Trees

Шэнь Юань подождал минут десять, после чего вернулся к месту своего пробуждения, на случай если это каким-то образом вызовет перезагрузку системы. В ожидании он даже присел возле старого колодца, примерно там, где проснулся. Даже после более чем часа ожидания не было никаких признаков того, что система может перезагрузиться, если он подождет еще немного. Не было даже мерцания, которое могло бы означать попытку формирования окна сообщения. За время ожидания он тщательно проанализировал свои возможности, обдумал всё, что знал и что подозревал. Его прежние рассуждения по-прежнему казались здравыми: лучшим шансом выжить было найти безопасное место, где можно было бы остановиться — по крайней мере до тех пор, пока он не откроет доступ к золотому ядру внутри себя и не сможет правильно культивировать. Лучше, если он станет достаточно сильным или хотя бы ловким, чтобы использовать эти навыки и выжить в столкновении с разъярённым Шэнь Цинцю. Только в том случае, если он вообще хотел когда-нибудь встретиться с Шэнь Цинцю или Сюжетом. А он был уверен, что нет. По крайней мере, не напрямую. По сюжету, при встрече с Ло Бинхэ люди попадали в одну из двух категорий: становились его женой или погибали (или, по крайней мере, хотели бы умереть). Было несколько исключений, таких как его второй командир Мобэй Цзюнь, но их можно было пересчитать по пальцам одной руки. (А если верить фанфикам фудзёси, то Мобэй Цзюнь вообще был частью гарема.) Так как Шэнь Юань не был нубийской девушкой умопомрачительной красоты (или демоном ужасающей силы), оставалась другая категория — а ее-то он уже насмотрелся! Конечно, ему хотелось спасти протагониста от жестокого обращения в детстве, Нин Инъин — от нападения, Юэ Цинъюаня — от превращения в игольницу (и так далее), но он не знал, в какой момент истории он находится. Насколько ему было понятно, Система выхватила его из эфира и забросила либо за 20 лет до рождения Ло Бинхэ, или всего за несколько месяцев до того, как он собирался прийти, разрушить гору и перебить почти всех в секте Цан Цюн. Если же он будет действовать с запозданием, его могут просто убить, а это никому не поможет. Всю обратную дорогу до горы Таорен Шэнь Юань корил себя за то, что не спросил Систему о временной шкале «Пути Гордого Бессмертного Демона», когда у него была такая возможность. Дойдя до пайфанга, он осмотрел его внимательнее. Довольно простые на вид деревянные ворота располагались вдоль тропинки и терялись в спутанных деревьях, но, судя по тому, что он мог разглядеть, крыша, возможно, тоже была сделана из деревянной черепицы. На ее поверхности не было ни следов краски или морилки, ни признаков того, что они могли просто стереться с годами. На одной из деревянных колонн были нарисованы десятки зверей, а на другой — бог или бессмертный, который, казалось, успокаивал или наказывал их со слабым раздраженным выражением лица. Что-то в этом образе заставило его улыбнуться. Шэнь Юань проследил взглядом путь, пролегавший между двумя столбами и поднимавшийся по первому склону горы. Она могла быть проложена и пять лет назад, и тысячу пять лет назад. Каменные кирпичи были ровными и бледными, они были утоплены в темной, богатой лесной почве и ярко-зеленом мхе, который рос между ними. Казалось, что камни почти светятся в полуденном свете. Хотя они были слегка тронуты временем и стихиями, они не были особенно изношены, что говорило о том, что за годы, прошедшие с момента их укладки, по ним мало кто ступал. Дорога была достаточно широкой, чтобы по ней могла проехать небольшая тележка, так что шансы на то, что она приведет куда-то в важное место, были велики — или, по крайней мере, так предполагалось в свое время. Как он успел заметить Системе, люди редко строили дороги в никуда. Зачастую их даже не строили до начала строительства, а лишь для того, чтобы привлечь людей, когда место, куда можно было бы отправиться, уже готово. Несмотря на то, что деревья вокруг были темными, а подлесок редким и поросшим сорняками, здесь царило спокойствие и умиротворение. Он слышал, как несколько птиц щебетали между собой и беззаботно шелестели листьями. Вдалеке он увидел несколько крупных фигур, пробирающихся сквозь заросли, которые, по его мнению, были оленями или, возможно, бродячими козами. Трудно было считать эту местность «проклятой», хотя что-то определенно произошло с Системой, когда он ступил под пайфанг. Уже одно это заставляло его чувствовать себя более настороженно, чем в первый раз, когда он попытался переступить порог. Тем не менее это не помешало ему решить, что пора отправляться в путь и перестать раздумывать. Судя по длине теней, было уже не так много времени после полудня, и, возможно, если сейчас конец весны или начало лета, дневного света будет больше — но до заката оставалось не так уж много времени, и ему хотелось бы, по возможности, чтобы до окончания этого пути оставалось еще немного дневного света. Будет очень жаль, если он доберется до вершины горы и будет слишком нервничать, чтобы исследовать то, что он там найдет, потому что ничего не сможет увидеть! Шэнь Юань глубоко вздохнул, расправил плечи и начал подниматься в гору.

***

Чем дальше он удалялся от пайфанга, тем темнее и зловещее становился лес за тропинкой. Время от времени — возможно, примерно каждый час при легкой ходьбе — на расстоянии не более нескольких футов от каменной дорожки появлялась небольшая деревянная скамейка. И хотя до сих пор эти остановки были регулярными, а прогулка в гору казалась довольно легким походом, Шэнь Юань всегда пользовался возможностью отдохнуть хотя бы минуту-другую, когда натыкался на них. В какой-то момент тот, кто их строил, мог перестать это делать. Даже при том, что это было здоровое тело, в конце концов, это не означало, что оно не нуждалось в отдыхе, и он не хотел рисковать получить травму, слишком усердствуя, не зная, на что он пока способен. Тем более что чем дальше, тем сложнее было бы найти помощь в случае травмы. На остановках обычно находился колодец или водокачка, чтобы утолить жажду. А если нет, то хотя бы можно было поглазеть на какой-нибудь природный объект, например на струйку водопада, интересный вид на долину или странное скальное образование. В целом, кто бы ни разрабатывал этот пешеходный маршрут, он сделал его лучшим из всех, что он когда-либо испытывал во время прогулок на природе, даже если учесть то время, когда он ездил в США и посещал тематический парк Диснея, ориентированный на природу. Удушающая, влажная жара там значительно снизила его оценку пейзажа, даже если там на квадратный фут было больше красивых вещей, на которые можно было посмотреть, чем здесь, на горе, и практически нулевая вероятность нападения монстра. (Впрочем, он не стал бы полностью исключать такую возможность. Во Флориде некоторые твари вырастают слишком большими.) Единственным преимуществом диснеевского парка были пункты первой помощи, разбросанные, как кофейни в большом городе. Они бы очень пригодились! Примерно на полпути в гору Шэнь Юань остановился на одной из площадок для отдыха и съел то, что можно было назвать либо поздним обедом, либо ранним ужином. Дело было не столько в том, что он был голоден, сколько в том, что он считал необходимым поесть, чтобы поддержать силы. Щедрое предложение старика принесло ему четыре большие мясные булочки, которые были с любовью упакованы и пахли так же чудесно, как и выглядели. Шэнь Юань взял одну из них и с облегчением обнаружил, что она такая же вкусная, как утверждал старик. Он осторожно ел, наблюдая за тем, как вода падает с небольшого выступа на склоне горы в водоем размером с джакузи. Это была такая умиротворяющая сцена, что он почувствовал, как его ушибленная часть успокаивается, как в спокойном моменте полнометражного фильма Гибли. Покончив с едой, Шэнь Юань некоторое время сидел с закрытыми глазами и ногами в позе лотоса на скамье, пытаясь снова получить доступ к своей ци или ощутить меридианы, даньтянь и золотое ядро. Он размышлял о том, не была ли причина его неудач в том, что он находился в движении, а поскольку он не был должным образом обучен культивированию, ему было труднее сосредоточиться на этом. Через несколько минут он все еще не чувствовал ничего, что могло бы показаться ему прикосновением к его золотому ядру, но он ощущал его внутреннее тепло и чувствовал, как оно побуждает его двигаться дальше, поэтому не стал долго задерживаться. Если инстинкты подсказывали, что нужно двигаться, он двигался. Оставшиеся три булочки были убраны на хранение, после чего он ополоснул руки и лицо в каменном углублении рядом с водопадом, который периодически наполнялся водой. Ему потребовалось немного смелости, чтобы попить из него: реалистичные опасения по поводу загрязняющих веществ и смертоносных бактерий заставляли его насторожиться, но, учитывая, что это был мир «Гордый путь бессмертного демона», он решил, что худшее, что с ним может случиться, — это проклятие, а поскольку сейчас это не казалось вероятным, рискнуть стоило. Напившись прохладной воды (удивительно освежающей и, скорее всего, не проклятой), он еще раз окинул приятную зону отдыха оценивающим взглядом, прежде чем продолжить путь. В этих остановках было что-то такое заботливое, что заставляло его представить себе доброе сердце, приглашающее гостей не торопиться и наслаждаться пребыванием на горе. Это заставило его вспомнить о фигуре на деревянном столбе у подножия горы и предположить, что здесь, вероятно, есть какая-то связь. Окрестности этих мест отдыха всегда казались ему не такими уж и страшными, но чем дальше он поднимался в гору, тем больше у него появлялось тревожное чувство, что он находится там, где ему не следует быть. Это казалось Шэнь Юаню странным, если не считать зловещего присутствия глубинного леса, но по меркам Пути Бессмертного Демона это было относительно спокойное место. Возможно, это были инстинкты простого смертного? Ведь без доступа к силе золотого ядра внутри него он должен был мало чем отличаться от других. К тому же, как отметила Система, до всего этого он не был любителем прогулок на природе. Возможно, его восприятие этой местности было связано не столько с тем, что в ней таилась какая-то «нечисть», сколько с тем, что он редко бывал в более диких местах, чем городской парк. Если прибавить к этому предупреждения старика, последние сообщения Системы и настороженность, которую, вероятно, следует испытывать, оказавшись в незнакомом месте без припасов, то получится рецепт легкой паранойи. Наверное, ему повезло, что у него не начался приступ паники, если подумать. Успокоившись, что все это ему только кажется, Шэнь Юань продолжил путь в гору, немного увеличив скорость и упорно игнорируя все странности, которые он замечал. К этому моменту он уже прошел точку невозврата и не хотел доводить себя до нервного срыва, делая пребывание на горе невыносимым. В лучшем случае, если он решит сбежать, ему придется спускаться с незнакомой горы в темноте, одному, без оружия… …в мире «Гордый путь бессмертного демона», где монстры были обычными, злобными и, предположительно, обитали на этой самой горе. Фантастика. В течение следующего часа он составлял себе компанию (и упорно не думал о монстрах, которые, как он уже решил, либо вообще здесь не живут, либо настолько незначительны, что с ними можно справиться даже будучи новичком), сначала напевая песни, которые знал лучше всего, потом песни, которые знал не так хорошо, но все равно мог выкрикивать отвратительные фрагменты из них, и, наконец, когда его напряжение достигло неприемлемого уровня, просто проклиная Систему в целом. Все это резко прекратилось, когда он нашел второй пайфанг. Вероятно, когда-то этот пайфанг был еще более замысловатым, чем пайфанг у подножия горы, пока время или посторонний источник не разрушили его. Брус, из которого был сделан пайфанг, гниющими кусками валялся на тропинке; деревянная черепица, служившая крышей, была разбросана непогодой и животными и затерялась среди лесного мусора, который, казалось, лежал поколениями. Он уже не мог сказать, что это была за резьба и совпадала ли она с резьбой на первом пайфане. Всё строение почернело от гнили и плесени, но, как ни странно, не было тронуто ни мхом, ни сорняками, ни другими мелкими растениями, которые обычно покрывают сооружения в подобных условиях. Незнакомый оттенок черной плесени распространился на камни тропинки, соседние скалы и даже, что вызывало беспокойство, на близлежащие растения. С чувством нарастающей тревоги Шэнь Юань избегал почерневших участков, уходя с тропы на лесную поляну, чтобы обойти руины ворот. Осторожно двигаясь на расстоянии от подозрительных мест, он вернулся на каменную тропинку с другой стороны, подальше от зарослей черной гнили. Оказавшись на другой стороне, Шэнь Юань еще немного постоял и посмотрел на руины Пайфанга, чувствуя, что с ними нужно что-то делать. Он продолжил свой путь в гору. Даже если нужно было что-то сделать, и он знал бы, что это такое (чего он не знал), было неразумно пытаться сделать это сейчас. Солнце уже начало садиться.

***

Шэнь Юань ощущал едва заметное усиление гравитации и более прохладный, разреженный воздух, что говорило о том, что он все ближе к вершине горы. Он был знаком с этим только благодаря многочисленным поездкам на машине или автобусе и кратковременным остановкам у живописных видов по пути. Он не был уверен, что узнал бы по-другому, что он на высоте, учитывая, как постепенно тропинка поднималась всё выше и выше. На пути было всего несколько лестниц, и ни одна из них не превышала шести ступенек за раз. Даже человек с ручной тележкой мог легко подняться в гору по каменным пандусам, расположенным по обеим сторонам. Вскоре после этого Шэнь Юань начал замечать разветвленные тропинки, уходящие в тень, причем некоторые заросли настолько, что даже при дневном свете приходилось продираться сквозь них, чтобы понять, куда они ведут. Но ни одно из этих ответвлений не было вымощено одинаковым бледным каменным кирпичом, если вообще могло быть вымощено, поэтому он продолжил путь, не останавливаясь для исследования. Ему потребовался весь день, чтобы добраться до конечного пункта назначения тропы, который, казалось, находился совсем рядом с вершиной небольшой горы. Сумерки опустились раньше, чем он ожидал, не учтя ни того, что он находится на восточном склоне и поэтому попадает в тень гораздо раньше, ни того, что над головой растут высокие деревья, чьи пологи закрывают лес от большей части солнечного света, поэтому конец пути в гору он проделал в темноте. Он двигался в тишине — или, по крайней мере, так, как мог, — не желая больше афишировать свое присутствие пением или проклятиями Системе. Он ожидал увидеть скромный храм какого-нибудь мирного бога или, в крайнем случае, заброшенное поместье какого-нибудь знатного изгнанника, который много поколений назад искренне надеялся на дружелюбного посетителя. Вместо этого его встретила маленькая и очень ветхая усадьба, на которую посягали окружавшие ее высоченные деревья: их темные и перекрученные ветви нависали над ним, переплетаясь, словно цепкие пальцы, и создавая естественный купол над головой. Была предпринята неудачная попытка приручить два стройных деревца, чтобы они образовали лунные ворота в деревянной ограде, которые выходили в относительно бесплодный внутренний двор, сложенный из тех же плоских каменных кирпичей, что и дорожка. Внутренний двор располагался на довольно ровном участке на склоне горы, защищенный с одной стороны шпилем из плоской каменной стены высотой примерно в три этажа и деревянным забором высотой по пояс с другой стороны, который отделял усадьбу от леса. Со стороны, прямо напротив входа в усадьбу, открывался небольшой просвет в древесном покрове, через который открывался вид на участок ночного неба и то, что, вероятно, было деревней Таорен, хотя точно он узнает об этом только к утру, когда сможет разглядеть вдали более чем несколько точечных огоньков. У скальной стены стоял небольшой деревянный дом, состояние которого было едва ли лучше, чем заслуживает название «лачуга». С одной стороны дом прикрывало откровенно волшебное дерево. И это не было преувеличением — дерево светилось, проливая мягкий золотистый свет на окружавший его темный лес. Когда Шэнь Юань подошел достаточно близко, чтобы пройти через полупустые лунные ворота, он увидел, что плод, примостившийся среди листьев идеальной формы и отдельных распустившихся цветков дерева, был персиком. Не такой, какой вы увидели бы в продуктовом магазине или даже на хорошем фермерском рынке, а скорее такой, который кто-то мог бы нарисовать, если бы захотел изобразить сад феи и никогда в жизни не видел настоящего персикового дерева. А может быть, и вообще не видел настоящего персика. Даже Шэнь Юань, который вряд ли был экспертом, распознал в нем фантазийное растение. На дереве было сразу три времени года: крупные белые весенние цветы, золотисто-розовые летние персики, которые были, наверное, больше мяча, и мотивы танцующего света, которые падали с наряженных осенью ветвей, как сказочная пыль. Шэнь Юань присел на камни внутреннего двора, чтобы просто впитать все это в себя: внезапное изнеможение и благоговение переполняли его, заставляя усталые и трясущиеся ноги чувствовать слабость. Он не знал, как долго мог бы оставаться в таком состоянии, просто глядя на персиковое дерево, когда полная луна поднималась над головой между небольшими просветами в лесном навесе, и размышляя, стоит ли ему искать признаки лиц в персиках (или вместо этого беспокоиться о том, что богиня явится, чтобы отругать его за вторжение), когда его чувство мирного удивления было прервано испуганным улюлюканьем сов, а затем внезапной леденящей тишиной ночных существ. Оторвав взгляд от дерева, Шэнь Юань снова всмотрелся в темный лес… и увидел несколько глаз, злобно смотрящих на него, прямо за пределами золотого света персикового дерева.

***

Наступила долгая неловкая пауза, пока его мозг обрабатывал увиденное и переводил его в нужное русло: «Вставай, мать твою, о боже, ты как будто хочешь, чтобы тебя съели. Что ты делаешь? Просто сидишь здесь?» Он двигался медленно, вспоминая похожие моменты из сотен или тысяч романов и анимационных сцен, пока несколько комплектов глаз превращались в десятки. По мере того как он отступал назад, к маленькому домику, темные фигуры, прикрепленные к этим глазам, стали притаиваться всё ближе. Казалось, чем дольше он наблюдал за происходящим, тем меньше становилось свечение персикового дерева и тем ближе подкрадывались фигуры в темноте. Шэнь Юань ощущал их коллективную злобу, как нежелательное прикосновение к своей коже. В нем поднялось чувство неправильности. Ближе всего он мог сравнить это с тем, как однажды поздно вечером возвращался домой из колледжа и чуть не налетел на взволнованного мужчину, беспокойно шагавшего возле железнодорожной станции. Мертвый взгляд, которым его одарили из-за хирургической маски, закрывавшей нос и рот, ощущался точно так же — оценка того, насколько он слаб и как легко его можно контролировать или даже убить, пока будет забирать что-то ценное, и хладнокровная оценка того, стоит ли это делать. К счастью для Шэнь Юаня, в тот вечер ответ был отрицательным, он не стоил того, чтобы тратить на него время, и мужчина проигнорировал его и с сердитым шипением продолжил свою прогулку. На этот раз он был до мозга костей уверен, что ответ для существ в тени будет «да». По крайней мере, в одном ему повезло: эта маленькая усадьба, состоящая из деревянного дома, его внутреннего двора и персикового дерева, которое освещало территорию, упиралась в плоский каменный шпиль, как будто тот, кто там строил, сам вырезал каменную стену, чтобы защитить одну сторону своего дома именно от такой возможности. Поэтому он мог позволить себе повернуться к нему спиной и не беспокоиться о том, что его обойдут с фланга всё, что находится за пределами досягаемости света дерева. Если бы у него было время исследовать дом до этого, он мог бы зайти внутрь для большей уверенности в безопасности, но, насколько он знал, в данный момент это могло бы быть логовом гигантского паукообразного зверя, который съел бы его еще до того, как он переступил бы порог, поэтому он не решился. В конце концов Шэнь Юань попятился до самого ствола дерева, на мгновение тревожно напрягшись, когда установил контакт, прежде чем почувствовал, что расслабляется, когда понял, что это было. Это было почти то же самое, как если бы его спину прикрывал человек, а не дерево. Но как бы то ни было, он был уверен, что это дерево не сможет уничтожить зверей и чудовищ, которые скрываются за горизонтом, поэтому он продолжал смотреть в темноту, не встречаясь взглядом ни с чем, но следя за дюжиной или около того глаз, которые он видел. Но ни один из них ему так и не удалось рассмотреть. Шэнь Юань подумал, что если бы он только мог их увидеть, то узнал бы хотя бы некоторых из них по описанию в романе. Зная, что представляет собой то или иное существо, можно было справиться с ним, а он был особенно хорошо подготовлен. Но они прятались в тенях и не давали ему шанса получить преимущество. Фигуры, которые должны были быть знакомы, были искажены и неправильны. Высокие, похожие на оленей, они притаились за сломанным забором, стоя на задних лапах и время от времени заглядывая за дерево, словно ожидая сигнала, который позволит им броситься туда и присоединиться к веселью. Большие громады, которые он принимал за валуны или кусты, пока они не открывали глаза, а затем расправлялись и снова исчезали в тени. Некоторые из них были размером с тощего волка, другие — с лисицу. Все они были такими же темными, как и тени, к которым они прижимались, за исключением их безумных красных или желтых глаз. Чем позже становилось, тем больше меркло сияние персикового дерева, и тем ближе становились угрожающие фигуры в ночи, ускользая в темные тени, когда он отводил взгляд, и приближаясь все ближе, как в самой ужасной версии игры «красный-зеленый-свет», в которую он когда-либо играл. Они неумолимо пробирались во двор через проломы в ограде — не многие из монстров, но некоторые из тех, что поменьше. Ближайший монстр был теперь менее чем в двадцати футах, спрятавшись под подветренной стороной того, что выглядело как приподнятая клумба с растениями во внутреннем дворе неподалеку. Ближе укрытия не было, и если оно подойдет ближе, то почти наверняка нападет, а оружия у Шэнь Юаня не было. Оглядываться по сторонам он тоже боялся, понимая, что, отведя взгляд в сторону, он окажется уязвимым. Ни одному из полупритаившихся монстров не удалось подобраться ближе, хотя еще четверым удалось проскользнуть сквозь щели в ограде и спрятаться в других местах двора, в основном за грядками с растениями, которые располагались по краям ограды. Казалось, его тело осознало опасность раньше, чем он сам: волосы на руках поднялись в тревоге. Когда он осознал их присутствие, по телу пробежали мурашки. Он мог слышать мягкие, влажные звуки, которые издавали монстры, облизывая свои челюсти, и скрежет когтей по камню, когда они пытались подобраться хотя бы на чуточку ближе, на случай, если это даст им преимущество выйти из тупика, в котором они оказались. Это продолжалось часами. Ужасное напряжение. Отвратительные звуки предвкушения и голодного расчета. Щекочущее ощущение пота, стекающего по позвоночнику и оставляющего по нему мурашки. Это была одна из самых напряженных ситуаций, с которыми Шэнь Юань сталкивался в своей жизни, и из-за беспомощного ужаса — быть легкой мишенью, не имея возможности выбирать, за каким монстром следить, — казалось, что все длится дольше, чем на самом деле. И если не считать этих ужасных звуков и случайного шипения ветра в деревьях или крошащегося камня где-то на горе, все происходило в тревожной тишине. Крик застрял у него в горле, готовый вот-вот вырваться наружу. Было трудно глотать. Даже дышать было трудно. В конце концов — мучительно медленно — ночь начала сменяться утром, и сияние, которое излучало персиковое дерево и которое, казалось, отталкивало монстров, снова стало неуклонно пробиваться наружу. Чудовища были вынуждены отступить, нехотя и с рычанием. Некоторые из них рычали и огрызались друг на друга, чтобы выплеснуть свое разочарование от того, что не могут подойти достаточно близко, чтобы убить. Звуки, которые они издавали, были непохожи на те, что Шэнь Юань когда-либо слышал в своей жизни, и вызывали мурашки по коже. Когда монстры окончательно отступили в глубь деревьев по другую сторону каменной тропы и все меньше и меньше их смотрело на него издалека, Шэнь Юань сполз по стволу дерева и сел в траву. К тому времени, как исчезла последняя пара безумных глаз, он дрожал и снова растирал согретые руки, а его тело сотрясалось от выброса адреналина. Он пытался заставить себя делать медленные, глубокие вдохи, чтобы успокоиться, но только когда рассвело и лес снова наполнился веселым пением птиц, он начал по-настоящему расслабляться. Час спустя Шэнь Юань вздрогнул, выходя из оцепенения. Оглядевшись по сторонам, он свернулся клубочком у подножия персикового дерева, натянул на голову капюшон мантии и заснул, слишком измученный, чтобы найти более удобное место. Он был уверен, что нигде на горе не было безопаснее.