Говорить

— Странно, — сказал Алф тихо, разглядывая открытое окно. Его рост позволял заглянуть внутрь. — Снега нет. Если бы окно давно было открыто… — Ну, мы же точно не единственные выжившие, — Джаст пожал плечами. Секби заворочался у него под курткой, зацепился когтями за кофту. Его пришлось чуть перехватить. — Наверное, шарился уже кто. — Нам тогда зачем сюда лезть? — вполне закономерно спросил Алф. Джаст наклонил голову, разглядывая то, как он уменьшается. — Людьми пахнет. И у крыльца следы были. — Давай всё равно посмотрим? Вдруг соль не взяли, — они уже начинали готовиться к весне. Удалось найти место, где можно осесть — какой-то дом на отшибе, окружённый полями. Джасту казалось, что там можно будет высадить картошку и какие-нибудь зерновые, а это им пригодится. Но помимо этого всего им точно нужно человеческое мясо — так что последнюю неделю они шарились по всяким хозяйствам в округе, собирая трупы, соль, и присматривая, есть ли где генератор на бензине. Им бы хоть холодильник запустить. Хотя и солонину они тоже собирались делать, а ещё вялить мясо. Джаст вернулся ко входу в дом. Дверь была открыта. Он поднялся на крыльцо, зашёл внутрь и свернул в первую попавшуюся комнату, разглядывая кухонный гарнитур. Потом принялся шариться по шкафам. Соль никак не находилась. Джаст перерывал шкафы. Про себя ругался — ну где, где? Ну не может же быть, чтобы на кухне вообще соли не было. Алф заглянул в очередной ящик ему через плечо — он снова был длинный-длинный, сегодня почему-то ему нравилось менять пропорции — и вышел в коридор. А потом Джаст услышал крик. Секби заворочался, выглянул из приоткрытого ворота и высунул раздвоенный язык. Голос был высокий, очевидно детский. И отчётливо бил по ушам. В коридоре кричал ребёнок: не что-то конкретное, а просто орал. Джаст развернулся к выходу с кухни и увидел, как Алф поднимает руки вверх. Он менялся. Становился меньше, более человекоподобным, прятал свою сущность. Но по нему всё равно было видно, что он тварюшка. А ещё кричал именно ребёнок, и Джаст очень-очень сомневался, что мелкий бы выжил до начала весны в одиночку, с ним должен кто-то быть. Вот это — опасно. Он выскочил в коридор одновременно с каким-то мужиком. У того лицо было закрыто чёрно-фиолетовой балаклавой, но намного больше Джаста интересовало ружьё в его руках. Ружьё, которое он, ни секунды не сомневаясь, направил на Алфа. Сука. Алф ведь безоружный, он руки поднял, уменьшился сам, а ещё он бы никого не тронул, и ребёнка тем более. Джаст знал это наверняка. — Эй, блять! Ты что творишь?! — он выскочил перед Алфом, пытаясь закрыть его собой. Одной рукой прижал к себе Секби поближе. Тот с головой нырнул под ворот куртки. Что-то защёлкал, заскрипел. — Ружьё убери, сука! Человек в ответ промолчал. Алф зато зашипел — тихо, но выговаривая каждое слово. — Джаст, блять. Отойди. Белобрысый мальчик — это ведь он кричал, да? — шарахнулся назад и спрятался за чужую спину. Он был бледный-бледный и напуганный. — Пусть сначала ебучую пушку уберёт. Эй, мужик! — у Джаста почему-то заболело в груди. Страшно ему не было, как и в первый, самый первый день после конца света. С тех пор чувство страха так и не вернулось. Но злость… злость была на месте. Боль и ярость. — Прекрати, блять! — За тобой, — ровным голосом произнёс этот еблан в парандже и перещёлкнул чем-то на оружии. — Тварь, которая людей ест. Отойди. — Ага, бегу и падаю, — Алф за спиной зашипел и положил Джасту на плечо руку. — Ружьё убери! — Успокойся, — голос у Него стал рычащий, не угрожающий — но предупреждающий. Строгий. Джаст ругнулся сквозь зубы и крепче прижал к себе суетящегося Секби, который, видимо, не мог решить, боялся он или хотел посмотреть, что происходит. Мужик с ружьём сделал шаг назад и вбок, закрывая собой пацана. — Слушайте. Мы не хотим драки. Мы просто искали соль, ничего больше. Паранджа молчал и не сводил с них троих взгляда. Глаза Джаст толком разглядеть не мог, но отчётливо ощущал цепкое, настороженное внимание. Этот мужик их боялся. Хотя, наверное, только Алфа — потому что по нему было видно, что он охотник, и для этого создан. — Мы можем отдать то, что собрали, — предложил Алф. — А вы нас отпустите. Так пойдёт? — А потом догоните и сожрёте? — нервно отозвался этот еблан. Джаст попытался сделать шаг вперёд, но ладонь крепче сжала ему плечо. — Нет. Мы собираем трупы, — сказал Алф. — Не живых. Паранджа, кажется, не верил. Он сделал ещё один маленький шаг назад, а пацана за ним вовсе было не видно. Джаст машинально прижал к себе Секби, тот пискнул и заворочался ещё активнее. А потом появилась мысль: «Алф же может их убить». И это зазвучало у него в голове, словно заевшая песня. Снова и снова — Алф может их убить, он быстрее человека, намного быстрее, и у него вывернутые пропорции, когти и клыки, и такие, как он, одни из самых живучих, и он может-может-может… И, сука, ничего не делал. Совсем. Потому что психика у него человеческая. Потому что Алф — тот, кто создан охотиться на людей — на самом деле почти панически боится поднять на кого-то руку. Джаст подумал: «А почему мне не страшно? Почему я-то считаю это вариантом?». И ему вдруг от себя стало противно, мерзко так, что хотелось из кожи вылезти, но подумать обо всём этом он уже не успел. Ёрзающий Секби опять как-то вывернулся и всё-таки выпал у Джаста из куртки. И резво — насколько может холоднокровный оборотень — пополз в сторону крыльца. На мгновение глаза у Паранджи стали ошалевшие. — Вы, блять, ящерицу таскаете?.. Чего. Но пушку он не опустил, нет — так и держал их на прицеле. На ящерицу ему почти сразу стало плевать, а вот пацан за его спиной шарахнулся. Даже от Секби дёргается, истеричка ебаная. — Вень, держись за мной, — тихо сказал Паранджа. — Вы двое… Ещё раз. Что вам нужно? — Послушай, давай разминёмся, — миролюбиво предложил Алф. — Мы пойдём своей дорогой. Вы своей. Мы ни на что не претендуем, и то, что собрали… можем отдать. Мужик ружьё всё никак не опускал. Но и стрелять не решался. Джаст пытался сообразить, что делать, но на ум ничего не приходило. Ебучие, блять, люди. Откуда эти двое вообще выскочили? Хотелось их как-то прогнать. Или чтобы Алф кинулся. Убил, по-настоящему. Он ведь всё равно питается людьми, и за забором у них осталась тележка с содранным с костей мясом. Так какая разница?.. — Алф, — шепнул Джаст, надеясь, что его не особо слышно. — Давай назад, в дверь?.. — Не успеем. Стоило Джасту только чуть-чуть назад ногу отвести — им скомандовали: — Стоять, — Паранджа, кажется, нахмурился. Разобрать было сложно из-за балаклавы. — Вот где встали. Вас сколько? — Ну да, блять, целой армией ходим! — огрызнулся Джаст. — Сколько? — упорно повторили. Алф положил вторую руку на плечо, как будто старался сказать — не делай глупостей. Ответь нормально. Только Джасту отвечать нормально не хотелось, совсем. Он почему-то никак не мог испугаться того, что на них наставлено ружьё; что если уёбок всё-таки выстрелит, то он попадёт в первую очередь в Джаста. Но страшно не было. Только в груди горело что-то злое и жестокое. И в этот момент Джаст вдруг понял, что это такое — жажда крови. Нормально отвечать стал Алф: — Трое, — ладонь на плече чуть-чуть сжалась. — Где третий? — А тебя ебёт? — он, правда, сам не знал, куда свинтил Секби. Но и ловить его не хотелось — потому что эти люди, кажется, про оборотней не знали. И было разумно сбежать. Хотя бы кому-то. Может, у Секби есть идея, может, он просто… — Джаст, — рыкнул Алф. И, блять, закрыл Джасту рот ладонью с длинными-длинными пальцами. Почти без когтей. — Успокойся. Никому тут не нужна драка, — Паранджа нервно усмехнулся. — У нас есть соль, немного крупы и… одежда тёплая. Канистра бензина. Хотите забрать? Мужик едва заметно покачал головой. Алфу сказать больше нечего было, а когда Джаст попробовал заговорить, то ему сильнее прижали руку ко рту и тихонько уркнули что-то с недовольной интонацией. И какое-то время они так и стояли, вглядываясь друг в друга. Сам Джаст и Алф, закрывающий ему рот, с одной стороны, а с другой — Паранджа и этот его пацан, осторожно выглядывающий из-за чужой спины. Сцена из ебучего вестерна. Эти мгновения казались невыносимо длинными, тянулись, как резина, и Джасту в какой-то момент показалось, что он задыхается. Его колотило. Непонятно, от холода или… чего-то ещё. Не страха, но захватившей с головой тревоги. Ему пекло глаза. Джаст рвано дышал сквозь рот, сжимал и разжимал кулаки, и ему казалось, что он сойдёт с ума, если прямо сейчас что-то не случится. Если он сам ничего не сделает. Но Джаст, блять, ничего не мог. Бесполезный, абсолютно бесполезный, только злой и нервозный, и… отвратительно. — Дай нам уйти, пожалуйста, — обратился Алф к Парандже. — Ему плохо, видишь?.. — Зачем тебе человек? — Мы друзья, — мужик скривился так, что это было заметно даже с его дурацкой балаклавой. — Ты из тех, кто людей ест, — и на это скривился уже Джаст. Он дёрнулся вперёд, и Алф его даже удерживать не стал. Наверное, не ожидал. Джаст и сам, честно говоря, не ожидал. Просто этот еблан своими словами задел что-то внутри. Что-то очень важное и нежное. — Мёртвых, — Джаст не узнал свой голос. — Ты думаешь, он выбирал?! Ты, блять!.. Алф дёрнул его к себе, снова зажал рот ладонью и растерянно забормотал: — Уймись, уймись ты, блять, не надо… На периферии, как сквозь мутную воду, было слышно вскрикнувшего и что-то заговорившего ребёнка. Паранджа прицелился получше, немного забирая в сторону. Конкретно в Алфа стрелять чтобы. А потом раздался голос, и Джаст не сразу даже понял, чей. — Хватит. Вернулся Секби. И не просто вернулся, а, сука, как в боевиках. Ну, почти. Вспоминая это потом, Джаст будет думать, что настолько сюрреалистичной, смешной, раздражающей и страшной в равных пропорциях сцены он не видел и никогда в жизни уже не увидит. Сначала из дверного проёма сбоку от мужика высунулось дуло. А потом, ещё шаг спустя, стало видно и самого Секби. И тогда Джаст понял, что случилось. В первом доме они нашли ружьё сегодня. Незаряженное, и патронов тоже не было — на удивление. Джаст уж не знает, куда делись — может, этот мужик в балаклаве подобрал — но они не нашли, чем ружьё заряжать. Поэтому просто положили его в тележку с мясом. Джаст про пушку уже и забыл. А Секби — нет. — Не целься в них. Мужик. Выглядел Секби комично. Его Джаст почему-то никак не мог увязать с оружием, осознать, что он вообще может держать что-то такое в руках. Ружьё у него казалось инородным — таким, из которого вместо пули повалят мыльные пузыри. Секби стоял в огромной даже для него камуфляжной куртке, почему-то с меховой оторочкой по краю капюшона, и… да больше ни с чем. Только вот так вот. Удивительно, что ещё куртку-то где-то достал, он же после переворота в человеческий облик, ну… Джаст бы много, очень много отдал за то, чтобы посмотреть на выражение лица Паранджи. У мелкого засранца, вон, очень выразительный ахуй был. — Секби, — спокойно сказал Алф. А потом выдал для Джаста совсем непонятное: — положи ружьё на пол и отойди. — Чего, блять? — переспросил он. Пацан напротив вцепился в куртку мужика и шарахнулся, снова прячась за него, а сам Паранджа аж приопустил ружьё. Потом спохватился и снова прицелился, явно не собираясь расходиться миром. Секби растерянно мотнул головой, прокашлялся и вопросительно пробормотал: — Алф?.. — и Джаст слышал, как тяжело ему даже разговор давался. Хотя и приближалась календарная весна, но температура стабильно стояла в минусе, так что холоднокровный Секби всегда балансировал на грани анабиоза. И каково ему было вот сейчас стоять и целиться… Джаст подумал о том, что ещё хотя бы минута такого простоя — и скорость реакции у Секби упадёт. А ещё вспомнил, что патроны они так и не нашли. Очень вряд ли они внезапно появились сами по себе. Секби отчаянно блефовал. — Говорю, — с нажимом повторил ему Алф, — ружьё положи, — потом он обратился, видимо, к этим двоим. — Вы можете забрать. Мы не собираемся вредить, давайте просто разойдёмся. — Ты что, реально?.. — начал Джаст тихо, а потом сам заткнулся, без предупредительного тычка от Алфа. Потому что Секби действительно присел на корточки, оставил ружьё на полу, а потом медленно-медленно поднялся обратно и отошёл вглубь комнаты. Видно его больше не было. Паранджа задумчиво наклонил голову набок, разглядывая, скорее всего, Алфа. Потом кивнул. — Вень, забери ружьё. Вы двое — на кухню, — он немного отвлёкся, наблюдая за робко дёрнувшимся к оружию мальчишкой. Больше Джаст ничего не видел, потому что Алф едва ли не за шиворот оттащил его в комнату. Изнутри рвалось возмущение — но сейчас Джаст ничего не говорил. На самом деле, ему и дышать-то было всё ещё тяжело. Это странное ощущение того, что его лёгкие сломались, а трахея перекрыта, на несколько мгновений исчезло, когда появился Секби — а сейчас снова поднималось внутри, накатывалось волнами. И было почти больно. — Вень, а теперь на выход, — пацан послушно шмыгнул к входной двери. А вот Паранджа задержался. Ружьё он не опускал, но, кажется, скорее уже из-за собственной неуверенности, а не потому что реально собирался стрелять. Джаст, во всяком случае, на это надеялся. — Вы что тут ищете-то? — Мясо. Соль. В основном это, — Алфу в ответ кивнули. — У нас пара кило соли есть. Оставим на крыльце, — Джаст фыркнул, а по нему прошлись странным, каким-то напряжённым взглядом. Эмоции разобрать было тяжело. Даже сними мужик балаклаву — Джаст бы не смог. — Идите своей дорогой. А мы пойдём своей. — Спасибо. — Ну спасибо, блять, — пробормотал Джаст. Алф осторожно, как мог, ткнул его локтем в бок. Паранджа наконец-то опустил своё ебучее ружьё, замер на пару секунд — Джаст вдруг подумал, что сейчас-то уж точно хороший момент, чтобы кинуться — а потом тоже исчез. Второй раз скрипнула дверь. Ублюдок и его пиздюк ушли из дома. Наконец-то. — Ты как?.. — тихо спросил Алф. Джаст вместо ответа закрыл лицо ладонями и только в этот момент понял, что у него очень сильно дрожат руки и немеют пальцы. И это не из-за холода было. Глаза что-то жгло. Он, наверное, плакал. И очень старался этого не делать. — Джаст? — Сука. Взяли, отжали ружьё, — на плечо легла ладонь. Алф был близко-близко, он волновался, так что Джаст упорно пытался запихать в себя всю эту непонятную тревогу. — Какого хрена этот пацан истерику устроил, блять. — Меня увидел, — Алф хмыкнул. Рука с плеча легла на спину, куда-то между лопатками. — А ружьё я сам им отдал. Джаст убрал от лица руки, и хотел ещё огрызнуться, и спросить, почему Алф их не убил — ведь мог же, — и попросить его обнять. Хотелось поделиться горечью и обидой. Оказалось, что слышать, как Алфа зовут чудовищем — злит до трясучки. Нельзя так. Это Джаст точно знал. Нельзя — потому что жажду крови не выбирают, она просто есть. — Алф, за что они так?.. — Вы?.. — Секби показался в дверях. Он шевелился как-то замедленно, кровь в его венах уже наверняка стала холодной, а тело — малоподвижным и непослушным. От холода его никогда не колотило — организм не пытался себя согреть. Только вот… заторможенность. — Секби, — Джаст почесал в затылке. Почему-то перед ним было совсем неловко раскисать. К нему медленно-медленно повернулись и так же медленно моргнули. — Штаны тебе поискать бы. Для начала. Алф фыркнул рядом. Секби посмотрел на них обоих как на идиотов — и перекинулся обратно в ящерицу. Конечно же, обратно домой его пришлось нести под курткой, и он даже не выглядывал из воротника. Видимо, совсем замёрз. Они ушли почти сразу. Другие дома не обыскивали — не хотелось снова столкнуться с этой истеричкой в балаклаве и его пиздюком. Семейка, блять. Алф тащил по колее тележку, Джаст, кроме собственно Секби, взял рюкзак. Они старались успеть как можно больше мёртвых тел притащить, пока что хранили их в неотапливаемом сарае, но уже разбирались понемногу, как правильно сохранить мясо без заморозки. Лишь бы продержаться подольше. Хотя Джаст думал уже сейчас попробовать Алфа переводить на кровь — но тот… боялся словно. Сам себя считал чудовищем. — Алф. Почему ты их не убил?.. — Зачем? — осторожно уточнили в ответ. Джаст заглянул в куртку, посмотрел, как там замерший Секби. Он казался спящим. — Этот придурок в парандже на тебя ружьё наставил. — Он просто испугался, — Алф остановился и вздохнул. — Ну ты как будто никогда с людьми не общался. Джаст. — Не люблю я людей, — на чужом лице было прямо написано «по тебе и видно». Но Алф ничего не сказал. Только притянул к себе Джаста и коротко его обнял.

***

— Сука! Не то слово, блять. Больно было так, что в глазах потемнело, Джаст тут же отпрыгнул от аккумулятора и попытался с себя сдёрнуть кофту. — Сука, сука, ну какого хрена с него течёт! Он сорвался на крик. Собственный скулёж не узнал сначала даже — в голове была только одна мысль. Больно. Он облился кислотой, и это оказалось ещё хуже, чем ему всегда казалось. Блять. Алф, настороженно вглядывающийся в пустой тёмный коридор, от крика дёрнулся и обернулся. Глаза у него круглые-круглые были и очень испуганные. И Джаст бы посмеялся с выражения на его мордахе, если бы ему не было так, сука, больно. Ебучий аккумуляторный электролит вылился ему на руку, забрызгал до локтя, и, хотя Джаст кофту и перчатку стянул, ему это едва ли помогло. Он не знал, какая там концентрация. Но знал прекрасно, что кислота в аккумуляторах серная. Блядство. — Соду, сука, достань! — вода выплеснулась мимо — Алф попытался ему руку облить, но Джаст отлично понимал, что нельзя. Вообще нельзя. — Соду, салфетки, бля. Нет-нет-нет… Он пытался вытереть побольше кислоты кофтой. — Она, сука, гореть начнёт, надо раствором! Не водой! Секби высунулся из его куртки — он там лежал, свернувшись вокруг грелки — и теперь, даже не перекинувшись, умудрился приоткрыть замок на рюкзаке. Джаст попытался прикусить язык и не орать, только выходило плохо. У него в глазах совсем потемнело, так что делать всё пришлось на ощупь. Он слышал, как порвали картонную упаковку. Алф, видимо, пытался сообразить нейтрализующий раствор. — Серная, мать его! Блять, да почему это так?.. — Джаст вскрикнул, когда ему облили руку. Хотелось дёрнуться и отползти, но он остался на месте. Его колотило. — Всё, не лей… сука, оно же целое было, оно же было!.. — Секби, — резко и чётко сказал вдруг Алф. Голос у него был… пустой. Не похожий на человеческий вовсе, хотя в нём совсем не было рычания. Но Джаст всё равно бы не смог его назвать человеком. — Перекинься и помоги. Алф чего-то боялся. И осознание этого так по мозгам ударило, что как будто даже боль на мгновение отступила. Дала подумать. Осознать, что здесь есть кто-то чужой. И вряд ли это человек — людей Алф не боялся. В глазах постепенно прояснялось. Чужая ладонь — Секби, у него кисти пошире — легла на плечо. Джаст снова вытер руку кофтой, стараясь одновременно с этим не залезть в кислоту второй ладонью. Мир, казалось, нависал над ним. Чёрный и мрачный, холодный. Джасту казалось, что он заперт в крохотном чулане, таком крохотном, что он едва в нём помещается, даже согнувшись в три погибели. Чужие силуэты были смазанные. Очки слетели?.. Да, видимо, когда шарахнулся. Самое хреновое — силуэта было три. Секби рядом, Алф, вытянувшийся в нечто длинное, изломанное и белое, как снег, и кто-то ещё. Там, у двери. — Вы, блять, кто такие? Разделяло их метров десять. В дверном проёме замер… ну, мужик. Как будто бы просто мужик, но чем дольше Джаст вглядывался, тем страннее эта тварь выглядела. Сначала взглядом он зацепился за рога, похожие на оленьи, потом за то, что силуэт в целом какой-то неровный, странный, одна рука словно длиннее другой, и… Секби рядом с ним пискнул и вжал голову в плечи. Дрожащей целой рукой Джаст нащупал очки, висящие на цепочке, и надел их обратно. Мужик в дверях стал ещё страннее. Он был будто вывалившимся из сказок про заблудившихся в лесу детей, и всё, что его отличало — одежда. Самая обычная человеческая одежда. Как какой-то дед на рыбалку собрался. — Съебись, — рыкнул на него Алф. Не так, как он ворчал на Джаста или Секби, а холодно-холодно и очень зло, угрожающе. — Вы, — начала тварь, а потом вдруг закашлялась. Наклонила голову, и Джасту показалось, что глаза у этого мужика блеснули чем-то жёлтым. — Болото, бля. Вы чё, кислоту разлили? — Мы… — Секби! — одёрнул его Алф. — Джасту на руку кислота пролилась! — Эво, — мужик почесал голову. Он не казался Джасту сильно напряжённым, тем более испуганным. Скорее… ну, раздражённым немного. — Вам помочь, может? — Помощь человеку? — Алф не говорил. Рычал так, что голос Джаст совсем не угадывал. Ничего людского в нём не осталось. Алф даже не на двух ногах стоял. Пригнулся, готовый кинуться в любую секунду. Как он раньше прогонял тварей. — От того, кто их жрать создан? — Пацан, ты где людей-то тут ви?.. — и тут мужик замер. Действительно отступил назад. На шаг. — Да нахуй мне твой ужин не упал, успокойся! Алф на него всё равно рыкнул ещё раз. Джаст перехватил у Секби бутылку здоровой рукой. Там едва ли треть осталась. Мало. — Дай что-то сухое, — тихо сказал он, не отводя взгляда от Алфа. Знал, что должен или на руку смотреть, или на чужую тварь. Но сердце билось нервно только за Алфа. — И перекидывайся обратно. Секби пфекнул, тормоша упаковку бинтов. — Ага. Щас. — Секби… — Проваливай. Или загрызу, — Алф, взбешённый и готовый в любой момент влезть в драку, сделал несколько шагов вперёд. Джаст кое-как вытер руку сухой тряпкой, потом вылил остатки раствора. Сода у них ещё есть, а вот воду всю вылили. Пиздец. Пиздец, блять. — А пасть не треснет? — незнакомец пфекнул. Почему-то Джасту он казался похожим на взрослого мужика. И очень уставшего. — Это вы по моему дому шароёбитесь, ещё и разворошили… бля, ты что, в генератор полез ещё? Пацан, блять. — Вон. — Да что ты бешеный-то такой?! — Джаст нервно сглотнул. Как-то многовато столкновений с другими выжившими стало в его жизни. Но сейчас, в отличие от того раза, когда на Алфа какой-то еблан пушку наставил, Джасту нервно почти не было. — Мы детали искали для генератора, — тихо сказал он. Секби пихнул ему кусок бинта, чтобы вытереть остатки. — Починить. А тут кислота полилась, и… — Да не разговаривай ты с ним! — Алф! — Джаст дёрнулся вперёд и схватился за его руку. Вышло больно. Там, где облило кислотой, кожа уже была вся красно-малиновая, пузырилась по краям ожога. И, сука, болела. Хотя Джаст отчётливо видел, куда именно кислота попала и что сожгла, ему казалось, будто болит вообще всё, вся рука от кончиков пальцев и до локтя, как будто он её в кипящее масло макнул. — Ну хватит, Алф. Тот в ответ только зарычал, но уже тише и мягче. Видимо, ему стало спокойнее от того, что мужик в дверях не проявлял агрессии. Он не казался разозлённым, явно не собирался на них кидаться. Только головой качал. — Оборотень, вендиго и человеческий пацан, — Джаст подался вперёд ещё раз. Этот мужик… их по видам назвал. И вот если про Секби всё в принципе-то сразу ясно было, то вот это «вендиго» Джаст слышал впервые. Но Алфу оно шло. — Ищут в моём доме детали для генератора. Секби нервно хохотнул. На самом деле, Джаста немного беспокоило то, что он в человеческом облике. Если всё-таки придётся убегать, то ему самому сложно будет, ещё слишком холодно и… впрочем. Не то чтобы сам Джаст особо носиться умеет. Тем более сейчас, когда у него голова не перестаёт кружиться. И рука, сука… — Ну, мы… — Алф весь был вытянувшийся, замерший в ожидании. Джаст хотел за него крепче схватиться, но не мог — пальцы не слушались. Кисть всю обожгло. Пальцы, ладонь всю, и внешне, и тыльную сторону. — Ну вы жопы подняли и пошли, — мужик усмехнулся. — И дядя Альцест придумает, что там с тобой делать. — Да мы нейтрализовали вроде… — мужик кивнул. А потом абсолютно спокойно повернулся к ним спиной, и это вдруг Джаста пробрало. Потому что повернулся спиной мужик — Альцест, так? — к очень недовольному и готовому драться Алфу. А Алфа боялись даже такие же твари, как и он сам. Джаст второй рукой ткнул его в бок и шепнул: — У нас воды нет, а промыть надо, — краем глаза он заметил, как Секби враз уменьшился, свернулся в разы. И уже ящерицей забрался по пиджаку Алфу на плечи. Коготками вцепился, когда его попытались снять, и что-то запищал. Джасту всё отчётливее казалось, что каждый раз, когда Секби на них так пищит — это он матерится. — Пойдём, а, — и Джаст встал на ноги. Его пошатывало. Это уже было привычно. Анемия. Постоянные проблемы с равновесием, шум в ушах, голова кругом шла — всё тело было по-мерзкому слабое и вялое. Но это того стоило. Теперь они наверняка знали, что Алф может держаться на одной крови, что он выживет, когда кончатся трупы — а Джаст о большем и не просил. На самом деле, с рукой всё было в порядке. Ну, насколько вообще могла быть «в порядке» рука, которую облило серной кислотой. Альцест поржал с того, что Джасту хватило мозгов взять соду, но на то, чтобы заранее сделать раствор — нет. Дал воды, чтобы промыть ожог — с этим помог Секби, пока Алф настороженно сидел рядом и нового знакомого подпускать близко отказывался наотрез. У него было недоверие в принципе ко всем тварям, а тех, кто испытывал жажду, он вовсе не переносил. Альцест, кажется, испытывал. Во всяком случае, Алф так сказал, а он каким-то образом умудрялся улавливать, кто из тварей ест людей из-за жажды, а кто нет. — Вот, короче, — Альцест вытащил из коробки с лекарствами упаковку обезболивающих и кинул её Алфу. Тот поймал и принялся внимательно разглядывать. Секби закатал сползающие рукава кофты Сантоса — Джаст понятия не имел, кто такой этот Сантос, но он тут тоже жил — и продолжил обматывать бинт вокруг ожога. Смотреть на ярко-красную кожу было неприятно. И Джасту почему-то казалось, что это не его рука, а чужая. И боль тоже чужая была, лишь по какой-то случайности доставшаяся ему. Алф смял инструкцию и вытащил две таблетки. Джаст взял их из чужой ладони, закинул в рот — Секби протянул ему маленькую бутылку с водой. Они сидели около обогревателя, а где-то в соседней комнате работал бензиновый генератор. Здесь Секби наконец-то мог двигаться нормально, замерший около источника тепла и одетый в чужую, коротковатую ему одежду. — Вас как так занесло-то? — Да говорю, генератор у нас разъебанный, — буркнул Джаст. — Детали полезли искать, там движок открыл — и на меня кислота хлынула. — Ну ясен хуй хлынула! Там же сломанное стоит, — Альцест склонил голову набок. — Вы вообще… додумались, мать вашу. Ящерицу по холоду потаскали, в кислоте искупались. Молодцы! Алф низко, монотонно зарычал, но ничего не ответил. Джаст потупил взгляд — и правда, выглядели они убого. Но он всё равно был рад, что Секби с ними пошёл — не захотел оставаться один надолго. И теперь его присутствие было очень кстати. — А ты на нас как вышел? — невозмутимо спросил Секби, доделывая Джасту повязку. — И… эм, у него всё нормально с рукой будет? — Я чё, на врача похож? — Ну лекарства у тебя есть, — Секби пожал плечами. Алф фыркнул. — У всех нормальных людей лекарства есть. — Парень, а ты так много людей видел? — рассмеялся Альцест. — Ваш, вон, первый. Ты откуда вообще взялся, э… как там тебя, пацан? — Да достаточно людей, — буркнул Джаст вместо ответа. — Мы видели группу человеческую, одну как минимум. А ты… — Вообще, — прервал его Альцест, — вообще тебя бы правда врачу показать. — А ты что, врач? — едко спросил Алф. Он весь недовольный сидел, злющий на ситуацию и на то, что им пришлось доверять чужаку. Альцест на его язвительность только глаза закатил насколько мог, Секби зафыркал. Прижался к обогревателю. — Или Сантос твой? А у Джаста сердце колотилось. Потому что Алф в любой момент был готов встать между ним и этой тварью. Между ним и кем угодно, и так его, Джаста, защищал, и… блять. Альцест очень-очень тяжело вздохнул. — Ты по себе-то не суди, приятель, — он стоял, оперевшись поясницей о стол, и скрестив на груди руки. Они у него правда были разные — одна обычная, совсем как у людей, а вторая вся была покрыта чем-то… похожим на кору будто. — Если ты своего обгорелыша сожрать тянешься — не значит, что всем так надо. — Ты!.. — Алф аж воздухом подавился. — Не смей, блять… — Мы друзья, — твёрдо сказал Джаст. — И Алф меня пальцем не тронет. — Эво, — хмыкнул Альцест. — А то, что он людей ест, тебя не смущает? — А с чего должно? — Джаст сжал кулак. Хотел бы два — но вторая рука была перемотана и слушалась не очень. Всё ещё было больно ей двигать, хотя таблетки он уже выпил. — Заладили все. Людей жрать созданы, блять. А мне-то что с этого? Альцест рассмеялся. Смех у него был дребезжащий, резкий и чем-то похожий на воронье карканье. — Говорю — мы друзья, — упрямо повторил Джаст. — Ну дружите. Мешаю вам, что ли? — Алф тихо рыкнул. Потом прикрыл глаза и выдохнул. Спросил: — Ты врача знаешь, Альцест? — тот молчал. Достаточно долго, чтобы Алф начал нервничать и хмуриться. — Мы можем… дать что-то за информацию? — Да, знаю. Только без понятия, где она шатается, — Джаст перевёл взгляд на Альцеста. Это было… удивительно. — Врач? Она, эм… — Тварь, как и мы, — пояснил тот. — Только откуда-то помнит всякое, поди разбери. Вообще, — и в этот момент смех из его голоса исчез. — Вы можете неподалёку остаться. Она кочует, лекарства сейчас собирает. Собиралась в течении недели вернуться. — Спасибо, что рассказал, — вежливо отозвался Секби. — А… — Мы оставаться не будем, — сказал Алф. — Но… она тут через неделю будет? — Может раньше, может позже. Но могу попросить её задержаться, — Альцест почесал человеческой рукой у основания рога. — Если придёте через неделю, например. — Ясно. Придём, — кивнул ему Алф. И замер, цепко вглядываясь в фигуру напротив. Альцест ему отвечал тем же. — Да с рукой нормально вроде. — Всё равно придём. Раз уж тут врач, — Алф склонил голову набок и чуть сжался, стал человечнее. Джаст… не очень понял, куда ему деваться. Нужно было бы спросить про детали, про то, откуда Альцест взял, что она врач. И вообще много всего хотелось спросить, но он никак не мог уловить, как начать разговор. Вообще понять, насколько уместно будет что-то спрашивать. Джаста с головой вдруг затопило привычное и одновременно почти забытое чувство — то, как слова не собираются складываться в предложение, рассыпаются, стоит подумать о них дольше секунды. Тянутся. Рвутся. Путаются, цепляются за то, за что не должны были, не складываются, не складываются… — А вы тут вдвоём живёте? — спокойно и доброжелательно спросил Секби. Его как будто напряжение, повисшее в воздухе, совсем не смущало, и яркой антипатии он совсем не замечал. — Ты и… Сантос, да? А он не против будет, что ты мне его одежду дал? — Ну, если забирать не собираешься. — Нет-нет, у меня есть! Просто… — и Секби говорил-говорил-говорил, расхаживая по комнате и плавно втягивая Альцеста в разговор. Пытался зацепить Алфа тоже — тот поддавался, но не очень охотно, оставаясь всё таким же настороженным к чужаку. Джаст хотел ему на ухо шепнуть: «Он же нам помог». Но ещё отлично понимал, что Алф ответит на это «помог». И поэтому промолчал. Разглядывал только комнату, пытался сообразить, где можно ещё деталей взять, как холодильник присоединить. Ещё, цепляясь за это, вдруг понял, что понятия не имеет, как правильно хранить кровь. Нужно будет ещё одну вылазку в город сделать, причём поскорее, пока ещё не растаяло всё. То есть, конечно, Джаст не думал, что им прям хранить кровь нужно будет — во всяком случае, он сейчас сразу Алфу отдавал, ещё свежую и горячую. Но и какой-то запас это дело хорошее, а ещё… — Ой, — пискнул Секби, замерев у двери. Он до этого по комнате бродил, благо, температура тут вроде позволяла. Джасту, например, в одной накинутой куртке было вполне приемлемо. Другой вопрос — как идти обратно без кофты. — А у вас тут кладовка типа? Хотя, наверное, вместо испачканной в кислоте кофты можно утащить другую. — Холодильник типа, — Альцест махнул рукой. Взгляда с Алфа он не сводил, тот тоже не отворачивался. — Чего лишний раз возиться, пока морозит? Джаст встал с пола и в десяток шагов подошёл к Секби, заглянул ему через плечо. Да, на балконе и правда вповалку лежали тела, стащенные, видимо, со всей округи. Это дело хорошее — далеко не ходить. А потом Джаст заметил ещё кое-что. — У вас тут… не только люди? — Ну а Сантосу-то чего зря трупы потрошить? — Альцест махнул рукой. — Ещё как ударило натаскали с продуктовых в округе. А ты чего в холодильник-то полез? А Джаст стоял, внимательно разглядывая упаковки с другим, самым обычным мясом. Что-то очень важное от него ускользало, какая-то мысль, которую никак не удавалось за хвост поймать. Не только люди, но и… Сука. Сука. — Пацан, чего завис-то? Он сам не знал, чего он, блять, завис-то. Но тело не слушалось. С места сдвинуться никак не получалось. — Альцест, — тихо сказал он. В голове крутилось-крутилось-крутилось что-то, но никак не оформлялось в слова. — А что делать будешь, когда всё растает? Уже весна. — Сами-то, — Альцест усмехнулся, обращаясь как будто ко всем, но на самом деле — только к Алфу. Джаст впервые видел яркую территориальность некоторых тварей так близко и отчётливо. И не мог понять, что по этому поводу чувствует. — Делать что будете? Как зима закончится. И тогда Джаст рассмеялся в голос.

***

У Джаста была ожоговая болезнь. И, вообще-то, это было странно, потому что кислотой он обжёг, ну, едва ли даже десять процентов тела. Меньше, весомо меньше. Ожог — третья степень. Не должно было его так переебать. Но организм Джаста решил, что плевать ему на прогнозы. Он, видите ли, достаточно заебался, чтобы подавиться продуктами распада поражённых тканей, избытком натрия, калия и кучи каких-то ферментов. Достаточно устал, чтобы сломаться о централизацию кровообращения. И, конечно же, интоксикации ему хватило на то, чтобы Джаст сначала бился головой об стену из-за галлюцинаций, а потом его пришлось привязать к кровати. Этот момент, правда, он уже не запомнил, как и вообще всю свою острую ожоговую токсемию. Всю эту медицинскую хуйню на Джаста высыпала Виверна, когда он наконец очухался достаточно, чтобы соображать. Да, только под обезболивающими, потому что без них всё внимание фиксировалось на больной руке и на ощущении, что она прямо сейчас в огне. Но всё же Джаст смог прийти в сознание. Виверна назвала это невероятным везением, редким случаем и много ещё как. Альцест сказал, что Бог милостив к идиотам, и больше Бога не поминал. О том, откуда в их доме внезапно взялся Альцест и кто такая Виверна, рассказывал уже Алф. Он сидел на полу у постели Джаста, подтянув колени к груди, горбился и монотонно, очень устало говорил. Про галлюцинации, про то, как они с Секби испугались. Про то, как Алф побежал обратно туда, где они пытались детали для генератора найти, потому что Альцест упоминал знакомого врача. Оказалось, что-то всё же умел и он сам, так что сначала Алф притащил его, а потом Сантос — кто это, Джаст всё ещё понятия не имел, он его даже не видел, блять — встретил где-то в городе и привёз Виверну. И она реально была врачом. Настоящим. У неё даже халат зачем-то был, хотя он очень странно выглядел на её наряде. Виверна вся куталась в ткань, закрывала руки, шею, носила перчатки, даже лицо кутала так, что одни глаза оставались. Странные, нечеловеческие глаза — чёрные целиком и полностью. И когда она ходила, Джасту казалось, что он слышал больше шагов, чем должно быть. Словно под её широкой юбкой с каркасом, как у какой-то дамы из восемнадцатого века, было несколько пар ног. Виверна принесла с собой кучу лекарств, бинтов, рекомендаций и чёткое понимание, что и как делать. Ещё активно других учила, долго и терпеливо объясняла, показывала, раз за разом, пока вроде бы до всех не дошло. Джаст тогда ещё подумал, что хотел бы, чтобы Виверна осталась. Она была хорошей, а ещё очень полезной, и, хотя человечиной была не против перекусить, от жажды крови не сходила с ума. Об этом уже речь случайно зашла — когда Джасту стало чуть-чуть полегче. То есть, он всё ещё не мог функционировать без обезболивающих, по венам у него вместо крови переливался изотоник, было тяжело дышать, есть и встать с кровати, но в целом… в целом стало лучше. Терпимее. А уже начиналась весна. — Ты мясо ешь? — спросил Джаст, пытаясь здоровой рукой помочь снять перевязку. Виверна на эти потуги только головой покачала, взяла его за запястье и оттолкнула легонько. Мешаешь, мол. — Или как? — Ваше не ем, — бинты были все в сукровице. — Из ваших продуктов ничего не взяла. Но вы… Вы довольно предусмотрительные с этими запасами. — Ну, Алфу прям надо. Он сказал, что ёбнуться может, — Джаст закашлялся. Вот этот постоянный кашель его преследовал с тех пор, как он впервые с беспамятства глаза открыл. Виверна говорила, что это пройдёт. Альцест добавлял «возможно». Джаст просто надеялся, что права всё-таки Виверна. — И Альцесту тоже, он с нами видимо и… А в смысле не взяла? Нету, что ли?.. То есть, ну, были же запа!.. — Я не беру еду из чужих рук, — отрезала Виверна. Сняла перчатку, чтобы поправить маску, и на её ладони пятнами были разбросаны… ну, тёмные пятна, и Джаст не смог их толком разобрать, потому что был без очков. Какое-то время Виверна ему обрабатывала руку антисептиками и молчала, и Джаст тоже не спрашивал ничего. Хотелось заглянуть ей под маску — просто посмотреть. Иногда казалось, словно под маской что-то шевелилось, да и просто так ведь не станут укрываться с головы до ног тряпкой? — У тебя всегда такая анемия была, Джаст? — спокойно спросила Виверна, заканчивая менять повязку на руке. Ожоги как будто до сих пор свежими казались, ещё глубокими, и Джаст был почти уверен, что подвижность кисти так и не восстановится до конца. Слишком сильно сжёг. — Ты словно потерял какое-то количество крови до того, как облился. И регулярно терял. — А Алф не говорил? — спросил у неё Джаст. Виверна подняла взгляд. Но руки её ни на мгновение не остановились. Она могла наложить повязку и вслепую, кажется. — Он мою кровь ест. — Вот как, — Виверна покачала головой. — Вы так придумали жажду крови Алфёдову, эм… реализовывать. — Ага, — Джаст кивнул. И у него от этого голова закружилась, блять. — Ну скоро трупы растают. У нас есть запас, но потом что? Пытаемся с кровью придумать, и, ну, вот. — И хватает ему? — Типа того, — Виверна вздохнула. — Вот как. Я поняла, — она завязала узелок на бинте. — Но пока что кровь у тебя брать нельзя, уже… всё весьма печально, — Виверна отошла к окну и распахнула его. — У тебя кровоток продукты распада по телу разносит до сих пор, как минимум. А ещё… тебя не хватит. — Алф крышей не едет же. — На двоих не хватит. — Двоих? А кто?.. — Как я поняла, — медленно начала Виверна, — Альцест с Алфёдовым договорились объединиться. И Сантос, соответственно, тоже сюда переберётся, — она говорила так, как будто этих двоих хорошо знала. Словно они в самом начале конца света познакомились. Но Джаст не спросил. Боролся с очередным приступом кашля и пытался в голове уложить, что их стало больше. — Поэтому на двоих, но… ты и сам понимаешь, верно, Джаст? Виверна была права. Не хватит. Ещё и сейчас нельзя, потому что его дурацкое глупое тело решило, что иммунитет ему как явление не нужен. Отлично, блять. — Ну, я… — Вив, там лекарства пригнали! — дверью хлопнули. Джаст тут же переключился на нового вошедшего. — О, Сантос, — и вот он как раз относился к тварям, по которым… было видно, что они твари. На языке крутилась ассоциация, но Джаст её никак поймать не мог. Что-то из компьютерных игр, растительное что-то. Деревянное, поросшее мхом и… в куртке зачем-то? — О, мальчик с кислотой, — тут же съязвил Сантос скрипучим голосом. — Иди смотри, какие там тебе надо, мы просто аптеку выгребли. — Я просила не заходить в верхней одежде, — спокойно сказала Виверна. — Да мне дрова колоть опять. Алфёдов с трупами окопался, Секби уполз за печку, а Альцу, блять, врождённая вредность топор не даёт взять, — голос правда был скрипучим и на человеческий, кажется, вообще походить не мог. Джаст попытался понять, где там у Сантоса глаза, но не вышло. Зато наконец-то понял, кого ему напомнило. — Ты на сприггана похож, — Сантос в ответ на это не то закашлялся, не то засмеялся. Джаст пока не привык. — А зачем тебе куртка? — Карманов на ней много, — отозвался тот. — Мы, кстати, детали на генератор нашли. А ты его чинить умеешь или как? — Ну, у нас инструкция есть, — Джаст почесал голову здоровой рукой. — И гаечным ключом я пользоваться умею. И паять. Чуть-чуть. — А, так тебе ещё паяльник нужен. — Постельный режим ему нужен, — неожиданно эмоционально, раздражённо отозвалась Виверна. — И не угробить вторую руку, я и так без понятия, что с кистью делать! — Ага, постельный, — скрипнул Сантос. — Только трупы-то таять начали. — Весна, да?.. — растерянно пробормотал Джаст, ни к кому конкретно не обращаясь. Его словно чем-то тяжёлым по голове стукнуло, в ушах загудело, а вдохнуть нормально никак не получалось. По телу расходилась пульсирующая боль при каждом вдохе и выдохе, даже сквозь сильные обезболивающие. Трупы начали таять. Весна. Всё, теплеет, снег скоро сходить будет. Блять. А ему кровь пустить нельзя, и… — Джаст, — мягко сказала Виверна и положила ему руку на плечо. — Ты попробуй поспать, ладно? И он попробовал, потому что больше ничего не оставалось. Правда, в итоге он больше нервничал и крутил в голове мысли обо всём этом. О крови, тающих трупах, генераторе. О том, что ему дохуя всего сделать нужно, а получается только на койке валяться и втыкать в потолок, и даже повязки он себе, блять, поменять не может. А тем же вечером Виверна ему объясняла, как нормально в вену попадать — когда вводила какие-то лекарства, Джаст не спрашивал, какие. Сказала, что пригодится, раз он собирается своей кровью кормить. — Альцест, если что, зашивать умеет, — спокойно рассказывала она. — Если решишь не иглой венозную брать. И Джаст очень старался запомнить, потому что... это ведь правда важно. И им будет нужно. А потом ему все мысли смыло, когда в комнату заглянул Алф. Осторожно и тихо, почти по стеночке прополз к кровати. Вид у него был до невыносимого понурый, и у Джаста в груди заболело не так, как обычно болело при дыхании, а как-то иначе, но всё равно пронзительно и тяжело. — Привет, — поздоровался Джаст, почему-то чувствуя себя одновременно школьником на линейке и, ну… как будто это не Алф навещает больного, а наоборот. — А ты, эм?.. От Алфа остро пахло кровью. Но это почему-то не отталкивало, вообще ничего не отталкивало. Это же Алф. — Сантос говорит, что тебе паяльник нужен. — Ну типа. Когда генератор чинить буду, — и пользуясь внаглую положением болеющего и лежащего под мощными обезболивающими Джаст схватился за чужую руку и так и замер. Алф не отталкивал. Только смотрел с такой тоской, как будто ничего исправить нельзя. — А ты, ну, занят сильно? Или посидишь? — Посиди, пожалуйста, — попросила Виверна. — Я пару штук ввела, но может немного поплохеть. И с едой надо разобраться. Нам обоим. — Мы не готовили пока. — Загружу Альцеста, — Виверна покачала головой. — А я к лесу уйду. Поищу ягод каких, остались, может. — Ты всегда можешь… Виверна вздохнула и сняла перчатки. — Ну я говорила же, — она потянулась к маске. — Может, уйду до магазина на заправке, если вы его обобрать не успели. — Ну, не весь, — отозвался Алф. А Джаста бросило в жар. И, кажется, он запищал. Он сам уверен не был. Просто, ну, так вышло. Виверна оказалась пауком. Или ещё каким насекомым, и как-то плевать было даже, каким, Джаст и бабочек-то не любил. А у неё… сука. Две пары глаз на щеках, маленькие чёрные пятнышки. И вокруг рта эта штука, ну, вроде как придатки какие-то, из двух частей, одна из которых чем-то напоминала коготь большой. Блять, а если она ядовитая? Джаст думал, что бояться он уже просто разучился в тот день, когда мир кончился. Когда всё кончилось. А сейчас он себя чувствовал даже хуже, чем когда под ружьём стоял, или что там у того урода в парандже было, блять. Ему запекло глаза. Его всего в дрожь бросило, и казалось, что дышать ну совсем невозможно, что трахея перекрыта — Джаст вдруг очень чётко понял, что у него тело-то лишнее. Что его тут быть не должно. Он не хотел сам здесь быть. И воздуха не хватало, и не просто тревожно, а по-настоящему страшно было. В голове — ни одной оформленной мысли. Только отчётливое ощущение ужаса. — Джаст? Плохо стало?.. — голос звучал, как сквозь вату. Виверна говорила обеспокоено, и мозгами Джаст понимал, что это она. Только взгляд не мог отвести от штук около её рта, и они ещё зашевелились, блять. Блять!.. — Ты… Он дёрнулся и прижался как можно ближе к спинке кровати, не находя себе места. Отчётливо понимая, что встать, конечно, осилит — но особо шевелиться не сможет. И убежать не сможет, и… — Вив, — строго сказал Алф. У него в голосе что-то порыкивающее проскользнуло, но не злое, а тревожное. — Выйди, пожалуйста. Виверна перевела взгляд на Джаста и спокойно поправила повязку так, чтобы она закрывала всё, кроме основной пары глаз. — До сорока процентов людей боятся насекомых, — сказала она. — Так что я не особо удивлена. — Вив, пожалуйста. Джаст боялся пауков. Всегда боялся, но, сука, не так же! Не настолько сильно, что прям перехватывало дыхание, а в голове стучалось одно сплошное «блять». Он подумал: «Когда всё так вот поменялось, почему мне сейчас-то страшно, если я разучился?». И ответа Джаст не находил. Он вообще про какие-то там ответы думать не мог, только в голове крутил мысли беспорядочно. У Виверны и несколько пар глаз, и много ног под юбкой; под плотной тканью не каркас, а те самые ноги и брюшко — или что там у пауков. Он даже с перепугу вспомнил, как там эти отростки около рта называются. Хелицеры. У неё были хелицеры. — Ну ты чего?.. — Да я не знаю! — Джаст всплеснул руками. Его колотило. Его, блять, колотило. Он не мог дышать. Ему под кровать хотелось залезть, хотя Виверна ушла. А ещё это Виверна всё равно, и она хорошая, и врач, и всё равно!.. — Ну у неё эти, ну хелицеры, и глаза на щеках. На щеках, Алф! — На щеках пятна у неё хитиновые, — буркнул тот. А потом поймал Джаста за здоровую руку. У него были длинные пальцы и когти отросшие, а лицо поплыло, принимая совсем уже тварьские черты. Такие, которые в ужас приводить должны. Но Джаст на это смотрел, как заворожённый, и вот эта-то деформация у него ни страха, ни отвращения не вызывала, как и перекид Секби не вызывал, и Альцест с Сантосом не вызывали, и… блять. А Виверна была паучихой. И врачом. И очень хорошей, заботливой, и внимательной, и ещё много какой. И Джаст её, наверное, обидел. А ещё не мог, просто не мог… — Посмотри на меня, — позвал Алф. — Джаст. — Я не могу на тебя не смотреть. У Алфа удивлённо дёрнулись надбровные дуги. Он прокашлялся немного, потом сказал: — Смотри. Видишь ведь, что я такое? — Джаст рвано кивнул. Дышать всё ещё было тяжело. — Но ты ведь меня не боишься. Ты никого из нас не боишься. — Ну так вы не пауки ведь!.. — Джаст. Пожалуйста, — и несмотря на всё нечеловеческое рычание Алф звучал… взволнованно. — Я понимаю. И ты ведь тоже понимаешь, что это иррациональное, так? — Да я знаю. Я просто… — Джасту хотелось Алфу в плечо ткнуться. Но было неудобно. — Я сам не понимаю, что меня так перекосило. Правда. — Давай я Вив попрошу маску надеть? И вы поговорите, — Джаст кивнул. Зачем-то несколько раз. — Она врач, во-первых. Она ничего плохого тебе не сделает. И, — Алф рвано выдохнул, — ты не боишься меня. И собой закрыть не боишься. — А пауков боюсь, — Джаст пожал плечами и крепче сжал чужую руку в своей. — На меня как-то упал. Здоровенный такой и прямо на лицо. И, ну. Вот. Алф очень старался не рассмеяться. Джаст даже пытаться не стал. А потом, на следующий день, он извинился перед Виверной. И очень-очень старался не думать, что под маской хелицеры и пятна, похожие на глаза. — Это даже забавно, — мирно сказала она, откровенно пытаясь успокоить, и скинула испорченные бинты. Взялась за новые. — То, как ты при всём этом никаких тварей не боишься. — Ну, мне ничего плохого не делали. Даже те, кто людей жрать создан, — Джаст подумал о том, что подцепил слова Алфа, и скривился немного. Ему не нравилось это «создан», было ощущение… издевательства какого-то, что ли. Дать человеческую психику и необходимость убивать. — А люди в меня стрелять пытались. — Мне жаль, — отозвалась Виверна, бинтуя ему руку, и подняла глаза. Чёрные-чёрные. А потом спросила абсолютно не к месту: — Может, ты бы хотел сам быть тварью?.. Джаст отчётливо подумал: «Что, блять?» — А что ребята есть будут? — тут же спросил он. — У нас итак, блять, человек только я. И ты сама говоришь, что на двоих у меня крови не хватит! — Но если бы не это, — голос у Виверны звучал… Как будто весело, хотя и тихо. — Ты бы хотел? А Джаста в холод бросило. И он сам не понял, почему так. Просто одна мысль, что можно вот так перекинуться, поменяться… была странной. Инородной. Какой-то неправильной. Как будто бы не может из человека выйти твари, просто невозможно перестроиться. Невозможно стать, ну… нормальной тварью, не переломанной, перекинуться и сохранить рассудок. Просто не бывает так. Джаст не любил людей, но и отказаться от того, кем является, не смог бы. — Нет, — наконец выдавил он ответ, так и не решившись озвучить причину. Он даже в голове её не мог оформить-то. Виверна зафиксировала бинт. — А ты что, умеешь так? — Один мальчик мне рассказывал, что умеет. Виверна ушла через несколько дней, когда Джасту стало уже ощутимо лучше. Не так сильно болело в груди, обещали нормально затягиваться ожоги, вроде как удалось восстановить… что-то с кровью там восстановить, Джаст не запомнил. В общем, Виверна сделала уже, что могла. Напоследок всех осмотрела — и ушла. Провожать запретила, так что Джаст просто с крыльца смотрел, как она уходила по просёлочной дороге.

***

Джаст зажал прокол ваткой. Резко пахло спиртом, а ещё у него очень кружилась голова. Секби капнул антикоагулянт из другого шприца, щёлкнул языком, резво закрывая ёмкости с кровью, а потом убрал их в подрубленный холодильник — генератор всё-таки удалось запустить. Алф его как раз заправлял, а Альцест… наверное, с остатками рассады возился, Джаст не знал. Он попробовал встать, но с первого раза и самостоятельно у него не вышло — так сильно в голове шумело. Тело было слабое-слабое, вялое и немного тряпичное как будто. Секби подал ему руку. Когда у Джаста перестало так сильно темнеть в глазах, он смог разглядеть на чужом лице обеспокоенное выражение. Потом отвернулся. Он и сам понимал, что всё плохо идёт. — Слушай, — сказал Секби, оттащив его в другую комнату, и усадил Джаста на диван. Сам сел на корточки рядом. — Ты приляг, ладно? Я сейчас чай принесу. Джаст прикрыл глаза. В голове шумело. Отвратительно сильно шумело. Виверна была права — его одного не хватит, чтобы прокормить двоих. Сейчас сообразили совмещать мясо и кровь, но, по-хорошему, человечина должна быть резервом и неприкосновенным запасом, а не прям… ну, ужином. Просто сейчас одной лишь кровью Алф с Альцестом питаться не могли — не хватало, и обоих их скручивала жажда крови, выламывала медленно, но верно, стачивала в них всё разумное. И Джаст, сука, ненавидел это. То, что его не хватит. Что он не в состоянии помочь толком-то. Что он не может защитить своего близкого от жажды — и то, насколько эфемерным оказалось достигнутое равновесие. Что слишком большая кровопотеря сделала его почти ватным — при том, что Джаст и раньше дохлым был. Сейчас… вообще пиздец. Он ничего не мог. Вообще. — Ну-ка, — Джаст чуть поднялся на голос Секби. Взял из чужих рук кружку — чай, просто сладкий чай, чтобы хоть как-то восстановиться. — Можешь держать? — Ну не так же я разваливаюсь, а!.. — но на самом деле у Джаста так дрожали руки, что взять кружку ровно он не мог. Ничего. Ничего. Его обязательно отпустит. И всё он сможет, всё. Блять. — Сантос недавно видел в лесу людей, — рассказал Секби. Он сел на боковушку дивана и подтянул к себе колени. Внимательно наблюдал, как Джаст хлебнуть чая пытался, и не вмешивался. За это хотелось сказать спасибо. Секби… Секби был чутким. Внимательным. Очень хорошо понимал людей. — И они с Алфом пытались к ним выйти сегодня утром. — И как оно? — отлично, блять. Как много Джаст проспал. — Три выстрела, но ни в кого не попали, — Джаст сжал челюсти. Люди… злили. Он мозгами-то понимал, почему все сразу за ружьё хватаются, почему твари так пугают. Знал, что некоторые уже начали охотиться на людей — одну такую тварь недавно прогонял от их дома Алф. Но что-то внутри Джаста, резкое и злое, кипело. Он думал, что людей не любит настолько, что хуже уже некуда, а потом мир кончился. И оказалось, что раньше Джаст очень-очень терпимо к людям относился. Сволочи. — Хоть превентивно стрелять начинай, а. — Нам нужны люди, — Секби покачал головой. — Ну ты же сам понимаешь, что нужны. Тебя, вон, колотит всего. — Знаю, — нервно огрызнулся Джаст. — А сделаю я что, на две части распадусь? — Секби склонил голову набок и сощурился. Джаст очень-очень пытался смотреть ему в глаза, разглядеть чуть вытянутые нечеловеческие зрачки. — Можем руку мне отрубить, только лучше-то не станет. — Это тебе стоит выходить к людям, — тихо, но очень уверенно сказал Секби. И в один миг стало очень-очень тихо и зябко. Джаст поставил кружку на столик перед диваном обратно. Вышло громко, а потом опять упала тишина, навалилась сверху невыносимой тяжестью, густым и холодным давлением. Ему — к людям? Ему?.. От одной мысли внутри стало пусто. И если с того дня, как умер мир, Джаст и боялся чего-то — так это людей. Особенно после того, как все они откопали ружья и по тварям начали палить. Ну, ещё Виверны. Но это арахнофобия. — Зачем? Чтобы я всё портил? — Джаст коротко усмехнулся и сжал руки в кулаки. Смотреть на Секби теперь ему было жутковато немного. — Не смогу я с ними нормально говорить. Просто как будто бы в Джасте было намного больше тварьского, чем в ком угодно другом в этом доме. Это он тут был хтонью, которой людей только жрать бы, а не водиться с ними. Это с ним должна была случиться жажда крови. Не с Алфом. — Ага, а теперь представь, как это выглядеть будет, — Секби зафыркал. — Оставайтесь, дорогие человеки, мы вам дом, вы нам кровь! Это абсолютно безопасно, — Джаст всё-таки к нему повернулся. И хотя Секби говорил насмешливо и едко даже, выглядел он… грустным. Прятал взгляд. Плечи опущенные были. — А что у нас единственный человек в углу забитый сидит и слова сказать не решается — хуйня. Он тут точно добровольно. Сто процентов. — Да я не забитый! — Ну так им-то откуда знать? — вполне резонно, на самом деле, спросил Секби. Джаст схватился за обожжённое запястье и тут же отдёрнул руку. Болело. Даже спустя столько времени болело. Иногда просто ныло. Иногда было тяжело двигаться. — Ты, ну… Он споткнулся и умолк. Джаста только на вымученный смех хватило. Секби, поверь, он отлично знал, как выглядит со стороны. Тем более сейчас — бледный, шатающийся, с бинтами на руке от ладони до локтя. Следов от иглы столько, что уже вену не найти. Как наркоман. Гадость. — Люди не поверят тварям, Джаст, — тихо сказал Секби. Он неловко ковырял заусенец на пальце. — Просто… потому что мы разные. Биологически разные, и это важно, — Джаст прикусил язык, пытаясь не выдать очередную язвительную хрень. Секби был прав, реально прав. Просто… — Люди ведь не просто по приколу кидаются. Им страшно. — Ну, блять, удачи жить в мире, который для вас. — Джаст. — Ну что «Джаст»? — чай сладкий. Немного легче будто стало. Конечно, кровь это не восстановит… Скоро нужно будет выбраться в город. Найти лекарства, которые после операций с потерей крови дают обычно. Виверна рассказала, какие. — Это не прихоть. Тебе же плохо. — Ну ты на человека похож. Когда не ящерица, — Секби рвано рассмеялся, прикрыл рот ладонью. — Зрачки только. Очки надеть и, ну, ты же хорошо разговариваешь. — Ну если хочешь, то я с тобой пойду, — Джасту не хотелось. Ему хотелось с людьми никогда не пересекаться. Суметь всё самому. Прокормить. Дать достаточно. — Но мы не можем просто взять и соврать, что я человек. Что тогда будет, когда они перекид увидят? — Ну, они… Типа будут уже знать, что нормальная с кровью тема? — Джаст почесал в затылке. Он… он правда не знал, как быть. — Нет, не так, — мозг Джаста почему-то очень упорно ломался об мысль, что идея с кровью странная. Он помнил, как все реагируют. Что Алф сказал, когда впервые идею услышал, какие у него в тот момент глаза были. — Слушай. Это ведь… это не тебе одному нужно, от того, будут ли у нас люди, зависят и ребята. Джасту очень хотелось забраться за диван. — Я знаю, — сказал он. А потом признался: — Только что людям говорить — нет. — Что-то придумаем, — Секби соскочил с дивана. На кухне какие-то шаги были, вроде Альцеста. — Только давай ты всё-таки в следующий раз пойдёшь разговаривать, ладно? — Алф, наверное, застрял около генератора. Может, порядок наводил там. Или Джаст просто не услышал его шагов? В ушах шумело. Алф умел очень-очень тихо ходить, невероятно тихо для пусть и тонкого, но очень высокого существа. — Ты же знаешь, кто мы такие. Что мы… не хотим вредить. Только жить. А чужие не знают, что мы такие. Вот и расскажешь? Тебе веры-то больше. — Иди уже, — фыркнул Джаст и отхлебнул ещё чая. А когда Секби ушёл на кухню, заводя разговор уже там, всё-таки полез за диван — это недавно появилось. То есть, он ещё и до конца света замечал, что ему открытые пространства не нравятся, от них было… нервозно, честно говоря. Джасту лучше всегда было в узких коридорах, маленьких комнатах, посреди хлама и давящих стен. Потом это немного утихло — когда мир рухнул, стало не до всякого такого вот. Нужно было найти, где осесть, натаскать еды, засолить и засушить Алфу мясо, придумать, как заставить работать генератор… А теперь эта любовь к замкнутым пространствам к Джасту вернулась. На привычку сидеть в шкафу или за диваном реагировали… ну, уже никак, хотя Альцест в первый раз вообще не понял, что случилось, и Джаста активно пытался вытащить. Но сейчас как-то стало уже всем всё равно. Ну, почти. Собственно, здесь, за диваном, его Алф и нашёл. — Секби сказал, что в тебя стреляли, — буркнул Джаст и сдвинулся ещё подальше от края. Прикрыл глаза — в темноте было спокойнее. — Ну так не попали же, — Алф сел рядом. За сам диван не полез: ему и тесно бы было, вытянутому и пока не скрывающему настоящего облика. — Они, наверное, моих сородичей уже навидались. И, ну… испугались просто. — Ну да. Конечно. Алф на это только вздохнул, но говорить ничего не стал. Джаст закрыл лицо дрожащими руками. Его до сих пор немного колотило. На самом деле, Секби был прав. И Алф сейчас прав, когда говорит о страхе. Люди действительно тварей боятся, и Джаст прекрасно понимал, почему. Что это не надуманная глупость. Просто… просто как будто не мог полностью это на себя переложить, представить, что его напугает кто-то из ребят. Что ему страшно станет от чужого облика, от хищных повадок, да даже от жажды крови. Нет. Он не мог такого бояться. Тем более когда знал, что под всем этим боди-хоррором прячется самая человеческая психика, даже более человеческая, чем у него самого. Секби очень добрый и на самом деле понимающий. Сантос резкий и кажется отстранённым, будто бы он не очень понимает, что вообще здесь забыл — но он на самом деле заботливый и ответственный очень. Альцест протянул руку помощи чужакам в своём доме, нашёл Виверну, он вообще на самом деле тоже очень заботливый и тянется защищать других, он командный игрок. А Алф… просто Алф. Вендиго, который сам себя боится больше, чем может бояться любой человек. Тот, кто создан охотиться на людей, но хочет только сотрудничать. Помогать. И Алф так старается его, Джаста, защитить, и ужасно за него переживает, просто незаслуженно, честно говоря. Представить, что кто-то из них правда может навредить человеку? По своей воле, а не защищаясь?.. Нет. Нет, блять. Джаст просто знал, что так не может быть, и всё тут. — В следующий раз мне нужно говорить с людьми. Секби сказал, что человеку веры больше, — Джаст выдохнул. Ему хотелось только в плечо Алфу уткнуться и больше никогда не двигаться. — И я, ну, я понимаю же, что он прав. Просто… блять. Не хочу. Люди, эта вся хуйня. А если их ещё и несколько придёт? — Тебе же не обязательно с ними потом общаться, — Джаст открыл глаза и повернулся немного, чтобы на Алфа смотреть. Тот ему слабо улыбнулся, хотя в целом выглядел… ну, обеспокоенным. — Тебе только убедить нужно, что мы не на мясо их пустить хотим. — Да ты же знаешь, как я с людьми говорю! — за диваном слишком мало места было, чтобы руками активно махать. Но Джаст всё равно попытался и стукнулся запястьем. Неприятно, и ещё наверняка синяк будет. — Помнишь, как мы соль искали? — Ну, это… — Да то же самое, блять, — огрызнулся Джаст. — Люди, люди. Я знаю, что надо, и что Секби прав, но… сука. А если потом окажется, что они конченые? — Ну, мне тоже новых видеть не хочется. Итак народу дохуя, — заворчал Алф. Немного неожиданно заворчал. Он чаще всего Джаста пытался убедить, что ну люди разные бывают, что не нужно их так не любить. Он вообще к людям был лояльнее, чем к своим. Забавно, да?.. — Собралось. У меня толпы ещё с ТЭЦ в печёнках. О чём речь, Джаст не сразу понял. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить — чья-то кухня, труп на полу, внезапно работающее электричество. И Алф, который сказал, что пошёл и запустил электростанцию обратно. Что ему дома нравятся и тепло тоже, хотя сам он, на самом-то деле, не боялся холода. — А что было-то? — он сдвинулся поближе. — Ты говорил, что запустил. — Ну не один же, — Алф зевнул. — Пришлось в городе найти, кому крышу от кучи трупов не сорвало, и толпой пускать. Это в одного всё не сделаешь же, — Джаст не мог взгляда от него отвести. — Раздражает, когда всех так много, они ещё и тупят, половина как читать не помнит… — Твари как читать не помнят, — Алф удивлённо вскинул надбровные дуги. — А люди стреляют, блять. — Ну так не все же, — Джаст фыркнул на это. Знал он отлично, что не все. — Ты бы не стрелял. — Это… — Не ты один тварей не боишься, — выражение лица у Алфа стало совсем уж уставшее. — И нам нужно таких найти. Потому что иначе крови не хватит. И ты умрёшь. — Я знаю, — Джаст пожал плечами. И отчётливо подумал: «Да я разве как-то прям против?». Но говорить не стал. — Пока протянем, насушили же. А потом… Потом найдём, — он усмехнулся. — Хоть в подвале держи, блять. — Ну это же совсем пиздец! — Шучу, — Алф протянул к нему ладонь. Кончиком пальца тыкнул куда-то в скулу. — Не надо так, Джаст, — глаза у него были грустные. — Вылезать, может, будешь? Альцест собирался начать садить уже что-то. — Свалюсь же, — вздохнул Джаст. — Сейчас... Сейчас. У нас лопат-то на всех хватит? И он знал, знал, что Алф прав. Что Секби прав. И Джаст, наверное, даже мог прикинуть, что рассказывать надо и как к людям выходить — если они, конечно, людей найдут ещё. Он сделает, потому что так нужно. Но хотелось только забиться в тёмный угол, ткнуться Алфу в плечо и никогда, никого не видеть больше.

***

Не то чтобы Джаст был сильно нужен во время вылазки в город. Откровенно говоря, он там вообще не был нужен: его опять шатало из-за анемии, наваливалась слабость, в ушах стабильно шумело и прочие прелести ебучей потери крови. Да и особо таскать что-то он не мог. Но Джаст всё равно увязался с Алфом и Альцестом. В основном из-за Алфа, на самом деле. Не было никаких внятных причин или там реальной необходимости — только хотелось побыть с ним рядышком, держаться к нему так близко, как можно. Ну, ещё Джаст хотел залезть в канцелярский и найти себе какой-нибудь набор фломастеров и бумагу. Рисовать он, конечно же, не умел. Но всякие цветные вещи ему всё равно нравились. Так что, когда они с Алфом собрали в ТЦ-шке всяких лекарств, круп и вообще полезных вещей, Джаст его с чистой совестью за руку потащил искать фломастеры. Электричество уже давно пропало, так что приходилось светить себе фонарём. Фонари они тут же и стащили, на первом этаже, а ещё побольше батареек к ним. Джаст взял несколько налобных, а теперь, включив один, шарился в скетчбуках. — Я не то чтобы прям разбираюсь, — зачем-то рассказывал он Алфу. — Но как будто для маркеров всяких надо поплотнее бумагу. И большие форматы крутые, вот что. — А ты рисуешь? — Алф наклонился, заглядывая ему через плечо. Джасту очень хотелось откинуть голову и на него облокотиться. — Нет, — он хихикнул. — О, кстати. Сможем ещё порошок упереть? Пригодится. — Нет, ну я унесу, — нести, на самом деле, не так и далеко было. Сравнительно. — Но лучше ближе к машине поискать. — А ты там хозяйственные видел? — Что-то да найдём. Альцест не смог проехать в сам город, только до окраины. А дальше дороги были заняты брошенными машинами. Альцест, собственно, там и остался. Сливал бензин и перетаскивал в багажник вещи с ближайших магазинов. Ни Алф, ни Джаст в машинах не разбирались, поэтому отправились дальше, вглубь города. Весна всё преобразила. Город, в котором зеленели деревья, казался как будто… не таким и брошенным. В нём иногда встречались птицы, бродячие кошки и собаки — эти старались к Алфу не приближаться, так что Джаст себя чувствовал в абсолютной безопасности. С ним вот. Рядом. Других тварюшек почти не было в городе. Наверное, все так или иначе уже сформировали группы и разбрелись кто куда. Было спокойно. Джаста почему-то совсем не беспокоили трупы на улицах. Даже несмотря на то, что всё это активно разлагалось, воняло и жужжало. Ну, мухи и прочее. Когда они начали на тела натыкаться, Джаст только растерянно подумал: «Жалко, что еды столько пропало». Но Алфу он этого не сказал. Тот вообще расстраивался, когда Джаст начинал такие разговоры. Когда становилось видно, кто из них больше похож на тварь, созданную жрать человеческое мясо. И не Алф был похож. Совсем не Алф, и во второй половине весны Джаст в этом окончательно убедился. — Как думаешь, что нам ещё надо? — спросил он у Алфа. — Список-то собрали. Но ещё идеи есть? — У нас рюкзаки полные, — Алф вздохнул. — Сейчас тебе ещё маркеров найдём. — Ну маркеры я видел какие мне надо, — Джаст потянулся к новой стопке и вытащил один из скетчбуков. — О, смотри. Красивый. — А ты… раньше хотел учиться рисовать, да? — Джаст на это только плечами пожал. Вдруг сообразил, что видеть-то он видел маркеры, но не взял. Придурок, ага. — Не особо. Просто, ну… — он пихнул найденный скетчбук с котами на обложке и спиралью во второй свой рюкзак. Рюкзак он нашёл в соседнем магазинчике и собирался только канцелярии туда напихать, так что его можно будет легко утащить в руках. — Вы все интересные. Ну, нелюди, в смысле. И, ну… — он вдруг замялся. Джасту идея сделать что-то типа энциклопедии про разных существ нравилась. Ровно до момента, когда понадобилось озвучить её Алфу. — Да бля, это глупо, наверное. Просто канцелярия классная. Алф фыркнул и отошёл. Джаст обернулся глянуть — тот рассматривал всякие штуки для рукоделия. Бисер, блёстки всякие, бумагу с прикольными принтами. Покосился, когда понял, что на него фонарик светит, и улыбнулся. Клыкасто, но очень по-доброму, и у Джаста защемило что-то в груди. Стало тепло-тепло. — А ещё я тебя хочу нарисовать, — выдал он зачем-то и сам смутился. Алф посмотрел на него очень-очень внимательно, так что Джаст поспешил пояснить: — Ну, когда научусь. Чтобы нормально вышло. И вообще все вы интересные, вот. Да. — Ага, — Алф наклонил голову набок и чуть-чуть прищурился. Вздохнул. — Хочешь мы фотик тебе ещё найдём? — Его заряжать надо, — Джаст рвано выдохнул. У него всё лицо горело, а Алф своим внимательным взглядом вообще лучше не делал. Так что Джаст повернулся обратно к полке. — И кадр ставить я не умею. — А рисовать прям умеешь? — Алф фыркнул. Но голос у него смеющийся был. Джаст махнул в его сторону рукой. — Иди ты. Научусь. — Ну-ну, — Алф щёлкнул языком и спросил: — Какие маркеры-то ты там присмотрел? — Ну там в сумочке такой чёрной стоят, — Джаст протянул рюкзак, и его, не спрашивая, забрали. Алф пошёл ему за дурацкими маркерами, пока сам Джаст разглядывал красивые обложки. И сгрёб туда ещё какие-то, про запас, видимо. Вернулся. — Джаст, — тихо позвал он. Стоял с этим вот нелепо-ярким рюкзаком, из которого торчала плохо уложенная упаковка. — Чего? — Почему ты так людей не любишь? — спросил вдруг Алф. Глаза у него были грустные-грустные, он весь как-то зажался, сдулся как будто. Джаст отвернулся и продолжил шариться в скетчбуках дальше. Только теперь это не было интересно и забавно. Почему он не любит людей? Джаст не знал. Просто как-то так вышло, что это всегда так было. Ему не было жаль, когда весь мир умер. Он никого не оплакивал. Было некого оплакивать, потому что Джаст всегда был оторванным от социума. Он однажды всё дорогое похоронил, а потом привязаться больше не смог. Люди… казались странными. Непонятными. Джаст даже их мимику не мог читать, и у Секби тоже, когда он перекидывался. У Алфа, когда тот изображал человека. Разговоры? Этого он тоже не умел. И ничего не чувствовал. Ни хорошего, ни плохого. Ни к кому не привязывался, как будто ему всё это просто взяли и отрубили разом. Вынули всё, что к людям можно чувствовать, из его груди, а потом так и бросили. Пустым. И это сделал не конец свет. Это… — Джаст. Почему? — Ну слушай, я просто скетбук себе найти хочу, — он закатил глаза. Выдохнул. — Ну ты нашёл что и когда спросить, блять. — Извини, — тихо сказал Алф. — Только тебе уже плохо. С анемией и… всем этим. Джаст прикусил губу. Почему-то у него очень сильно зачесались следы от иголок на руке. Алф был прав — его ублюдский слабый организм просто не успевал восстанавливаться после регулярной потери крови, и Джаст не мог этого отрицать. — Ну, мы же нашли эпокрин. И изотоник, — список препаратов оставила Виверна. Секби повесил его на кухне, а сам Джаст на всякий случай выучил наизусть. Он знал, что другие учили тоже. Как минимум Альцеста видел, когда тот вглядывался в текст и тихо бормотал названия. — Раствор… бля, как его там? — Джаст, — Алф чуть-чуть на него рыкнул. Волновался. Джаст знал, что волновался. — Слушай. Тебя одного это убьёт. Голос у него был строгий и серьёзный, дребезжал чем-то запредельным. Нечеловеческим. И это порыкивание как будто успокаивало, хотя должно было пугать. — У нас есть мясо. Мы что, зря?.. — И надолго этого хватит? — голос у Алфа дрогнул. Он звучал нечеловечески, но не угрожающе, а… испуганно как будто. — Мяса этого, блять, надолго хватит? А тебя? Джаст задержал дыхание, словно перед прыжком в воду. А потом взял Алфа за руку. И закрыл глаза, потому что увидеть выражение чужого лица было… неловко. И страшно. До одури страшно даже от одной мысли, что Алфу больно. — Если кровь пить будете, то продержимся дольше. Ты же знаешь, Алф, — Джаст вздохнул и подался вперёд, утыкаясь лицом в чужую грудь. От Алфа не шло тепла, совсем-совсем, он всегда был прохладный. — Ну ты без этого умрёшь же. — Вот поэтому, блять, нам и нужны люди. Чтобы никто не сдох, — и в этот момент Алф его обнял за плечи свободной рукой. А Джасту показалось, что всё-таки он сдохнет. Вот прямо сейчас возьмёт и сдохнет от не очень уместного смущения. Им действительно нужно было что-то придумать. Это правда — Джаста надолго не хватит. Ему уже плохо. — Найдё… — Тихо, — шикнул Алф и сжал руку Джаста в своей. — Тут кто-то есть. — Чего?.. — отозвался он шёпотом. Чувствовалось, как чужие фаланги выворачивает. Ладонь становилась больше, когти — острее. — Тут людьми пахнет. Не тобой. — Отлично, блять, — Джаст фыркнул. — Ну пошли. Посмотрим на ещё одного уёбка с ружьём. — Может, ты тут?.. — Нет уж. Они вышли из магазина. Слышно было, как в левой стороне, как будто бы за поворотом кто-то ходит, тихо и легко, как будто этот кто-то был маленьким и лёгким. Алф сказал, что выглянет первым, но заходить за угол им не пришлось. Навстречу им буквально вылетело что-то всклоченное в огромной ветровке и с копной спутанных кудрей на голове. Больше Джаст ничего разглядеть не успел. Алф дёрнулся назад и потянул его за собой. Девочка — судя по голосу — вскрикнула и тоже отпрыгнула. Джаст подумал: «Отлично, блять. Ещё один ребёнок, с которым кто-то таскается». И он ждал, правда ждал ещё одной ситуации, когда от Алфа почему-то с ужасом шарахаются. Когда на него снова наставят пушку. Но девочка не побежала. Она застыла на месте. Потом медленно выставила перед собой открытые ладони, кажется, пытаясь показать, что у неё ничего нет при себе. И Джаст вдруг понял, что у неё вся одежда в засохшей крови. — А вы… — растерянно залопотала она. — А вы не кидаетесь, да? На него же не кидаетесь! Блять, блять… Вы, ну, вы кто, я тут просто, и!.. Там Мейс умер просто, недавно, а я, ну… — Успокойся, — тихо, но отчётливо сказал Алф. Джаст на него покосился — тот уменьшился совсем, так, что ему даже пиджак по размеру стал. Он почти человеком казался. Почти. — Ты… Слушай, нет. Никто на тебя не кинется. — Ты вообще кто такая? — нервно спросил Джаст. Дети, блять. И, кажется, человек. Или она могла быть оборотнем? Ещё кем-то? Девочка медленно сделала пару шагов назад. — Я, типа, тут живу, — она шмыгнула носом. — На третьем. Вот. А вы, ну?.. а вы кто? Она опять шмыгнула носом. Раз, другой. И разревелась. Джаст подёргал Алфа за рукав и жестом показал, мол, пошли отсюда. Только Алф не послушал. — Кто-то умер, да? — только девочка, кажется, его не услышала. Алф растерянно заморгал, весь ещё сильнее сжался, хотя, казалось бы, куда сильнее. — Эй, эм… — У неё истерика. — Ну и что мы делать будем? — огрызнулся Алф. Голос у него был настороженный. Он, конечно, тоже видел перепачканные уже высохшей кровью вещи. Джаст пожал плечами. Он понятия не имел, что делать, а ещё никак не мог решить, радует его или настораживает то, что эта девочка Алфа не боится. — Возьмём с собой? — Это же ребёнок, Джаст, — он в ответ пихнул Алфа в бок локтем. Тот тут же ответил тем же. — Зато тебя не боится, — Джаст не был уверен, правда ли это. Он полез во внутренний карман куртки и достал маленькую бутылочку воды. — Эй! Тебе воды дать, а? Сказать, что Альцест удивился, увидев ребёнка — ничего не сказать. Девочка же на него смотрела совсем-совсем спокойно, не удивилась ни рогам, ни тому, как сюрреалистично выглядит Альцест, когда с машиной возится. Алф грузил остатки вещей в багажник. — Джаст, ты ребёнка покусал или что? — спросил Альцест, а потом обратился к девочке: — Вот прям поедешь? С нами. — Мне некуда идти, — сказала она, рассматривая что-то вдалеке и постоянно вращая кубик Рубика. Мелкая его не собирала, нихуя. Просто вращала. — А всё, что в учебнике по обж написано — хуйня ебаная. Альцест подавился воздухом. Алф засмеялся так, что чуть головой об крышку багажника не ударился. — Ну не скажи, — буркнул Джаст. Почему-то одна мысль о том, что с ними ещё один человек поедет, заставляла понервничать. Хотя он сам и предложил. Предложил — и уже забыл об этом. — Костры полезные. Девочка ему ничего не ответила. Так и смотрела непонятно куда. И вращала грани своего кубика. — Так, ну лезь, выходит, — скомандовал Альцест. — Пиздец, что мы Сантосу с Секби скажем. — Как будто они не в курсе, — Джаст посмотрел, как мелкая безропотно залезла в машину и хлопнула за собой дверью. Алф закрыл багажник — и в этот же момент Альцест сделался очень серьёзным. — А она-то в курсе? — Мы её едва успокоили, — Алф почесал в затылке. А потом уменьшился. Ему так легче было в машину влезать. — Она в магазе на нас вывалилась и давай реветь. — Не понравится — пусть пиздует потом куда хочет. — Джаст, она шпингалет, блять, — рыкнул на него Альцест. — Куда она пойдёт-то? — Ну а что? Вы мне сами говорите, — Джаст развёл руками. — Людей надо. Вот, блять, люди. — Успокойся, — Алф заговорил сначала рычаще, гулко, но потом тон сбавил. — Ты же сам её предложил взять. — Эво. Почему я, блять, не удивлён? — Джаст закатил глаза и полез в машину. Девочка сидела, прислонившись головой к стеклу и никак на него не реагируя. Но потом, когда Альцест уже ударил по газам, спросила: — А вы все людей едите? — Алф обернулся с переднего сидения. Лицо он держал максимально человеческое, даже клыки спрятал. — Только я с Альцестом, — сказал он. Потом добавил: — А Джаст человек. Мелкая несколько раз повернула ряд на кубике. — Ясно. Сантос ей удивился немного, но не больше. Секби обрадовался, но радость у него была суетливая и тревожная, потому что он отлично понимал, чего ради будут пускать людей. Все понимали. В том числе и сама мелкая — сложно было не понять, раз увидев, как Алф пьёт кровь. Несколько дней спустя девочка рассказала, что случилось, и назвала имя. Только Джаст её, тоненькую всю и хрупкую, уже назвал Пташкой. Она была… очень странной. Дерганой, шугливой, но ещё очень любопытной. И была чем-то неуловимо похожа на самого Джаста. Может быть, тем, что тварей совсем не боялась, хотя сама она определённо человеком была. Рассказывала про школу, театральный кружок и плакала Секби в плечо, когда речь впервые зашла про родителей. Больше не спрашивали. — Ну ты и тащишь в дом, — фыркал Альцест. — То Джаст, то эта, все люди один другого ебанутее. — Ну, знаешь, откуда к нам очереди быть из нормальных людей? — Алф неумело пытался почистить картошку. Джаст взял нож и сел с ним рядом. — Мы тут кровь пьём, как бы. — Да вы будто это выбирали, блять. То, что у Алфа с Альцестом была жажда крови, Пташка приняла как должное. Джаст не знал, посчитала она это платой за крышу над головой и еду, не понимала до конца, что происходит, или же действительно была на него похожа. Спрашивать не хотелось. Ему действительно было совсем-совсем плевать на людей, и ничего не могло это исправить.