Теперь мы с тобой никуда друг от друга не уйдём

      Янгмен лежал на своей кровати в полном унынии, сжимая в руках любимого плюшевого медвежонка. Он нежно поглаживал его мягкие лапы и уши, а его тонкие пальцы теребили зелёный шёлковый бант на шее. Янни был готов расплакаться от жалости к мальчику на фотографиях, как это случалось с ним раньше. Ему всё ещё было трудно принять того мальчика, который прятался от него в коридоре приюта в его сне, приснившемся неделю назад. Иногда Янгмену казалось, что боковым зрением он видит себя у окна, но в более юном возрасте. Он чувствовал на себе затравленный взгляд, словно упрекающий его за то, что он слишком радикально поступил по отношению к прошлому — похоронил его заживо. Парень зажмурил глаза, уткнулся лицом в мягкого плюшевого медвежонка и, тяжело простонав, отвернулся от окна, свернувшись калачиком. — Янни, можно я войду?.. Как ты себя чувствуешь?       Пришедший в комнату Гай увидел, как его сын лежит на постели, крепко обнимая своего любимого плюшевого медведя. Янни тихо всхлипывал, и его тело тряслось от эмоций. — Зачем тебе вообще эти фотографии, папа? — с горечью в голосе воскликнул Янни, глядя на Гая. — Выбрось их, сожги! — и, громко всхлипнув, он начал плакать.       Гай положил фотографии на прикроватную тумбочку и лёг рядом с сыном. Он сразу же обнял его, нежно поглаживая его стройную спину своей горячей ладонью, согревая его кожу через бархатную ткань домашнего костюма. — Как это — зачем? — Гай старался говорить с ним мягко, но серьёзно. — Потому что это ты, мой малыш, — произнёс он, обнимая его. — Я понимаю, тебе тяжело, но подумай с другой стороны. Посмотри на этого мальчика: он сильный, он выстоял, несмотря на все испытания, которые ему пришлось пережить. — он дотянулся до тумбочки, чтобы взять фотографии и показать их Янни. — Вот, солнышко, только взгляни… — он показывал каждый снимок своему любимому, который, взглянув на них одним заплаканным глазом, снова спрятался за плюшевую голову медведя. — Этот мальчик уходил в запои… — прошептал он, не переставая прятаться, словно говорил о ком-то постороннем. Гай продолжал успокаивать его, крепко обнимая: — А теперь этот мальчик здесь, со мной, он никуда не ушёл. Он добился своего, пройдя тернистый путь. Подумай об этом!       Янни замолк, его дыхание стало ровнее, и он начал прислушиваться к словам папочки. «Я сбежал от той жизни, я здесь, с папой, но я не убежал от себя, я просто стал другим…» — думал Янни, с трудом открывая глаза. Его длинные пушистые ресницы слиплись, и папа нежно провёл кончиком большого пальца по ним, чтобы Янни мог открыть глаза. — Не стоит бояться того, кем ты был раньше, Янни. Мы все меняемся, и это совершенно естественно. — Гай нежно коснулся его лба в лёгком поцелуе, и дрожь в теле любимого постепенно отступала. — Я очень горжусь тобой, мой сынок… — он притянул Янгмена к себе, и тот удобно улёгся на него, положив голову на его левое плечо, и не менее удобно закинув левую ногу на бёдра папы, убрав плюшевого друга к изголовью кровати. — Ты ведь счастлив, не так ли, сокровище моё? — нежно шептал Гай, расположив на своём животе эту небольшую стопку фотографий, поочерёдно показывая их своему любимому. — Да, папа… — кивнул Янни, прижавшись своей щекой к его щеке, слегка щекоча её своими бакенбардами. — А этот мальчик, — он показал портрет Янни в шубе и шляпе с этими искусственными позолочеными цветами, и тот недовольно нахмурился, когда на него с фотографии смотрела его юная версия, — ты хотел бы, в теории, встретиться с ним? Задать ему вопросы, узнать, что он чувствовал в тот момент?       Янни ненадолго задумался, прежде чем ответить. Он всё ещё испытывал чувство вины и стыда за события своей прошлой жизни, когда его использовал человек, которого он когда-то обожал и уважал. Этот мужчина отнял у него невинность и разрушил его жизнь, причинив ему душевную боль. Изо дня в день он ломал хрупкую душу этого мальчика, морально его убивая. Однако Янни был одновременно и заинтригован. Он был тем мальчиком, а теперь он стал другим человеком. — Может быть… — тихо произнёс он, приподняв голову и глядя на папу. — Но я не знаю, что бы я ему сказал… Гай улыбнулся, его глаза светились теплом и пониманием. — Это нормально, сынок. Возможно, ты бы просто обнял его. Сказал бы, что всё будет хорошо. Что ему не нужно бояться. Верно? Если бы это было возможно, я бы и сам его обнял.       Янни вновь погрузился в свои мысли. Объятия всегда были для него важны. Когда он жил в приюте, он был лишён такого простого тёплого жеста, и объятия всегда приносили ему утешение. Он представил себя в детстве, одинокого и испуганного, и как он обнимает самого себя, чтобы сказать: «Всё будет хорошо». — Да, может быть, это было бы неплохо… — сказал он уже более уверенно. — Я бы сказал ему, что он будет счастлив, и его мечта о семье и доме сбудется. — Видишь, Янни, ты уже сделал первый шаг к верному пути, просто признав, что этот мальчик — часть тебя.       Янни, наконец, не смог сдержать слёзы и расплакался в объятиях Гая. Он рыдал, прижимаясь к отцу, словно его руки были единственной защитой от всех страхов и воспоминаний. — Знал бы ты, как мне было тяжело и страшно… — произнёс он, зарываясь лицом в шею Гая. — Я так боюсь своего прошлого, папочка. Мне иногда кажется, что моя нынешняя жизнь — это сон… Я боюсь, что я проснусь и окажусь опять в тех стенах, под колючим одеялом…       Гай, услышав эту откровенность, почувствовал, как его сердце сжимается от боли за сына. Он понимал, как трудно Янни помнить и бороться с темным прошлым. Ведь с самого рождения и на протяжении всей своей жизни его любимый испытывал недостаток любви и тепла, не ощущал ласки и защиты своих родителей. Только последние три года Янни живёт в спокойствии, любви и тепле. Гай осознавал, что это слишком короткий срок, чтобы Янни смог полностью исцелиться и адаптироваться к новой жизни. — Янни… — мягко произнёс он, наклонившись ближе и погладив сына по спине. — Пожалуйста, послушай меня. Ты не в тех стенах, ты дома. Ты с теми, кто тебя любит и поддерживает. Тише, малыш… — тихо произнёс Гай, крепко обнимая сына. — Я никогда не позволю, чтобы что-то или кто-то снова причинил тебе боль. Ты заслуживаешь счастья, и я сделаю всё возможное, чтобы ты его ощущал на протяжении всей своей жизни. — он обнял сына крепче, почти вжимая его в себя, и вдыхал его родной прекрасный запах лаванды и цветочного парфюма. — Я всегда здесь, никогда от тебя не уйду. — продолжал Гай. — Я никогда не дам тебе снова вернуться в тот ад. Ты мой свет, мой сильный мальчик, и я горжусь тобой. Ты видел все ужасы жизни, но это не определяет тебя. Ты стал сильнее, чем когда-либо… — Но ведь ты тоже видел ужасы, папа… — всхлипнул Янни. — Бомбёжки, потери… — Да, я видел много тяжёлого… — тихо ответил Гай, его голос дрожал от эмоций. — Но это не значит, что я позволю этим ужасам управлять моей жизнью или жизнью тех, кого я люблю. Мы можем помнить, но мы не обязаны жить в прошлом. Мы можем выбрать, как относиться к нашим воспоминаниям и как двигаться вперёд. — Гай улыбнулся Янгмену, подняв его лицо и смотря ему прямо в большие грустные блестящие от слёз глаза. — Ты знаешь, когда я смотрю на тебя, я вижу не только страдания, но и невероятную силу. Ты смог пройти через всё это и остаться добрым, отзывчивым человеком. Это говорит о твоей мужественности. Мой мужчина… — с трепетом произнёс Гай и потянулся к нему и нежно поцеловал его в мягкие пухлые губы. Это был сладкий, нежный поцелуй, наполненный всей той безусловной любовью, которую он мог дать. Янни на мгновение застыл, а потом ответил на поцелуй, наслаждаясь долгожданным теплом и уютом. Вскоре, мягко оторвавшись от поцелуя, Янни вновь прильнул к его шее, касаясь её своими мягкими усами и губами. Мужчина, хихикая от лёгкой и тёплой щекотки лишь обнял его одной рукой, продолжая гладить его спину, в то время как левая рука Янгмена доверчиво обняла его за талию. Гай осторожно перенёс взгляд с Янни на фотографии, лежащие у него на животе, и вновь начал рассматривать каждый снимок. — Я знал, что ты всегда был и остаёшься красивым, мой малыш. — прошептал он, и Янни спокойно начал смотреть на своё фото где он с Дэвидом держит баскетбольный мяч, Гай снова берёт в руку фотографию — единственный его крупный портрет, в шубе и шляпе с цветами. — Но я не знал, что ты настолько сильный, малыш!       Янни, всё ещё укутанный в объятия Гая, смущенно покачал головой, стараясь игнорировать комплименты. — Папа, у меня на последних фотографиях заплаканные глаза, особенно вот эта… в дурацкой шляпе и шубе… — произнёс он, поморщившись от воспоминаний. — Меня фотографировал наш воспитатель. Я так его боялся… И это не моя одежда…       Гай ощущал, как в его сердце сжимается боль за любимого — своего главного в жизни мужчины. Он понимал, как тяжело Янни пришлось в те времена, и как много душевных терзаний до сих пор таится в его душе. — Малыш… — произнёс он, стараясь говорить как можно более нежно и ласково. — Я не хочу, чтобы ты вспоминал о тех неприятных моментах. Я хочу, чтобы ты знал: тот воспитатель больше не сможет причинить тебе зла. Ты — смелый и сильный, ты — мой герой. — папа чуть отстранился, чтобы взглянуть на Янни в глаза. — Посмотри на этого мальчика на фотографиях. Он через многое прошёл! Он сильный, понимаешь это, Янгмен? Это ты! Ты смог выстоять, несмотря ни на что, и это делает тебя невероятным человеком.       Янни слегка покачал головой и прошептал: — Но я был таким испуганным… Гай нежно обнял сына и сказал: — Это нормально — испытывать страх, моя звёздочка. В трудные времена каждый из нас может быть напуган. Но ты не только преодолел свой страх, ты научился с ним справляться. Ты не сломался, ты остался добрым и нежным ребёнком. Моим ребёнком… — Гай поцеловал его в щёчку. — И я горжусь тобой. — с улыбкой добавил он, чувствуя, как его малыш перестал дрожать от переизбытка эмоций. — Давай снова посмотрим на эти фотографии с другой стороны. — предложил Гай, осторожно перелистывая снимки. — Ты видишь, кем ты был тогда? Это не просто испуганный беззащитный мальчик. Это ты, и это только начало твоего большого пути. Что скажешь, малыш? Подумай сейчас о том, как этому мальчику, — он приблизил фото к всхлипывающему Янни, — повезёт через несколько лет. Он ещё не знает, что жизнь вознаградит его за каждую слезинку, за каждую боль… — тихо шептал Гай на ухо Янни, с любовью глядя то на своего мальчика, то на фотографию в руке. — Ты как всегда прав, папа… — Янгмен уже не боялся смотреть смотрящего на него с фотографии со спокойной грустью подростка. Внутри, глубоко в душе, у Янни уже не было к нему такого отторжения и страха к этому мальчику. Он почувствовал на своей щеке тёплый поцелуй и прикосновение колючих усов папы и слабо улыбнулся. — Я сильный… — Дважды верно, мой мальчик, ты очень сильный. — Гай снова поцеловал его в щёчку, наблюдая за тем, как Янни продолжает нерешительно улыбаться. — Улыбнись, Янни! Это — ты. Знаешь… — он отложил в сторону фотографии и, наконец, обнял его второй рукой. — Кажется, сегодня я полюбил тебя ещё сильнее. — Гай приподнялся на локте и, нависая над ним, с огромной любовью смотрел в заплаканные глаза сына, любуясь его очаровательной улыбкой. — Ох, папочка… Ты делаешь рекорды… — тепло захихикал Янни, поймав его губы и целуя их. Он почувствовал, как ладонь его папы-мужа нежно гладит его бедро.       Гай продолжал его целовать, и Янни отвечал на его поцелуй, погружаясь всё больше и глубже в его сладость. О слезах уже можно было забыть, Янгмен думал только о папе и о том, насколько нежен каждый его поцелуй, и как он ловит тонкие папины губы, которые с каждым касанием к его губам становились чуть пухлее. Поочерёдно целуя верхнюю и нижнюю губу своего любимого, Гай специально задел его мозоль от мундштука блокфлейты, и его мальчик, судорожно вздохнув от сверхчувствительного касания, приоткрыл свой рот, позволив языку встретиться с папиным и коснуться его, углубив поцелуй и продолжив целовать его настойчивее, и Янгмен, обняв его за плечи, с удовольствием целовал его, сминая папины губы. — Ну что, — сказал Гай, отстраняясь лишь на мгновение и оставляя за собой ниточку слюны, — поместим эти фотографии в твой фотоальбом? — папа тепло смотрел на Янни, в глазах которого сверкали искорки радости.       Янни медленно кивнул, и его губы снова встретились с губами отца. Поцелуй стал более глубоким и чувственным, Гай не спеша продолжал ласкать его бёдра, продолжив тем самым их совместные ласки, прерванные вмешательством Сола. Но постепенно поцелуи Янни стали более ленивыми, а объятия — менее сильными. Мужчина медленно отстранился и, наблюдая за Янни, заметил, как его сонные глаза становятся тяжелее. Янни прикусил губу, с трудом сдерживая зевок. «Мой мальчик так устал от этих эмоциональных переживаний…» — сразу понял Гай. Его Янни всегда хотел спать, когда был эмоционально истощён. — Янни, — тихо произнёс Гай, нежно проводя пальцами по волосам сына, — кажется, ты уже готов ко сну… — Это всё твоя… — Янни приостановился, зевая. — Твоя вина, ты слишком уютный, папа… — Хочешь, я буду рядом с тобой? — тихо предложил Гай, мягко поглаживая его щеку. — Не откажусь… — кокетливо, но устало улыбнувшись, Янни удобно устроился на папу, который лежал на спине и был готов стать удобной кроваткой для своего мальчика. — Который час, папа?..       Гай посмотрел на свои наручные часы и ответил: — Третий час дня, малыш. — прошептал он, и положил свою руку на спину своему любимому. — Можешь поспать пару часов, тебе это нужно. — Гай вздохнул, медленно поглаживая его спину. — Папа… — он поднял голову, сонно смотря на Гая. — Когда в зале ты смотрел фотографию, где мне двенадцать, что ты имел в виду, когда говорил, что видел этого милого ребёнка?.. — Ну… — Гай задумался, вспоминая. — Твоё юное лицо мне кажется знакомым, по крайней мере, лет может быть… десять тому назад, я видел мальчика в коричневом пальто и в кепке, с такими большими голубыми глазами… — предаваясь воспоминаниями, Гай закрыл глаза, погружаясь в тот день. — И ко мне подошёл малыш с воздушными шарами, мы с ним о чём-то говорили и он подарил мне один из своих воздушных шаров, который я позже сохранил… А затем он разрешил мне себя обнять.       От услышанного сердце Янгмена пропустило удар. Зоопарк, день рождения, мистер Ховард, мужчина покрытый лепестками цветов, и женщина в красном. Янгмен смотрел на Гая с огромным удивлением, отчего его большие глаза казались ещё больше, и тихо произнёс: — У меня есть похожая история… Я видел, как у входа в зоопарк женщина в красном платье и в чёрной шубе кричала на мужчину и отхлестала его своим букетом… Мне стало так жалко этого мужчину, что я подошёл к нему и подарил ему воздушный шар… — руки Янгмена похолодели. Неужели это был его папа?.. — Да, это было у зоопарка. — подтвердил Гай и опомнился. — Подожди, малыш, это был ты?.. — он с трудом взглотнул, не веря услышанному. — С жёлтым воздушным шариком… — прошептал Янни. — Ты ещё не был таким седым… — Дважды верно, малыш… — с лёгким неверием казал он, медленно проговаривая каждое слово. — Господи, маленький мой… — наконец, до него дошло и его лицо озарилось счастьем, а с лица не сходила безупречная улыбка. — Это же невероятно! — воскликнул Гай, не в силах скрыть своего восторга. — Мы встретились тогда, когда ты был совсем ребёнком! — Знал бы ты, папочка, сколько всего пережил этот ребёнок… — устало вздохнул Янни, положив свою голову ему на грудь, слушая его сердцебиение. — Теперь я понимаю, что всё это не зря… — он крепко обнял своего любимого папочку. — Только кто эта женщина?.. — с лёгкой ноткой ревности спросил Янни, продолжая крепко его обнимать. — О, нашёл что спросить… — хмыкнул он. — Я ухаживал за ней полгода, а ей не понравилось место свидания, и с тех пор я её не видел… — Гай продолжил гладить обеими руками его спину, задевая бархатные складочки ткани. — Представляешь, с тех пор у меня не было ни одной женщины. — и предугадывая следующий вопрос Янни о мужчинах, сразу же ответил: — Но была пара мужчин… Всего пара. — и почувствовал ощутимый ревностный щипок в свой бок. — Ай, Янни, больно! — захохотал Гай, прижимая к себе крепче своего любимого во всех смыслах Янни. — В разное время! — и вновь почувствовал щипок. — Ну, малыш! Ладно, ладно! — усмехнулся Гай. — Я понимаю, что ты ревнуешь. Но ты же знаешь, что ты — единственный для меня, мой самый любимый человек.       Янни, всё ещё прижимаясь к папе, расслабился и закрыл глаза, позволяя мягким поглаживаниям Гая убаюкивать его. — Папа… — прошептал Янни с нежной сонной улыбкой на губах. — Я всегда чувствовал, что между нами есть какая-то особенная связь. Возможно, это и есть любовь, о которой все говорят. Ты моя судьба… — он нежно коснулся шеи папы и крепко поцеловал её. — Мне так повезло с тобой… — Это не просто судьба, Янни. Это что-то свыше… — продолжая гладить его спину, он ощущал, как медленно его любимый сын-муж погружается в сон, но продолжает его обнимать. — Я люблю тебя, папа. — произнёс он тихо. — Очень-очень. — И я тебя, судьба моя. — прошептал Гай. — Поспи, звёздочка моя…       Янгмену вновь приснился его приют, как и неделю назад. Он вновь гулял посреди ночи среди зелёных стен коридора, тихо ступая по кафельному полу, слыша только лёгкий треск ламп и стук каблуков своих туфель. За окнами была ночь, Янгмен понимал что за одной конкретной дверью сидит и ночует воспитатель — один ли?.. Или он тоже как и Янгмен ходит по коридору, и они столкнутся друг с другом? Тем не менее, он увидел знакомый поворот — наяву он вёл к спальной комнате, и сквозь сон Янгмен осознавал, что ходит здесь будто наяву, потому что коридор выстроен верно. Подходя к углу, он ожидал увидеть выглядывающего оттуда подростка, и был готов снова испугаться, но этого не случилось, и повернув за угол, никого не было. В дальней части этого коридора было темно — не работали лампы, и ему стало тревожно. Он и дома не любил, когда в коридорах выключен свет, он всегда просил прислугу оставлять настенные светильники включёнными. Не решаясь идти дальше, он остановился перед темнотой, ощущая присутствие кого-то среди этой темноты. — Здесь есть кто-нибудь?.. — громко спросил он, и эхо его голоса отражалось от толстых стен. — Или я один?.. Эй! Здесь есть кто-то?       Он услышал тихие шаги по направлению к себе, и его сердце застучало так громко, что казалось, его слышно отовсюду и оно эхом отражалось от стен. К нему подошёл худой подросток в белой хлопковой пижаме, лет пятнадцати, на полголовы ниже Янгмена, и тот обомлел: перед ним стоял он сам. С растрепавшимися ореховыми волосами до середины шеи, с растёртыми до красноты от слёз большими голубыми глазами, с тем же пушком под носом как на поздних фотографиях со времён приюта. Он смотрел на Янгмена с любопытством и страхом. — Ты кто?.. — тихо спросил он мягким, почти установленным голосом. — Ты пришёл за мной, да?       Янгмен удивлённо посмотрел на отражение своего прошлого, не веря своим глазам. Этот подросток был той частью его, которую он давно забыл, заперев внутри и оставив в темноте одного. — Я… — начал Янгмен, пытаясь осознать происходящее. — Я — это ты. Ну а ты — это я, только через несколько лет.       Мальчик в пижаме покачал головой, нерешительно теребя рукава своей пижамы. Его глаза всё ещё оставались полными страха, тоски и неуверенности. — Ты пришёл за мной? — снова повторил он, будто ища подтверждение своим словам. — Да. — тихо и твёрдо ответил он, протягивая к нему свои руки. Янгмен даже заметил, во что он сам был одет: на нём было надета серая шуба из каракульчи. — Подойди ко мне… Мой маленький… — его голос дрожал. Мальчик колебался, его страх и недоверие боролись с желанием почувствовать хотя бы каплю тепла и надежды. Он посмотрел в глаза взрослого Янгмена, пытаясь понять, кто этот человек и зачем он сюда пришёл. — Но ты же… ты же ушёл! — произнёс он, обиженно отступая на шаг назад. — Ты оставил меня одного в приюте! Здесь темно и страшно! — Да, я ушёл. Но я… я вернулся за тобой, правда. — прошептал он, стараясь сохранить спокойствие. — Пойми, мне было сложно справиться с тем, что происходило. Но теперь я не уйду от тебя.       Мальчик в пижаме продолжал смотреть на него с недоверием. — Правда? Ты точно не уйдешь снова? — спросил он, всматриваясь в лицо взрослого себя с искренним страхом. — Обещаю, я больше никогда не оставлю тебя. Прости меня, пожалуйста… — всхлипнув, Янгмен шагнул вперёд, и его руки нежно обняли подростка. — Я тебя не оставлю, мой маленький, никогда-никогда…       Янни-подросток, тогда ещё Юджин, прыгнул в его объятия и Янгмен крепко обхватил его, удерживая на себе. Обнимая Янгмена за шею и уткнувшись лицом в его плечо, выпалил, заплакав: — Я всегда ждал тебя… Я думал, что ты никогда не вернёшься…       Янгмен почувствовал, как с его плеч сваливается тяжёлый груз, когда он держал в объятиях своего младшего «я». Слёзы Юджина пропитывали его одежду, но это не имело значения. В этот момент всё, что имело значение — это то, что теперь Янни нет смысла бояться своего приютского прошлого. — Прости, что я оставил тебя… — шептал Янгмен, поглаживая волосы подростка. — Я думал, что начну жизнь заново, как ты… как я хотел… Но я был неправ. Я не мог забыть тебя. Ты всегда был со мной, даже когда я пытался оставить всё позади. Теперь мы будем вместе… — Значит, мне больше не будет страшно?.. — он посмотрел в лицо взрослого себя, утирая слёзы рукавом своей пижамы. — Да, мой маленький. — ответил Янгмен, стараясь говорить как можно более нежно. — Теперь, когда мы вместе, ты больше не будешь один. Тебе будет светло и уютно, у тебя будет очень крутой папа. — Янгмен подмигнул наконец-то улыбнувшемуся себе и слегка подбросил подростка, прижимая его к себе крепче. — Тебе не холодно в такой тонкой пижаме? Почему в коридоре открыто окно? — он оглянулся назад, крепко держа в своих руках себя-подростка. — Это же ты открыл… — нахмурившись, ответил он. — Мне холодно… — Что?.. А… — сквозь сон он вспомнил, что сбежал из приюта через окно второго этажа. — Я понял, прости, я понял… Я оставил тебя здесь, когда сбежал… — Янгмен продолжал обнимать подростка, поддерживая его под попку, мягко покачивая его. — Что я должен сделать, чтобы тебе не было холодно и страшно, мой маленький?..       Юджин всхлипывал, его маленькое сердечко трепетало от волнения и надежды. Он чуть отодвинулся, чтобы посмотреть на взрослого Янгмена, искренне желая понять, что же должно произойти теперь, когда они снова вместе. — Я хочу, чтобы мы больше не были разлучены… — произнёс он, прижимая ладонь к щеке Янгмена, словно проверяя, действительно ли это он сам. — Я хочу, чтобы ты был рядом всегда. — Я буду, клянусь тебе, я буду рядом, теперь я тебя никогда не отпущу, ты — часть меня, слышишь?.. Ты нужен мне!.. — со слезами на глазах горячо и честно шептал Янни. — Я верю тебе… — с улыбкой произнёс он себе-взрослому и обнял Янгмена крепче.       Сон развеивался, и зелёные стены коридора постепенно становились стенами цвета слоновой кости в спальне Янни. Подросток, которого он обнимал, превращался в его любимого и уютного папу, и Янни продолжал обнимать его. Янгмен чувствовал себя уставшим после сна, но счастливым. Он поднял голову и увидел, что в комнате царит полумрак. Его любимый папочка сладко спал в его объятиях, а за окном были слышны куранты Биг Бена, отбивающие шесть раз. «Спасибо тебе, Дэвид…» — с теплотой в сердце подумал Янгмен, мысленно благодаря друга за его новое появление в своей жизни. Он осознавал, что это новое начало их дружбы, совсем не похожей на то, какой она была в приюте, но Дэвид, безусловно, будет частью его жизни. Янни с любовью посмотрел на своего спящего папочку — человека, который стал его судьбой. Он поправил его длинную, завитую чёлку, упавшую на глаза, и, поцеловав его в губы, с облегчением устроился рядом, погружаясь в дремоту.