Глава 27. Вернуться к истокам

До самого вечера Энакин был у Китстера. Они пообедали, потом убрали со стола и долго сидели дома, общаясь много о чем. Когда наступил поздний вечер, семейство Банаи предложило Скайуокеру остаться ночевать, ведь ему не понаслышке было известно, как бывает ночью на Татуине. Энакин поспешил согласится, не столько потому, что боялся, нет, его давно не пугали такие мелочи как преступники и мелкие бандиты, сколько потому, что не хотелось покидать уютную обстановку семьи друга. Так хорошо было там, так просто и при этом гармонично, что хотелось оставаться там как можно дольше. Но нельзя было, впереди ждало еще много дел. Китстер постелил другу на кухне и утром обещал отвести к семейным надгробиям. Энакин был благодарен другу за это и за приют, когда семейство устроилось на ночь, он сам с удовольствием растянулся на матрасе возле кухонной стены и укрывшись одеялом, пахнущим сушеной травой, уставился в потолок, по которому бродили сизые тени. За окном стояла темнота, только бледный свет звезд едва проникал сквозь плотные занавески. Тишина в доме стояла потрясающая, смешанная с запахами домашнего уюта, что наполняло душу особым содержанием, вроде бы простым, но таким, которое и заставляет ощущать, что ты живешь. Стоило ли искать себя по всей галактике и найти там, где началась жизнь? Понять, что действительно его и к чему следовало стремиться. Осталось понять, где и с кем этот его шанс на лучшую жизнь. Было же и ему когда-то хорошо, но когда и с кем? С каким человеком ощущалось тепло и душевное единство. Энакин прикрыл глаза и повернулся к стене, продолжая думать об этом он вскоре заснул. И даже во сне его не покидало ощущение, что он не одинок, что рядом есть кто-то родной и близкий, кому важно, чтобы Энакин был жив и здоров. Не потому, что от него что-то надо, а просто по факту того, что он есть в этом мире. Вспомнилось общение, общее время вместе, чувство защищенности и близости души. С кем-то оно было связано, о ком-то так настойчиво просила душа. Рвалась к кому-то все более отчаянно тоскуя. Но во сне это человек будто пришел опять и не покидал до рассвета, отчего спалось на удивление крепко, безо всяких кошмаров и жутких видений. Китстер едва смог разбудить друга перед завтраком. — Эни, а раньше ты не любил долго спать, — сказал он с улыбкой — Еще и улыбался загадочно, а когда я тебя расталкивал, ты кого-то звал. — Вот это да, кого же? — спросил Скайуокер, садясь на матрасе — Вроде, у меня нет никого сейчас, кого бы я звал. — Я и не понял толком, — произнес Китстер с недоумением — Какое-то имя, вроде, я подумал еще, может ты влюбился уже. Давно пора, а то один все время. — Не понимаю, кто это, — не почувствовал ясности Энакин — Но, знаешь, мне снилось что-то такое, я не вспомню сейчас, что, но явно хорошее, будто я не один, понимаешь? — А ты подумай, кто это был, не может быть так, чтобы это просто сон был, ощущения снятся неспроста, — уверенно сказал Китстер, когда Энакин уже встал и пошел умываться к рукомойнику. Скайуокер решил отложить этот вопрос и просто пошел к столу, где уже ждали их всех бутерброды и чашки с местным чаем. Завтрак был таким же как и вчерашнее застолье, душевным и веселым, после чего Китстер отправился показать Энакину импровизированное кладбище его семьи. Дорогой рассказывал как навещал могилы все это время. Пускай Оуэн Ларс и убрал камни с надгробий, чтобы Люк не увидел их и не задавал вопросов, Китстер все равно знал, где они были. Он сам пометил эти места и сейчас, когда Ларсов не было в живых, смог поставить на могилы плиты и подписать их. Фотографий не было, но Энакин и так знал, где нашла последний приют его мама. Самое первое надгробие, белая плита и ветки сухостоя возле, вместо цветов. Скайуокер опустился на колени и некоторое время молча сидел так, положив руку на плиту. Мысленно он произносил те слова, на которые в жизни был не мастер. Выражение великой любви и чувства тоски и одиночества, понимание того, какой человек это для него был. Китстер старался не мешать, только смотрел на него, стоя рядом. Он знал, что сейчас Энакин мысленно воскрешает в памяти то время, когда они с мамой были вместе, каждый день, что сохранился там. Их было мало этих дней, но именно они помогали осознавать важное и нужное в жизни каждого человека. То, что в силах сделать и сам Энакин, не только для себя, но и для других людей. Мама успела вложить ему в сознание самое главное для любого - уметь любить и принять чувство небезразличного человека. Скайуокер знал теперь, что ему делать, но осталось оплатить еще один счет. И распрощавшись с семьей друга, мужчина вновь сел в свой корабль и взял курс на Набу.

***

Асока расплатилась по счету и успела занести покупки домой, прежде, чем у официанта закончилась смена. Он уже ждал ее возле кафе. Тогрута была рада компании Эдмонда, не потому, что ей так уж нужно было сопровождение по пути к мастерской, она бы и сама нашла дорогу, просто хотелось с кем-то поговорить. С кем-то, кто не знал ее прежде, случайным знакомым из другой жизни, а заодно и проверить на нем реакцию других живых существ на знакомства с ней. Это поможет оценить возможности дальнейшего общения, вероятность найти друзей и свою судьбу. Тогрут уже переоделся и теперь на нем была яркая летняя рубашка с разноцветными разводами и светлые брюки. Он улыбнулся, когда Асока подошла и сказал, что идти не очень далеко. Они медленно пошли вдоль селения по другую сторону от того места, где жила Асока. Она не была еще в той части и отметила, что дома там более богатые, несколько двухэтажных, вероятно там обитали представители власти. Спутник дорогой рассказывал Асоке про жизнь в поселке и так же про себя. Он был студентом Академии пилотов, в кафе работал во время каникул. Ему было всего двадцать пять и кроме мамы у него никого нет. Эдмонд жил не в самом поселке, а неподалеку от мастерской, что располагалась в конце поселка в одном из домов, похожих с виду на обычный, только скромная вывеска говорила о том, чем тут промышляют. Двор был завален различными деталями подвижного транспорта и другими, назначения которых было сходу не определить. Эдмонд постучал по низким воротам и на стук через несколько секунд выглянул еще один тогрут. Мужчина, но значительно старше Эдмонда и Асоки, судя по бледной и дряблой коже, покрытой морщинами. Одетый в только в растянутые брюки, он посмотрел на пришедших ничуть не удивленным взглядом. Видимо решил, что знакомый привел новую клиентку, но Эдмонд сказал: — Здравствуйте, мистер Томсон, я слышал, что вам нужен помощник в мастерскую и я нашел подходящего кандидата, это Асока Тано, она говорит, что знает толк в починке механизмов. Мужчина уже с интересом посмотрел на Асоку, особенно оглядывая ее сложение и руки, считая и не без основания, что механик должен обладать хорошей физической подготовкой и видимо удовлетворившись внешним осмотром, сказал: — Здравствуйте, можете пройти, я покажу, с чем придется иметь дело. Эдмонд тоже зашел, ему было интересно узнать, смог ли он помочь своей новой знакомой, что очень ему понравилась. Асока выглядела загадочно, сразу становилось понятно, что в прошлом у нее было много всего и не все из этого простое. Надеялся в дальнейшем узнать, что же это было и увидеть Асоку снова. Тем временем Томсон открыл ворота и провел обоих в ту половину дома, где располагалась мастерская. Во второй, надо полагать, жил он сам. Помещение было не особенно большим, всего из двух комнат. В одной лежали приборы, ожидающие ремонта, в другой, по всей видимости, принимали клиентов. Все выглядело довольно чисто и функционально, производя впечатление солидности и оборотистости хозяина. — Значит, так, — начал Томсон без предисловий — Я сейчас дам тебе отремонтировать несколько механизмов и если меня все устроит, то я тебя приму. Асока кивнула, соглашаясь и устраиваясь на стуле за верстаком, стала ждать указаний. Скоро там появились приборы разного назначения, починка которых не вызвала особого труда, с последним пришлось повозиться и наконец она сказала: — Возможно, я ошибаюсь, но это передатчик с истребителя эпохи Войн клонов, деталей на него уже не достать, но я попробовала соединить контакты и обойтись тем, что есть, вроде бы он рабочий. Томсон просто прослезился: — Принимаю тебя без испытательного срока, ты смогла починить единственное, что осталось на память о сыне, он служил пилотом на корабле сената и погиб во время атаки сепаратистов, в передатчике его голос. Асока нажала пару кнопок и сквозь треск и помехи все скоро услышали: — Третий седьмому… Нас подбили… Теряю управление… Скажи отцу… Если выживешь… Что я его любил… — Его передал мне друг сына, тот самый седьмой, отец Эдмонда, — ответил на это Томсон — Он тоже вскоре погиб, но успел отдать мне память. Асока ничего не ответила, она знала, что это был за бой.