно красивая и приятная даже на вид особа, неудивительно, что Китстер женился на ней. Услышав приближающиеся шаги, Томора встала со скамейки и увидев, кто идет, улыбнулась с еще большей теплотой и пошла на встречу, успев крикнуть детям: — Папа пришел! Мальчик и девочка тут же слезли с самодельной качели и бросились к Китстеру. Тот поднял их на руки и весело закружил. Они смеялись от радости и болтали ногами в воздухе. Томора подошла одновременно с ними и обняв мужа за шею, поцеловала в щеку. Китстер сделал то же самое, когда отпустил малышей. Энакин все это время стоял и смотрел на семейную идиллию друга детства, ощущая как при ее виде у него в груди начинает щемить и что-то разливается горячим жаром, нечто такое, отчего глазам становилось влажно и тоже горячо. Ощущение острой и при этом сладкой боли, радости от созерцания чужого счастья и еще более горького осознания того, что у тебя самого так не будет. Никогда, потому, что пропасть между ним и Китстером слишком огромная. Банаи был простым тружеником, всю жизнь прожившим на Татуине и не видевшим ничего, кроме каждодневной работы, а однажды, как бы в благодарность за трудолюбие и исполнительность, сама Великая Сила вознаградила его, послав такую прекрасную любящую жену и не менее замечательных детей. И, видит Сила, Китстер заслужил это. А он, Энакин, какой была его жизнь? Поначалу ведь такой же как у Китстера - рабство и редкие радости в свободные часы, общение с друзьями и мамина любовь. Когда же случилось так, что один из них повернул не туда? И чем отличаются эти двое? Только ли тем, что Энакин был одаренным, а Китстер - обычным парнем. Можно сказать и так, но только не надо валить все на Избранность и говорить, что она стала его проклятием. Нет, ведь как говорили многие люди, в том числе и уважаемый им Квай-Гон, важен не столько сам дар, сколько умение им распорядится, огонь может согреть и помочь приготовить пищу, но в то же время спалить все дотла, смотря как воспользоваться им. Выходит, значит, что Энакин просто неверно использовал свой талант? Или дело не в этом одном? Да, именно. Вместо того, чтобы развить свой дар и отдать его на пользу людям, он поддался тщеславию и высокомерию, что и сделало его таким нетерпимым. Заносчивость свела на нет всю пользу таланта. И это при том, что никто не направил вовремя, не наставил на путь добрым словом, напротив, потворствуя ненужным качествам и культивируя их. Но не стоит все валить на Палпатина тоже. Сам Энакин не должен был терять своей головы, бездумно идя за тем, кто говорит и делает угодное ему, не задумываясь о его мотивах. Следовало сохранять трезвость рассудка и научиться проявлять характер, тогда бы поворот не в ту сторону мог и не случиться. И было бы у Энакина все, о чем он мечтал - карьера в Ордене, где все любили бы его за беззаветное служение делу, самоотверженность и доброту, любящая семья и дети, такой вот уютный дом, а главное, те люди рядом, что были бы искренны с ним и для кого он был важен сам по себе. Вот корень всего и это с небывалой отчетливостью дошло до сознания Скайуокера как раз в момент, когда Китстер представлял его своей жене и детям. — Томора, это Энакин Скайуокер, друг моего детства, я рассказывал тебе про него, — сказал мужчина, показывая на него, Томора в ответ лучезарно улыбнулась и протянув руку для пожатия, назвала себя. Дети, подражая взрослым, тоже вышли на шаг вперед и протянули новому знакомому руки. Энакин пожал все три по очереди и получил приглашение войти в дом. Скоро он убедился, что Томора не только добрый и светлый человек и хорошая мать, но и прекрасная хозяйка. Все в доме дышало уютом и чистотой. Пускай обстановка была скромная и не особо богатая, но все равно ощущалось, все все вещи подобраны с любовью и мыслями о комфорте всех остальных. Там было всего три комнаты и небольшая кухня. Все чем-то похожее на домик в рабском поселке, но более облагороженный и значительно просторнее. Но главное, что бросалось в глаза - это отношение членов семьи друг к другу. Здесь никто не прятал секретов, а все победы и поражения были общими для всех. Потому, что все эти люди были близки по духу и каждый ощущал другого будто это был он сам. Пускай у Китстера и нет таланта, его никогда не призвали бы в Орден и вряд ли джедаи вообще обратили бы на него внимание, но он при этом имел то, чего так и не достиг Энакин. Его любили, искренне и всей душой, он был нужен и важен для кого-то, у него есть настоящая семья. И это стоило того, чтобы ради возможности это иметь отдать всю свою одаренность до последнего медихлориана. Предложи Скайуокеру кто такой обмен, то он бы согласился, не думая ни секунды. Тем временем Томора спешно накрывала на стол, Энакин невольно засмотрелся на ее движения, пускай и быстрые, но безо всякой суеты, словно какой-то ритуал, давно отточенный до мелких деталей. Он хотел было помочь, как всегда помогал маме, когда она готовила, но Китстер остановил его, сделав все сам. Но скучать Энакину не пришлось, его взяли в оборот дети, рассказывая что-то о своей короткой, но интересной жизни, какая может быть только в этом возрасте. — Смотри, а это папин друг, самый лучший, — сказал вдруг мальчик и взяв со стеллажа какой-то небольшой кубик, нажал на него. Стало понятно, что это голографический носитель, ведь после нажатия из него вышла проекция невысокого светловолосого мальчишки лет десяти в поношенном комбинезоне цвета песка. Паренек стоял, опираясь одной рукой в борт гоночного кара. Лицо его сияет улыбкой, а глаза смотрели в объектив снимавшего с предвкушением новых побед. Несложно было его узнать хотя прошло больше тридцати лет, волосы давно потемнели, глаза потеряли восторженный блеск, а улыбка стала печальной. Но все же это был один человек. — Папа сказал, кто это, — показала на фото девочка — Это Эни, да, точно, его Эни зовут. — Да, это действительно Эни и ваш папа его лучший друг, — ответил им Энакин, рассматривая себя на фото будто незнакомого человека и при этом безумно родного. Простого мальчика с Татуина, что так любил жизнь и приключения. Как хотелось ему вновь стать таким. Тут вошел Китстер и позвал всех к столу, но заметив куб в руках у друга, поспешил объяснить: — Я купил его когда закончилась гонка, ведь ты улетел и я не хотел расставаться с тобой, так мой друг остался рядом. — Он и был всегда с тобой, — ответил ему Скайуокер — Просто потерялся однажды и вот снова нашелся, я рад, что ты меня не забыл. Друзья снова обнялись и вместе с детьми прошли на кухню, где уже стояла на столе кастрюля с супом из овощей, тарелка с кусками хлеба и еще одна, с порезанными фруктами пали. Семейство чинно расселось за столом, Энакин тоже присоединился и попробовав суп, ощутил новый приступ ностальгии - точно такой же готовила его мама. И никогда эти простые блюда не казались ему такими вкусными. — Скажи, Китстер, — спросил Энакин, когда Томора отошла, унести тарелки — А твоя первая жена…Отчего вы с ней разошлись? Она была плохим человеком? Китстер ответил без стеснения: — Вовсе нет, Ульда была совсем не плохая, просто так вышло, что я не был ее судьбой, а она моей, ведь так же случается, что два человека, неплохие в отдельности, вместе друг с другом превращаются в монстров, а все потому, что они разные, не совместимые, у каждого свои принципы, мировоззрение и понятие о жизни, может у обоих они хорошие, но вот просто разные, так бывает и не нужно обижаться на это. Мы с Ульдой в итоге это поняли и разошлись. С Томорой все было иначе, с ней у нас просто идеальная общность взглядов и мнений. Поэтому, как я тебе и сказал, нужно искать своих людей, тех, в обществе которых тебе хорошо и комфортно, душой и телом, с кем ты ощущаешь себя на одной волне, понимая с полуслова. Ты знаешь, о чем я? — Кажется, знаю, — произнес Энакин, поняв, что говорит правду.