Глава 4

Вокруг царил самый настоящий ад. Сцена, открывающаяся перед глазами, была настолько устрашающей, что казалось, будто сам мир сошел с ума. Всё горело праведным огнём, поднимая ввысь клубы черного дыма, которые смешивались с криками и стонами. Люди, закованные в цельные доспехи, истошно крича, рубили друг друга, не разбираясь, кто свой, а кто чужой. В этом хаосе каждый был готов на всё, чтобы выжить или отомстить. У кого-то в руке был топор, сверкающий отблесками рыжего огня, у другого — обычный меч, который казался слишком малым для такой резни. Казалось, что все моральные устои и ценности растворились в этом бурлящем котле ненависти и жестокости. Кровь лилась повсюду, окрашивая доспехи в алые цвета, как будто сама земля жаждала этой ярости. Среди этого безумия, где дружба и милосердие были забыты, я видел, как человечность уходит в тень. Ужас и страх отражались в глазах воинов, но вместе с этим там была и ярость — ярость, которая заставляла их двигаться дальше, даже когда они понимали, что это ведёт лишь к гибели. Но в этом аду была одна вещь, которая оставалась неизменной. Это была белоснежная цельная луна, что возвышалась над полем битвы, словно невидимый наблюдатель, который видел всё и не мог вмешаться. Она светила своим холодным светом, мирно освещая этот кровавый спектакль, который разворачивался внизу. Луна казалась символом чего-то большего — вечности, которая не зависела от человеческих страстей и конфликтов. — Ж... Смотря на эту сцену, я задумался о том, как легко люди могут потерять себя в безумии. Как однажды брат мог встать против брата, а друг — против друга. Война обнажает самые тёмные стороны человеческой природы, и в этот момент я осознал, что это не просто битва за территорию или власть. Это была борьба за самих себя, за понимание, за то, чтобы не потерять человечность в мире, где всё вокруг горело. Вот какой-то рыцарь в кровавых доспехах заметил меня. Его фигура, окутанная тьмой войны, внезапно оказалась в центре моего внимания. Он начинает свой разгон и, сражаясь с собственными демонами, бежит в мою сторону, замахнувшись мечом над головой. В этот момент я застыл от страха, который сковал всё моё тело, словно цепи, не позволяя мне ни двинуться, ни закричать. Это ужасное чувство заполнило меня с ног до головы. Я был свидетелем безумия, развернувшегося вокруг. Все звуки казались далекими и нереальными — крики, звон металла, и даже треск огня сливались в одно бесконечное эхо. Но этому рыцарю было плевать на мои проблемы. Он был поглощён своей яростью и горем, и это делало его ещё более опасным. Я четко видел за забралом шлема боль в его глазах. Каждый шаг, который он делал, был наполнен тяжестью утрат. Ему было больно видеть смерть своих братьев, и это чувство превращало его в безжалостного убийцу. Он словно видел, как его другу отрубали голову одним лишним взмахом топора, и эта картина, безусловно, навсегда останется в его памяти, если выживет в этой мясорубке. Всё происходящее вокруг меня словно замедлилось. Я почувствовал, как страх постепенно начинает уступать место пониманию. Я не мог остаться безучастным и начать ненавидеть его за то, что он был частью этого ужаса. Вместо этого я ощутил сочувствие, которое переполняло меня. Я понимал, что в его действиях не было злобы как таковой, а лишь реакция на бесконечный цикл насилия. — ЖАН!! И в этот момент, когда меч рыцаря, казалось, уже слишком близко, что-то внутри меня изменилось. Я не мог позволить себе стать частью этого бесконечного цикла ненависти. Я закрыл глаза и попытался найти в себе силу, чтобы противостоять этому страху, чтобы не стать еще одной жертвой войны. Но это сделали за меня... Широко раскрыв глаза, я увидел только смазанную фигуру в серебряных доспехах, что метнулась в мою сторону, разрубая того безумца, попытавшегося меня убить, на две кровавые части, разбросав его внутренности по всей округе. Этот момент казался вечностью, но всё произошло так быстро, что я не успел осознать, что происходит. Всё вокруг меня замерло. Я чувствовал, как адреналин бурлит в моих венах, когда эта фигура бросилась в бой. Я успел заметить, как меч в её руке блеснул в свете луны, прежде чем сразить врага. Человек в доспехах действовал с невероятной решимостью и точностью, что на мгновение отвлекло меня от страха, который сжимал моё сердце. Когда я начал осознавать происходящее, чувство тревоги постепенно уступало место благодарности. Я не знал, каким образом этот рыцарь оказался рядом, но его действия были полны мужества и самоотверженности.  Я посмотрел на поверженного врага, который только что угрожал мне. Казалось, всего мгновение назад в его глазах плескалась гремучая смесь ненависти и безумия, но теперь там осталась лишь глубокая печаль.  Рыцарь, не снимая шлем, быстро повернулся мою сторону. Он взглянул на меня, и в его взгляде я прочитал не только усталость, но и горечь. Он знал, что эта битва — лишь одна из многих, что ждут нас впереди. — Ты в порядке? — спросил он, его голос был глубоким и уверенным. Я кивнул, хотя в душе всё ещё ощущал трепет от пережитого ужаса. — Тогда быстро лечи наших! Мы уже потеряли большинство наших братьев! Битва за Бонваль.  Это моя первая битва в жизни, и волнение сжимает моё сердце в железные тиски. Находясь под знаменем сэра Шарбонно, гордого и опытного рыцаря, который на протяжении многих лет сражался за честь и славу нашего народа, я должен помогать свои братьям, как и было оговорено за несколько дней до сражения. Но сейчас, когда оказался в самом эпицентре событий, где кругом царит безумие, я осознал, насколько эта война кровопролитная. Мне было грустно от одной этой мысли. Мы же люди. Создания из одной крови и плоти. Почему мы должны биться до смерти, ради условной «победы», цена которой будет слишком высока? Нет. Франция должна оттеснить врага. Я должен помочь своему народу! Я должен принести победу! Я должен показать, что достоин потраченных слов! Сосредоточившись, я принялся зачитывать выученную молитву Господу Богу, дабы исцелить своих товарищей. Вокруг меня царила хаотичная суета: звуки битвы, крики раненых и гул сражения наполняли воздух. Но в этот момент я старался отстраниться от всего, сосредоточившись на своих словах и на силе, которую они могли принести. Сэр Жерар стоял на моей страже, как непоколебимая скала. Его мощная фигура, закованная в блестящие доспехи, внушала уверенность не только мне, но и всем нашим братьям, что находились поблизости. Я знал, что он не позволит прикоснуться врагу к моему неподвижному телу. Его преданность и храбрость были примером истинного рыцарства. — Отец наш, сущий на Небесах... С каждым произнесённым словом молитвы я ощущал, как сила наполняет меня. Я знал, что это не просто слова — это искренний зов к Богу, просьба о помощи и исцелении для тех, кто был рядом со мной на поле битвы. Я доверял Жерару, как и он доверял мне. Это доверие было основой нашей дружбы и боевого братства, которые мы создали за прожитый бок о бок целый год. — Да святится твое имя... Пусть твое царство придет... Я прямо чувствовал, как некая энергия моей души начинает соединяться с душами, которые меня окружали. Представлял, как свет проникает в раненые тела моих товарищей, исцеляя их от боли и страданий. Время, казалось, замедлило ход — я сосредоточился на каждом слове, проникая в глубины своей души. — Твоя воля будет сделана... На земле, как на небе... Я надеялся, что и в этот раз Господь услышит меня, даст силу тем, кто нуждается в этом больше всего. — Дай нам сегодня хлеб насущный... Прости нам наши согрешения... Как и мы прощаем согрешившим против нас... И не введи нас в искушение... Но избавь нас от зла... Аминь. Внезапно, среди звуков битвы, на мгновение воцарилась тишина. Как будто все вокруг замерли, чтобы прислушаться к моим словам. В тот момент, когда я произносил молитву, всё казалось нереальным — крики, звуки борьбы, треск мечей и лязг доспехов вдруг исчезли, и в воздухе повисло неверие. Я открыл глаза и увидел, как мои товарищи, раненые и истекающие кровью, начали подниматься, их лица озарены надеждой и безукоризненной верой. Это был момент, стал для меня знаковым. Чувствую, как сердце забилось быстрее от осознания того, что происходит. «Он» откликнулся на мою молитву, и силы, о которых я так просили, пришли к нам на помощь. Снова над моей головой воссиял родной нимб. Округу озарила ярким серебристым свечением. Это было похоже на чудо, которое они все так ждали. В этот момент я ощутил, что моя вера действительно может творить чудеса, даже в самых мрачных обстоятельствах. — ЗА АНГЕЛА!! ЗА НАШЕГО АНГЕЛА­–ХРАНИТЕЛЯ!!! Со всех сторон раздались радостные крики моих товарищей по оружию. Я видел, как в их глаза возродилась надежда. Надежда о победе и благополучном возвращении домой. Они снова были готовы сражаться, и каждый из них знал, что рядом находится их «Ангел-Хранитель».  Как только тишина начала рассеиваться. Звуки битвы вновь заполнили воздух с ещё большой силой.  Не далеко от меня нашлась родная алебарда. С алебардой в руках я ощутил прилив энергии и уверенности. Я знал, что должен вернуться к своим товарищам, к тем, кто разделяет со мной этот путь, полный опасностей и испытаний. Мы были связаны не только общими целями, но и теми моментами, когда каждый из нас становился на защиту другого. Сэр Шарбонно, мой наставник и друг, когда-то выбил из меня те предрассудки, которые когда-то привили священники в моей деревне. Он учил меня, что истинная сила заключается не только в умении просто сражаться, но и в умении выбирать свои битвы. Он показал мне, что в этом мире нет места для слабости, и только смелые сердца могут изменить ход событий. С каждым шагом я всё больше осознавал, что алебарда, которую я держу в руках, — это не просто оружие. Это символ моего долга, моей борьбы и присяги — защищать тех, кто оставался за моей спиной. Она словно продолжение моей души. Когда сражение закончилось, и враги были повержены, слава о нашей победе начала быстро распространяться. Люди начали рассказывать байки о том, как одна фигура на поле боя перевернула ход сражения. Я стал символом надежды и спасения, и моя роль в освобождении Бонваля привлекла внимание не только моего народа, но и противников. Вскоре, битва за Бонваль стала знаковым событием не только для нашего направления, но и для всей Франции. Благодаря моему вкладу, сражение прошло практически без потерь с нашей стороны, в то время как захватчики падали один за другим под ударами наших клинков. В этот день мы не просто выиграли битву; мы написали новую главу в истории нашего народа, и Бонваль снова стал нашим. И потом... — Так, на сегодня это всё, — произнесла она, закрывая свою книгу, в которую записывала мой рассказ, тем самым завершая сегодняшний сеанс. — Наш маленький эксперимент можно считать успешным. Пусть тот и вышел слегка из-под контроля... Сама суть эксперимента проста.  Миссис Бриджес предложила испытать мне некую форму «осязаемого» сна, чтобы проверить как моё подсознание на него отреагирует. Осязаемые сны, о которых шла речь, представляют собой уникальное состояние, в котором человек может не только видеть свои сны, но и осознавать их, чувствуя каждую эмоцию и запоминая последовательность событий. Это контрастирует с обычным состоянием сна, когда мы часто просыпаемся, не в состоянии вспомнить суть увиденного. Во время эксперимента я находились в трансе, что позволяло мне переживать свои сновидения более интенсивно. Я мог видеть не только отдельные фрагменты сна, но и их полную последовательность, что открывало новые горизонты для понимания происходящего. Потом я делился своими ощущениями, эмоциями и воспоминаниями, предоставляя уникальный материал для анализа Миссис Бриджес. Она отметила, что даже несмотря на некоторые непредвиденные моменты в ходе эксперимента, результаты оказались впечатляющими. — Но меня беспокоит твоё состояние. — продолжала говорить, пока я отходил от неприятного опыта. — В какой-то момент у тебя сильнее побелели волосы. Я так понимаю, это те самые «молитвы», которые ты используешь во сне, так на тебя влияют? Встав со своего места, она достала из тумбочки маленькое зеркальце и протянула его мне. Приняв его в руку, я осмотрел себя. Мое отражение в зеркале показалось мне знакомым и в то же время чуждым, словно ускользнувшее воспоминание. Легкий свет, пробивающийся сквозь занавески, играл на стекле зеркальца, подчеркивая мягкие контуры моего лица. Заметил, как тень усталости легла на мои щеки и как глаза, казалось, утратили свой прежний блеск, наполненные неясной усталостью, которое захватило меня в свои сети. Я погрузился в изучение своего отражения, будто искал ответ на вопрос, который терзал меня в последние дни. Кто я есть сейчас? Человек, который вырос в Анселе или неизвестный воин что защищал некую Францию. Голова трещала по швам. Мне казалось, что я просидел так очень долго.  Волосы отрасли прямо до шеи, и теперь они больше не напоминали ту ухоженную шевелюру, которую я тщательно поддерживал. Мои некогда блондинистые локоны теперь местами окрасились в белый цвет — словно звезды, разлетевшиеся по золотистому заливу, они придавали мне необычайный, волшебный вид.  А глаза... Они светились ещё более ярким золотом, затмевая их прежний голубоватый оттенок. В этом свете была некая загадка, как бы скрытая глубина, где пересекались печаль и обреченность. Они смотрели на мир с безразличием, словно потеряли смысл жизни. — Верно, — всё-таки ответил на вопрос, чувствуя, как слова тяжело выходят из уст, но все-таки находя в себе силы ответить на заданный вопрос. — Но с не настолько явными изменениями. Раньше это было едва заметно. Теперь же, взрослея, я ощущаю как эти изменения затрагивают меня ещё больше. Как будто ещё немного и я просто перестану быть самим собой. Задумавшись о своём, я не сразу заметил, как кто-то поднес мне к носу кружку с моим любимым напитком. Аромат горячего чая, смешанный с нотками цитрусовых и пряностей, окутал меня теплом, отвлекая от мыслей, погруженных в дебри саморефлексии. Я поднял взгляд и встретился с её любопытным, чуть улыбающимся лицом, полным желания поддержать меня в этот мрачный момент. Кружка была обернута моими холодными руками, и это тепло постепенно разливалось по телу, пробуждая во мне ощущение комфорта и уюта. Каждый глоток открывал новые слои вкуса. Почувствовал, как с каждым мгновением тревоги и сомнения становятся чуть легче, а мир вокруг меня наполняется простыми радостями, способными сделать даже самые трудные размышления более легкими. — Не переживай. — подбодрила меня женщина, — Может быть это твоё Проявление так себя показывает. Ты же знаешь, «Проявление Души» не шутки. Может тебе попробовать писать книги? Глядишь и сны изменяться. Да, изначально это приняли за моё Проявление. Проявление, открывающиеся с открытием Ауры, это удивительное явление, придающее каждому человеку уникальную силу, которая варьируется от индивидуума к индивидууму. Эта врождённая способность может принимать множество форм, отражая не только личные качества и стремления, но и жизненные обстоятельства и опыты. Проявление может быть как физическим, так и ментальным, охватывая широкий спектр возможностей, от способности управлять элементами и читать мысли до более тонких навыков, таких как исцеление или предвидение. Каждый пользователь обретает свою силу в зависимости от характера, переживаний и желаний. Например, один человек может стать мастером огня, способным вызывать и контролировать пламя, поскольку в его душе горит страсть и стремление. Другой, более замкнутый и осмысленный, может обнаружить у себя дар ясновидения, позволяющий ему видеть пути, которые ведут к будущему. Эти силы — не просто инструменты, а отражение внутреннего мира каждого владельца Ауры. Они могут развиваться и меняться, обретая новые грани по мере того, как человек взрослеет и влияет на окружающий мир. Поэтому проявление становится не только средством достижения целей, но и способом самовыражения, путём к пониманию своей истинной природы. — Эх... Возможно вы правы. Я не стал отрицал её рассуждения, но трудно было с ней согласиться. То, что я испытывал, не были простыми снами. Это были целые воспоминания, яркие и живые, которые оживали каждую каждый раз в моем сознании. Я видел себя в боевых строях, ощущал хруст брони на своем теле, слышал крики товарищей и запах дыма. Эти видения становились настолько реальными, что иногда я просыпался с легким сердцебиением, полным адреналина, как будто только что вернулся с поля боя. Но сейчас, несмотря на всю эту внутреннюю борьбу, мне предстояло решить более приземленные проблемы. Снова идти в парикмахерскую — пятый раз за неделю. Буду наедятся что мама за это меня не убьет. В нашей семье, Хазел ей хватает с головой.  Черт! Совсем позабыл о времени. Попрощавшись с Миссис Бриджес и Шарлоттой, я побежал на выход. Свиток показывал двадцать минут седьмого часа, а я ещё не в больнице. Надеюсь, мистер Элисон простит моё опоздание.