Восьмое декабря. Пятница

— «Берти Боттс», серьёзно? И что-то мне подсказывает, что эти драже окажутся отнюдь не со вкусом клубники и шоколадного пудинга, — Гарри с обречённым видом закинул в рот первую конфетку. — Ну, что и требовалось доказать: ушная сера. Так-так, а тут что у нас? Фу-у, кто бы сомневался — козявки. Да вы, должно быть, издеваетесь… Боюсь представить, какой окажется третья… Мерлин, меня сейчас стош… Агуаменти! Агуаменти! Уф, кажется, отпустило. Святые гиппогрифы, если вкус этого «сладкого» сюрприза намекает на содержание сегодняшнего задания… «Итак, сегодня пятница — день традиционных посиделок с коллегами в «Красных Колпаках», не так ли? Почему бы Вам не пригласить в паб САМОГО ВРЕДНОГО КОЛЛЕГУ? Того самого, от общения с которым у Вас непроизвольно начинает дёргаться глаз…» — Угу, если бы только глаз, — сердито буркнул Гарри. — Пригласишь его, как же! Уже представляю, как этот засранец кривит моську и выплёвывает мне в лицо: «Провести вечер пятницы с тобой и твоими уродскими, убогими друзьями, Поттер? Мечтай!». »… Разумеется, задание будет считаться выполненным лишь в том случае, если Ваш несносный, невыносимый коллега примет приглашение и проведёт в компании Ваших друзей весь вечер». — А можно я лучше съем целую пачку драже с козявками, а? — жалобно простонал Гарри. — Малфой ни за что не согласится! Или… или ещё хуже: согласится, но придёт не один, а с каким-нибудь прилизанным придурком в шикарной мантии… Боюсь, если это случится, я просто не выдержу и спьяну заколдую обоих. Я и одного-то прилизанного придурка с трудом выношу… Не очень-то хотелось бы встречать Рождество в камере. Вряд ли мои былые заслуги перед Магическим Миром послужат мне оправданием, если я прокляну ценного авроратского специалиста по ядам и невинное гражданское лицо в придачу. — Угу! — согласно ухнула Хедвиг Вторая. ***** — Чего тебе, Поттер? — оторвавшись от своего котла, в котором побулькивало нечто, подозрительно напоминающее смесь тухлых яиц и гноя бубонтюбера, Малфой сердито уставился на Гарри. Тот нерешительно мялся у дверей, не осмеливаясь приступить к выполнению сегодняшнего архисложного задания. — Выглядишь так, словно тебя мучает запор. А ведь я неоднократно на общих собраниях поднимал вопрос о сомнительном качестве еды в нашей министерской столовой… Если хочешь — могу сварить тебе «Послабляющее Зелье». — Эмм… спасибо, Малфой, это невероятно любезно с твоей стороны… — Да я вообще — сама любезность, Поттер, если ты вдруг до сих пор не заметил. — Не заме… ох, прости, да, конечно, ты весьма любезен, Малфой, но…э-э-э… я пришёл к тебе совсем по другому поводу. — И по какому же? Постой-ка, дай угадаю: Робардс отправил тебя ко мне узнать, как продвигаются дела с «Увеличивающим Зельем». Передай шефу, что оно было бы уже давно готово, если бы не задержка с поставкой марокканских дрожжевых грибков. Там какие-то заморочки с ковром-самолётом, который вёз товар в Брита… — Нет, нет, это не Робардс, — замахал руками Гарри, — да Мордред с ним, с этим зельем, послушай… э-э-э… Малфой… тыпдёшьсмнойсёнявечеромвпаб? — Что, прости? — Ну, то есть… не то чтобы со мной… со всеми нашими ребятами… — Прошу меня извинить, Поттер, но я, к моему глубочайшему сожалению, не вполне понял, что именно я должен сделать со всеми, как ты изволил выразиться, «нашими ребятами»? Не мог бы ты напрячь свой речевой аппарат и попробовать сформулировать вопрос членораздельно? — Святые небеса! — Гарри закатил глаза, нестерпимо зудящие и слезящиеся от запаха только что закипевшего тухлогнойного зелья и, с трудом подавив рвотные позывы, повторил своё неловкое приглашение. — Да, с удовольствием, — невозмутимо кивнул Малфой. — Чт… что? — не поверил своим ушам Гарри. — Я приду, Поттер, спасибо за приглашение. Неужели Золотой Мальчик Аврората наконец-то признал, что ничтожный зельеваришка Малфой — тоже его коллега? Что ж, я рад. А сейчас — прошу меня извинить, Поттер, но мне нужно вернуться к своим рабочим обязанностям. Когти грифона сами себя не измельчат, знаешь ли. Кстати, просто для информации: во французских зельеварнях уже давным-давно никто не измельчает ингредиенты вручную. Хотя… о чём это я? Нам тут, вероятно, не стоит и надеяться на внедрение передовых магических технологий, не так ли? ***** Гарри даже перед свиданием ни разу в жизни так не волновался, как перед сегодняшней безобидной дружеской попойкой. Он даже подумал было по-быстрому аппарировать домой, чтобы переодеться во что-нибудь понаряднее, но в последний момент решил не рисковать: остальные-то идут в паб после работы прямо в аврорской форме, так что, если Гарри вдруг вырядится в штатское — неудобных вопросов и дружеских подколов не оберёшься. Малфоя приняли на удивление тепло и естественно: словно этот засранец каждую пятницу появлялся на пороге «Красных Колпаков», высоко задрав свой острый нос, шествовал через весь паб и чинно усаживался… между Луной Лавгуд и Гермионой Грейнджер, аккурат напротив Гарри! Мерлинова облезлая борода, да он даже поддержал Луну и Гермиону в разгоревшемся за столом споре о правомерности использования садовых фей в качестве рождественских украшений! Фред с Джорджем настаивали на том, что переодетые в юбочки и обездвиженные садовые гномы вполне сгодятся на роль ёлочных игрушек. — Да этим пакостным тварюгам только в радость повисеть пару вечеров на ёлке: тепло, светло, музыка играет… — Джордж искренне не понимал гермиониного возмущения. — Ты ж сама летом помогала их раскручивать и вышвыривать из сада! — Но эти действия не имели своей целью нарушение свободы волшебных существ! — кипятилась Гермиона. Гарри с тревогой покосился на Малфоя. Как бы тот сейчас не припомнил «Г.А.В.Н.Э.» и не ляпнул что-нибудь вроде: «Уж не призываешь ли ты, Грейнджер, платить феям и гномам зарплату за работу на рождественских вечеринках?». (В конце концов, его двоюродная бабка использовала в качестве украшений головы домовиков). — Да ладно тебе, Гермиона, — Фред примирительно похлопал вконец разошедшуюся невестку по плечу. — Волшебники испокон веков украшали свои жилища всякой магической мелюзгой. — Полагаю, варварские обычаи наших глубокоуважаемых предков могут и должны быть переосмыслены, а возможно, даже и пересмотрены, — важно провозгласил Малфой. «И как у него язык-то не заплетается — после стольких выпитых кубков так выпендрёжно выражаться?», — восхитился Гарри. — Ого! — поднял брови Джордж. — Ну, раз сам молодой лорд Малфой так говорит… Выпьем же за это, народ! Эй, братец Дред, придётся нам с тобой менять планы. Больше никаких переодетых гномов на ёлке. — И никаких фей, разбрасывающих конфетти, братец Фордж. Только эксклюзивные игрушки из мастерской нашей несравненной Луны Лавгуд! Гарри так и не понял, было ли то, что произошло дальше, игрой накачанного алкоголем мозга или какой-то безумной альтернативной реальностью: ведь не могла же, в самом деле, Гермиона Грейнджер поцеловать Драко Малфоя в щёку и заключить в крепкие пьяные объятия. Или… могла?