Медовый заговор 🍯

***

Ульвар знал, что ему не нравится, как ест Дьяр. Быстро, жадно. Все, что попадало ему в рот, он заглатывал целиком, почти не жуя. Чего Ульвар не знал, так это то, почему он вновь и вновь звал его разделить с ним обед. И почему всегда продолжал на это смотреть. Особенно сейчас, когда Дьяр с особым аппетитом уплетал поданное в трактире ребрышко. Крепкие зубы впились в сочную мякоть. Его влажный язык со смаком прошелся по всей длине, собирая капающий сок. Несколько капель окрасили распухшие губы. Тонкой дорожкой заструились по не знающим колкости щетины щекам. Медленно, плавно. Призывно… Ульвар закашлялся, едва не подавившись. — Можно подумать, не ел с самого Самайна, — сердито буркнул он себе под нос. — Чего сказал? — Дьяр посмотрел на него исподлобья, как дикий волк, охраняющий добычу. — Ничего не сказал. Ешь давай, — поторопил он. Дьяр насупился, вытер рукавом рот и, нахохлившись, как недавно оперившийся птенец, пробрюзжал: — Чо-то не нравится — можешь выйти. Я и сам за себя заплатить в состоянии. Он, повернувшись полубоком, продолжил трапезу, правда, уже заметно аккуратней и с гораздо меньшим наслаждением. Ульвар ощутил укол вины — не ему судить людей, познавших в жизни голод. — Глупости не говори. — Он молча водрузил рядом с Дьяром наполненную до краев кружку. Та со звоном приземлилась на деревянный стол. — Запей лучше, чтобы не в сухомятку. — Эль больше не пью, — откликнулся Дьяр, который с подозрением покосился на чересчур густой напиток. — Это и не эль. Дьяр смерил Ульвара взглядом. Недоверчиво принюхался, словно хищник, берущий след. Его ноздри широко раздувались, губы скривились в сомневающейся ухмылке. Ульвар почему-то опять на них засмотрелся. Он ударил кулаком по столу. — Пей, говорю. — Он прикрыл глаза, посчитал про себя до трех и добавил чуть тише: — Тебе должно понравиться. — Опять скажешь, что таким свиней у конунга поят? — Разве что, только коров. Дьяр шутку оценил — весело прыснул, но тем не менее сказал: — Ты первый. — Серьезно? — Серьезно. Ульвар закатил глаза и поднес кружку к губам. Тягучая сладость моментально разлилась во рту, оставив на языке яркие нотки терпкости. «Таким же будет его поцелуй на вкус?..» Ульвар с грохотом вернул кружку на место. — Теперь ты, — прохрипел он. Дьяра хоть и смутил изменившийся тон, но сделать глоток он все же осмелился. Ульвару посчастливилось наблюдать, как в светлых глазах быстро зажегся огонек интереса, а затем эти же глаза взглянули прямо на него, мгновенно пустив по венам молнии. — Сладкий! Ульвар попытался придать голосу безразличие: — Разумеется, сладкий. Это же медовуха. Дьяр сделал сразу пару глубоких ненасытных глотков. — Э! Ты только так не налегай. Она в голову будь здоров дает. Но Дьяр будто не слышал — продолжил осушать тару. Вскоре от напитка не осталось ни следа. — Вкусная, какая вкусная! — поделился Дьяр довольно. — Пускай принесут еще! — Разорить меня хочешь? — Ты тут не прибедняйся. Хоть всю таверну напоишь — даже не заметишь. Только сейчас Ульвар заметил, что под носом Дьяра притаились белые пенистые усы. Сперва дернулись пальцы. Затем нерешительно оторвалась от столешницы рука. Несмело потянулась к Дьяру. Остановилась. Вернулась, где была. Ульвар прикусил губу. Затем опять потянулся. И тут… — Ну ты даешь. Флок вырос рядом с ними, словно из-под земли. Легко, будто его совсем ничего не волновало, он смахнул пену с губ Дьяра. Жест интимный, почти пошлый, но этим двоим будто не было до этого дела. Пальцы Ульвара сжались в кулак, когда все тело прострелило неприятным ознобом. — Празднуете и без меня? — поинтересовался Флок. Ульвар заскрежетал зубами. — Да ты попробуй только! — доверительно предложил Дьяр, уже громко подзывая трактирщицу. — Редкостная вкуснотища! — Ну раз угощаете… — Флок занял вакантное место между ними. — Тебя я не угощ… — Три порции, пожалуйста! — принялся распоряжаться Дьяр. — Нет, шесть! Десять! Трактирщица расторопно выполнила заказ. Теперь стол ломился от бесконечного числа кружек и буквально источал аромат меда, словно они оказались в сердцевине улья. Флок и Дьяр чокнулись, принялись пить за что-то. За что именно, Ульвар уже не разобрал, в голове будто разом загудело. Но делать ничего не оставалось, лишь нехотя потягивать ставший поперек горла напиток. Зато Флок и Дьяр никак не отказывали себе в удовольствии. — Вы ведь знаете о Квасире? — внезапно задал вопрос Флок. — О ком? — Дьяр переставил одну из кружек ближе к себе. — Да плевать нам на… — О… — затянул не услышавший его Флок, готовый поделиться увлекательной историей. — Квасир — это очень, очень мудрое существо, родившееся из слюны асов и ванов. Мудрость его была столь велика, что ответить он мог совершенно на любой вопрос. Он наклонился к внимательно слушающему его Дьяру и, интригуя все больше, продолжил: — Однажды довелось ему отправиться в Свартальфахейм, где он встретил двух братьев-цвергов — Фьялара и Галара. Вот только те, увы, жестоко расправились с ним, а из его крови приготовили чудодейственный напиток. — Флок отсалютовал медовухой, намекая, что рассказ явно был выбран не случайно. — Тот, кто хотя бы раз его пробовал, становился по-настоящему искусным поэтом. Так этот напиток и прозвали — «мед поэзии». — До чего дурацкая история, — не стал юлить Дьяр. — Зато весьма поучительная. — И чему же она должна научить? — Даже если ты предельно умен, не стоит доверять двум незнакомцам. Стол разразился смехом, но засмеялись лишь двое — Ульвар не проронил ни звука. С этого момента он беспомощно лицезрел, как пустели кружки и все больше алели щеки Дьяра. Как лисьи глаза Флока становились все более хитрыми, а его поза — все более расслабленной, особенно в те моменты, когда он ловил на себе презрительные прищуры Ульвара. А уж когда Флоку приспичило расстегнуть фалдон, и Дьяр сам вызвался помочь, бедняга Ульвар едва не задохнулся. Тонкие пальцы, чуть заплетаясь, потянули за завязки, освободив из плена разгоряченную кожу. Ульвару даже почудилось, что он видел, как на неуловимую долю секунды эти самые пальцы незаметно огладили шею. Дышать стало тяжелей, хотя выпил он заметно меньше остальных. Косы Дьяра расплелись, и теперь волнистые пряди неустанно падали на лицо, так и маня смахнуть их, чтобы не мешались. Но именно Флок в такие моменты оказывался рядом и, заискивающе улыбаясь, ловко заправлял те за ухо. Ульвар то и дело переводил взгляд с одного на другого. Наблюдал, как все глупее хихикает Дьяр. Как Флок подсаживается все ближе к нему. Как их разговоры становятся все тише, отчего их все сложнее было разобрать. Что за проклятье Одина? Сердце Ульвара со скрытой злобой зарокотало, явно проверяя его на прочность. Когда в очередной раз Флок придвинулся совсем уж близко к Дьяру, Ульвар не выдержал. Под столом он мыском, как бы невзначай, задел ногу Флока. От такого маневра содержимое кружки ожидаемо вылилось прямиком на рукав Дьяра. — Эй! — запротестовал тот. — Кажется, кто-то перебрал, — хмыкнул Ульвар, почти празднуя победу в битве. Флок не повел даже ухом. — Разве же это проблема? Он, не отрывая чарующих глаз от Дьяра, взял того за руку. Ульвар замер, как и Дьяр. Медленно лицо Флока приблизилось к ладони в его собственной руке, а его взгляд испытующе зафиксировался на Ульваре. И тогда случилось невообразимое. По крайней мере, для сына Орма. Губы Флока с вопиющей нежностью обхватили пальцы Дьяра, вбирая в себя пропитанную хмелем влагу. Провели языком по подушечкам. Дьяр растерялся, но оказался не в силах препятствовать происходящему — попался в силок, расставленный умелым охотником. Флок, не обращая внимания на посетителей, продолжил оставлять невесомые поцелуи на чужой мужской руке, при этом нисколько не стесняясь почти соблазнительно изогнул бровь в безмолвной усмешке, уловив тень на лице Ульвара. Последний ощутил, как кровь неожиданно вскипела в жилах и прилила к бедрам. Ногти оцарапали крепкое дерево, хотя хотели вцепиться в чье-то горло. Когда Флок облизнул большой палец Дьяра и призывно повернул голову в его сторону, терпению Ульвара пришел конец. Его стул тяжело опрокинулся на пол. Только этот громкий хлопок привел Дьяра в себя. Он отнял ладонь и стыдливо спрятал ее в складках плаща. Ульвар же вскочил, обдав их обоих убийственным взглядом и, еле проговаривая, выдавил: — Вы… Да вы… Не найдя нужных слов, он развернулся и штормом вылетел из проклятой таверны. Бледные огни, льющиеся из окон, вскоре остались далеко позади. Все внутри горело и пылало, и даже лютая зима не могла охладить его пыл. Картинки, которые от так хотел прогнать, только и делали, что вставали у него перед глазами. Как один целует другого, хотя это он должен был… А почему, собственно, он? Он как раз не должен… — Иди оно все к Гарму, — зарычал он, в ярости раскидав снег в ближайшем сугробе. Он остановился, попытался отдышаться, но не помогало ничего. Ни звездное небо, где каждая звезда наверняка смеялась сейчас над ним, ни сильные порывы ветра, которые могли заморозить любого, но только не человека, который мог разжечь огонь, лишь плюнув себе под ноги. Разъяренный дракон, притаившийся в нем самом, требовал вырваться наружу и разрушить всю деревню берсерков до головешек. Он зажмурился, изо всех сил пытаясь забыть, что он существует в этом мире. Он окончательно потерялся во времени и пространстве, не желая признавать, сколько времени простоял вот так. — И чего ты убежал? — Тебя еще не хватало, — огрызнулся он, сдерживаясь, чтобы не взглянуть на Флока. Понимал, что лишь одной малой искры достаточно, чтобы начался пожар. — Объясниться совсем не хочешь? — присоединился к их беседе еще и Дьяр. Ульвар почувствовал, что его окружают, загоняют в угол, хотя кругом лишь поля. — Объясниться? Объясниться?! — Гнев поднимался в нем к самой глотке. — Вы оба. Занимались там… этим. — А это проблема, потому что?.. — Спокойствие, исходящее от Флока, приводило в бешенство. Как он мог не понимать?! — Не ты ли разглагольствовал про поэзию? Кажется, сам хлебнул снадобья, раз твой рот весь вечер не затыкался. При том хватило ведь наглости заниматься таким… — Он споткнулся о собственное слово. — Таким. На людях. — Таким, это каким? Была ли это непроходимая глупость или же намеренная провокация, но она возымела эффект — сорвала металлические цепи, удерживающие безумие дракона. Ульвар практически налетел на Флока и впился в него пламенным, лихорадочным поцелуем. Хмель, оставшийся на чужих губах, который еще недавно был на Дьяре, бесповоротно вскружил голову, вынудив переставший соображать разум отключиться. Один язык сплелся с другим. Где-то на поверхности Ульвар молил, чтобы Флок его оттолкнул, вызвал на бой, но этого никак не происходило, как бы он ни ждал. Тогда он запрокинул его голову, углубив поцелуй и наконец дав потаенным желаниям из самых недр души упиться стремительно нарастающей страстью. Приторно сладкий мед омыл особой нежностью. Пах напрягся от прилившей к нему крови. Мир задрожал, раскачиваясь в бреду. То, что сейчас происходило, не могло происходить. Значит, этого и не было? Но оно было, как был и Флок, отвечающий на грубость ласки, как был и Дьяр, который предстал безмолвным свидетелем сцены. Когда язык Флока перехватил инициативу, все стало… слишком. Слишком сладким, слишком сильным, слишком… слишком. Ульвар, побежденный и поверженный собственными чувствами, вырвался из тисков, в которые загнал сам себя. В полном ужасе переводя взгляд с Флока на Дьяра и обратно, он отступал все дальше. — Ульвар, кажется, нам надо поговорить, — попытался заговорить Дьяр, чей голос отчего-то утратил привычную грубость. Он не смог пересилить себя, чтобы хоть что-то ответить. Сегодня он покрыл себя несмываемым позором, и уже ничто не способно было этого изменить. Ничто и никогда. И даже никто. Не помня себя, он ринулся прочь, подальше от тех, кто отныне знал его гиблую тайну. Но и от тех, кто эту тайну готов был разделить. Цвия подалась вперед, чтобы вновь последовать за ним. — Оставь его. — Флок вовремя схватил ее за запястье. — Но как же? Он… — Ничего с ним не будет. Волку иногда нужно сбросить напряжение. Пробежится, повоет на луну и вскоре вернется. — И что будет потом? — Ее голубые глаза с надеждой заглянули в зеленые. — А потом мы все ему объясним. Луна осветила два размытых в снегу силуэта, которые внимательно глядели в спину слишком быстро удаляющегося третьего.