Седьмое декабря. Четверг

После того, как Гарри целую ночь снилось, будто он мастерит ёлочные игрушки из всего, что ни попадётся под руку (несвежих носков дяди Вернона, вредноскопов, вопящих мандрагор, значков «Поттер-вонючка» и собственных очков) — он даже вздрогнул, обнаружив за окошечком, помеченным седьмым декабря, коробочку с конфетами, искусно выполненными в виде крошечных шариков, шишек и ангелочков. Ну в самом деле, этот чёртов Календарь начинал уже слегка настораживать пугающей осведомлённостью о жизни своего владельца. Уж не встроены ли в него Чары Легилименции? «Не пора ли украсить Ваше унылое пристанище к Рождеству и превратить его в «Дом, милый дом»? Тот самый дом, куда не стыдно будет привести любовь всей своей жизни в рождественскую ночь?». Гарри выдохнул. Календарь всё-таки, к счастью, оказался обыкновенным куском раскрашенного картона. Никаких встроенных Чар Легилименции. Будь это иначе — календарю уж точно было бы известно, что Гарри Поттер — любимец Магической Британии, победитель Волдеморта, самый перспективный молодой аврор и бла-бла-бла… безнадёжно одинок, и ему совершенно некого привести в свой унылый дом в рождественскую ночь. Ну и какой смысл развешивать все эти венки и гирлянды, украшать ёлку, трансфигурировать ненужные клочки бумаги в снег и заниматься прочими глупостями, если оценить всю эту слащавую чепуху всё равно будет некому? Санта, нарисованный на открытом окошечке, так угрожающе гаркнул «Хо-хо-хо!», что Хедвиг Вторая от испуга свалилась с кухонного стола, где, нетерпеливо перебирая лапками, сидела в ожидании своей порции утренних вкусняшек. — Понял, понял, — удручённо пробормотал Гарри. — Нечего мне тут сов пугать. Надо так надо. Будет тебе и ёлка, и гирлянды, и венки омеловые — пикси их унеси! Святой Годрик, вот до чего я дожил: разговариваю с нарисованным Сантой. Готовьте палату в Мунго, вот только все оставшиеся задания выполню и — вперёд! ***** — Аврор Поттер! — Робардс выловил Гарри у самого лифта. — Надеюсь, Вы не забыли, что именно Вы открываете наш традиционный Министерский Рождественский Бал в этом году? Уже пригласил кого-нибудь, сынок? — Эмм… э-э-э… — кажется, Гарри понял, какой облик примет его боггарт в ближайшее время. Он едва удержался, чтобы не запустить в выжидательно уставившегося на него шефа «Риддикулусом». Было бы неплохо превратить Гавейна Робардса в эдакого крошечного уродливого чёртика, выскакивающего из табакерки с воплями: «Аврор Поттер! Аврор Уизли! Аврор Малфой!». — Я… я работаю над этим, сэр, — наконец выдавил Гарри. — Вот и чудненько! — успокоился Робардс. — Ну и мороки с этим треклятым балом. Вам-то, молодым, оно только в радость — ногами подрыгать. А мне, старику, куда привычнее преступников за шкирки хватать. Кстати, о преступниках. Зайди-ка ко мне в кабинет, Поттер. ***** Денёк выдался ещё похлеще, чем вчера. Какие-то хулиганы запустили стаю докси в ателье мадам Малкин и, воспользовавшись возникшей суматохой, трансфигурировали все мантии в наряды Санта Клауса. В Лютном задержали колдунью, торгующую отравленными яблоками. Хорошо хоть, Малфой сходу разобрался, каким именно ядом эти аппетитные с виду фрукты были напичканы, и помощь пострадавшим молодым ведьмам была оказана своевременно — в противном случае, лежать бы несчастным в Магическом Сне, пока их не разбудит поцелуй прекрасного принца. К слову, именно так (ну, то есть, «Поцелуй прекрасного принца») и называлось противоядие, разработанное Малфоем. (Кто бы мог подумать, что за столь отвратительным характером скрывается такая романтичная душа!). Да ещё этот немец Дроссельмейер: в середине ноября у старого волшебника — известного на всю Магическую Европу игрушечных дел мастера, без вести пропал племянник. — Мальчик нездоров. У него острая стадия мышиной оспы, ему нужно постоянно принимать лекарства, без них болезнь будет стремительно прогрессировать! — старик, чуть не плача, сунул Гарри под нос колдофото. — Вся надежда на Вас, мистер Поттер. Умоляю, сэр, найдите моего племянника! — Святое гиппогрифово дерьмо, ну и рожа у этого Фердинанда! — Рон аж булочкой поперхнулся, взглянув на колдофото Дроссельмейерова племянника. — Ох ты ж, матерь Мерлина, ну и зубищи! — Рон! — укоризненно покачал головой Гарри. — Парень болен. Вероятно, эти жуткие изменения в его внешности — и есть симптомы мышиной оспы, от которой бедняга страдает. — Страдает от чего? — изумился Рон, наконец-то откашлявшись и прекратив плеваться крошками. — Никогда не слыхал про такую болезнь! Если хочешь знать моё мнение, приятель — это больше похоже на какое-то хитрое проклятие. Темнит твой Дроссельмейер. Напускает туману, что-то явно скрывает. Уж не сам ли он и избавился от племянничка, а теперь изображает тут перед нами безутешного дядюшку? И, словно всего вышеперечисленного было мало для одного дня, к вечеру из Хогвартса в Аврорат доставили ещё один снежный шар с застрявшей внутри него девчонкой, на этот раз несовершеннолетней. Алисия Миджен, студентка седьмого курса с факультета Хаффлпафф, вчера после уроков сбежала в Хогсмид на свидание с неизвестным кавалером, с которым, по словам подружек, переписывалась при помощи зачарованного дневника (привет, Том Реддл!) и не вернулась в общежитие ночевать. А сегодня утром, открывая кафе, мадам Паддифут нашла на одном из столиков снежный шар с фигуркой девочки в чёрно-жёлтом шарфе и, заподозрив неладное, принесла его в школу. ***** Дом Гарри закончил украшать далеко за полночь. Всё время, пока он, едва не высунув язык от усталости, левитировал туда-сюда гирлянды, развешивал венки и устанавливал посреди гостиной ёлку, Хедвиг Вторая носилась за ним, возбуждённо ухая, перелетая с гирлянды на гирлянду и внося в убранство комнаты пикантные акценты в виде аккуратных, продуманных по цветовой гамме какулек. В конце концов умаявшись, совушка уселась на самую верхушку ели и, почувствовав себя истинной королевой вечера, к великой радости Гарри, угомонилась. Теперь-то он мог спокойно разобрать коробку с ёлочными украшениями. Сверкающие шары, хрустальные сосульки, позолоченные яблоки, ангелочки, негаснущие зачарованные свечи… Стоп, а это ещё что за страшилище? — Ты ведь Щелкунчик, верно? — Гарри вспомнил сказку, которую в его младшей школе читали как раз в преддверии Рождества. — Ну что ж, приятель, хоть ты и не красавчик — лежать в коробке я тебя не оставлю. Вот, будешь висеть тут, рядом с фигуркой Снежной Королевы… Кого же ты мне напоминаешь, а? Гарри задумался. Неказистый, похожий на старинного солдатика человечек в красной шляпе, с квадратным лицом и огромными зубами, казался смутно знакомым. Да это же… Мерлинова борода, это же вылитый племянник господина Дроссельмейера! — Интересно, куда же всё-таки исчез тот парнишка? — под нос себе пробормотал Гарри. — С такой-то внешностью ему сложно остаться незамеченным. Надеюсь, бедняга жив, здоров и благополучно отыщется к Рождеству.