Двадцатое декабря. Среда

Если бы в начале этого месяца суровому аврору Поттеру попалось в Адвент-календаре сердечко из розового шоколада, на котором золотыми буквами было выведено «LOVE» — он бы закатил глаза так глубоко, что, наверное, смог бы увидеть свой мозг. И посмотрите-ка на него теперь, двадцатого декабря: расплылся в счастливой, влюблённой улыбке, словно Лаванда Браун рядом со своим Бон-Боном на шестом курсе. Кошмар какой, хорошо, что ребята не видят! Гарри быстренько умял шоколадное сердечко (обалденное, кстати!) и, продолжая улыбаться во все тридцать два зуба (ну просто дурак дураком!), поскорее развернул записку с заданием. «Ах, Любовь, что делает нежным самое жёсткое сердце! Ах, Любовь, что недостатков не замечает! Ах, Любовь, что и вовсе слепа! * Как прекрасен Ваш возлюбленный — не правда ли? Удивительное дело — даже то, что раздражает в нём других людей, то, что раньше раздражало Вас самого, кажется теперь… МИЛЫМ? И пусть каждый, кто не согласен с этим, катится к Мордредовой бабушке — она как раз пряников-вуду напекла! Ну, а Вы сейчас возьмите-ка перо и пергамент да напишите пять самых замечательных качеств Вашего ненаглядного. Знаем-знаем, он идеален от кончиков своих белоснежных волос до ухоженных розовеньких аристократичных пяточек, но уж постарайтесь выделить всего ПЯТЬ ЗАМЕЧАТЕЛЬНЫХ КАЧЕСТВ. Эх, а любовь-то и правда слепа, верно, братец Фордж? Просто заавадь меня, если я когда-нибудь так же размякну, братец Дред!» Пф, таких лёгких заданий календарь Гарри ещё не подкидывал. Ну просто пара пустяков! Жизнерадостно напевая себе под нос прилипчивый мотивчик из магической оперы «Лев и Змея» (от Рона подцепил — теперь никак не отделаешься!), Гарри быстренько набросал на пергаменте: «1. Красивый, как ангел. (Хотя, характер у него, конечно, далеко не ангельский!). 2. Охрененно умный. 3. Забавный — с ним не соскучишься! 4. Заботливый. Но при этом не такой занудный, как Гермиона (прости, Гермиона!)»… Немного поколебавшись, добавил пятым пунктом: «умопомрачительно сексуальный». Нахлынувшие воспоминания о позавчерашней шалости в лаборатории (ну, когда Робардс отправил Гарри с Малфоем пить «Бодроперцовое»), заставили кровь с завидным энтузиазмом устремиться в нижнюю часть туловища. Воспользовавшись тем, что Хедвиг Вторая с раннего утра улетела разносить письма, Гарри уселся поудобнее, пошире расставил ноги, прикрыл глаза в целях лучшей работы воображения и, полный сладкого предвкушения, запустил руку в пижамные штаны… И если не в меру любопытный Календарь хотел, помимо пяти самых замечательных качеств Драко Малфоя, узнать ещё и пять его нежных постельных прозвищ… («детка», «мой кусачий Хорёчек», «сладкая попочка», «круассанчик» и… нет, Гарри ни за что не повторит пятое, будучи в здравом рассудке!)… то он определённо получил желаемое. ***** За чудесным утром последовал столь же замечательный во всех отношениях день. Парвати наконец перестала дуться на Гарри за ту неловкую ситуацию с отозванным приглашением на бал. Столкнувшись с Гарри у чайного столика в Отдыхай-Комнате, она с загадочным видом намекнула, что нашла наконец мужчину своей мечты и, возможно даже, с нового года больше не будет работать в Аврорате. ***** Малфой, нахально воспользовавшись служебным положением, пригласил Гарри в свою лабораторию (ну, якобы для того, чтобы представить подробный отчёт о содержании яда молодых мухоморов в глинтвейне, конфискованном у Весельчака Отто — хозяина печально известной лавчонки «Чудесные грибы Отто Фицпатрика»). Стоило тяжёлой, звуконепроницаемой двери с надписью «Не входить! Опасные испарения!» захлопнуться за аврором Поттером, как сверкающий очами Малфой толкнул его на видавший виды, прожжёный десятками ядовитых зелий диван, лёгким движением палочки избавил от лишней одежды, и… не выпустил из лаборатории, пока не услышал из уст стонущего, пыхтящего и рычащего возлюбленного все свои пять нежных постельных прозвищ (включая то самое, которое Гарри ни за что не повторил бы, будучи в здравом уме). ***** А ближе к вечеру Хогсмидское Отделение Охраны Магического Правопорядка сообщило о местонахождении пропавшего племянника господина Дроссельмейера. Юный Фердинанд Дроссельмейер был обнаружен в одном из подсобных помещений магазина «Сладкое Королевство», куда некоторое время назад устроился на работу дробителем орехов. Парня задержали по подозрению в одурманивании беззащитных девиц чарами, а также насильственном удержании их в плену снежных шаров, и в срочном порядке доставили в Лондон. Молодой человек признался, что заманивал девушек на свидания с целью сурово проучить, если те вздумают посмеяться над ним и отвергнут из-за отталкивающей внешности. Ни одна из девчонок не прошла испытание свиданием. Все красавицы, как одна, приходили в ужас от безобразного лица и неказистой фигуры кавалера, о чём и сообщали последнему, не щадя его чувств. Наказанием было заключение внутрь снежного шара. Однако, по словам парня, всё это он проворачивал с подачи своего дяди — Амадеуса Дроссельмейера и под наложенным дядей же «Империусом». Несколько дней назад Фердинанду удалось наконец сбросить «Империус» и сбежать от потерявшего бдительность сумасшедшего родственника, который, собственно, и превратил его в уродца, точь-в-точь похожего на тех игрушечных Щелкунчиков, которых мастерит каждый год под Рождество и продаёт в своей лавке. — Что ж, судя по всему, парень говорит чистую правду, — пробормотал Рон, просматривая заключение целителя Клируотер. — След от «Империуса», действительно, обнаружен в его магическом ядре. И ещё тут… боггарт его разберёт, что это за проклятие такое! Как бы не пришлось бедняге до конца дней своих щеголять с этими жуткими зубищами и вытаращенными глазами. Бр-р-р! — А что, неужели Пенелопа** не сможет снять проклятие? — сердце Гарри преисполнилось сочувствия к несчастному юноше. — Не-а, — помотал головой Рон. — Если только сам Дроссельмейер… Ну, это же он заколдовал мальчишку! Возможно нам удастся заставить гада снять это чёртово проклятие с племянника. Никак не могу взять в толк — зачем ему вообще понадобилось уродовать бедолагу Фердинанда и заставлять его творить эту дичь со снежными шарами? — Ставлю всю свою коллекцию карточек от «Шоколадных Лягушек», которую собирал с первого курса, что здесь каким-то образом замешана некая Мари Штальбаум, — глубокомысленно изрёк Гарри. — Ну что, Рон, не пора ли нам с тобой наведаться к этому игрушечных дел мастеру?