Часть 2

Взрыв дружного смеха в комнате отдыха для личного состава спровоцировал новый приступ мигрени. Уокер сжал челюсть, пытаясь не застонать вслух от боли, закинул в рот таблетку викодина, запил остывшим кофе. Остатки вместе с картонным стаканом полетели в переполненную мусорку, которую Корделл пяткой тут же задвинул под стол. Поморщился при очередном всплеске веселья сослуживцев. Наверное, это помощник шерифа снова взялся хохмить, развлекая ребят. Или сам Арлен – свой в доску парень, милаха, душа компании и отличнейший парень травил очередные байки из своей жизни. Позер. Уокер с ним сегодня еще не встречался. – А я говорил, что ни хрена хорошего из этой затеи не выйдет, – прошипел недовольно. В царящем в участке гвалте его вряд ли кто-то смог бы услышать. Не то чтобы это его волновало. Своего отношения, как и мнения про эту дурную затею начальства он не скрывал. Злость впилась клешнями в виски. Рейнджер в сердцах пнул пустующий стул и швырнул папку с недописанным отчетом в корзину для ненужных бумаг. Какого дьявола он один должен что-то делать в этом бедламе? – Черт тебя подери, Ларри Джеймс. Все еще будешь утверждать, что это – неплохая идея? Поставили во главе рейнджеров дилетанта… Весь Техас будет ржать. Посмешища… Сука. Лучший друг, впрочем, ответить не мог. Сейчас он с остальными ребятами лопал пончики, запивая их кофе из новой кофемашины, которую откуда-то притащил хозяйственный Мо Поппернак. Ржал вместе с ними над шутками незаменимого помощника их шерифа. Карандаш и блокнот свалились под стол во время учиненного Корделлом из чувства протеста погрома. Пришлось вдвое согнуться, чтобы втиснуться в небольшое пространство. Выбираясь наружу, больно приложился поясницей об угол и ножку стола. – Да чтоб тебя! Ларри с новым назначением не спорил еще на этапе обсуждения. Каждый вечер за парой пива в "Сайд степе" убеждал друга, что это на самом деле неплохая идея – мол, новый взгляд поможет разобраться с застопорившимся делом. Взглянуть под другим углом, стряхнуть пыль… Хрен только знает, с чего. "К тому же, этот Бо Арлен прославился на всю страну твердыми принципами и умением раскрывать любое самое сложное дело. Поговаривают, он виртуозно выводит на чистую воду волков, прячущихся под овечьими шкурами, раскрывает заговоры на самых верхушках — в правительстве, ЦРУ, ФБР. Его послужной список мог бы спровоцировать комплекс неполноценности на долгие годы.." – Ларри вещал тогда так проникновенно, с таким вдохновением. Уокер даже чуть слезу не пустил… Едва не повелся. Придурок. – Пошли бы вы все. И ты, шериф Арлен – в первом ряду, да чтоб в ногу… В ворохе перепутавшихся бумаг раскопал свою любимую шляпу, напялил ее на макушку. Под жарким техасским солнцем лучше быть начеку – напечет. – Хрен с вами. Загляну лучше к Джери… – Уже уходите? Э-э-э-э-э… шеф? – румяный Мо Поппернак вырос перед ним, хлопая круглыми глазами. – А Бо… то есть шериф хотел обсудить с вами сегодня дело наркоторговцев. Вздохнул и вперил в рейнджера несчастный взгляд, исполненный упрека и какой-то немыслимой скорби. Уокер в ответ почти зарычал. Да серьезно? Арлен к нему своего шпиона приставил? – Мне об этом ничего не известно, приятель, – оскалился он. Бедный Попппернак побледнел и шарахнулся прочь. Вот чудак. – Если твой шеф… Если шерифу угодно, мог хотя бы поставить в известность. Я мысли не приучен читать. И ждать здесь с моря погоды точно не буду. Время уходит. Зацепки по делу, которое, кажется, больше никого не волнует, сами себя не проверят. Зацепки – это, конечно, громко сказано. Но в "Сайд степе" у Джери пару раз они встречали возможного свидетеля. По крайней мере, наводчик говорил, что тот очень похож на одного из курьеров Карлоса Мендосы. Может быть, сегодня ему как раз повезет. И выскочке-шерифу придется убираться в Монтану. Ну или куда-то еще. – Бо расстроится… – Мо примостился задом на краешке стола, сдвинул подальше кипу бумаг. Что это за имена такие вообще – Бо и Мо? Мо и Бо. Как цирковые мартышки. – Он планировал… – У меня тоже планы. Прошу прощения, помощник, – Уокер тронул кончиками пальцев поля своей шляпы и насмешливо поклонился. Поппернак принялся ерзать, усаживаясь удобней. Ежедневник Корделла и пустая белая кружка с насмешливой надписью – подарок затейницы Кэсси Перес, не выдержали натиска и рухнули с края стола. Блокнот зашелестел страницами. Приземлившись у стула, раскрылся ближе к концу. Как назло, на той самой странице. Корделл и не планировал даже. Просто – два дня назад пытался заполнить очередной бесконечный отчет по бессмысленному рейду, оказавшемуся сто десятой пустышкой. Просто – солнце, спускаясь к пыльному горизонту, слишком ярком светило в окно и глаза, разморило. Просто – рука сама собой взялась рисовать – лишь штрихи, что внезапно сложились в образ. Уокер – вообще не хотел. Выводить этот профиль и дурацкий вишневый фургон. Вычерчивать пухлые губы и густые золотые ресницы, на кончиках которых закручивались спиралью лучи уставшего солнца… Вспоминать, как гулко ухало сердце о ребра, когда шериф валялся там, на дороге, а рейнджер стоял и смотрел – сверху вниз. Уокер – вообще не хотел. Вспоминать, как тогда коротило. В конце концов, Бо Арлен оставил его в дураках. – Шерифу – привет, задвинул походя каблуком блокнот с дурацким рисунком поглубже под стол. Пускай там покрывается пылью. Завтра надо будет первым делом – сжечь, а еще разорвать. Можно даже посолить. Хуже точно не будет. Мо что-то бормотал ему вслед, уговаривал, может быть. Корделл не слышал. Уже вылетел за дверь и ринулся дальше – по коридору, сбежал по ступеням с крыльца. В ушах пульсировало, гудело, стучало. И щеки жег непонятный румянец чужого смущения – ну точно же никак не его. Они могли бы неплохо сработаться, наверное. Если бы не та странная встреча у закусочной и непонятные игры шерифа. Если бы не те неловкие чувства, которые он вызывал у окружающих. У Уокера. Бешенство, злость. И нет, у рейнджера ни разу не слабели колени… Какая-то ерунда. Когда Арлен первый раз ступил на порог участка в Остине, лениво оглядывая помещения, ну точно король — свои ленные владения, Уокер, считай, озверел. Протопал шумно на свое место и рухнул на стул, закопался по уши в бумаги, предоставив новоявленному начальству разбираться во всем самому. Наглые глаза – такими зелеными ни у кого не бывают. Мираж или какой-то обман, – остановились на нем, за секунду вывернули душу наружу беззащитным брюшком. Виртуозно проняло до самых яиц. Те моментально поджались. Уокер забыл про амбиции. На месте. Абсолютно и сразу. А после, – спустя несколько часов размышлений и самокопаний, – решил – да пошел он, собственно, нахер. Этот непонятный шериф. Между прочим, рыжий какой-то и кривоногий. Представил, как эти ноги… Слюна загустела во рту… Да ну его… Лучше бы на пробежку. В участке на следующий день Корделл решил, что будет, как кремень. Он решил, только вот Арлен, видимо, решил что-то тоже. Напряжение копилось, густело, собиралось над участком рваными тучами, сверкало зигзагами молний, раскалывающих небосвод и роняющих его осколки им на головы. Напряжение между ними вибрировало и звенело, а искры не заметил бы только слепой. Два дня, и ребята уже делали ставки, когда они подерутся, как надолго их хватит. Когда их прорвет. Корделл точно видел, как Ларри передавал купюру румяному Мо Поппернаку. Предатель. Что это там шериф хотел с ним обсудить? Пускай разбирается сам. Неудачник.