Часть 2

      Прошла неделя. Егоров был поглощён бесконечными спорами с новым тренером команды, и про меня совсем забыл. Это стало неожиданной передышкой, которой я поспешила воспользоваться. Внутренний шторм, бушевавший последние дни, постепенно утихал. Экран светился мягким голубоватым светом, а научные статьи на нем выглядели пугающе сложными. Я глубоко вдохнула, чувствуя, как груз сомнений привычно оседает где-то в районе грудной клетки.       "Ну же, ты справишься", — шептала я себе. Но это звучало неубедительно даже в моей голове. Сделать шаг, чтобы не потерять стипендию, было не просто нужно — это было жизненно важно. Я всегда знала, что стипендия — это не просто деньги, это шанс. Без нее мечты о поступлении в аспирантуру разлетятся как сухие листья под осенним ветром, оставив лишь пустую тишину.       Мысль о поступлении грела и пугала одновременно. У меня всегда были сомнения — болезненно знакомые, вездесущие. Казалось, что они были с мной всю жизнь. "Достаточно ли я умна? Или я просто пытаюсь обмануть себя, играя в наивную девочку с большими мечтами?"       В универе всегда находились те, кто, казалось, знал больше, думал быстрее, разбирался глубже. Они цитировали учебники, бросали умные фразы, писали статьи на темы, от которых у меня кружилась голова. А я... вечерами гуглила значения слов, которые они использовали в разговоре.       Курсор замигал, ожидая первого шага. Я сдвинула пальцы к клавишам, медленно напечатала заголовок статьи и остановилась. За окном шумел осенний ветер, словно подгоняя. Вдох-выдох. Первый шаг сделан.       Практически всю пятницу я сидела за работой над статьёй по логистике, которую поручила мне моя научная руководительница. Эта женщина была для меня настоящим идеалом: строгая, умная, энергичная. Она умела быть вежливой, но требовательной. И, к тому же, выглядела так, словно сошла с обложки модного журнала. Тишину в комнате нарушил шум, будто через дверь ворвался порыв ветра. Мира, моя соседка, влетела с энтузиазмом, который казался неподходящим для нашей тихой комнаты в общежитии.       — Вперёд, «Акулы», вперёд! Победа нас ждёт! — громко прокричала она, вертясь на месте. На её светлых волосах был повязан фанатский шарф, как изящный аксессуар, а на щеках красовались нарисованные акулёнки.       Я оторвалась от ноутбука и недоверчиво посмотрела на неё. Мира, интересующаяся спортом? Казалось, что-то в этом мире резко пошло не так. Единственное, что связывало Миру со спортом это рилсы в инстаграм. Блондинка обожала соцсети.       — И с каких пор тебя увлекает хоккей? — уточнила я, стараясь скрыть саркастическую нотку.       Она радостно уселась на кровать, бросив телефон рядом.       — С тех пор, как у «Акул» появился новый тренер-красавчик, — призналась она с горящими глазами. — Ты же знаешь, я люблю мужчин постарше.       Я улыбнулась, вспомнив её прошлые попытки заигрывать даже с наши преподом по высшей математике. Те были безнадёжны, но развлекали нас обеих. Мира, довольная своим признанием, протянула мне телефон. На экране был снимок: мужчина в голубом бомбере с логотипом команды. Брутальный, с ухоженной бородой и лёгкой улыбкой. Приятное зрелище, признаю.       — Намного лучше чем Антон Викторович, — прокомментировала я, возвращая ей телефон. — Думаю, у тебя есть шанс, если он, конечно, не женат. Как прошлый. Мира весело стукнула меня подушкой по голове.       — Одевайся, у меня есть два билета на матч. Места прямо за скамейкой «Акул», — она протянула мне билеты. На обложке красовался наш университетский логотип. Я скептически нахмурилась. Перспектива встретиться с Егоровым на арене была последним, чего я хотела. Но, с другой стороны, отказать подруге в её глупом приключении казалось неправильно.       — Ладно, дай мне пару минут, — сдалась я.       Мира радостно пискнула и обняла меня, будто мы уже праздновали победу. Я быстро переоделась: выбрала клетчатую юбку в складку и белый свитер с вырезом. Волосы уложила в хвост, а нижнею часть распустила. Быстрые мазки зелёной подводки подчеркнули глаза, и я была готова.       Мы направились на арену.       Октябрь всё ещё держал город в своих мягких объятиях. Осень едва коснулась листьев своей золотой кистью, и температура упорно оставалась выше нуля. Пока нет необходимости в вязаных шапочках или зонтиках. Народу у арены оказалось немного: пара студентов, несколько родителей и девушки, которые нарядились так, словно шли не на игру, а на кастинг к нашим хоккеистам.       Мы заняли места прямо за скамейкой команды. Я украдкой улыбнулась. Хоккей был мне знаком: в школьные годы я болела за городскую команду вместе с одноклассниками, и воспоминания о тех временах были по-настоящему тёплыми. Но на матче «Акул» я не была с первого курса. Тогда я приходила с радостью, а после конфликта с Егоровым всё изменилось. И я перестала ходить на хоккей.       — А тренер, и правда, симпатичный. И высокий! Люблю высоких! — восторженно прошептала я, толкнув Миру локтем. — Но мне кажется, он выглядит так, будто готов прирезать кого-нибудь за неправильный пас. — Она хихикнула так громко, что на нас обернулись несколько игроков. Один из них — с номером семь на спине. Я узнала его.       — Удачи, Влад! — выкрикнула я.       Он ничего не успел ответить: его звено тут же устремилось на лёд. И в этот момент я заметила другого — капитана команды. Егоров. Его улыбка была наигранной, мажорской, и, как я поняла, адресована мне. Но на этот раз я была готова. В прошлый раз я была слишком наивной, слишком уязвимой. Теперь всё будет иначе. Сохраняя скучающее выражение, я взглянула прямо ему в глаза. Пусть думает, что правила остались прежними: он катит, я отшиваю. Никаких глупостей. Я больше не позволю ему разрушить мой покой.       Из рассказов Миры мне стало понятно, почему всё остановилось на поцелуе в тот злосчастный вечер. Она решила, что я слишком пьяна, и утащила меня домой. Впервые за долгое время я искренне ей за это благодарна.       Игра шла тяжело. Соперники были лидерами турнира, а у «Акул» всё валилось из рук. Казалось, ребята делали всё, что могли, но на табло уже третий период, и счёт 3:4 не в нашу пользу. Мирослава с интересом наблюдала за тренером, изредка комментируя его действия. Он ходил вдоль скамейки с планшетом, периодически раздавая указания игрокам.       — У него даже голос сексуальный, — прошептала она, склоняясь к моему уху. — Даже когда он кричит, он звучит идеально.       — У тебя нет шансов, — отозвалась я, не отрывая глаз от льда.       Но вот последние минуты матча. Наше первое звено идёт в атаку. Влад, как молния, прорывается через среднюю зону, ловко обходя защитников. Он вырывается один на один с вратарём, и вдруг — удар. Его сбивают с ног и с силой врезают в борт.       Моё сердце на миг остановилось.       Влад упал.       Несколько секунд он не шевелился.       Я вскочила, вцепившись руками в сиденье перед собой, вглядываясь в лёд. Но все попытки что-то разглядеть оказались бесполезны — вокруг него столпились игроки.       Наконец он поднялся. Его лицо исказилось от боли, но он продолжил игру. Остаток времени я не могла сосредоточиться, чувствуя, как ногти впиваются в мягкую ткань моего свитера.       Финальный свисток. Счёт остался неизменным. Политех проиграл. Болельщики аплодировали вяло, больше из жалости. Я пыталась найти Влада взглядом, но он затерялся в потоке уходящих игроков.       Мира была удручена не только проигрышем команды, но и тем, что тренер не обратил на неё ни малейшего внимания.       — Он даже не посмотрел на меня, — грустно сказала она, Мира сняла шарф с головы и повязала его мне на шею.       Я мягко дотронулась до её плеча.       — Давай пойдём выпьем горячего шоколада? Он всегда помогает.       Она кивнула, потупив взгляд. Её пыл угас, но я знала, что горячий шоколад — её универсальное лекарство. Сколько лет мы уже живём с Мирой в одной комнате общежития, а её способность мгновенно переключаться с грусти на радость всё ещё вызывает у меня улыбку. Особенно сейчас, когда она, хмурившаяся с минуту назад, с удовольствием принюхивается к горячему шоколаду и вытягивает губы в довольную улыбку.       — Ммм... вкуснота! — сообщила она, причмокнув. Её глаза заблестели. — В конце концов, я могла бы утешить Андрюшу после проигрыша. Вдруг ему как раз не хватает женского внимания?       Я не удержалась и утешающе похлопала её по плечу.       — Чем бы дитя ни тешилось… — усмехнулась я, глядя, как её взгляд мечтательно уплывает в даль.       Но ненадолго. Через секунду её осенила новая идея:       — Слушай, я пойду, поспрошаю у тех фанаток «Акул», может, они что-то знают про Андрюшу.       Не дожидаясь ответа, она схватила стакан с горячим шоколадом и бодро направилась к компании незнакомых девчонок, которые явно обсуждали матч. Её талант заводить разговоры с кем угодно, где угодно, каждый раз удивлял меня. Уже через минуту они смеялись, словно были подругами последние пять лет.       Я наблюдала за ней, пока стул рядом со мной не развернули спинкой вперёд. На него с небрежной уверенностью сел капитан «Акул». Егоров. Провёл рукой по коротким волосам, нагло ухмыльнулся. Я выпрямляю спину, напрягаю мышцы, готовая ко всему, что последует дальше. Он посмотрел на меня с такой наглостью, будто уже выиграл.       — Может, сходим куда-нибудь вечером? — Голос Кирилла низкий, почти мурлыкающий.       Его самодовольство буквально источалось из каждой интонации. Я прищурилась.       — Ты уже сто раз меня приглашал, — отозвалась я сухо.       — Не по-настоящему, — поправил он, всё так же ухмыляясь. — Раньше я просто делал непристойные намёки... ну, или склонял тебя раздеться. А теперь зову как нормальный человек.       Он придвинулся ближе, и стул тихо скрипнул. Его рука легла мне на бедро, движение было обманчиво лёгким, но я почувствовала его силу.       — Я знаю, что я тебе небезразличен, — прошептал он. Его голос стал ниже, проникновеннее. — Я вижу, как ты смотришь на меня... чувствую, как ты дрожишь от моих прикосновений.       Он не ошибся. Я дрожала, но не от желания. Я боялась. Эта смесь наглости и власти, которую он демонстрировал, парализовала меня, и я ненавидела себя за это. Резким движением я вскочила, его рука соскользнула с моей ноги. Он потерял контакт, и вместе с этим — часть своего влияния. Всё в порядке. Всё под контролем. Просто делаю вид, что ничего не случилось. Спокойно кивну, развернусь и уйду. Да, отличный план.       Но в этот момент я заметила его. Влад, номер семь, выходил из раздевалки. Он шёл мимо кафетерия, неспешно застёгивая куртку.       — Влад! Привет! — мой голос прозвучал неожиданно громко, перекрывая гул кафе.       Он остановился, обернулся, и наши взгляды встретились. Я видела лёгкое удивление в его глазах, но это не имело значения. Главное — он стал моей спасительной соломинкой.       Я быстро схватила рюкзак и направилась к нему, оставляя Кирилла за спиной. Почти сразу к столику капитана подбежала группа девчонок, которые только и ждали удобного момента. Они вмиг окружили Егорова, наперебой прося автографы и селфи.       Я вздохнула с облегчением. Уходя в сторону Влада, я словно отрезала себя от Кирилла, его власти и напряжения.       - Все в порядке? - он тихо спрашивает. Я кратко кивнула. Внутри я ликовала. Я ведь сделала это! Сбросила его руку, хоть она и упала сама. Но что с того? Это всё равно победа. Мне плюс один, Егорову минус сто.       — Я видела, как тебя впечатали в борт. Ты в порядке? — обеспокоенно спросила я, оглядывая Влада.       — Всё нормально. Обычный силовой приём, — он пожал плечами, словно разговор шёл о чём-то совсем незначительном. — Мама говорит, что пара синяков только украшает мужчину.       Я улыбнулась, услышав эту забавную фразу. Наверное, его мама повторяла её часто, учитывая, как часто Влад был в синяках. Даже в лагере, когда мы познакомились, он умудрялся ходить с ссадинами, хотя это был перерыв в хоккейном сезоне.       — Забавно, а моя мама говорит, что синяки у девушки только портят впечатление. Вот поэтому я держусь подальше от борта.       Влад засмеялся, и я заметила, как он чуть расслабился.       — Кстати, видела твою шайбу. Классно забросил! — вдохновлённая своей маленькой победой над капитаном, я с энтузиазмом дала ему пятюню.       — Учитывая, что мы всё равно проиграли, это не особо помогло, — Влад немного погрустнел и поправил огромный баул с хоккейной амуницией, висевший на его плече.       — Ничего, это только начало сезона. У вас ещё будет шанс. Тем более с новым тренером! — ободрила я его.       На слове "тренер" из ниоткуда появилась Мира. Её голубые глаза загорелись, и она стремительно подлетела к нам. Неожиданно? Нет, но я всё же надеялась, что она не подслушивала.       — Привет, я Мирослава! — с очаровательной улыбкой она протянула руку Владу. — Большая фанатка «Акул».       С этими словами она стянула с моей шеи фанатский шарф, который недавно мне же и повязала, и накинула его на себя с видом профессионального болельщика.       — Хотя, если быть честной, больше фанатка вашего тренера. Он ведь супергорячий, не находишь? — Мира начала тараторить, не заботясь о сдержанности.       — Ну, я как-то не разбираюсь в мужской красоте... — Влад смутился и слегка покраснел.       От его неловкости я прыснула, но быстро подавила смешок.       — Ты не знаешь, он женат? — не унималась Мира, её глаза горели надеждой.       — Вроде бы нет, кольца я у него не видел… но это не точно, — ответил Влад, но последнюю фразу она уже не слышала, потому что, словно электровеник, громко взвизгнула от радости.       — Ты просто супер! — Мира неожиданно кинулась обнимать Влада. Тот замер, растерянно похлопал её по спине, будто пытаясь справиться с её энтузиазмом. — А как тебя зовут? — Отпуская парня, спросила блондинка.       — Влад. Влад Самсонов, — ответил он спокойно.       — А вы откуда друг друга знаете? — подозрительно прищурилась Мира. — Через Егорова?       — Слава богу, нет, — я скривилась при упоминании фамилии капитана. От нервозности начала оттягивать юбку вниз, будто пыталась скрыть следы преступления. — Помнишь, на первом курсе я работала в лагере «Созвездие»?       Мира кивнула, вспоминая то лето, когда сама уехала в стройотряд, мотивируя это тем, что «малолетки не интересны». А в строй отряде были старшекурсник. «Самый сок» как она выразилась.       — Оу, вы там вместе работали? — Мира, как всегда, влезла в мой рассказ, не дослушав до конца.       — Не совсем, — покачал головой Влад. — Яся была моей вожатой. Я был в старшем отряде.       Мира уставилась на нас обоих, её лицо выражало смесь удивления и восторга.       — Подожди, а сколько тебе лет? — спросила она, пристально разглядывая его от кед до кудрявой макушки.       — Восемнадцать. Я на первом курсе, — Влад спокойно выдержал её "рентген", хотя я готова была провалиться под землю от её бесцеремонности.       — Обалдеть! А я даже не заметила на посвящении первокурсников, что там есть такие горячие экземпляры, — выпалила Мира.       — Ты просто без тормозов, — простонала я, прикрывая лицо ладонями.       — Ой, извините, — смущённо добавила она.       Влад только рассмеялся. Её прямота явно его не отпугнула, а наоборот, развеселила.       Поздним вечером, когда мы возвращались по узким осенним улочкам к общежитию, воздух вокруг был пропитан запахом увядающей листвы. Мы болтали обо всём подряд — о хоккее, о тренере «Акул» и о самой игре. Но, разумеется, Мира не могла пройти мимо недавнего знакомства.       — Скажи, а в лагере он уже был таким горячим? — спросила она, взяв меня под локоть и прижимаясь ближе, словно боялась, что её голос затеряется в шуме ветра.       — Мира, ну как тебе не стыдно? — я почувствовала, как мои щеки вспыхнули. Скорее всего, их румянец теперь сливался с моими яркими волосами. — Мне тогда было восемнадцать, а ему всего четырнадцать! Он был всего лишь мальчишкой. Причём таким неугомонным, что из-за него мне постоянно влетало. А ростом он был... ну, примерно как я.       Мира хитро улыбнулась и поджала губы, явно наслаждаясь моим смущением.       — Но теперь-то он подрос, — она озорно подмигнула, остановилась и пристально посмотрела на меня. — И, скажем честно, очень похорошел.       Я вздохнула, вспоминая того мальчишку из лагеря. Иногда меня даже отчитывала за его шалости, как будто я сама их подстрекала.     — Знаешь, а что если мне переключиться на парней помладше? – воскликнула блондинка       Я ахнула и толкнула её локтем.       — Оставь свои эксперименты, — хмыкнула я, стараясь не рассмеяться. Но внутри всё-таки улыбнулась. Мира всегда умела разрядить обстановку своей лёгкостью и шутками.