Глава 7. Эмоции

Концерты становились все ярче, толпа неистовствовала, но еще больший кайф Мануэль ловил на занятиях с Дэниелом. Тот был блестящим учителем, хотя иногда его прикосновения и взгляды выходили за рамки простого наставничества. Как-то в клубе они работали над новой песней, сидели рядом на диване, соприкасаясь бедрами. Дэниел наклонился показать аккорд, и его дыхание пощекотало щеку. — Так, — он направил пальцы Мануэля на струнах. — Чувствуешь разницу? Мануэль кивнул, хотя тепло тела Дэниела и его запах — сандал и что-то мужское — уже увели мысли в совсем другую сторону. Дэниел не отодвинулся, и тогда Мануэль медленно повернул голову: — Дэн… В дверь постучали, и они отпрянули друг от друга. На пороге возникла Сара: — Ой, простите… Просто хотела сказать, что мы готовы к репетиции. Дэниел плавно поднялся: — Конечно, мы закончили. Верно, Ману? Мануэль молча опустил голову, соглашаясь. Сара смотрела на него, но он не мог заставить себя встретиться с ней глазами. — Эй, ты в порядке? — в коридоре она придержала его за локоть. — Ты какой-то другой стал. — Да ладно? — Мануэль вскинул бровь с привычной насмешкой. — Неужели еще прекраснее? Сара нахмурилась: — Ману, я серьезно. Ты же знаешь, что можешь нам доверять? Если что-то не так… — О боже, — он театрально закатил глаза. — Только не говори, что ты тоже записалась в отряд спасателей имени Сэмюэля Шиффера. У меня уже есть одна наседка дома, спасибо. — Мы просто беспокоимся… — Вот именно поэтому я и не рассказываю вам о новом материале, — он ухмыльнулся одними губами. — Чтобы не портить сюрприз. А теперь давай играть, пока Джейк там не разнес барабаны от скуки. Сара кивнула, хотя тревога в ее глазах сохранилась, но Мануэль отмахнулся от укола совести. Репетиция шла наперекосяк. Мануэль кожей чувствовал их внимание, но упрямо нырял в музыку, игнорируя немые вопросы. Пальцы в исступлении терзали струны, выплескивая эмоции. Вдруг он оборвал игру на полутакте. — Какого… — начал Джейк, но осекся под взглядом Мануэля. Тот вцепился в волосы: — Финн, ты не чувствуешь эту гребаную песню. — Чего? — Финн недоуменно моргнул. — Я же пою нормально… — В том и дело! Нормально! — выплюнул Мануэль. — А песня должна кровоточить, понимаешь? — Полегче, — Сара подошла к ним. — Финн всегда… — «Всегда» кончилось вчера, — отрезал Мануэль. — Сегодня нам нужно больше. Он впился в Финна горящим взглядом: — Еще раз. И представь, что тебе вырывают душу. Что ты теряешь все. Я хочу слышать твою агонию, Финн! Финн сглотнул и кивнул. В следующем прогоне его голос дрожал, пытаясь дотянуться до той бездны, куда звал друг. Бесполезно. После третьей попытки Мануэль рванул струны, выдавив из гитары бешеный крик. — К черту! Поработай над этим дома, Финн. Финн стоял, опустив голову. Сара и Джейк тревожно переглянулись. У Мануэля мелькнула мысль, что он перегнул с Финном, но она утонула в уверенности, что они наконец-то на пути к той вершине, которую он видел так ясно. После репетиции Дэниел сказал ему: — Задержись, надо поговорить. Мануэль небрежно кивнул Джейку, который вопросительно поднял брови. Когда дверь закрылась за последним из ребят, Дэниел подошел к нему: — Слушай, насчет того, что было раньше… — Ничего не было. Обычный урок. Дэниел смотрел на него с пониманием: — Ты очень талантлив, Ману. И красив. Но ты еще молод, а я твой наставник. Нам нельзя переступать определенные границы. — Да ладно, я все понял, — Мануэль заставил себя усмехнуться. — Не волнуйся, я не из тех, кто думает, что путь к славе лежит через постель продюсера. Не продолжай эту неловкую речь. Дэниел шагнул ближе и легко тронул его за руку: — Эй, посмотри на меня. Это не значит, что ты мне не дорог. Просто… нам нужно быть осторожнее, понимаешь? Мануэль замер. В этих словах и интонации крылось… обещание? Намек на большее? Он осторожно кивнул: — Все норм. Будет как прежде. Дэниел улыбнулся: — Хорошо. Увидимся завтра? Мануэль вылетел из клуба в морозную ночь, мысли метались как безумные. Он втянул ледяной воздух, пытаясь прояснить голову, но образ Дэниела и его взгляд всплывали перед глазами снова и снова.

***

Следующие дни прошли в работе над новым материалом. Мануэль с головой нырнул в музыку, пытаясь заглушить сложные чувства к Дэниелу, но каждый раз, когда их глаза встречались, внутри все переворачивалось. В четверг после репетиции Дэниел отвел его в сторону: — Как насчет поработать над твоей техникой в более интимной обстановке? У меня дома приличная студия. Приходи в субботу, скажем, в девять? Мануэль кивнул, пытаясь унять дрожь предвкушения. Ледяной ветер с реки кусал щеки, пока он поднимался по склону Клифтона. Морось оседала на волосах, пар изо рта исчезал в темноте, а сердце колотилось подозрительно быстро для обычного подъема. Дом Дэниела белел впереди. Стекло и светлый камень, острые линии крыши, огромные окна, отражающие звездное небо. Мануэль не успел поднять руку, как дверь распахнулась. Дэниел стоял на пороге в черной футболке и джинсах, с той полуулыбкой, которая появлялась, когда он был в хорошем настроении. — Входи, — он отступил в сторону. — Готов работать? — Конечно, — усмехнулся Мануэль, пряча глаза. В просторной гостиной панорамные окна распахивали Бристоль как на ладони: подсвеченный Клифтонский мост, река Эйвон с отблесками фонарей, шпили церквей, огни домов и машин. Интерьер был чем-то средним между роскошью и минимализмом: изящная лепнина на потолке и строгая мебель, старинный мраморный камин и дерзкие абстрактные полотна на светлых стенах. В углу мерцала хромированная аудиосистема, а рядом на стойках стояли гитары. Мануэль не удержал восхищенного вздоха: на фоне этого их дом, годами копивший барахло, выглядел просто жалко. — Впечатляет, да? — Дэниел потрепал его по волосам. — Однажды купишь себе такой же дом. Нет, вру, еще круче. Я сделаю тебя охренительно большим, малыш, вот увидишь. Мануэль улыбнулся. Если Дэниел в него верит, значит, возможно все. Он был готов прямо сейчас выйти на сцену и петь до крови в горле, лишь бы оправдать эту веру. — Хватит пялиться, — Дэниел подтолкнул его в спину. — Пойдем, покажу, где творится настоящая магия. Они спустились по лестнице в сердце дома — подвал, оборудованный под студию. Она поражала. Раза в два-три больше, чем в клубе, помещение так же делилось на две зоны. За огромным звуконепроницаемым стеклом — записывающая комната. Вдоль черных стен выстроились гитары всех мастей: от винтажных акустик до футуристических электрических монстров, по центру блестела ударная установка, рядом — клавишные, с другой стороны — вокальная кабина. По эту сторону стекла — контрольная, напичканная пультами, мониторами и компьютерами. По стенам и потолку тянулась красная неоновая подсветка, заливавшая все багровым. В углу раскинулся огромный черный кожаный диван, и Мануэль легко представил, как музыканты отдыхают на нем между сессиями или как Дэниел сидит там ночами, склонившись над новым треком. — Твою мать, — выдохнул он, вращая головой. — Это просто… Дэниел улыбнулся: — Здесь писались лучшие хиты. И сегодня мы тоже что-нибудь сотворим. Он снял со стойки роскошную акустику цвета темного меда: — Держи. Попробуй эту красотку. Мануэль принял гитару, как что-то священное. Пальцы погладили гриф, наслаждаясь шелковой гладкостью. — Сыграй что-нибудь, — Дэниел опустился в одно из кресел у пульта. — Ту новую, над которой работаешь. Мануэль прикрыл глаза и сплел сложную мелодию, которой посвятил последнюю неделю. Доиграв, он поднял взгляд. Дэниел хмурился, постукивая пальцами по подлокотнику. — Что не так? — спросил Мануэль, внутренне сжавшись. Дэниел вздохнул: — Ты сдерживаешься. После всего, что мы делали, после того прорыва… Ты снова прячешься за техникой. Он был прав. Последние дни Мануэль старательно держал дистанцию, пытаясь контролировать эмоции, становившиеся слишком сильными. — Помнишь «Midnight Shadows»? — Дэниел встал за его спиной. — Тогда ты смог полностью расслабиться. Куда это делось? — Я… — он замялся. Именно та песня напугала его своей искренностью. — Закрой глаза, — шепнул Дэниел и обхватил ладонями плечи. — Вернись туда. Помнишь, как все внутри полыхало? Мануэль подчинился и вдохнул его запах. Напряжение постепенно таяло под этими руками. — Теперь играй, — выдохнул Дэниел прямо в ухо. — Покажи тьму, которую прячешь от мира. Я приму ее всю. Мануэль зажмурился и позволил пальцам играть свободно, не пытаясь казаться хладнокровнее, не контролируя каждую ноту умом. Комната наполнилась уже не такими идеальными, но более живыми звуками. Та же мелодия, но теперь из нее рвались жажда, тоска и желание. — Вот он, мой мальчик, — сказал Дэниел, когда он закончил. — Вот оно, настоящее. Мануэль открыл глаза, немного подрагивая. Он чувствовал себя обнаженным и распахнутым, и сейчас это почему-то не вызывало ужаса. — Больше не прячься от меня ни в музыке, ни в чем другом, — Дэниел развернул его к себе. — Ты только начинаешь раскрываться. У тебя редкий дар: ты чувствуешь острее других. Это и делает музыканта великим. Но чтобы раскрыть дар полностью, нужно перестать бояться эмоций. Даже самых темных и пугающих. — И как же? — спросил Мануэль, еще приходя в себя. Дэниел задумчиво провел пальцем по его щеке: — Нужно научиться быть беззащитным. Открыться миру, даже если внутри все вопит от ужаса. — Он наклонился ближе: — Доверяешь мне? — Да, — осторожно ответил Мануэль. В горле пересохло. — Хорошо, — улыбнулся Дэниел. — Потому что то, через что нам предстоит пройти, потребует полного доверия. Он отошел и направился к бару: — Выпьешь? Мануэль помедлил секунду, но кивнул. Дэниел разлил виски по стаканам и поднял свой: — За музыку и чувства. Мануэль глотнул и закашлялся: — Черт, крепкая дрянь. Дэниел рассмеялся, похлопывая его по спине: — Не спеши. У нас вся ночь впереди. Они устроились на диване. Бутылка медленно пустела, и стены вокруг Мануэля рушились. Он изливал Дэниелу душу: страхи, ссоры с отцом, идеальный брат, неуверенность на сцене. Дэниел слушал с глазами, полными понимания, делился своим опытом и трудностями начала пути. — А что насчет личной жизни? — Дэниел откинулся на спинку, лениво покручивая виски в стакане. — Такой талантливый парень наверняка нарасхват. Мануэль фыркнул: — О да, толпы фанаток. Джейк говорит, я разбиваю сердца направо и налево. — А если серьезно? Та девушка, с которой ты был в «King’s Head». Симпатичная. — Ванесса? — Мануэль поморщился, сделав судорожный глоток. — Нет, она просто… Слушай, для меня сейчас главное — группа. Мы все вместе с детства, как семья, понимаешь? — он оживился, ухватившись за возможность сменить тему. — Мы с Джейком и Сарой с начальной школы не разлей вода, а Финн присоединился в средней, когда переехал в наш район. Я тогда уже знал, что буду на сцене, — он улыбнулся, вспомнив себя десятилетнего с большой мечтой в глазах. — Затащил их в гараж, заставил учиться играть. Джейк барабанил на маминых кастрюлях, Финн уже умел петь, а Сара забрала старый бас своего брата. Я верил, что получится. Всегда верил. — Интересно, — протянул Дэниел. — Но если не Ванесса, то, может, кто-то другой? Мануэль уставился в стакан. Виски сделал все мягче и легче, но эти вопросы все равно забирались под кожу. — Даже Сэму не рассказываю, — слова вырвались сами собой. Он прикусил губу, но было поздно. — Твой брат-близнец? — Дэниел потянулся к бутылке и наполнил стакан Мануэля. — Вы же вроде близки. — Именно поэтому, — Мануэль скривил губы. — Не хочу, чтобы что-то менялось. Чтобы он смотрел на меня… иначе. — Был кто-то? — тихо спросил Дэниел. Мануэль рассеянно водил пальцем по краю стакана, пытаясь поймать нужную ноту: — Работал в музыкальном магазине один парень. Я каждый день заходил, типа за струнами, — смех вышел горьким. — Мы часами говорили о музыке. Я представлял… всякое. Странное. О чем нормальные люди не думают. А потом он уехал в Лондон. Может, оно и к лучшему. — Почему? — Потому что это все… — он резко взмахнул рукой, и виски выплеснулся через край, — неправильно. Отец вечно твердит, какой Сэм молодец. Футбол, девушки, все как надо. А я… — А ты? — А я не знаю, кто я, — сказал он с беспомощной злостью. — И боюсь узнать. Дэниел пересел на подлокотник рядом с Мануэлем: — Я чувствовал то же в твоем возрасте. Мануэль смотрел на мощные плечи под тканью, на сильную шею, на крепкие руки. Внутри разгорался пожар, и дело было вовсе не в виски. — Правда? — голос охрип. — Да, — Дэниел кивнул. — Но у тебя есть то, чего не было у меня. Кто-то, кто удержит от ошибок. — Я хочу этого, — прошептал Мануэль. — Хочу стать сильнее, лучше. Чтобы моя музыка оставляла след, понимаешь? Дэниел улыбнулся: — Тогда отпусти контроль. Мануэль кивнул. Он уже не понимал, что происходит, но знал одно: он пойдет за Дэниелом хоть в преисподнюю. — Идем, — Дэниел забрал стакан из его рук и кивнул на лестницу. — Хочу показать тебе кое-что. Мануэль поднялся, слегка пошатываясь. Они прошли мимо гостиной и поднялись на террасу второго этажа. Холод остудил пылающие щеки. Вид отсюда оказался еще лучше, чем из окон. Ночной Бристоль сиял под ними огнями. Будто паришь среди темноты, стоит расправить руки — и полетишь. — Я купил дом ради этого, — тихо сказал Дэниел, встав рядом. — Здесь приходит вдохновение. Мануэль молча смотрел на город внизу. Близость Дэниела и красота момента ударили в голову посильней алкоголя. — Пойми одну вещь, Ману, — Дэниел повернулся к нему, сверкая глазами в лунном свете. — Мир соткан из красоты и боли, восторга и отчаяния. Твоя задача как музыканта — впитывать это все, чувствовать все до дна и превращать в музыку. Он обхватил запястье Мануэля и нащупал пульс. Сердце подпрыгнуло и заколотилось чаще навстречу прикосновению. — Знаешь, что зацепило меня в тебе с первого взгляда? — Дэниел наклонился ближе. — Эта тьма внутри. Все видят красивого мальчика с гитарой, душу компании. Даже твой брат видит только то, что ты даешь увидеть. Но я… — пальцы легли на шею Мануэля, заставляя откинуть голову, — я слышу ее в твоей музыке, вижу в движениях на сцене. В тебе живет что-то голодное. Ты не боишься этого, верно? Ты упиваешься этим. Боишься только, что однажды маска треснет, и все увидят реального тебя. Мануэль онемел. Дэниел будто читал его мысли и озвучивал то, что он прятал годами, не только свои желания, но и эту жажду чего-то запретного. — Но я чувствую, как оно прорывается, — Дэниел сжал пальцы на его шее, и из горла Мануэля вышел сдавленный звук. — И помогу тебе это выпустить. Кожа покрылась мурашками. Что-то темное всколыхнулось внутри. — Дэн, я… — прошептал он. — Это слишком… слишком сложно. — Не бойся, — Дэниел нежно коснулся его щеки. — Я знаю, каково это. Их лица были всего в паре сантиметров. Мануэль столько раз представлял этот момент, и вот теперь… Дэниел медленно склонился к нему, и Мануэль прикрыл веки, чувствуя его дыхание на своих губах. Но вместо поцелуя Дэниел мягко отстранился. Мануэль открыл глаза, и в груди мучительно потянуло: Дэниел смотрел на него грустно и нежно. — Ты не готов, — сказал он. — И это нормально. Всему свое время. Он отступил, давая Мануэлю пространство, и взглянул на часы: — Поздно уже. Родители наверняка волнуются. Они молча спустились в гостиную. Дэниел вызвал такси и проводил до двери. — Спасибо за вечер, — пробормотал Мануэль. — Это было… невероятно. Дэниел тепло улыбнулся: — У нас столько всего впереди, — он коснулся губами лба Мануэля. — Спокойной ночи, малыш. Мануэль кивнул и вывалился за дверь, не решаясь оглянуться. В ушах еще шумело, а кровь бурлила после… после всего. Дома в гостиной горел свет. Сэм сидел на диване, уткнувшись в телефон, но при звуке шагов поднял голову. Лицо у него было усталое. — Ну наконец-то, придурок, — он отложил телефон. — Я уже думал, ты в канаве где-нибудь валяешься. — Прости, — Мануэль привалился к дверному косяку. — Потерял счет времени. Мы с Дэниелом работали над новым материалом и… Сэм принюхался и поморщился: — Работали они, как же. От тебя несет, как от винного погреба. Хорошо, я предкам наплел, что ты на школьном проекте у Джейка застрял. Мама-то поверила, а вот папа… — Блин, прости, — Мануэль вжал пальцы в глаза. — Я реально не хотел так поздно. Просто… мы пробовали разные подходы к записи. Дэниел говорит, иногда надо… расслабиться, чтобы поймать нужное настроение. — Расслабиться? — Сэм подошел ближе, всматриваясь в него. — Ты сам на себя не похож в последнее время. Тревога в его голосе почему-то разозлила. — Все супер, — огрызнулся Мануэль. — Просто ты не понимаешь творческий процесс. — Ладно, — Сэм покачал головой, не желая спорить. — Иди спать, но если захочешь о чем-то поговорить, я всегда за. — Знаю, бро, — виновато сказал Мануэль. — Правда, все окей. И… спасибо, что прикрыл. Он доплелся до комнаты на автопилоте. Рухнул на кровать и уставился в потолок, пытаясь распутать клубок эмоций внутри. С одной стороны, он чувствовал себя живее, чем когда-либо. Музыка пронзала, чувства обострились. Дэниел открывал перед ним двери в новую вселенную. Но с другой — в сердце разгоралось опасное пламя. Грань между наставничеством и чем-то большим почти исчезла. И будь он проклят, но Мануэль хотел нырнуть в эту бездну с головой. Воспоминания о террасе преследовали. Дэниел, нависший над ним, его горячее дыхание на губах и особенно… особенно пальцы на шее, сильные и властные. Жаль, что момент упущен, но выдержка Дэниела, его контроль только распаляли сильнее. Мануэль коснулся собственной шеи и снова почувствовал то сладкое давление на коже. Что еще может случиться между ними? Представляя варианты, он прислушался, не поднимается ли Сэм, и запустил руку под одеяло.