Часть 2

      – Меня Романенко вовремя не разбудил! – оправдался или скорее пожаловался Лобанов, как только зашел в ординаторскую, тут же встретившись лицом к лицу с заведующим отделением, который невольно усмехнулся, ведь как только Семен зашел, то сразу стало заметно на его шее пару ярких доказательств того, как весело он провел время сегодня ночью. Вчера же засосов не было.       – Значит вместе с Романенко и будете дежурить, – прокартавил Быков и вручил интерну незаполненную историю болезни. – Если после тебя он не проснется, то ты, имбецил необразованный, вместе со своим Романенко будешь морг мыть! А то уборщица уволилась, а убирать там кому-то надо!       – За что, Андрей Евгеньевич? - возмущённо уточнил Семен, подняв взгляд на заведующего отделения, который явно был в очень хорошем расположении духа, а значит ничего хорошего интернам не светило. Особенно Лобанову. А может еще и Романенко. Ну так, на пару. Оба же опоздали.       – За неподобающее поведение на рабочем месте. Давай! И дружку своему передай, что если его пациент будет чем-то недоволен, то вместе с ним отдуваться будешь ты! – крикнул Андрей, и, только Лобанов хотел ответить, в ординаторскую зашел Купитман, явно планируя что-то сказать или отдать.       – Привет, Семен, – поздоровался венеролог, бросив незаинтересованный взгляд на интерна, тоже заметив на шее яркие следы. – Привет, Андрюша...       – Здравствуйте, Иван Натанович, – недовольно пробубнил Семен, явно придерживая мат при себе, и вышел в коридор, надеясь на то, что пациент ему достался лёгкий.       – Привет, бабулька кудрявая, – усмехнулся Быков, и Ваня протянул ему руку. – не могу не спросить. А ты руки помыл?       – Да помыл, помыл, – закатил глаза Купитман. – Тебе Настя документы передала, чтобы ты их подписал и заполнил, – он положил их на стол. – И хотел у тебя спросить: а ты не знаешь, вчера Романенко случайно в бар не с Лобановым ходил? – спросил венеролог.       – Меня личная жизнь этих двоих не интересует, тем более чадо Кисигач мне на глаза еще не попадалось, – заверил Ивана Андрей, забрав документы со стола, пробежал по ним взглядом. Выяснив, что ничего интересного там нет – очередная скучная работа, которую ему, как заведующему терапевтическим отделением, нужно выполнять, – он подошел к Игорю, изучая, нет ли на нем сухих листьев. Или явных доказательств того, что Левина с Варей, как, собственно, и Лобанова с Романенко, в ординаторскую, как и в медицину, ни в коем случае нельзя даже подпускать. Желательно в радиусе трех километров.       – У меня есть небольшие подозрения... – Купитман подошел к Быкову, проследя за его взглядом, который был полностью направлен на Игоря, – Что Романенко слишком много времени проводит с Лобановым. Это наводит на неочевидные мысли...       – Эвона как. Ну давай, писькин доктор, подкинь мне причины, почему мы должны удостовериться в том, что твои подозрения верны, что эти двое спят вместе, и что у них не только мозг один на двоих, в существовании чего я очень сомневаюсь, но и кровать, – Андрей повернулся к своему другу, усмехнувшись. Его искренне веселила мысль, что эти два дебила могли состоять в отношениях. Просто тупой и еще тупее! Да и Быкову не нужно было озвучивать то, что он и так знал. И теперь они с Купитманом просто обязаны были узнать правду.       – Предлагаю обсудить это в моем кабинете. Не хочу, знаешь ли, огласки, – растянулся в улыбке Иван Натанович, будто что-то придумав. Но нет, в этот раз он просто боялся, что Лобанов или Романенко, или вообще Люба застанет их с Андреем во время такой интересной темы.       – Учти, пудель седовласый, я с тобой бухать не буду. Ты же помнишь, что у нас уговор, – сказал Быков и последовал за другом в его кабинет, который больше можно было назвать складом самого дорогого коньяка в Москве и за ее пределами.       – Ну давай, – сказал Быков, расположившись на любимом кожаном диване, закинув ногу на ногу.       – Андрюшенька, это всего лишь подозрения, – тут же заверил Купитман, подойдя к шкафу, где у него стоял коньяк, но неожиданно остановился и, поменяв направление, сел рядом с Андреем.       – Ну выкладывай, на чем твои подозрения строятся, – кивнув, заведующий отделением осмотрел кабинет друга, будто пытался увидеть доказательства, что эти два недо-доктора вели свою личную голубую жизнь за пределами, а может и нет, больницы.       – Мне известно, что Лобанов и Романенко живут в одной квартире, а значит, то что они вместе едут домой может ничего не значить. Закономерно то, что они оба одновременно опаздывают, и когда это происходит, то оба являются к нам с явными доказательствами бурно проведенной ночи... – объяснил Иван Натанович и неожиданно замолчал, будто о чем-то недоговаривая.       – А что еще? – спросил Быков, прекрасно понимая, что его друг о чем-то умалчивал. Слишком давно они знакомы, чтобы это стало очевидно. Слишком очевидно. Особенно для Андрея Быкова.       – Да не знаю я! – Купитман резко поднялся с дивана и начал мерить шагами собственный кабинет.       – Понятно, своих чувствуешь, – усмехнулся Андрей Евгеньевич, наблюдая за поведением коллеги. Он то знал, что частично прав. Он то знал, что у Купитмана Ивана Натановича было не только много женщин, но еще и парочка мужчин, о которых знают только Купитман и Быков. И что является строжайшим секретом для всех. Особенно для обитателей больницы.       – Не надо тут! – пригрозил пальцем Иван, остановившись и посмотрев на Андрея. Тот лишь усмехнулся, прекрасно зная, что означает этот его взгляд, – Да и нам нужны более весомые доказательства, чем мои предположения, основанные только на интуиции и странном поведении Глеба с Семёном.       – Предлагаешь проверить на практике: будут ли они совокупляться, если у них будет такая возможность? – усмехнулся Андрей Евгеньевич, предложив сразу самый крайний вариант.       – Если они в отношениях, то будут. Даже могу предположить, что Глеб будет инициатором, – с серьёзным видом сказал Иван, будто давно думал над этой темой.       – Тогда ты сегодня останешься со мной здесь. Будем ловить Лобанова и Романенко за непристойностями! – кажется, заведующий терапевтическим отделением уже предвкушал, как это будет. И то, какое наказание они получат, когда попадутся. А они попадутся!

***

      Но на удивление Семен с Глебом работали просто идеально – даже диагноз поставили правильно и лечение назначили! Будто очень не хотели оставаться сегодня на дежурство. Но Быков не был бы Андреем Евгеньевичем Быковым, если бы до конца дня не нашел причину, чтобы оставить их на ночное дежурство. И в этом ему помощник пудель кудрявый... То есть Иван Натанович. Куда же без него? Тем более, если это его предположение.       – Люба, ты Романенко с Лобановым не видела? – спросил заведующий терапевтическим отделением, подойдя к посту, когда обеденный перерыв закончился.       – Если не у пациентов, то курят, Андрей Евгеньевич, пару минут назад тут пробегали, – ответила старшая медсестра, заполняя какие-то бумаги, улыбнувшись Быкову. По тону она уже знала, что если эти двое все же попадут под взор Андрея Евгеньевича, то ничего хорошего им не светит, кроме, разве что, светильников в ординаторской на ночном дежурстве.       – А ты не знаешь, Любовь Михайловна, почему эти двое так хорошо работают сегодня? Диагнозы поставили, – Андрей перевел взгляд на Левина, который как раз направлялся к нему. Или к Любе? Нет, если судить по надоедливой роже, точно к нему.       – Андрей Евгеньевич! – только и сказал "Ленин", подойдя, – Прекрасно выглядите, Любовь Михайловна.       На комплимент Люба только покачала головой. Явно уже поссорились, и, судя по всему, из-за Левина.       – Чего тебе, Ленин? – раздражённо спросил Быков, ещё раз пересмотрев истории болезни пациентов Лобанова и Романенко. Все было идеально. Если это слово вообще можно относить к этим двум безмозглым рептилиям.       – Я Левин, – тут же поправил интерн, кажется, уже не обижаясь, а скорее наоборот, привыкнув, что для Быкова это значило, что в ближайшее время он найдет новое развлечение. – А Лобанов вместе с Романенко не сами диагнозы ставили!       – А ты же знаешь, Ленин, что в коллективе очень не любят стукачей? – улыбнувшись, спросил Андрей Евгеньевич, положив историю болезни в нужную стопку. Всё-таки нельзя нарушать порядок, составленный Любой.       – Ну, Андрей Евгеньевич, все должно быть честно!       – Ладно, тогда скажи мне, о великий и ужасный Ленин, как наши необразованные кроманьонцы правильно поставили диагнозы и прописали лечение? Причём так, что их пациенты не склеили ласты до моего прихода? – с явным издевательством поинтересовался Андрей, в упор смотря на интерна.       На это утверждение Люба тихо усмехнулась и отправилась за анализами в лабораторию.       – У Романенко в палате врач со скорой лежит, и за небольшую услугу он помог Семену с Глебом!       – Ладно, Левин, тебе, за такой храбрый поступок, я разрешаю сегодня идти домой, смотреть ночью свои радужные сны. Не будет у тебя ночного дежурства! Живи, пока можешь, – таким же тоном сказал Андрей Евгеньевич, прекрасно понимая, что Глеб с Семеном, если не будут увлечены друг другом, узнают, кто на них настучал, и восстановят справедливость, что просто не могло не радовать терапевта.       – Спасибо, Андрей Евгеньевич! – обрадовался интерн и чуть не смял истории болезни, которые держал в руке.       – А теперь вали работать! Пока ты меня сильнее раздражать не начал! – еще сильнее картавя, произнес заведующий отделением, жестом прося интерна поскорее скрыться из поля его зрения.       – Андрей Евгеньевич! – позвала Черноус Быкова, когда тот как раз собирался "навестить" двух недоразвитых гениев, предположительно обитавших в курилке, и поинтересоваться, где они нашли Гудвина, который не пожалел и подарил этим клеткам необразованным мозги.       – Чего тебе? – спросил заведующий и с самым усталым видом повернулся к девушке, которая как раз протянула ему историю болезни.       – Я не понимаю, что у него за диагноз! – объявила Варя, явно понимая свою ошибку.       – Именно поэтому женщина не может быть врачом. Потому что, товарищ Черноус, вы полностью зациклены лишь на себе и своем внешнем виде, а не на пациенте, – сказал Быков, резким движением забрав историю болезни, быстро пробежав глазами по симптомам. Он не мог отказать себе в удовольствии оскорбить интерна, однако сейчас желание поймать Лобанова и Романенко с поличным было сильнее, ведь это могло дать возможность еще больше гнобить и шутить. Особенно над Романенко. И, при лучшем раскладе, ещё и над Анастасией Константиновной.       – Я после работы иду на свадьбу подруги, – виновато объяснила Варя, поправив прядь. Прекрасно понимая, что из-за этого может остаться на дежурство.       – Знаешь что, Варвара Николаева? – только хотел оставить на ночное дежурство Андрей Евгеньевич, как вспомнил про свой план с Купитманом и незаметно закусил губу, – Это язва. И впредь будь внимательна, – неожиданно спокойно ответил Быков, а после добавил с раздражением. – Чего встала?! Больной сам себя не вылечит!       –:Андрей Евгеньевич, тут экстренный случай! – крикнула Люба, и Быков, бросив на время задачу поймать пару голубков, направился в сторону старшей медсестры, на ходу крича то, что им может потребоваться. Всё-таки в первую очередь он врач и должен спасать людей. А Романенко с Лобановым никуда не денутся. Особенно, если деваться им особо и некуда.