ЧАСТЬ 1. ПЕРВЫЕ АККОРДЫ. Глава 1. Свидание

Пот заливал глаза. Мануэль тряхнул головой, отбрасывая темные пряди с лица. Дешевый прожектор красил его бледную кожу в синеватый оттенок, подчеркивая острые скулы и искусанные губы. Зеленые глаза блестели, когда он склонялся над гитарой, растворяясь в музыке. Под потолком висела пелена табачного дыма, смешанного с запахом пролитого пива. Звук был просто отвратительным. Древние колонки хрипели и фонили, будто в последний раз их настраивали еще до рождения Христа. Мануэль поморщился, когда его любимый Гибсон снова начал тонуть в общей какофонии. Как можно было превратить его офигенно чистый звук в такое месиво? — А ну заткнитесь там! — проорал красномордый мужик от стойки. — Футбол не слышно! Мануэль смерил его убийственным взглядом. В тусклом освещении потертые столешницы казались еще более облезлыми, а бордовые обои на стенах — грязно-бурыми, как свернувшаяся кровь. У стойки толпились работяги в заляпанных куртках, пялясь в телевизор, где крошечные фигурки гоняли мяч. В дальнем углу какой-то старик успешно надирался, не обращая внимания ни на музыку, ни на матч. Господи, какая тоска. Финн вцепился в микрофонную стойку, отчаянно пытаясь перекричать гул толпы. Каштановая челка падала на глаза, скрывая тонкие черты лица. В его чистом голосе слышалось напряжение: он всегда слишком близко к сердцу принимал равнодушие публики. Сара, как обычно, спряталась за завесой светлых волос, уткнувшись взглядом в бас. Тонкие пальцы летали над струнами с неожиданной для такой хрупкой девушки силой и уверенностью. За барабанами Джейк изо всех сил пытался удержать ритм, морщась всякий раз, когда очередной вопль от стойки сбивал его с такта. Веснушки на его лице слились в одно рыжее пятно от духоты и раздражения. — Последняя песня, принцесса, — бросил он Мануэлю. — Старина Пит уже готов нас придушить. Бармен действительно сверлил их недовольным взглядом. Еще бы, кому нужна группа сопляков, когда идет решающий матч сезона? Джейку пришлось две недели перед ним на задних лапках плясать, чтобы выбить этот «концерт». Мануэль до крови прикусил губу и ударил по струнам, вкладывая всю ярость в гитарное соло. К черту их всех. К черту этот вонючий паб, к черту сраный футбол, к черту вечно недовольного Пита с его кислой рожей. Музыка взвилась под потолок криком злости, и на секунду даже гул в баре стих, или ему просто хотелось в это верить. — Спасибо! Мы «Titans of Tomorrow»! — он выдержал паузу, обводя взглядом равнодушный зал. — Надеюсь, не слишком помешали вашему… культурному досугу. Раздражение все еще бурлило внутри, когда они грузили аппаратуру в разбитый фургон Финна. — Ну ты как всегда, — фыркнул Джейк. — Обязательно было выделываться с этим соло? — А что мне делать? — огрызнулся Мануэль. — Играть три блатных аккорда для этого стада баранов? Мы заслуживаем большего. — Заслуживать-то заслуживаем, — вздохнула Сара, прислоняя бас к стенке фургона. — Только большему пока на нас плевать с высокой колокольни. Джейк с грохотом захлопнул дверцу и окинул Мануэля насмешливым взглядом: — Не парься, Белоснежка. Найдем тебе семерых гномов на подтанцовку — сразу заметят. — Три уже есть, — ухмыльнулся Мануэль, глядя на них сверху вниз. — И самый ворчливый из всех прямо передо мной. — Придурок, — буркнул Джейк, но улыбнулся. Домой Мануэль вернулся далеко за полночь. В старом викторианском доме стояла тишина. Он осторожно толкнул скрипучую калитку, стараясь ступать между рассохшимися досками крыльца. В прихожей навязчиво пах лавандовый освежитель — мамина жалкая попытка придать уюта этой душной могиле. Потертый диван в гостиной, большое папино кресло, книжные полки с выцветшими корешками и пыльными семейными фотографиями — ничего не менялось здесь годами. В их с Сэмом комнате Мануэль двигался, стараясь не шуметь. Два мира сталкивались тут, как параллельные вселенные: спортивные трофеи и плакаты футболистов Сэма против вызывающих постеров рок-звезд и гитар на стойках. Творческий хаос его половины резко контрастировал с армейским порядком брата. Он упал на кровать, чувствуя, как ноют перетруженные пальцы. В темноте билась новая песня: что-то мрачное, с рваным ритмом и диссонансами. О человеке, который так долго носит маску, что начинает в нее верить. О притворстве, что врастает в кожу. Мануэль поморщился и перевернулся на другой бок. Слишком откровенно. Слишком близко к той правде, в которой он боялся признаться даже себе.

***

— Мануэль! — голос отца жестоко ворвался в сон. — Немедленно спускайся завтракать! Он приоткрыл один глаз. В ушах все еще звенел вчерашний фидбэк от колонок, череп гудел от недосыпа. На соседней кровати Сэм, уже затянутый в футбольную форму, заправлял простыню своими фирменными идеальными углами. «Настоящий солдат», — говорил отец с гордостью. «Задрот», — беззлобно фыркал Мануэль. Глядя на Сэма, сложно было поверить, что они близнецы. Природа будто решила поиграть с одним и тем же материалом. Те же черты, но короткая стрижка и золотистый загар придавали Сэму какую-то хищную красоту. Там, где у Мануэля была артистическая бледность и грация музыканта, у Сэма проступала звериная мощь: рельефные мышцы вместо стройного силуэта, уверенная стать футболиста вместо кошачьей пластики гитариста. В лучах рассвета, очерчивающих его фигуру, разница казалась особенно разительной. — С возвращением в мир живых, — Сэм запустил в него чистой футболкой. — Я наплел, что ты вернулся в одиннадцать, но, по-моему, он не особо купился. — Ты мой герой, — простонал Мануэль, пытаясь разлепить веки. — Сильно бесился? — Не очень. Мама завела разговор про ремонт в ванной, ты же знаешь, как он загорается этой темой, — Сэм плюхнулся на кровать брата. — Но сейчас все равно будет орать. Давай, поднимай свою творческую тушку. — Вот за что люблю тебя, бро — за нежность и заботу, — Мануэль потер лицо. — Блин, извини, что вечно втягиваю тебя в это вранье. — Придурок, — Сэм взъерошил его спутанные волосы. — Для этого и нужны братья. На кухне их действительно ждал скандал. Лойд Шиффер восседал во главе стола, монумент из гранита и стали, отлитый годами службы. Даже в домашней одежде каждая черточка излучала командирскую властность: колючий ежик седеющих волос, тяжелая челюсть, серые глаза под вечно сдвинутыми бровями. Он стискивал кружку с кофе так, будто собирался ее расплющить. Ана Шиффер порхала у плиты, хотя обычно в это время она уже была в студии. Видимо, сегодня запись аудиокниги стояла только после обеда. Когда она обернулась, Мануэль в сотый раз отметил, как похожи на нее они с братом: те же непослушные темные волосы, полные губы и большие темно-зеленые глаза. — Явился, — процедил отец, когда он сел на стул. — Где шлялся до двух ночи? — Лойд, — мама скользнула между ними и коснулась плеча мужа. — Давай без криков с утра. — Я выступал с группой, — Мануэль уставился в тарелку с овсянкой. — Мы же говорили об этом. — Выступал он, — отец презрительно фыркнул, окидывая взглядом длинные волосы сына. — В какой-то забегаловке. И это вместо подготовки к контрольной! Вот Сэм… — Пап, ну серьезно, — неожиданно жестко оборвал брат. — Ты вообще слышал, как они сейчас звучат? Они реально крутые. Мануэль благодарно пнул его под столом, но отец уже завелся: — Не смей говорить со мной в таком тоне! Я не для того вас растил, чтобы один болтался по притонам, а второй его покрывал! — Так, мы ушли, — Сэм вскочил и схватил их рюкзаки. — Опаздываем. Пошли, рок-звезда. Они быстро шагали по утренним улицам, и холодный воздух постепенно прочищал мозги. Сэм, как обычно, пытался его растормошить: — Слышал последние сплетни? У девчонок тотализатор. Ванесса с Джессикой на двадцатку поспорили, кто первая тебя охомутает. — Ванесса? — Мануэль фыркнул. — Она же вроде со Стивом мутит. — Уже нет. После того как этот придурок устроил мордобой на вечеринке у Джесс. Эмили рассказала. Они теперь все решили, что ты гораздо интереснее этого дебила. — И ты, конечно, не мог предупредить раньше? — в голосе проскользнула досада. — А что я сейчас делаю? — Сэм рассмеялся. — Слушай, может хватит уже нос воротить? Ванесса — огонь. Да и Джессика ничего такая. Пора бы снизить планку, братишка. — Отвали, — Мануэль пихнул его плечом. — Лучше расскажи, как там твоя девчонка. Сэм только ухмыльнулся и ускорил шаг. У входа в школу их уже ждала Эмили, тоненькая шатенка с веснушками и милой улыбкой. Мануэль закатил глаза, когда брат, тут же забыв обо всем, бросился к ней и они сцепились в страстном поцелуе, словно не виделись год, а не с прошлого вечера. — Увидимся в классе, — бросил Мануэль, хотя эти двое его уже не слышали. В школьном коридоре его перехватила Ванесса. Она ждала у шкафчиков, нервно теребя длинные рыжие волосы. В отличие от большинства старшеклассниц, она не малевалась как клоун, только подводила изумрудные глаза и чуть касалась губ блеском. Сегодня на ней была короткая джинсовая юбка и белый свитер, подчеркивающий все изгибы. — Ману, подожди! Хочу тебя кое-куда позвать. — Даже страшно представить куда, — он насмешливо выгнул бровь, продолжая идти. — На свидание, — Ванесса пошла рядом, и каблуки ее ботинок звонко зацокали по плитке. — В субботу. — А, — он улыбнулся краем рта. — Прости, в субботу никак. Дела с Сэмом. — Жаль, — она вздохнула, тряхнув огненной гривой. — А я думала, сходим в «King's Head», ты бы зажег с ребятами… Мануэль остановился: — В смысле? — Ну да, — Ванесса улыбнулась, заметив, как изменилось его лицо. — Мой папа там управляющий, как раз ищет группу на выходной. Живая музыка, хорошая аппаратура… Но раз ты занят… — В «King's Head»? — он развернулся к ней. — Серьезно? — Абсолютно. Думала, тебе зайдет идея, но раз у тебя дела… — Погоди, — Мануэль подавил улыбку. — А почему сразу не сказала про паб? — Потому что это все еще свидание, — она лукаво глянула на него из-под ресниц. — Просто… с бонусом. Он повертел в пальцах медиатор, делая вид, что размышляет. «King's Head». Чертов «King's Head» с его безупречной акустикой и настоящей публикой. — Ладно, — он наконец кивнул. — Дела можно и передвинуть. — Правда? — Ванесса просияла. — Но только ради выступления, — он шутливо погрозил пальцем. — Имей в виду, я буду думать исключительно о музыке. — Конечно-конечно, — она закатила глаза. — Когда ты вообще думаешь о чем-то другом? «Если бы ты только знала», — мелькнуло в голове, но вслух он только рассмеялся. — Кстати, — он обернулся в дверях класса, — можешь сказать Джессике, что она должна тебе двадцатку. Ванесса вспыхнула: — Ты знал? — В следующий раз делайте ставки потише, — подмигнул он и нырнул за дверь. На литературе они разбирали «Портрет Дориана Грея». Мануэль рассеянно водил карандашом по полям тетради, рисуя очередной набросок гитарных грифов. В голове все еще крутилась новая мелодия, и слова Уайльда об искусстве и красоте вплетались в нее сами собой. Мисс Паркер, как всегда элегантная в своем темно-синем платье, расхаживала между рядами, размахивая потрепанным томиком: — Итак, почему Дориан прячет портрет? Версии? — Потому что стыдно? — пискнула Джессика с передней парты. — Потому что боится разоблачения, — донеслось сзади. — Мистер Шиффер? — мисс Паркер остановилась у его стола. — Вы, кажется, увлечены своими записями. Может, поделитесь мыслями? Мануэль поднял голову и откинул упавшую на глаза прядь: — По той же причине, по которой музыканты не пускают журналистов в гримерку до шоу, — он усмехнулся. — Никто не хочет показывать изнанку идеального образа. Класс загудел от смешков. Мануэль поймал взгляд Сэма через проход. Тот демонстративно закатил глаза. Мисс Паркер не сдержала улыбку: — Любопытная аналогия. И все же, может, вернемся к сути вопроса? — А я и не отклонялся, — Мануэль стал серьезным. — Дориан прячет портрет, потому что он слишком честный. Это как песни. Некоторые обнажают то, что ты скрываешь ото всех. И порой пугает не их уродство, а их искренность. — И что же делать с такими… откровенными песнями? — Точно не запирать на чердаке, хотя акустика там наверняка шикарная, — он снова улыбнулся. — Нужно ждать. Ждать, пока не найдется тот, кто готов их услышать. Кто не испугается того, что за ними стоит. — В отличие от Дориана, который так и не решился показать свою суть? — мисс Паркер приподняла бровь. — В том и загвоздка, — Мануэль вертел в пальцах карандаш. — Он показал. Просто не тому человеку. Хотя, может, ему просто не хватало хорошего продюсера, — добавил он с ухмылкой. Прозвенел звонок. Мануэль быстро собрал вещи, пряча под обложку тетради листок с набросками новой песни. Некоторые строчки были слишком личными даже для его глаз. — И все-таки, мистер Шиффер, — окликнула его мисс Паркер, — иногда стоит меньше думать о музыке и больше о литературе. — Простите, — он обернулся в дверях, — но разве не вы говорили на прошлом уроке, что все искусство едино? Учительница только покачала головой, но в лице читалось одобрение. Мануэль вылетел в коридор, все еще улыбаясь. Он как раз прикидывал, не написать ли песню по мотивам «Портрета», когда… — Эй, Шиффер! — грубый голос догнал его у шкафчиков. Мануэль медленно обернулся. Стив Картер, полузащитник школьной футбольной команды, надвигался с перекошенным от злости лицом. За его спиной маячили двое приятелей. — Тебе что-то нужно? — спросил Мануэль подчеркнуто вежливо. — Какого хрена ты крутишься вокруг Ванессы? — Стив придвинулся ближе, обдавая его запахом пота. — Строишь из себя недотрогу? — А, вот оно что, — Мануэль позволил себе легкую усмешку. — Извини, приятель, но, кажется, она сама решает, с кем ей общаться. — Да ты… — Стив дернулся вперед, но Мануэль не шелохнулся. — Что? Ударишь меня? — он выгнул бровь. — Прямо здесь, при всех? Уверен, что стоит портить спортивную карьеру из-за девушки, которая тебя даже не хочет? — А если не здесь? — процедил Стив, упираясь лбом в лоб Мануэля. — Может, встретимся после уроков? — Отличная мысль, — раздался жизнерадостный голос, и Сэм закинул руку на плечо брата. — Я как раз собирался пригласить тебя на дополнительную тренировку, Картер. Не возражаешь, если я присоединюсь к вашей встрече? Мануэль невольно усмехнулся, заметив, как побледнел Стив. Сэм был заметно шире в плечах, не зря его в прошлом году выбрали капитаном команды. Даже такой здоровяк, как Стив, предпочитал с ним не связываться. — Да пошли вы, — сказал Стив, отступая. — Прячешься за братцем, педик? — Эй, — Сэм мгновенно стер улыбку с лица. — Это слово больше не повторяй. Никогда. Что-то в его тоне заставило Стива поспешно ретироваться. Мануэль почувствовал, как окаменели плечи брата. — Забей, — он легонько толкнул Сэма локтем. — Просто завидует моей харизме. — Ага, — усмехнулся Сэм, но в его глазах еще тлела злость. — И твоей скромности, разумеется. — А то! Я самый скромный парень в школе. После тебя, конечно. Они рассмеялись, и Сэм взъерошил ему волосы: — Пошли, опоздаем на химию. И в следующий раз зови меня сразу, ладно? — Зачем? Ты же всегда появляешься в самый нужный момент. После уроков «Titans of Tomorrow» собрались в своей репетиционке. В старом кирпичном подвале было тесно и жарко. Панели звукоизоляции почти скрылись под постерами, а в углу третий день стояла коробка из-под пиццы, которую никто не удосужился выбросить. На подоконнике стояли четыре кактуса — по одному на каждого. Кактус Джейка давно завалился на бок, а Сарин единственный не зарос пылью. Финн возился с микрофоном, Сара настраивала бас, а Джейк, как обычно, выстукивал случайный ритм. — Народ, — Мануэль дождался всеобщего внимания. — У меня новости: мы выступаем в «King's Head» в субботу. Финн чуть не выронил микрофон: — Что? Как ты это провернул? — Ну… — Мануэль замялся. — Ванесса. Ее отец управляющий. Она типа… пригласила меня на свидание. На секунду все зависли, а потом Джейк расхохотался: — Так, стоп. Ты? На свидание? Мир что, перевернулся? — Может, его подменили? — подхватил Финн. — Пришельцы? — Я позвоню в научный центр, — Сара потянулась за телефоном. — Это нужно исследовать. — Идите к черту, — Мануэль показал средний палец. — Я делаю это ради концерта. — О, так это благотворительное свидание? — ухмыльнулся Джейк. — Жертвуешь собой во имя искусства? Или… — Может, обсудим дело? — перебил Мануэль, чувствуя, как горит шея. — Концерт? — Не-а, — Джейк потер руки. — Сначала решим, что ты наденешь. И не забудь цветы. И… — И веди себя прилично, — Сара погрозила пальцем. — Не разбивай девочке сердце. — В точку, — Финн подмигнул. — А то все выступления накроются. Придется жениться. — Господи, — Мануэль закатил глаза. — Я просто сыграю там. И все. — «Просто сыграю», — передразнил Джейк. — Чувак, это свидание. Первое за… сколько мы тебя знаем? — За всю жизнь, — захохотал Финн. — Помните, как в седьмом классе Кристал пыталась затащить его на школьные танцы? — О да! — Сара оживилась. — Он заявил, что у него аллергия на медляки! — Потому что была репетиция! — вспыхнул Мануэль. — У тебя вечно репетиция, — Джейк ткнул в него палочкой. — Но Ванесса, видимо, нашла нужную кнопку. — Ладно, хватит, — Мануэль достал гитару. — Давайте лучше обсудим сет-лист. «King's Head» — это совершенно другой уровень. — А, так ты наконец признаешь, что дело серьезное? — Финн перестал улыбаться. — Там же… — Что? — Мануэль вскинул голову. — Только не говори, что сомневаешься в себе. Финн, ты лучший вокалист из всех, кого я знаю. Ты поешь с восьми лет. — В церковном хоре, — Финн нервно облизнул губы. — Это совсем другое. — Да, там ты не мог показать, на что реально способен. И я до сих пор не понимаю, почему твой отец заставил тебя уйти из школьной группы. — Потому что рок — музыка дьявола, — скривился Финн. — Особенно после того, как я начал петь твои тексты. — Слушайте, — сказала Сара, — может, правда рановато? Мы же только недавно… — Недавно? — перебил Мануэль. — Мы играем вместе шесть лет! Сколько можно прятаться по забегаловкам, где всем плевать на музыку? Сара, ты же сама говорила, что хочешь большего. Что не собираешься вечно плясать под дудку родителей. Сара опустила взгляд. Все знали, что ее родители — оба профессора биохимии — ждут, когда дочь «перерастет эти глупости с музыкой» и пойдет по их стопам. Они уже подготовили ей место в лаборатории, выбрали университет… — А ты, Джейк? — Мануэль развернулся к барабанщику. — Хочешь, как твой старик, в страховую контору? — Упаси боже! — Джейк картинно содрогнулся. — Лучше сдохнуть на сцене. — Вот именно, — Мануэль усмехнулся. — Мы все здесь потому, что живем музыкой. И мы охренительные. Пора показать это не только пьяным работягам в пабах. — Ладно, уболтал, — Финн поставил микрофон на стойку. — Давайте прогоним новую песню? Мануэль кивнул и взял первый аккорд. Звук ударил по стенам и вернулся обратно, дребезжа в динамиках. Песня была про город, который сжимает со всех сторон, и про отчаянное чувство, когда кажется: еще немного, и вырвешься. Финн пел так, будто сам написал слова, вкладывая в голос их общую жажду свободы. Сара прикрыла глаза, покачиваясь в такт, а Джейк впервые за день перестал паясничать. — Черт, — выдохнул он, когда они закончили. — Если мы сыграем это в субботу… — Мы сможем, — отрезал Мануэль. — Даже если придется пойти на десять свиданий. — На двадцать! — подхватил Финн. — На сотню! — расхохоталась Сара. Они собирали аппаратуру, шутили и строили планы на субботу, не подозревая, что совсем скоро появится человек, который расслышит в музыке Мануэля то, что остальные упускали. Который даст ему все, о чем он мечтал, и заберет все, что у него было.