Часть 5. Только твой

      Андрей лежал в их постели, перебирая воспоминания недели. Семнадцать членов. Семнадцать разных мужчин. Групповухи, случайные связи, близнецы… А внутри всё равно эта пустота, этот голод, который не унять никаким количеством партнёров.       Он провёл рукой по простыне — здесь, с правой стороны, всегда спит Игорь. За неделю Андрей ни разу не лёг на его половину кровати, как бы пьян или измотан ни был. Даже когда близнецы драли его прямо здесь — держался своей стороны.       В памяти всплыли руки любовников — грубые, жадные, безликие. Они хватали, тискали, вминали пальцы до синяков. Не то что Игорь — тот знал каждый шрам на его теле, каждую чувствительную точку. Вот здесь, чуть ниже ребер, след от падения с велосипеда в детстве. Муж любил проводить по нему языком, заставляя выгибаться от острого удовольствия.       От воспоминаний внутри всё сжалось. Неделя бесконечного секса, а он скучал по простым объятиям. По тому, как Игорь прижимает его к стене, уткнувшись носом в шею. По тому, как рычит сквозь зубы, когда Андрей задевает пальцами шрам от пули на правом боку.       За всю неделю никто не целовал этот особенный участок за ухом — только Игорь знал, как прикусить кожу именно там, чтобы колени подогнулись. Никто не гладил внутреннюю сторону бедра именно так — едва касаясь, заставляя дрожать от предвкушения.       Даже оргазмы были другими. С любовниками — острые, быстрые, почти болезненные. С мужем — глубокие, выкручивающие все нервы, оставляющие его дрожащим и опустошенным.       Звук ключа в замке заставил вздрогнуть. Андрей замер, прислушиваясь к знакомым шагам. Тяжёлые берцы, шорох форменной куртки… Семнадцать разных мужчин за неделю, а сердце колотится как в первый раз — от одного звука его шагов.       Он выскользнул из спальни совершенно голый — всегда спал так, когда ждал мужа. Игорь стоял в прихожей — небритый, пропахший порохом и потом. Щетина, которой касаться губами можно только ему. Шрамы, истории которых знает только он.       Молча рванулся вперёд, в родные руки. Не встречу — врезался, вжался всем телом. С любовниками он всегда контролировал процесс. С мужем можно было отпустить себя полностью, раствориться в ощущениях.       Игорь подхватил его под бёдра — знал, что Андрей сейчас запрыгнет, обвивая ногами талию. Это была их поза, только их. Никому больше он так не доверял своё тело, свой вес, себя целиком.       Поцелуй вышел жадным, грубым — неделя без его вкуса, его запаха. Форма тёрлась о голую кожу, бляха ремня холодила живот. Игорь прижал его к стене, удерживая одной рукой, пока второй расстёгивал брюки.       — Соскучился, чудовище? — хрипло выдохнул в шею.       Вместо ответа Андрей потёрся стояком о твёрдый живот. С любовниками приходилось говорить — направлять, просить, командовать. С мужем слова были не нужны — тот и так знал каждое его желание.       Знал, как прикусить кожу на шее — именно тут, где нерв. Знал, как надавить большими пальцами на бёдра — до сладкой дрожи. Андрей всхлипнул, когда горячий член прижался к растраханной после недели беспрерывного секса дырке.       — Димка говорит, ты там весь гарнизон обслужил, — Игорь медленно толкнулся внутрь. Без резинки, по-настоящему — только ему можно было так, только с ним хотелось чувствовать всё, до последней венки.       — Не весь гарнизон, — Андрей выгнулся, когда муж вошёл до конца. — Только самых… ах… перспективных.       За неделю через него прошло семнадцать членов, но только с Игорем каждое движение отзывалось во всём теле. Муж знал идеальный угол — чуть вверх и влево, чтобы простата взрывалась искрами удовольствия. Знал, когда замедлиться, растягивая наслаждение. Когда прикусить сосок — вот так, одновременно с глубоким толчком.       — Блядь, какой растраханный, — Игорь вбивался размеренно, сильно. — Сколько их было?       — Семнадцать… — всхлипнул Андрей, цепляясь за широкие плечи. — Но никто… не так…       — Знаю, чудовище.       И правда знал. Знал, как Андрей любит, когда его прижимают к стене всем весом. Как сходит с ума, если одновременно с толчком внутрь прикусить мочку уха. Как начинает дрожать, когда большие пальцы вминаются в бёдра именно так…       С другими был секс. Механический, быстрый, для удовлетворения животной похоти. С Игорем каждое движение наполнялось смыслом — я знаю тебя, я помню тебя, я люблю тебя.       — Кончи в меня, — выдохнул Андрей, чувствуя, как внутри нарастает оргазм. — Хочу почувствовать…       Неделю он не позволял никому кончать в себя. Насаживался на резиновые члены, глотал сперму через латекс. Только с мужем можно было так — без преград, без защиты, без границ.       — Сука, как сжимаешься, — Игорь ускорился, вбиваясь глубже. — Давай, кончи для меня…       Андрей закричал, когда горячая сперма брызнула внутрь. Выгнулся в руках мужа, забился в оргазме — таком сильном, что в глазах потемнело. Игорь удержал его, прижал к стене, пока внутри пульсировал член.       — В спальню, — хрипло скомандовал муж через минуту. — Хочу всё рассмотреть.       Он опустил Андрея на подгибающиеся ноги. По бёдрам текла сперма — такое только с мужем, только с ним можно быть настолько открытым. До спальни добирались, не размыкая объятий. Игорь на ходу стягивал форму — куртка полетела на пол, следом рубашка.       Андрей помогал расстегивать ремень, попутно оглаживая знакомое до каждой черточки тело. Вот шрам от аппендицита — любимое место для поцелуев. Рубец от ножа на боку — Игорь дрожит, когда проводишь по нему языком. Родинка под левым соском — прикусишь, и муж рычит как зверь.       — Иди сюда, — Игорь упал на кровать, утягивая его за собой. — Покажи, как соскучился.       С любовниками минет был работой — быстро, чётко, технично. С мужем хотелось смаковать каждое мгновение. Андрей сполз вниз, устраиваясь между разведенных ног. Провёл носом по внутренней стороне бедра, вдыхая родной запах. Поцеловал шрам на колене — память о первой командировке. Лизнул дорожку волос от пупка вниз.       Игорь над ним дрожал от нетерпения, но не торопил. Знал — так даже лучше. Когда Андрей наконец взял в рот, оба застонали. Никакой резинки, только вкус мужа на языке, его запах, его тихие стоны…       С другими он выделывал трюки языком, давал глубоко в горло, позволял трахать свой рот. Здесь всё было иначе — медленные движения, долгие паузы, когда можно просто насладиться тяжестью члена на языке. Игорь не дёргал за волосы, не пытался вбиться глубже — просто гладил затылок, перебирал пряди, шептал что-то нежное.       — Иди ко мне, — потянул вверх минут через десять. — Хочу видеть твоё лицо.       Андрей поднялся, оседлал бёдра мужа. После первого захода было легко и скользко — сперма Игоря медленно вытекала из растянутой дырки. Муж застонал, проведя пальцами между ягодиц:       — Блядь, как течёт… Мой.       — Твой, — Андрей медленно опустился на твёрдый член.       В этой позе было удобно целоваться — глубоко, жадно, делясь вкусом друг друга. Игорь положил ладони на его бёдра, большими пальцами поглаживая свежие синяки. Метки чужих рук, следы чужой страсти… Но даже они принадлежали мужу — как и всё его тело, вся его похоть, вся его любовь.       — Натрудился за неделю? — Игорь провёл языком по его соску, заставляя выгнуться. С другими любовниками соски были просто точками возбуждения. Муж знал особый ритм — лизнуть, чуть прикусить, снова лизнуть, и точно в этот момент толкнуться членом глубже.       — Очень, — Андрей запрокинул голову, отдаваясь ощущениям. — Но всё равно… ах… без тебя не то…       — Знаю, чудовище моё.       Они двигались в идеальном ритме — годы вместе научили чувствовать друг друга. Игорь приподнимал бёдра точно тогда, когда Андрей опускался вниз. Руки скользили по телу — не просто лапали, а ласкали, зная каждую чувствительную точку.       — Сильнее, — выдохнул Андрей, когда муж прикусил второй сосок. — Ещё…       После недели грубого секса эта нежность сводила с ума. Хотелось раствориться в ней, утонуть в ощущениях. Игорь перевернул его на спину, навис сверху — тяжёлый, горячий, родной.       — Мой, — прорычал он, вбиваясь глубже. — Можешь трахаться со всем гарнизоном, но ты только мой.       — Твой… — Андрей обхватил его ногами за талию, притягивая ближе. — Всегда твой…       Они кончили почти одновременно — такое бывает только с мужем, когда тела настроены друг на друга как музыкальные инструменты. Андрей выгнулся, чувствуя, как внутри пульсирует член Игоря, добавляя новую порцию спермы к первой.       — Иди сюда, — муж перевернул его на живот, когда они немного отдышались. — Покажи, как тебя там затрахали без меня.       Андрей прогнулся, подставляясь. После двух заходов с мужем и недели непрерывного секса дырка была припухшей, растянутой. С другими было бы стыдно. С Игорем — можно всё.       Первое прикосновение языка заставило вздрогнуть. Никто из любовников не делал этого — слишком интимно, слишком по-настоящему. Муж раздвинул его ягодицы, провёл языком по краям — там, где всё ещё саднило после недели групповух.       — Бедная моя шлюшка, — шептал он между движениями языка. — Всю неделю развлекался…       — Да-а… — Андрей всхлипывал от каждого прикосновения. С другими был просто секс. С Игорем даже римминг превращался в акт любви.       — Совсем затрахали тебя, — горячее дыхание щекотало чувствительную кожу. — Но ты всё равно хочешь ещё, да?       — Всегда…       Муж трахал его языком — глубоко, нежно, заставляя извиваться от удовольствия. Вылизывал натруженные края, массировал языком припухшие стенки. Андрей вскрикнул, когда палец скользнул внутрь — Игорь точно знал, где у него простата.       — Кончи для меня, — Игорь протолкнул язык глубже, одновременно массируя простату пальцем. — Давай, моё сокровище…       Этот оргазм был совсем другим — медленным, тягучим, выворачивающим наизнанку. Не острая вспышка похоти как с любовниками, а глубокое, всепоглощающее удовольствие. Андрей дрожал, пока муж продолжал нежно вылизывать пульсирующую дырку.       — Люблю тебя, — выдохнул Игорь, поднимаясь и притягивая его к себе. — Даже когда ты течная сучка для всего гарнизона.       — И я тебя, — Андрей уткнулся носом в шею мужа, вдыхая родной запах. — Только тебя.       За окном светало. Скоро нужно будет забирать Костика от бабушки, возвращаться к нормальной жизни… Но пока можно просто лежать в объятиях мужа, чувствуя, как внутри медленно остывает его сперма. С другими был секс. С Игорем — дом.       — Как думаешь, — сонно пробормотал Андрей, поглаживая шрам на груди мужа, — когда следующая командировка?       — Чудовище, — рассмеялся Игорь, целуя его в макушку. — Неделю продержишься?       — Неа.       — И не надо, — муж прижал его крепче. — Люблю тебя любым.       — Даже когда шлюха?       — Особенно когда шлюха. Моя шлюха.       В соседней комнате скоро будет спать их сын, на кухне появятся следы семейных завтраков, в шкафу будут висеть форма и домашняя одежда… Два мира, две жизни. Но только здесь, в объятиях мужа, Андрей чувствовал себя по-настоящему целым.       Голод внутри никуда не делся. Просто затих ненадолго, насытившись не телом, а любовью.       До следующей командировки.