- казеиновый клей.

Несмотря на свой статус и богатство, Лололошка всё же оставался довольно закрытым человеком. Он не пытался наладить глубокие отношения со своими служащими, даже с теми, кто был когда-то близким другом. Однако всё изменилось, когда Абди и Хануф стали абдами Лололошки. Это произошло внезапно, спонтанно, и казалось чьей-то злой шуткой. Когда он увидел перед своим порогом двух измученных беглецов, которые умоляли Сдерика о том, чтобы тот принял их хотя бы переночевать, ему не оставалось ничего, кроме как издать тяжкий вздох и оставить у себя. Может, они и сильные, но в условиях кровожадной пустыни явно долго не проживут. Их роли были строго ограничены, и, несмотря на то, что Лололошка не был с ними жесток, он старался избегать всяческих личных контактов. Он понимал, что для его спокойствия и власти лучше сохранять дистанцию. Однажды утром Абди была поручена важная задача — принести завтрак в покои господина. Он постучал в дверь, но ответа не последовало; он ожидал, что Лололошка просто задерживается или что ему не нужно вмешательство, но всё же решил войти. То, что он увидел, заставило его сердце сжаться от страха. Лололошка сидел на полу, его рука была покрыта множеством порезов, а кровь медленно стекала на пол. Абди, не раздумывая, выхватил нож из рук Ло, думая, что тот может ещё сильнее навредить себе. Но этот жест лишь разозлил господина. — Не лезь ко мне! — вскричал Лололошка, встая на ноги, его глаза были полны ярости. Однако взглянув на испуганное лицо Абди, опешил. — Не делай вид, словно тебе есть какое-то дело до меня! Абди застыл на месте, ошеломленный и напуганный. Ему хотелось убежать, извиняться как не в себя, однако будет ли это правильным выбором? То ли это, что сейчас нужно Лололошке? Схватив его за руку, он впился в плечо; Ло почувствовал как чужие зубы сильно сжимают его кожу. Отпрянув, он несколько замешкался, даже забыл про нож в своих руках и порезы. Когда он взглянул на лицо Ло, его встретил удивлённый взгляд, а затем приближающаяся к подбородку рука; Абди словно связали, сделали своей собственностью, в личном плане. Он взглянул на уставшее лицо Лололошки, которые было наполнено азартом, страстью, ноткой агрессии, и, может, сейчас бы он принял это чувство, если бы не стекающие капли крови. — Давай я обработаю твои раны, хорошо? — с трудом произнёс Абди, пытаясь понизить градус между ними. Лололошке было невероятно неловко за все его действия, в особенности, когда Абди с такой заботой перебинтовывал ему раны; не осуждал, не кричал, а даже успокоил, дал начало тёплому чувству внутри. Абди вышел из комнаты без слов, его душу терзали мысли. Он не знал, что делать. Только понимал, что Лололошка изменился, но не мог сказать, что же именно происходило с его другом... Скорее даже, большим, чем друг. Было очевидно, что Лололошка скрывает что-то, что не могло быть просто результатам бесконечных переработок. Вернувшись в свою комнату, Абди долго сидел в темноте, думая о том, как вернуть доверие Лололошки. Сделать-то это вполне возможно, однако сначала должен помочь выбраться ему из этого состояния. Абди понимал, что важно было показать свою искренность и чистость намерений, однако самое главное — дать понять Ло, что он тоже невечен, и ему нужен отдых. А с делами и работой, в это время, помогут справиться окружающие его люди. *** Лололошка провёл рукой на месте укуса, затем заглянул в зеркало: на его шее красовался засос. С учётом одежды, которую он обычно носит, это не было проблемой, даже наоборот, чем-то приятным. Тёмно-красное пятно напоминало о попытке сближения; действия Абди были ещё более говорящими, чем слова, и это не могло не радовать его. Конечно, ситуация не самая лучшая: видеть, как кто-то издевается над своим телом... Довольно ужасно, тем более когда человек тебе не безразличен. Кинув взгляд на стол, он заметил завтрак; наверняка уже остыл, хорошо хоть, что готовка Сдерика настолько замечательна, что даже холодной еда всё также вкусная. *** Абди решил, что нужно действовать с осторожностью и терпением. Он начал тщательно наблюдать за Лололошкой, пытаясь понять, что его беспокоит. Заметил, как господин часто уходил в одиночестве, как из его глаз исчезла та искренность, которая была когда-то. Абди понимал, что Лололошка сам не знал, как найти путь к восстановлению себя. И может быть, Абди мог бы помочь ему в этом, но для этого ему нужно было подойти с особой деликатностью. Абди стал стараться находить способы помочь Лололошке в его повседневных делах, но не навязчиво. Он улучшал его окружение, стараясь сделать так, чтобы господин чувствовал себя комфортно. Он начал организовывать время для отдыха, предлагая разнообразные занятия, такие как прогулки или беседы с Сдериком, который был также близким другом Лололошки. С каждым днем, несмотря на первоначальное отторжение, Лололошка начал ощущать, что что-то меняется в его жизни. Абди, без лишних слов, начал показывать, что его забота искренняя, и его действия говорили больше, чем слова. Но Лололошка, всё же, оставался настороженным. Он понимал, что Абди не просто хочет служить, он стремится к чему-то большему — к восстановлению утраченной связи. Однажды, когда Лололошка снова сидел в своём кабинете, погруженный в размышления, он неожиданно услышал стук в дверь. Это был Абди, с чашкой чая в руках. — Я подумал, что тебе будет приятно немного отдыха, — сказал Абди, не ожидая, что ему ответят на слова. Лололошка, несмотря на свою настороженность, не мог игнорировать то, что в глазах Абди было нечто большее, чем просто служебное поведение. Он молча принял чашку и сказал: — Спасибо, Абди. Как бы Ло не старался, в его голосе промелькнула лёгкая усталость, но уже не такая, как прежде. Абди сел рядом, его взгляд был мягким и понимающим. — Мне кажется, что ты не один, Ло. Мы все через что-то проходим. Мы могли бы помочь друг другу. Это было не просто предложение. Это было признание того, что Абди готов был поддержать Лололошку не как слуга, а как тот, кто все еще помнил того близкого человека, с которым когда-то разделял радости и беды. Лололошка замолчал, его внутренний мир на мгновение открылся. Он понял, что доверие может быть восстановлено, но для этого ему нужно было сделать шаг навстречу. Прямо сейчас. — Да... Ты столько всего делаешь в последнее время для меня, я даже не удосужился как следует тебя поблагодарить... После того дня, я относился к тебе так... Точнее, я хочу сказать... Очень сильно ошибался. Мне не стоило просто так игнорировать то, что было. Ты много раз предлагал поговорить, однако я лишь отвечал, что не готов... Ло замешкался, и с надеждой перевёл взгляд на Абди. Абди слегка улыбнулся, глядя на господина, который впервые за долгое время решился раскрыться. Он чувствовал, что это важный момент, шаг навстречу, который мог изменить всё. — Ло, — мягко начал Абди, — я не прошу тебя сразу рассказывать всё. Ты имеешь полное право на свои чувства, на свою тишину. Но... Я просто хочу, чтобы ты знал: ты для меня больше, чем господин. И если когда-то захочешь поговорить, я буду рядом. Лололошка молчал, обдумывая слова Абди. Он понял, что его абд действительно был искренним. Он видел это в его глазах, чувствовал в его действиях. Внутри Ло что-то дрогнуло. Возможно, это было желание снова доверять, снова позволить себе быть не только господином, но и человеком. — Я ценю это, Абди. Правда. Ты... Ты, наверное, единственный, кто так настойчиво пытался достучаться до меня. Я... Просто потерял себя. Не знаю, кем я стал. — Ло опустил взгляд на чашку в руках, нервно поводя пальцем по её краю. — Все эти годы, власть, богатство... Они ничего не значат, если внутри пусто. Абди подвинулся ближе, опуская руку на плечо Лололошки. — Ты не пустой, Ло. Ты просто устал. Всё, что тебе нужно, — это немного времени, чтобы вспомнить, кто ты на самом деле. И я готов помочь тебе с этим. Лололошка вздохнул, позволяя себе впервые за долгое время расслабиться. — Ты прав... Я слишком много требую от себя. Может быть, мне действительно стоит попробовать... не быть всемогущим господином. — Он поднял взгляд на Абди и чуть заметно улыбнулся. — Спасибо тебе. Абди кивнул, почувствовав облегчение. Это был лишь маленький шаг, но он верил, что вместе они смогут вернуть Лололошке не только душевный покой, но и ту искру, которая сделала его тем, кого все уважали и любили. *** На следующий день Лололошка впервые за долгое время покинул свои покои не для дел, а чтобы просто пройтись по поместью. Он смотрел на окружающих его людей, тех, кто служил ему верой и правдой, и впервые ощутил благодарность. Увидев Сдерика, который читал какую-то старую книгу в саду, Ло подошёл к нему. — Что читаешь? — спросил он, присаживаясь рядом. Сдерик удивленно поднял глаза, но улыбнулся. — Что-то из древних хроник. Ты редко спрашиваешь о моих занятиях. Что изменилось? — Я решил, что пора. — Ло посмотрел на спокойное небо. — Знаешь, Сдерик, я думаю, ты был прав, когда говорил, что богатство и власть не заменят мне настоящих друзей. Сдерик тихо усмехнулся. — Рад, что ты наконец это понял. Значит, всё-таки проблеск человечности ещё остался? — Остался, — кивнул Лололошка, вспомнив слова Абди. — И, кажется, я знаю, кто помог мне это осознать. Сдерик улыбнулся шире, но ничего не сказал. Он понимал, что перемены идут, и, возможно, вскоре Ло станет тем человеком, каким он был прежде. *** Абди продолжал заботиться о Лололошке, не требуя ничего взамен. Постепенно их общение становилось всё более тёплым и доверительным. Лололошка начал делиться своими мыслями, иногда даже страхами, которые преследовали его долгие годы. И хотя он всё ещё оставался господином, в его глазах зажглась искра — искра надежды, что он может быть не просто правителем, но и человеком, которому можно доверять. А Абди, чувствуя это, понимал, что его усилия не напрасны. После этого разговора Лололошка начал меняться. Он стал чаще общаться с людьми в поместье, проводить время с Сдериком и даже иногда советоваться с Абди и Хануф. Постепенно он находил в себе силы делегировать часть обязанностей, позволяя себе больше времени на размышления и восстановление. Однажды утром Абди обнаружил на своём столе свиток. Развернув его, он увидел короткое, но значимое послание: "Спасибо за то, что напомнил мне, кто я есть. Ты больше, чем просто абд. Больше, чем просто друг." Абди почувствовал тепло в груди. Он понял, что сделал правильный выбор, оставшись рядом. Не сбежав, не испугавшись своих эмоций и эмоций Ло, а выстояв шквал бури, скопившейся за годы. Абди долго держал свиток в руках, перечитывая эти слова снова и снова. Они звучали просто, но в них было столько искренности, что его сердце сжалось. Он знал, что за этими строчками скрывается нечто большее, чем благодарность. Это было признание. Признание в том, что Лололошка принял его в свою жизнь не просто как абда, не просто как друга, а как кого-то по-настоящему близкого. В тот же день, после обеда, Абди решил найти Лололошку, чтобы лично поблагодарить его за эти слова. Он нашёл его в саду, где тот сидел под тенистым деревом, держа в руках книгу. Солнце мягко освещало лицо Ло, делая его спокойным и каким-то даже уязвимым. — Ло, — позвал Абди, подходя ближе. Лололошка поднял взгляд от книги, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — Абди, что-то случилось? — Я хотел поблагодарить тебя за твои слова, — сказал Абди, стараясь говорить уверенно, но голос его слегка дрогнул. — Они для меня многое значат. Лололошка закрыл книгу и положил её на колени, пристально посмотрев на Абди. — Ты заслуживаешь этого, Абди. Ты изменил меня. Ты дал мне то, чего я сам не мог найти в себе — надежду и веру. Ты не просто помог мне. Ты стал частью моей жизни, частью, без которой я теперь не представляю себя. Абди почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не ожидал, что Ло будет так откровенен. На мгновение он замялся, но затем, собравшись с духом, ответил: — Ло, я... Я всегда буду рядом. Не важно, как сложно или тяжело будет, я не оставлю тебя. Лололошка посмотрел на него с удивлением, а затем, медленно кивнув, тихо произнёс: — И я тоже буду рядом с тобой. Тишина, которая повисла между ними, была наполнена пониманием. В этот момент им не нужно было говорить больше. Всё уже было сказано. Лололошка протянул руку, и Абди, не задумываясь, сжал её. Это прикосновение было тёплым, как утреннее солнце, и в нём было всё: благодарность, дружба и нечто большее, что они оба пока ещё не решались назвать. *** Тем временем Бог-Фараон, Джодах, прохлаждался в своём просторном поместье, залитом тёплым светом закатного солнца. Гладкие стены, украшенные изысканными рельефами и золотыми инкрустациями, отражали величие его статуса. Однако его взгляд был прикован к пустоте, мысли блуждали далеко от окружающего великолепия. Что-то, едва уловимое, но упорное, не давало ему покоя. Нет, это были не дела государства, не вопросы прав абдов или мимолётные заботы о кошках и богах. Даже опавшее перо, лежавшее на столе, не вызывало раздражения. Причина беспокойства была куда глубже. Это название... То'Ифэтун. Оно снова и снова всплывало в сознании, раздражая, будто заноза. После нескольких минут хаотичных размышлений Джодах резко поднялся. Его челюсть напряглась, и он холодным взглядом осмотрел стоявших неподалёку слуг. — Приведите ко мне Окетру. Немедленно. И не говорите ей, зачем, — его голос был твёрд, как раскалённая сталь. Слуги торопливо поклонились и покинули зал. Джодах снова сел в кресло, сцепив руки перед собой, будто собираясь с мыслями. Когда дверь наконец распахнулась, и в помещение вошла Окетра, её лицо выдало неподдельное удивление. От неожиданности она даже вскрикнула: — Бог-Фараон! Джодах лишь приподнял бровь, на его лице появилась тень сарказма. — А я Окетра. Будем знакомы, — отрезал он, сложив руки на груди. Затем бросил через плечо слугам: — Оставьте нас. Слуги, не проронив ни слова, аккуратно закрыли за собой двери. Окетра замерла в центре комнаты, смущённо потирая руки. Её взгляд метался между роскошной обстановкой и Богом-Фараоном, чья фигура казалась особенно величественной на фоне золотистого света, струившегося через окна. — Перейду к делу, — Джодах говорил спокойно, но в его голосе сквозила угроза. — Скажи, что под собой подразумевает организация То'Ифэтун? Окетра замешкалась, её глаза округлились от удивления. — Эм… Вы же… Вы же и так это знаете, разве нет? — она неловко улыбнулась, стараясь скрыть растущее волнение. Джодах склонился вперёд, его взгляд стал холодным и пронизывающим. — Вопросы здесь задаю я. Ты даёшь ответы. Окетра сглотнула, её голос слегка дрожал. — Ну… Мы занимаемся поиском Огней? — начала она, но, видя, что ответ не удовлетворил Джодаха, быстро добавила: — И… борьбой с проклятием богов. — В чём заключается это проклятие? — Джодах говорил медленно, выделяя каждое слово. — Оно… Оно состоит в том, что боги наслали на зелёный континент жутких созданий. Эти твари атаковали и Миср, — Окетра с трудом подбирала слова, её голос становился всё тише. — И откуда То'Ифэтуну известно, что это проклятие именно от богов? — Ну… Этих тварей никто раньше не видел… Их слишком много… Они не могли просто скрываться долгие годы… Это точно проклятие богов! — Окетра говорила всё менее уверенно. Джодах выпрямился в кресле, его голос стал ещё более строгим. — Напомни, почему боги насылают проклятия? — За… за определённые проступки? — Кто ещё, кроме То'Ифэтуна, утверждал, что это проклятие богов? Кто ещё боролся с ними так же яростно? Окетра замерла. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но слов не нашлось. — Никто, — Джодах поднялся со своего места, его тень легла на Окетру, заставляя её поёжиться. — А знаешь, почему? Она молчала, её руки дрожали. Джодах шагнул ближе, его голос стал тихим, но от этого только более угрожающим: — Потому что проклятие на людей навлёк… — он наклонился ближе, произнося слова почти шёпотом, с нарастающей угрозой и растягивая каждую букву. — Т-о'И-фэ-тун. Окетра ахнула. Её взгляд был полон ужаса, она сделала шаг назад, едва не споткнувшись. Джодах выпрямился, его лицо оставалось бесстрастным. — На этом наша беседа окончена. Сопроводите её в поместье и убедитесь, что она благополучно доберётся. Дверь распахнулась, и свита вошла, чтобы увести Окетру. — Нет! Это невозможно! Нет, нет, НЕТ! Голос перешёл на отчаянный крик, она вырывалась, и, казалось, готова была голыми руками разорвать крылья фараона на щепки, а в её глазах плескались недоумение и страх. Джодах лишь смотрел на неё провожающим взглядом, пока дверь не захлопнулась прямо перед её лицом. Бог-Фараон остался один. Он медленно вернулся к своему креслу и, глядя в окно на закат, прошептал: — Интересно, как долго ты сможешь отрицать очевидное, Окетра?