Глава 15. Спектакль

Мануэль стоял в туалете «Echoes», обкусывая заусенцы. Уже через пару минут начнется этот фарс для Сэма. Дверь скрипнула, и в зеркале над раковиной отразился Дэниел. — Готов? — спросил он. — К грандиозному концерту для одного зрителя? — Мануэль попытался усмехнуться, но вышла лишь жалкая пародия на его обычную ухмылку. — Всю жизнь мечтал. — Расслабься. Просто изображай рабочий процесс, как обычно. — Как обычно, ну да. Только без… — Мануэль осекся, прикусив губу. — А если он поймет? — Не поймет, — твердо сказал Дэниел. — Просто повторяй за мной. Мануэль кивнул, хотя не чувствовал и десятой доли его уверенности. У двери в студию их ждал хмурый Сэм. — Привет! — Дэниел излучал энтузиазм, не замечая напряжения. — Спасибо, что пришел. Сэм что-то неразборчиво буркнул, не сводя глаз с Мануэля, который из последних сил пытался выглядеть естественно. — Так, — Дэниел сел за пульт, — сегодня у нас новая песня. Мы застряли на аранжировке второго куплета. Ману, давай покажем? — Да, конечно, — Мануэль поспешно схватил гитару. — Только не ждите шедевра, я сегодня не в форме. Он заиграл заготовленную мелодию. Нарочито простую, ничем не напоминающую пропитанные страстью и болью вещи, которые обычно рождались в их «особых» сессиях. — Неплохо, — сказал Дэниел. — Но переход ко второму куплету какой-то рваный. Может, добавим связку? Они принялись обсуждать варианты. Дэниел сыпал предложениями, а Мануэль покорно пробовал их на гитаре. Со стороны все выглядело до тошноты профессионально и безобидно. Сэм наблюдал за представлением с нечитаемым лицом. Через час Дэниел объявил перерыв. — Отлично поработали, — похвалил он, похлопав Мануэля по плечу. — Кажется, сдвинулись с мертвой точки. Сэм, что скажешь? Впечатляет наша творческая кухня? Сэм медленно кивнул: — Познавательно. Но у меня есть вопросы. — О, допрос с пристрастием? — не удержался Мануэль. — Может, еще и ордер на обыск предъявишь? — Слушаю, — обезоруживающе улыбнулся Дэниел, игнорируя его выходку. — Вы всегда работаете здесь? Или бывают другие места? — В основном здесь, в студии, — спокойно ответил Дэниел. — Иногда, если надо поработать над текстами или обсудить концепцию, встречаемся в кафе или у меня. Но основная работа тут. — А эти… неформальные встречи всегда днем? Дэниел не смутился: — Не всегда. Иногда муза стучится ночью. В творчестве нет расписания, Сэм. Мы работаем, когда приходит вдохновение. Сэм перевел тяжелый взгляд на Мануэля: — И как часто тебя так прет среди ночи, Ману? Мануэль не нашелся с ответом и непроизвольно посмотрел на Дэниела, но тот лишь наблюдал с непроницаемым лицом. Сэм отслеживал каждое движение: — Потому что, знаешь, я не могу не заметить, что твоя кровать частенько пустует по ночам. — Я… — начал Мануэль, но остроумие куда-то испарилось. — Творческий процесс, знаешь ли. Иногда идея не отпускает, и ты просто обязан ее поймать. — Не отпускает? — Сэм холодно усмехнулся. — И эти идеи ловят тебя три-четыре раза в неделю именно после полуночи? И всегда почему-то у Дэниела? Мануэль открыл рот, но ни звука не вышло. — Господи, Сэм, — выдохнул он наконец. — Что ты хочешь услышать? Что я одержим музыкой? Что не могу спать, пока не поймаю нужный звук? Да, черт возьми, это так. Сэм разочарованно поджал губы и повернулся к Дэниелу: — А те синяки, про которые вы заливали на ужине. Можете показать фотки с той фотосессии? — Черт, извини, они еще у фотографа. Но я могу позвонить и попросить скинуть пару кадров. — Да, было бы отлично. Сэм смотрел на Дэниела так же пристально, как на бьющего пенальти перед броском. Тот вежливо улыбался в ответ, но в глазах оставалось что-то острое. В тишине гудел усилитель, который не успели выключить. Мануэль стоял между ними в прямом смысле. Слева у двери — Сэм, который в десять лет полез драться с тремя семиклассниками, потому что они отобрали у Мануэля тетрадку со стихами. Справа у пульта — человек, который наполнил эти песни значением и открыл новую жизнь. — Ладно, — хлопнул в ладоши Дэниел. — Может, вернемся к работе? Еще много идей на очереди. Следующий час они работали над песней. Дэниел и Мануэль разыгрывали идеальные рабочие отношения. Ни «малыша», ни многозначительных взглядов — наверное, именно так продюсер общается с гитаристом, которого видит пятый раз в жизни. Мануэль так же старательно держал дистанцию. Когда Дэниел подошел показать аккорд, он отступил назад, чтобы их руки не соприкоснулись, и сам заметил, как неестественно это вышло. Раньше он бы даже не подумал об этом, а теперь отслеживал каждое движение: куда смотрит, как стоит, не слишком ли часто оборачивается к пульту. Наконец Сэм поднялся с дивана и хрустнул шеей: — Спасибо. Хорошо сыграли. — Обращайся, — Дэниел улыбнулся. — Надеюсь, вопросов больше нет? Мы тут работаем, как видишь. Ничего интересного. Сэм шагнул к нему: — Ты спишь с моим братом? Рука Мануэля дернулась, задев струны, и он быстро зажал их ладонью, чтобы заглушить звук. Дэниел положил наушники на пульт и поднял голову. — Сэм, — его голос стал ледяным. — Это обвинение переходит все границы. — Да или нет? — Сэм не отводил взгляда. — Нет! — выкрикнул Мануэль, прежде чем Дэниел успел открыть рот. — Ты ебанулся?! Вообще слышишь себя? — Я слышу и вижу. И именно поэтому спрашиваю, — Сэм еще раз посмотрел на невозмутимого Дэниела, потом на Мануэля. — Просто будь осторожен, окей? Он развернулся и вышел, оставив их в тишине. Едва дверь захлопнулась, Мануэля подкосило. Он осел на диван, и Дэниел опустился рядом: — Ты хорошо держался. Мануэль только покачал головой: — Сэм не купился. Он просто знает — и все. — Возможно. Но у него все еще нет доказательств. Мануэль уставился на него, разрываясь между желанием и ужасом: — А если он что-то найдет? Если расскажет родителям? — Пусть попробует. А пока… — ладонь Дэниела настойчиво скользнула по бедру Мануэля, — клуб закрыт, сцена свободна, и ты можешь кричать так громко, как захочешь. Мануэль поколебался, но все же подался вперед и вжался в его губы. Завтра будет время для тревог. Сегодня он просто хотел чувствовать.

***

Мануэль вернулся домой за полночь. Сэм сидел на кровати, мрачный до предела. — Ну что, нагулялся? — бросил он, стоило переступить порог. — Ты о чем? Сэм вскочил, оказавшись вплотную: — Хватит прикидываться идиотом, Ману. Сам знаешь. Чем вы там с ним занимались после моего ухода? — Доделывали песню. Чем же еще? — Песню? — Сэм фыркнул. — И это заняло столько часов? — Творчество — штука непредсказуемая, — огрызнулся Мануэль. — Или ты думаешь, хиты пишутся за пять минут? — Ману, я твой близнец. Знаю, когда с тобой что-то происходит. После концерта, когда вы заперлись в его кабинете, ты оттуда вышел как не в себе. Что там у вас было? — Сэм невесело усмехнулся: — И не говори, что мне показалось. Мануэль стиснул зубы. — То, что я сегодня видел, это ни черта не доказывает. Только то, что вы оба отличные актеры. Сегодня вы наставник и ученик. А что будет завтра? Послезавтра? — Сэм скривился. — Я видел, как ты там ерзал, как пожирал его взглядом: «Я все правильно делаю, папочка?». Это не ты, Ману. Ты никогда не был таким… покорным. — Меня реально пугает, как часто ты думаешь об этом, — Мануэля потряхивало. — Что за больные фантазии? — Не переводи стрелки на меня, — Сэм схватил его за плечи. — Ты влюбился в него по уши, да? Мануэль вырвался и отступил: — Господи, опять? У тебя что, других тем нет? — Есть. Например, синяки, которые ты прячешь под одеждой. Или твои новые песни… «Забери мою невинность»? «Цепи желания»? Ты правда думаешь, я поверю, что это просто метафоры? — Ты серьезно копаешься в моих текстах? — Мануэль нервно рассмеялся. — Или у тебя что, личный опыт, раз ты так хорошо разбираешься? — Можешь язвить сколько угодно, — Сэм не отводил взгляда. — Но он использует тебя. Манипулирует. Он вдвое старше, твою мать! Это ненормально. И опасно. Мануэль дернул головой и прикусил язык. — Видел, как он обработал родителей? — продолжил Сэм. — Правда думаешь, что не может обработать тебя? Внутри Мануэля что-то трещало по швам, но голос остался твердым: — Как же ты меня достал. Реально. У меня наконец-то что-то получается, а ты… — он замолчал, почувствовав, что губы дрожат. — Скажи хоть что-то настоящее. Что я несу бред, например. Что это все чушь собачья. Но ты не можешь, да? Мануэль опустил голову, пытаясь скрыть жжение в глазах: — Знаешь, что настоящее? Ты меня душишь. Своей заботой, своим контролем… Не можешь смириться, что я вырос и больше не нуждаюсь в твоей гребаной опеке? — Думаешь, мне легко? — Сэм смягчился. — Я вижу, как тебе тяжело, но не могу просто смотреть и молчать. Позволь мне помочь. Ты сам не понимаешь, во что вляпался. — Я не знаю, как тебя переубедить, — тихо сказал Мануэль. — И да, мне тяжело. Потому что мой родной брат считает меня подстилкой какого-то мужика. — Он поднял взгляд: — Я всегда думал, что ты мой лучший друг, но сейчас ты хуже врага. Считаешь, я такой слабак и идиот, позволю кому-то использовать себя? Ты вообще меня знаешь? — Да в том-то все и дело, придурок. Я знаю тебя, лучше всех знаю. Ты никогда не прогибался, не разрешал собой помыкать. И если такой упрямый осел, как ты, вдруг… — Сэм замялся. — Если он сумел так тебя окрутить, значит, он охренеть как хорош в этом. Въезжаешь? Мануэль отступил, скривив губы: — Я его уважаю, ясно? Он многому меня научил. И если ты не можешь принять мои решения, если ты мне так не доверяешь, может, нам лучше держаться друг от друга подальше. — Ману… — Если ты еще раз поднимешь эту тему, я уйду из дома. Я так больше не могу. Заебался терпеть эти намеки. Сэм долго смотрел на него, потом тихо сказал: — Если я найду доказательства, что это опасно, я пойду в полицию. На секунду маска язвительности слетела с лица Мануэля, обнажая чистый ужас. Но он тут же взял себя в руки и процедил: — Пошел ты.