Часть 1

Солнце нещадно палило, впитывалось витамином D прямиком в кожу. Асфальт под задницей и спиной — шершавый и твердый, а еще он чувствовал зной, что поднимался снизу и проникал в него сквозь одежду, напекал затылок. Шаги он услышал минуты за три до того, как ковбойские сапоги со скошенными каблуками замерли аккурат возле его головы. Рейнджер разглядывал чужака с высоты своего непомерного роста с сосредоточенной серьезностью, без капельки любопытства. Бо не смотрел, но чувствовал. Знал. Если честно, раздражало немного. — Это такая изощренная попытка свести счеты с жизнью? Лежать и ждать, пока какой-нибудь грузовик с засыпающим за рулем дальнобойщиком тебя переедет? — голос скучающий, как будто его обладатель на память зачитывал хулигану давным-давно назубок вызубренные права. — Вибрацию даже от малолитражки я успею почувствовать еще до того, как машина войдет в поворот. Ну а фуры вообще издают шума не меньше, чем беременные носороги, — он даже глаза не соизволил открыть. Разморило на солнышке и было тупо лениво. Кожаный ремень громко скрипнул, когда рейнджер пропихнул под него длинные пальцы. — Слушай, в городе новый шериф. Тебе бы лучше не нарываться на неприятности, парень. — А чего так? Крутой малый? — протянул лениво. И нет, улыбаться или даже коротко ухмыльнуться — нельзя. Он же сразу спалит к чертям всю контору. — Не знаю. Пока не встречал. Должен приехать по этой дороге, — повторил рейнджер с нажимом и, кажется, лихо сдвинул на затылок широкополую шляпу. Бо своими глазами пока что не видел, но разве не все техасские рейнджеры от таких фанатеют? Если честно, он ехал аж из Монтаны с надеждой заполучить одну для себя. У всех могут быть свои слабости, верно? — Слушай, я тебе прямо так сильно мешаю? Мне почти удалось впасть в нирвану. Незабываемые ощущения, клянусь. — А ты вообще трезвый? — подозрения в голосе через край. И, он мог бы поклясться, что рейнджер прямо сейчас въедливо щурился, переводя взгляд с него — распростертого на асфальте, — к припаркованному у обочины вишневому джипу. Такого насыщенного, густого цвета, как джем, который утром здорово мазать на тосты. — Не знаю, — признался буднично, все еще предпочитая пребывать в полудреме. — Это важно? Я с самого Колорадо за руль не садился. — А кто тогда? Что-то не вижу запасных водителей ни в машине, ни возле, — наручники тихо звякнули, и большая ладонь опустилась на рукоять револьвера. Ух, рейнджер. Спешишь. Про тебя так и говорили — сначала делать, а думать — потом. — Мой помощник. Поппернак. Без пончиков жить не может. А последний, уже подсохший, сжевал, как назло, миль пятнадцать назад. Вот отошел, а я жду, — поднял руку и наугад ткнул пальцем. Понадеялся, что хотя бы не в небо. — Попп... Кто? Ты о чем вообще? — рейнджер опешил и немного подвис. — И не говори. Чудно́е имя, но парень — находка. — А ты вообще кто такой? — выдал рейнджер — да ладно, серьезно? — спустя почти четверть часа после их не-знакомства. — Я? Да вроде бы человек, — искренне удивился Арлен и наконец-то открыл глаза. На него в это время сверху с изумлением уставились — рысьи. ... а говорили, что это в Монтане — абсолютно бескрайнее небо. Так таращился, будто собрался сожрать. Другое дело, а то что это был за равнодушно-скучающий тон? Бо сел рывком и вытер ладони о джинсы прежде, чем протянуть руку вперед. — Шеф! Бо! Шериф! Я нашел с карамелью и с клубникой! Ты будешь? Хотя я захватил три коробки и кофе. Вдруг рейнджеры кофе не пьют или варят какую-то горькую гадость!?! — проорал через все улицу радостный Мо Поппернак. Кажется, рейнджер — не кто иной, как Корделл Уокер, конечно, легенда, Бо еще в Монтане все уши про него прожужжали — самую чуточку разозлился на то, что его малость оставили в дураках. Ну ты чего? Обычная шутка. — Ш-шериф? Я полагаю, Бо Арлен? — и правда сощурился. Желваки заиграли на скулах. Бо поднялся с асфальта плавно и слитно и все же протянул навстречу ладонь. Рейнджер таращился, точно это не рука, а гадюка. Да ладно, Корди. Ты же не Поттер! — Приятно познакомиться, Уокер. Извини, я чуть-чуть опоздал. Мой помощник... — и оглянулся на груженного коробками детектива, покрытого тонким слоем сахарной пудры. Тот целеустремленно перся через пустую дорогу, прижимая, как драгоценность, коробки к груди и сверкая широченной улыбкой. — Пошел за пончиками. Ты говорил, — процедил раздельно Уокер. — Может быть, ты нас проводишь на базу? Будет быстрее. Угощение для команды Мо уже захватил. Глядишь, получится с ходу влиться в работу, — попросил максимально примирительно Бо. Уокер сощурился и, кажется, щелкнул зубами. Ух. Разозлился? Совсем не чуть-чуть. Воздух весь пропитался техасским пронизывающим зноем, он густой и пах горячим, плавящимся асфальтом, потом и прогорклым маслом из той самой кафешки. С юга налетел спасительный ветерок, уносящий все запахи прочь. Остался только рейнджер, быстрым движением застегивающий кобуру на бедре. От него сочно тянуло сандалом и порохом. Арлен сглотнул густую слюну. Поймал себя на том, что вдруг начал частить. Прикусил с досадой губу. Ну и что с того, что рейнджер — красавчик? Это даже не повод вести себя, как идиот. Других поводов еще предостаточно будет. Рейнджер сверлил его долгим нечитаемым взглядом. Словно бы размышлял — как удобнее его будет бить. Еще и Поппернак пыхтел, возвышаясь за левым плечом изваянием. Сопел виновато, как стадо слонов, миль пятьдесят гурьбой несшихся к водопою и вытоптавших, к чертям собачьим, посевы. — Добро пожаловать в Остин, шериф, — Уокер еще раз клацнул зубами и крепко обхватил своей лапищей руку. Сжал – от такой мощной хватки кости почти захрустели. Бо присвистнул. Он действительно был впечатлен.