Тот мальчик

      Дэвид сдержал своё слово, он помнил, что надо сделать к этим выходным, и, возвращаясь с пересадками домой с мясного цеха в пятницу поздно вечером на метро, клюя носом от усталости и перекусывая на ходу сосисочным рулетом из «Greggs», который был куплен ещё пятью часами ранее, он едва не проехал свою станцию, выскочив из вагона на перрон в самый последний момент. Выходя со станции метро, в его ноздри ударил свежий влажный холодный лондонский воздух — снова начался дождь, а он сегодня без зонта. Дэвид шёл, преодолевая лужи ловкими прыжками — это неплохо его взбодрило. Свернув с Брикстон-роуд бодрым шагом на Лафборо-роуд, и дойдя до четырёхэтажного дома со съёмными квартирами на улице, где даже на автобусной остановке автобус останавливается пару раз в день — и эта пара раз в день приходится на время отсутствия Дэвида, он быстро зашёл в помещение и поднялся на третий этаж, радуясь тому, что скоро он переедет отсюда, ведь на те деньги, что дал ему Янгмен, Дэвид решил, что до Рождества найдёт себе собственную квартиру в более комфортном районе.       Он вернулся домой, с облегчением сбросив с себя мокрое шерстяное пальто и сменив обувь на домашние тапочки, он вытащил из кармана своих джинс деньги за сегодняшний вечер и положил в свою шкатулку с разной мелочью от капель для носа и пивных крышек до толстой пачки денег, которую ему подарил Янг. В сравнении с роскошным домом Янгмена, его скромная квартира действительно казалась крошечной: небольшая комната с телевизором, шкафом и раскладным диваном, который Дэвид использовал для сна, письменный стол, крохотная кухня с двухконфорочной электроплитой, холодильником и столом, и ванная комната, совмещённая с санузлом. Из-за высокого роста Дэвиду было неудобно стоять за плитой, чтобы быстро приготовить себе простой завтрак из яиц с сыром. Ему приходилось сильно сутулиться, чтобы уживаться в этом маленьком мире для людей, которые были ниже его. Даже сэр Гай, несмотря на свой средний рост, был ниже Дэвида.       Дэвид по-хорошему завидовал Янгмену. У Янгмена, по-сути, всё куда лучше чем у него: живёт в прекрасном доме, у него прекрасный приёмный отец, хоть и относящийся к нему по-странному, с точки зрения Дэвида. Как будто эти оба что-то недоговаривают, но в то же время они ведут себя и выглядят совершенно обычно, за исключением того что они оба подводят глаза. Можно даже отдельно сказать, что сэр Гай походит на человека, любящего ухаживать за собой и всегда аккуратно одетого. Даже в повседневной одежде он выглядел как будто только что вышел с обложки модного журнала. А Янгмен… даже будучи Коротышкой, которого знал Дэвид всю жизнь, тот любил выделяться среди остальных. Даже когда все ходили в серых пальто, он ходил в чёрном либо в коричневом, что было немыслимо для воспитанника приюта, и он всегда имел свою одежду, которая появлялась у него каждый раз новая, после «разговоров» с воспитателем. По телу Дэвида пробежали мурашки, он и в то время догадывался об «особых» отношениях своего друга с воспитателем, а сейчас, кажется, уже догадался о том, что его друг и сэр Гай связаны друг с другом не только как отец и сын, учитывая, что они оба носят обручальные кольца, но ни у одного из них не было жён, а папа Дэвида даже не спрашивал сэра Гая о жене.       Нахмурив брови, он допивал свой чай на диване перед телевизором, где шёл фильм. Дэвид не любил сидеть в тишине, у него не было проигрывателя, поэтому он включал телевизор фоном, чтобы не сойти с ума. Из-за своей природной скромности Дэвид никогда ничего не просил у своего отца, но его отец был не таким, как сэр Гай. Генри никогда не называл Дэва такими словами как «малыш» и «мой мальчик». Но даже в дни, когда его отец проявлял хоть каплю заботы, Дэвид не знал, как реагировать. Каждый раз, когда Генри пытался выразить свою нежность, в душе Дэвида возникало чувство неловкости, потому что он не умел принимать ласку. Он мог только отдавать. Поэтому отношения Дэвида с родителями оставались довольно прохладными. Однако он всегда знал и чувствовал, что они любят и заботятся о нём, стараясь дать ему всё самое лучшее. Сравнивая свои отношения с отцом, и с Янгменом и сэром Гаем, он понимал, насколько его собственный опыт отличается от того, что он видел у них. Однако он был рад, что у Янга такой замечательный отец, как сэр Гай. С другим отцом Янгмен, возможно, не дожил бы до сегодняшнего дня. Но с сэром Гаем всё было иначе: их взаимодействия были наполнены лёгкостью и нежностью.       Поставив пустую кружку на пол, он поднялся с дивана и подошёл к шкафу, где лежал его полупустой фотоальбом, ещё не успевший пополниться новыми воспоминаниями. Вернувшись с ним на диван, он раскрыл его и принялся перелистывать страницы. Дэвид со своими новыми родителями на следующий день после усыновления — прогулка в парке с мамой. Оторванный от Коротышки, хмурый, но улыбающийся через силу. Дэвид с подарками на своё первое Рождество, у украшенной ёлки — родители подарили ему велосипед и путёвку со всей семьёй в Швейцарию на горнолыжный курорт. Сейчас Дэвид из-за своей занятости мог только мечтать о катании на велосипеде и лыжах, и его негде было ставить в квартире, где он живёт, поэтому его велосипед находился в родительском доме. Но как только он купит себе собственную квартиру, перевезёт туда и велосипед. Вот Дэвид поступает в Имперский колледж, а на следующей фотографии он на своей первой практике. И вот, он находит небольшую стопку своих приютских фотографий — вот ему три года, он находится среди таких же малышей как он, но внимательно исследуя фотографию, он не может среди немногочисленных карапузов найти Янга. Эту фотографию он откладывает в сторону. На следующем фото ему уже девять лет, и он вместе с остальными ровесниками стоят на фоне скелета динозавра в Британском музее естественной истории. Здесь он среди ребят находит себя, и Коротышку рядом с ним. Они оба одеты одинаково, как все ребята — в шерстяные клетчатые пальто, брюки и кепки. Коротышка был как раз из тех людей, кто не меняется с самого детства и остаётся довольно узнаваемым, даже такой девятилетний малыш с выбивающейся вихрастой чёлкой из-под кепки. В отличие от самого Дэвида, который с короткими волосами совершенно не похож на себя-нынешнего. Эту фотографию он складывает в отдельную сторону — для сэра Гая. Ещё он нашёл неплохое фото, где он вместе с Коротышкой вместе держат баскетбольный мяч. Им обоим по тринадцать лет.       Среди прочих фотографий он нашёл фотографии именно его с Коротышкой. Воспитатель очень любил фотографировать их вдвоём, и однажды Дэвид понял, почему мистер Ховард это делал — потому что он питал к ним обоим нездоровый интерес, но в отличие от Коротышки тот сумел отбиться от лап воспитателя. Но мысленно поблагодарил мистера Ховарда за то, что сейчас имеет множество совместных с Коротышкой фотографий, а значит, есть что показать сэру Гаю. Их последняя совместная фотография была сделана на Рождество в 67-м году, всего лишь пять лет назад. На ней они оба стояли у ёлки в актовом зале приюта, обнявшись по желанию мистера Ховарда. В тот день Коротышка даже принарядился — на нём были джинсы и яркая рубашка с узорами. Насколько помнил Дэвид, она была жёлтого цвета с фиолетовыми узорами. Сам же он был без своего форменного серого пиджака с нашивкой-эмблемой приюта, просто в серых брюках и белой рубашке. На фотографии Коротышка, всё с тем же пушком под носом, прижимался к своему другу, прильнув к его плечу, на радость воспитателя. Его огромные глаза грустно смотрели прямо в камеру, в то время как руки Дэвида крепко обнимали его, вызывая у Коротышки тёплую улыбку. Дэвид помнил то, как мистер Ховард всегда просил его прижаться к Коротышке теснее, обнять его. Но лучше об этом наверное сэру Гаю не говорить.       На следующее утро, проспав до одиннадцати часов, Дэвид, после того как почистил зубы и быстро позавтракал кукурузными хлопьями с молоком, взял отобранные фотографии и положил их в кожаную наплечную сумку. В одних трусах, он открыл окно, слегка поёжившись от зябкого влажного воздуха. Затем, достав из кармана высохшего пальто пачку сигарет и зажигалку, он вернулся к окну, зажёг сигарету, глубоко затянулся и, выбросив погашенную спичку на асфальт, продолжил курить и смотреть в безоблачное ясное небо. Он до сих пор до конца не верил в то, что судьба вновь связала его с Коротышкой, ныне Янгменом, и был так счастлив от того, что Янг не стал жертвой извращённого мистера Ховарда, а решил спасти себя и свою хрупкую душу. Ведь Дэвид всё это время, пока их развела судьба, думал, что когда-нибудь они пересекутся, и неважно — каким образом. Но чтобы он был вот так близко?.. Просто немыслимо. Закончив курить, Дэвид потушил окурок об подоконник и просто кинул его на асфальт, вслед за спичкой. Пора одеваться и ехать в самый центр Лондона, и даже не нужен никакой адрес. Спустя час он уже был на пороге дома на Литтл Динс Ярд, пройдя мимо множества подростков, которые играли в мяч во дворе. Наконец, позвонив в дверь Дэвиду открыл дверь дворецкий. — Добрый день, я… — замешкался Дэвид, схватившись за ремень наплечной сумки, смотря на низкорослого Сола, который смотрел на него своими прищуренными глазками сквозь очки, улыбаясь ему. — Я к сэру Гаю.       Дворецкий кивнул, сделав шаг в сторону, чтобы пропустить Дэвида внутрь. — Ждите, пожалуйста, здесь. — произнёс Сол, указывая на уютную гостиную, где горел камин. — Я позову сэра Гая, но сначала давайте я сниму Ваше пальто.       Дэвид был слегка обескуражен таким отношением, ведь например в его родительском доме никогда не было дворецких, но позволил снять с себя пальто, оставив сумку при себе. Сол провёл его через просторный холл, украшенный роскошными картинами, затем быстро направился к лестнице.       На втором этаже Сол остановился перед одной из дверей. Он слегка постучал и, не дождавшись ответа, приоткрыл её. Пробравшись внутрь, он не мог не остановиться, как завороженный, увидев сцену, которая разыгрывалась перед ним.       Гай и Янгмен лежали на кровати, обнявшись. Гай, одетый в чёрные брюки и белую водолазку, нежно гладил стройные бёдра Янгмена и целовал его, одетого в бархатный домашний костюм, который подчеркивал его фигуру. Янгмен весело хихикал, как будто в их маленьком мире не существовало ничего, кроме их взаимной привязанности. Гай нежно шептал ему на ушко, а его пушистые усы щекотали Янгмена, вызывая у того ещё больше смеха. Сол, неподвижно стоя на пороге, осознавая, что зашёл не вовремя, и раскраснелся от стыда, шёпотом произнеся неизвестное ушам этих двух британцев грубое ёмкое слово на своём родном русском языке. Он весь был в растерянности, не зная, стоит ли ему прервать эту идиллию, или отступить обратно и оставить их наедине. — Ой… — наконец произнёс он, краснея и прочищая горло, чтобы вернуть себя в реальность. — Извините, сэр Гай…       Гай резко повернулся к двери, увидев Сола, и на его лице отразилось как удивление, так и лёгкое смущение. Он быстро поднялся с кровати, оставив Янгмена, который разочарованно спрятал лицо в подушку, и шагнул к Солу. — Что ты хотел, Сол? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие. — Здесь посетитель, сэр. — сообщил Сол, поправляя на своём крючковатом носу свои очки. — Дэвид Франкланд, сын вашего друга. — Янни, к нам пришёл Дэвид! — Гай подошёл к уткнувшемуся лицом в подушку Янгмену и похлопал его по мягкой попке. — Он наверняка принёс нам твои фотографии, которые он обещал! — Что?.. Фотографии? Кого?.. — он поднял голову, недоумённо посмотрев на Гая. — Малыш, пойдём со мной вниз, тебе наверняка будет интересно… — папа мягко перекатил его к краю кровати и взял на руки. — Ну, мой хороший, мы можем обниматься чуть позже, но сейчас нам нужно принять гостя и посмотреть фотографии которые он принёс. — он слегка подбросил своего любимого вверх, тем самым поправив его положение в своих руках. — Янни, малыш, это же пришёл твой друг… — мягким голосом произнёс Гай.       Янгмен выглядел немного озадаченным и расстроенным, его брови были нахмурены. — Я не хочу смотреть на того мальчика. — тихо сказал он, выделяя слово «того», и Гай понял, что Янни ведёт речь о себе самом. Но своего мальчика он опустил на пол и грустно вздохнул. — Я прекрасно понимаю малыш, как ты относишься к себе-маленькому, но неужели тебе неинтересно посмотреть на то, что Дэвид принёс? Я уверен, что там есть некоторые интересные моменты, которые стоит обсудить. — произнёс Гай, стараясь ободрить Янгмена. — Ну… — нерешительно пробормотал Янни, обняв папу. — Если что-то обсудить, но я не уверен, что у меня есть с тем мальчиком что-то общее… — Вот давай мы спустимся и посмотрим, малыш, давай мы не будем смущать Дэвида тем, что мы долго спускаемся к нему?       Молча кивнув, он взял папу за руку и спустился вместе с ним вниз. Дэвид ждал их в зале, сидел на одном из диванов и смотрел на то, как в камине танцуют языки пламени. — Вот и мы, Дэвид, — ведя за руку Янгмена, сэр Гай вошёл в зал и сел со своим любимым рядом с Дэвидом, — я очень извиняюсь за то, что заставил тебя долго ждать, просто мне пришлось долго собирать Янни. Здравствуй. — он протянул руку Дэвиду. — Я так понял, ты принёс фотографии? — Привет Дэв… — тихо сказал Янни, обняв папу за локоть, не смущаясь Дэвида рядом. Он не хотел, чтобы папа переключал внимание на Дэвида и на мальчика, которым раньше был сам Янни. — Привет, да, вот… — слегка усмехнувшись, он с улыбкой достал из своей сумки сложенные в газетную страницу снимки, их было всего немного, но он выбирал самые лучшие. — Кстати, я хочу спросить… — отвлёкся Дэвид, смущённо глядя на Гая, которого крепко обнимал Янни. — Почему во дворе так много подростков в выходной? — О, подростки… — усмехнулся сэр Гай. — Просто, Дэвид, мы с Янгменом живём рядом с пансионами для учеников Вестминстерской школы, не беспокойся, они часто общаются здесь во дворе после занятий и в выходные. — он внимательно наблюдал за тем, как Дэвид разворачивает из газетного листа снимки, словно ожидая невероятного волшебства, и его взгляд сразу упал на юного Янни у рождественской ёлки, которого обнимал Дэвид. — Ах, это мой мальчик, я сразу его узнал! — воскликнул Гай, на глазах которого выступили слёзы радости. Дэвид протянул ему стопку фотографий. Янни, не в силах смотреть на себя в прошлом, уткнулся лицом в плечо своего отца. — Сколько здесь ему лет? — он потянулся к журнальному столику и взял оттуда свои очки. — Он так прекрасен! Боже, какой чудесный ребёнок! — Ему здесь семнадцать как и мне. — скромно улыбнувшись, ответил Дэвид.       Гай продолжал любоваться своим мальчиком на фотографии — он был таким худым, хрупким, он даже улыбался сквозь свою внутреннюю боль, которая громко читалась в его больших глазах. Прекрасный, юный ребёнок… Сэр Гай перешёл на другое фото, на котором он увидел нескольких маленьких детей на фоне скелета динозавра в Британском музее естественной истории. — Наверное, это Янни. — сказал он, указывая на мальчика с вихрастой чёлкой, выбивающейся из-под кепки. — Я узнаю его глаза. — добавил он с улыбкой, внимательно рассматривая фотографию сквозь линзы своих очков. — Вы угадали, сэр Гай, это он. — произнёс Дэвид, наблюдая за тем, как сэр Гай с упоением рассматривает очередное фото, где двое ребят держат баскетбольный мяч. — А вот здесь мы с ним на баскетбольной игре на заднем дворе приюта, нам здесь по тринадцать лет. — Это невероятно… — вытирая слезу указательным пальцем, набежавшую в углу глаза, Гай с трепетом рассматривал это фото, где его Янни был в футболке и в коротких шортах, которые явно были ему маловаты, учитывая то, что Янни тогда переживал переходный возраст. Волосы Янни действительно имели в более укороченном виде более волнистую структуру, чем сейчас, когда его волосы доходили почти до плеч и завивались на концах.       Янни продолжал прятать лицо в плече папы, обнимая его, не в силах взглянуть на фото. Гай понимал, что сейчас нет никакого смысла показывать эти снимки своему мальчику. Он нежно поцеловал Янни в голову и продолжил смотреть фотографии. Перейдя на следующее фото, сэр Гай снова улыбнулся: его мальчик с Дэвидом на одной из прогулок на фоне Биг Бена. Они оба в рубашках с эмблемой приюта и шортах чуть выше колен — в летнем варианте их формы. — Это на экскурсии, нас сфотографировал воспитатель отдельно от ребят. Здесь нам по пятнадцать. — объяснил Дэвид, предугадывая вопросы сэра Гая. — Ага, понятно… — прошептал он, проводя пальцем по снимку. — Совсем недалеко от нашего дома! — рассмеялся он, продолжая любоваться своим Янни. На фотографии его волосы были чуть длиннее, чем на предыдущем фото, где ему было тринадцать, и всё так же забавно взъерошены. Он перешёл на следующую фотографию, где Янни с Дэвидом стоят у одного из старинных кукольных домиков в Музее Детства. Здесь Янни улыбался своей фирменной тёплой улыбкой. — Здесь нам по двенадцать лет, сэр Гай. — улыбнувшись, прокомментировал Дэвид. — Мой мальчик совсем не изменился… И мне кажется, что я раньше как будто видел этого милого ребёнка, но я не уверен в этом. — Гай едва мог сдержать счастливую улыбку. В этот момент Янни решил дать о себе знать и настойчиво сел к нему на колени, и Гай, захихикав, крепко прижал его к себе одной рукой за талию, которой держал фотографии, и Янгмен, обняв его за шею, уткнулся лбом в его густые волосы, пахнущие травяным шампунем и лаком для укладки волос.       Слегка покачивая его в объятиях, Гай перешёл к следующему фото и поднял в удивлении брови, поскольку на снимке Янни, с пушком над верхней губой был в очень нестандартном для приютского времени образе: на юноше была шляпа с короткими полями, на которые был помещены на подобие венца искусственные цветы, покрашенные блестящей краской. На плечи Янни была накинута шуба, явно снятая со взрослого человека, а под её воротом виднелась женская блузка с вышивкой, украшенной искусственными драгоценными камнями. Его волосы, доходившие почти до линии нижней челюсти, завивались крупными локонами и дополняли его необычный образ, а на его чёлке виднелась седая прядь. Но Янни не улыбался, он смотрел со спокойной грустью прямо в объектив фотоаппарата. — Эту фотографию мне воспитатель подарил в день моего усыновления. — покраснев, признался Дэвид. — А вообще, это сделано на Хэллоуин пять лет назад. Мы все решили нарядиться в необычные костюмы, а Янг выбрал что-то экстравагантное.       Янни ради интереса убрал лицо от густых волос папы и посмотрел вниз, на фотографию в руках Гая и вновь задрожал, продолжая обнимать его за шею. — Ну, Янни, успокойся… — прошептал Гай, слегка покачивая его в своих объятиях. — Я хочу уйти в свою комнату… — с тревогой вырвавшись из объятий папы, он быстрым шагом вышел из зала, с трудом сдерживая слёзы, и поднялся в свою комнату, оставив за собой сладкий шлейф парфюма. — Янни!.. — с сожалением крикнул вслед ему папа, но безрезультатно. Он с грустью обратился к Дэвиду: — Я поговорю с ним, я знаю, что для него это очень тяжёлая тема. — он перешёл на шёпот. — Первое время, когда он только начал привыкать к дому, его часто мучили кошмары, связанные с его прошлым, он просыпался и дрожал от страха, но я был рядом. — А Вы водили его к психологу, сэр Гай? — тихо спросил Дэвид, наклонившись к нему. — А как же… — виновато произнёс он. — Водил к лучшему психологу этого города, но он не смог помочь так, как я надеялся. Янни очень замкнут, и ему трудно открыться и рассказать о своём прошлом, даже когда рядом кто-то, кто искренне заботится о нём. Я знаю почти всё о его жизни на улице, и совсем чуть-чуть о его жизни в приюте… — вздохнул Гай. — Иногда ко мне даже закрадывается мысль о том, что я плохой отец и не заслуживаю этого мальчика… — он начал перебирать все фотографии в своей руке, которые принёс Дэвид. — Сэр Гай, Вы прекрасный отец, поверьте, такой человек как Янг, заслужил именно такого человека как Вы, и с другим бы он просто погиб! — возразил Дэвид, с тревогой смотря на Гая. — Он с Вами стал тем, кем хотел быть всю свою жизнь — он стал собой, стал счастливым и любимым. Вы дали ему шанс, которого он никогда не имел.       Гай поднял взгляд на Дэвида, благодарный за поддержку, но в его глазах всё ещё оставались тени сомнений. — Может, я просто не до конца понимаю, как ему помочь… — произнёс он тихо. — Каждый раз, когда я вижу, как он страдает и плачет, мне становится больно. Я не могу стоять в стороне. Даже сейчас, когда он убежал к себе в комнату, я чувствую его состояние и моё сердце рвётся к нему. — Вы уже делаете больше, чем многие другие, даже больше чем мой отец. — напомнил Дэвид. — Просто постарайтесь быть рядом. Чаще разговаривайте с ним. Возможно, ему нужно время… — Мы вместе уже три года! — перебил его Гай. — После прошлогодней травмы он стал более открытым, чутким… Но в то же время он стал требовать к себе больше внимания, знаешь, такая потребность в отцовских объятиях… После всего, что он пережил, Янни нуждается в стабильности и любви. Он ещё совсем ребёнок… — с грустью добавил он, снимая очки и потирая глаза. — У него очень ранимая душа Сэр Гай, я думаю, что всему своё время, он доверяет Вам и очень Вас любит! — Надеюсь, ты прав, всему своё время… — вздохнул Гай, отведя взгляд в сторону камина. — Я просто хочу, чтобы он знал, что я ему всегда помогу и буду рядом. — Он знает, и он доверяет Вам. Попробуйте не настаивать на откровенных разговорах. — посоветовал Дэвид. — Порой людям нужно время, чтобы осознать и принять свои чувства. Будьте просто рядом, это важно. — Дэвид, если ты не против… — сэр Гай облизнул свои пересохшие тонкие губы. — Можешь подарить мне эти фотографии? — и сразу быстро добавил. — Сколько ты хочешь за них? Я готов заплатить тебе любую сумму. — Сэр Гай… — Дэвид, не зная как реагировать на подобное заявление о деньгах, с трудом взглотнул и откинулся на спинку дивана. — Мне не нужны деньги. — уверенно сказал он, глядя Гаю в глаза. — Эти фотографии имеют для Вас большее значение, чем для меня. Так что это мой подарок для Вас и Янга.       Гай слабо улыбнулся, и в его глазах загорелись искорки благодарности. — Ты просто не представляешь, какое это счастье — знать, что такие люди как ты всё ещё существуют. — проговорил он, утирая слёзы, которые успели набежать на его глазах. — Спасибо, Дэвид. Ты сделал прекрасный подарок для меня. — И вернул Коро… — он быстро поправил себя. — Янгу его фотографии. — Но я всё равно очень хочу тебя отблагодарить! — Гай положил фотографии рядом с собой на диван, и встал. — Подожди здесь. — Ну сэр!..       Спустя минуту сэр Гай вернулся с тремя купюрами. — Вот, возьми, — сказал он, протягивая деньги Дэвиду. — Это не много, но я хочу, чтобы ты принял это как небольшое вознаграждение за твою доброту.       Дэвид с недоумением посмотрел на деньги, затем поднял глаза на Гая. — Сэр Гай, я правда не могу это взять. Это не имеет смысла. Я делал это от чистого сердца, и Ваш благодарный взгляд для меня важнее, чем любые деньги… — Дэвид, я настаиваю. — произнёс он, изящно держа купюры между двумя пальцами. — Сэр Гай, ну зачем?.. — он с трудом отмахивался от денег, которые ему пытался вручить Гай, но в конце концов, сдался и принял их. — Спасибо… — Это тебе на еду, Дэвид. Твой отец, который не поддерживает тебя финансово, говорил мне, что ты совсем мало ешь. — усмехнулся он. — Учитывая то, с какой жадностью ты ел у нас в прошлые выходные! — Благодарю, сэр… — тихо и скромно произнёс Дэвид, убирая сто пятьдесят фунтов, немалую сумму для работающего студента, в карман джинсов. — Я… я, пожалуй, пойду. — улыбнулся он, слегка покраснев, глядя в счастливые глаза сэра Гая. — Мне не хотелось бы чтобы сейчас я отрывал Вас от Янга. — Ты прав. — кивнул Гай. — Мне действительно нужно поговорить с ним. Спасибо, что пришёл, Дэвид. Я думал, что никогда не увижу своего мальчика таким юным… — Всегда рад помочь, сэр Гай! Я теперь буду на связи! — ответил Дэвид, направляясь к выходу. Подоспевший Сол был тут как тут, чтобы помочь гостю надеть своё пальто, в то время как сэр Гай, держа в руках фотографии, поднялся к своему любимому сыну-мужу на второй этаж.