Глава 6. Знаки

День за днем они работали над его голосом. Дэниел учил его правильному дыханию, резонансу и игре с динамикой. Иногда они просто включали минус знакомых песен, и Мануэль пел, постепенно отбрасывая страхи и отпуская себя. — Не бойся уязвимости, это твое оружие, — шептал Дэниел, почти касаясь губами уха. — Пусть боль, страхи и самые потаенные желания живут в музыке. И Мануэль подчинялся. Нырял все глубже в себя, находя там звуки, о которых раньше не знал. Его голос набирал силу, становился то нежным шепотом, то яростным криком. А гитара… гитара теперь не защищала, а дополняла, сплеталась с голосом в одну стихию. Дома Мануэль тоже погружался в поток музыки. Сэм часто находил его за полночь с глазами красными от недосыпа и пальцами в свежих мозолях. — Ману, притормози, — умолял он, присаживаясь на край кровати. — Ты же себя загонишь. Но Мануэль только встряхивал спутанными волосами: — Ты не поймешь, Сэм. Я на пороге чего-то… чего-то огромного. Не могу сейчас остановиться. Сэм хмурился, но молчал. С отцом становилось все хуже. Каждый поздний приход и пропущенная контрольная превращались в новый виток войны. Только мама оставалась островком понимания. Она прокрадывалась к нему с чаем и бутербродами, когда он забывал о еде. — Ты так вырос, мой милый, — говорила она, перебирая его длинные пряди. — Я так тобой горжусь. И Мануэль улыбался, чувствуя, как теплеет на душе. Школа превратилась в серый фон. На уроках он исписывал поля нотами, живя предвкушением вечерних репетиций. Даже любимая литература потускнела. Какой Гамлет, когда в голове рождается новая песня? В столовой больше не собирались толпы слушателей его историй. Теперь он чаще сидел один, погруженный в свой блокнот. Учителя качали головами над его падающими оценками, но Мануэлю казалось, что настоящая жизнь бурлит где-то там, за стенами этой тюрьмы. «Titans of Tomorrow» становились популярнее. Дэниел не скупился на рекламу, и каждую пятницу «Echoes» был забит. Мануэль на сцене больше не прятался за гитарой, а выходил к краю, пел, заводил толпу. И каждый раз, поднимая глаза, непременно видел Дэниела у бара. От его взгляда, полного гордости и чего-то более глубокого, сердце пускалось вскачь. Мир вокруг стал острее и ярче. Мануэль начал замечать оттенки чужих эмоций и ловить прежде ускользавшие детали. На репетициях фонтанировал идеями и предлагал безумные эксперименты со звуком. — Капец, Ману! — присвистнул Финн после особенно дикой импровизации. — Это космос какой-то! Мануэль усмехнулся, купаясь в восхищении, но в глубине души знал, что это магия Дэниела. — Ого, — Джейк закрутил палочку между пальцами. — Наша принцесса решила всех рок-богов за пояс заткнуть? Смотри, как бы гитара не расплавилась! Сара метнула в него убийственный взгляд: — Завались, Веснушка. — Она повернулась к Мануэлю: — Но он прав, твои новые фишки… они пробирают. Мануэль благодарно кивнул и развернулся к Финну: — Слушай, а что если здесь… — пальцы выплели сложный узор на струнах. — Добавим огня в вокал? — Это как? — Вот так, — Мануэль взял аккорд и запел, вкладывая в голос всю тоску мира. — Чувствуешь? Как кровью истекаешь. Финн нервно усмехнулся: — Звучит мощно, только если я так на концерте завою, меня потом по частям собирать придется.

***

Дни бежали дальше. В полутьме офиса Дэниела, пропитанного кофе и сандалом, они звук за звуком творили новую реальность. Дэниел редко хвалил вслух. Чаще просто замирал на секунду, склонив голову. Мануэль научился читать эти паузы. Короткая — значит, неплохо, но можно лучше. А вот долгая, с протяжным выдохом, будто бы нехотя признавала, что это было хорошо, даже очень. И тогда хотелось петь еще и еще, лишь бы заслужить это одобрение снова. — Давай заново, с начала второго куплета, — говорил Дэниел. — И на этот раз не пой аккуратно, мне не нужна аккуратность. А иногда они даже не разговаривали. Мануэль перебирал струны, а Дэниел слушал с закрытыми глазами, изредка улыбаясь каким-то своим мыслям. Мануэль стал видеть детали. Как властно лежат на пульте руки Дэниела, эти сильные пальцы с гитарными мозолями. Как становится теплее его голос, когда он действительно доволен результатом. Как он двигается, все жесты отточены и полны скрытой силы. Как щурится, вслушиваясь в трек, пытаясь распознать что-то за ним. Как касается щетины, обдумывая фразу. Мануэль теперь тщательнее собирался перед занятиями. Ничего особенного, просто выбирал футболку подольше или расстегивал и застегивал пуговицу рубашки. Кривил лицо перед зеркалом, выискивая волоски, которые мог пропустить при бритье. Расчесывал волосы и пытался угадать, как будет выглядеть под светом студийных ламп. — Знаешь, Ману, — однажды сказал Дэниел, когда они валялись на диване под новый инди-альбом, — я рад нашей встрече. Ты напомнил мне, почему я когда-то поставил все на музыку. Мануэль раскинулся рядом, забросив ноги на подлокотник. Впервые он позволил себе разглядывать наставника в упор. Идеально уложенные темные волосы сейчас были слегка взъерошены. Острая линия челюсти оттенена легкой щетиной. Рука Дэниела лежала на груди, поднимаясь и опускаясь вместе с дыханием: длинные пальцы музыканта, жилистые запястья, сеть вен, отчетливо проступающая под загорелой кожей. Мануэль смотрел на нее, не отрываясь. Было в этой расслабленности что-то настораживающее, будто Дэниел готов выпрямиться в любую секунду. — Я тоже рад, — Мануэль старался звучать небрежно. — Ты показал мне, какой разной может быть музыка. Их взгляды встретились, и дыхание сперло. В глазах Дэниела читалось столько всего сразу: и восхищение, и гордость и что-то еще, от чего сладко заныло под ложечкой. Дэниел моргнул первым. Чуть заметно улыбнулся и снова закрыл глаза, вернувшись к музыке. Но Мануэль видел: что-то сдвинулось. Между ними зародилась какая-то связь, и он уже не был уверен, хочет ли оборвать ее или поддаться. В груди было слишком тесно для двух желаний. Домой он крался за полночь, перепрыгивая скрипучие ступеньки — годами отработанный маршрут. В комнате горел ночник, и, конечно же, Сэм не спал. Сидел на кровати с ноутбуком, как чертов сторожевой пес. — О, явился наш блудный рок-гений. Как прошло свидание с великим Хартли? — Завидуешь? — Мануэль плюхнулся на кровать, пихнув Сэма плечом. — Кстати, спасибо за прикрытие перед предками. — Не заставляй меня пожалеть об этом, — Сэм захлопнул ноутбук. — Ты в последнее время как под кайфом. Только и разговоров что о Дэниеле. — Потому что он охренительно крутой учитель, — Мануэль закинул руки за голову. — Ты бы слышал, что мы сегодня записали… — Я копался в его прошлом. Мануэль выпрямился: — Серьезно, Сэм? Опять твои детективные замашки? — Помнишь «Words of Silence»? — Те ребята из Манчестера? Они же… — Они работали с ним. Три года назад. Напряжение в голосе брата заставило Мануэля тоже напрячься: — И что? — Сначала был идеальный альбом. Фанаты с ума сходили. А потом… — Сэм помедлил. — Группа развалилась. Их вокалист, Джеймс Рид, спился. Просто… исчез как человек. — И конечно, ты считаешь, что Дэниел как-то замешан? — Мануэль фыркнул, но внутри неприятно кольнуло. — Не знаю, просто странная история. Взлет до небес и такое падение. — Боже, Сэм, — Мануэль встал, не в силах усидеть на месте. — Ты взял один случай из сотни и пытаешься… — Я пытаюсь уберечь тебя от чего-то нехорошего, — Сэм поймал его взгляд. — Ты же мой брат, придурок. И ты меняешься. — К лучшему! Дэниел делает меня сильнее, раскрывает мой потенциал. Может, именно поэтому «Words of Silence» развалились? Они оказались слишком слабы для его методов. — Ману, — голос Сэма стал тише. — Дело правда только в музыке? Между вами… ничего больше нет? — Что за бред? Ты на что намекаешь? — Ты говоришь о нем как… — Сэм осекся, наткнувшись на холод в его глазах. — Как восхищенный ученик о своем учителе — и только, — отчеканил Мануэль. — Не выдумывай лишнего. — Ладно, прости, — после паузы примирительно сказал Сэм. — Но будь осторожен, хорошо? — Все нормально, Сэм, — Мануэль заставил себя расслабиться. — Правда. Он просто по-настоящему верит в меня. — Я тоже в тебя верю, придурок, — Сэм попытался улыбнуться. — Поэтому и боюсь. Мануэль хотел огрызнуться, но хмурое лицо брата заставило прикусить язык. Он отвернулся, чтобы не смотреть, и занялся бессмысленной возней с одеялом, глуша гадкое сомнение, заворочавшееся под ребрами.

***

На следующий день слова Сэма вертелись в голове. Мануэль раз за разом спотыкался на простейших риффах, пока Дэниел не оборвал его резким жестом: — Что с тобой сегодня? Где витаешь? Мануэль опустил гитару. Все заготовленные вопросы вдруг показались детскими и глупыми. — Прости, я… — Эй, — Дэниел шагнул ближе, и его участливый тон застал врасплох. — В чем дело? Отец опять? — Нет, — Мануэль глубоко вдохнул. Была не была. — Я слышал про «Words of Silence». Дэниел застыл. — Правда? — мягко спросил он через пару секунд. — И что же ты слышал? — Что они записали бомбезный альбом, а потом… — Мануэль вскинул голову. — Потом все развалилось, и их вокалист… — А, — Дэниел усмехнулся. — Ищешь скелеты в моем шкафу? — Нет. То есть… Со мной будет по-другому? Или я просто следующий в очереди? Дэниел молча изучал его лицо. В этой тишине Мануэль слышал, как гулко бьется сердце. — «Words of Silence» были талантливы, — наконец сказал Дэниел. — Но хрупки. Они не выдержали собственного величия. А ты… — он подошел вплотную, — ты другой. В тебе есть стержень. Огонь. То, что я искал все эти годы. От его близости, от этих слов мысли начали путаться. Предупреждения Сэма таяли, будто их и не было. — Просто верь мне, — Дэниел коснулся его плеча. — Я знаю, что делаю. Его взгляд не отпускал: уверенный, хранящий в себе обещание, с проблеском нежности, которая появлялась только когда они оставались наедине. Поздно было отступать. — К черту все, — выдохнул Мануэль с дерзкой улыбкой. — Давай спалим этот мир.