Глава 14. Ужин

Мануэль теребил рубашку, пытаясь получше прикрыть шею. Синяки и засосы, оставленные Дэниелом на вчерашней «репетиции» горели под тканью. Он то и дело поглядывал на часы. Сэм, наблюдавший за ним, нахмурился: — Что с тобой? Ты как на иголках. Мануэль дернул ртом в кривой усмешке: — Переживаю, что папочка не оценит музыкальный вкус моего продюсера. Ты же знаешь, как важно его мнение в этом вопросе. В дверь зазвонили, и он подскочил. Сделав пару глубоких вдохов, пошел открывать. На пороге возвышался Дэниел: воплощение элегантности в идеально сидящем черном блейзере и белоснежной рубашке. В одной руке — бутылка какого-то явно дорогущего вина, в другой — букет для мамы. — Привет, малыш. Два простых слова, а в памяти мгновенно всплыл вчерашний вечер: разгоряченная кожа, сбитое дыхание, и то, как пальцы Дэниела оставляли следы на его бедрах, когда они… — Мистер Хартли! Наконец-то! — в прихожую выпорхнула мама, сияя от любопытства. — Столько о вас слышали! Дэниел галантно поцеловал ей руку, вызвав смущенный смешок: — Поверьте, это я счастлив познакомиться. Мануэль столько рассказывал о своей семье. Отец появился следом, прямой как штык, с плотно сжатыми губами. Он смерил Дэниела цепким взглядом, прежде чем протянуть руку: — Добро пожаловать, мистер Хартли. Надеюсь, любите испанскую кухню? — Зовите меня просто Дэниел, — рассмеялся тот с подкупающей искренностью. — И да, обожаю! Особенно настоящую паэлью. По пути в столовую рука Дэниела скользнула по пояснице Мануэля. Мимолетная ласка, незаметная со стороны, но он судорожно сглотнул, молясь, чтобы никто не увидел, как у него дрожат руки. За ужином Дэниел держался безупречно: травил байки из жизни музыкального бизнеса, делился планами насчет «Titans of Tomorrow», очаровывал родителей харизмой. Мануэль почти не притрагивался к еде, завороженно ловя каждое слово. — Знаете, — Дэниел задумчиво покрутил бокал, глядя на отца, — ваш сын — настоящий самородок. В нем есть подлинная страсть к музыке, это то, что не купишь ни за какие деньги. И все шансы стать кумиром целого поколения. Отец недоверчиво хмыкнул: — Правда? А я считал это баловством. — Баловством? — Дэниел покачал головой с легкой улыбкой. — О нет, это его суть. Мануэль умеет говорить через музыку то, о чем другие боятся даже шептаться. Отец отложил приборы: — Допустим. Но что с его будущим? Он забросил учебу, витает в облаках. На рок-музыке много не заработаешь. Дэниел усмехнулся, будто ждал именно этих слов: — Вы удивитесь. Современная музыкальная индустрия — это золотая жила для тех, кто умеет зажечь публику, — он назвал несколько семизначных цифр, от которых у отца брови поползли вверх. — И это только начало. Концерты, мерч, стриминг, рекламные контракты… Поверьте, ваш сын будет зарабатывать больше, чем весь офисный планктон вместе взятый. — Вот это суммы, — пробормотал отец. — И думаете, у него получится? — Уверен. У него есть все для успеха: талант, харизма, внешность, — Дэниел сделал паузу и добавил тише, с неожиданной серьезностью: — Но главное — у него есть стержень. Этот мальчик готов на все ради мечты. Он из тех редких людей, кто действительно пойдет до конца, что бы ни случилось. Отец медленно повернулся к Мануэлю, и его взгляд изменился. Впервые за годы в нем не было привычного разочарования, только удивление и что-то похожее на… Неужели гордость? — Стержень, значит? — он усмехнулся, но без обычной желчи. — Что ж, это у него от меня. Мануэля не помнил, когда отец в последний раз говорил о нем с таким одобрением. Дэниел посмотрел на него через стол, и на миг столовая исчезла и осталась только эта едва заметная улыбка, предназначенная только ему. Мануэль поспешно опустил голову, чувствуя, как пылают щеки, и отчаянно надеясь, что никто не заметил его реакции. Но напрасно. Сэм не сводил с них глаз и, казалось, видел то, что ускользало от родителей. — Дэниел, — процедил он с ноткой раздражения, — забавно, что вы упомянули прошлые проекты. Я тут немного изучил вашу историю. Вы со всеми юными талантами работаете так интенсивно? Многие ли потом выдерживают ваш особый подход? Мануэль уставился на брата, желая придушить на месте, но Дэниел даже бровью не повел. Его губы тронула легкая усмешка, а от взгляда, брошенного на Мануэля, сладко свело низ живота. — Знаешь, Сэм, творчество — как русская рулетка. Я отдаю всего себя каждому проекту. А в твоем брате есть что-то… Магнетизм чистой воды. Уверен, его ждет музыка, которую еще никто не слышал. Мама, не уловив подтекста, просияла: — Как чудесно, что вы так верите в нашего Ману! Мы очень признательны за такую поддержку. Дэниел изобразил скромную улыбку: — Это я должен благодарить судьбу за встречу с таким талантом. После ужина все переместились в гостиную. Дэниел сел на диван рядом с Мануэлем так близко, что он чувствовал его тепло. Для остальных это выглядело обычной дружеской близостью, но для Мануэля каждое случайное касание было наделено тайным смыслом. Мама, нервно накручивая прядь волос на палец, наконец собралась с духом: — Если честно, мы немного переживаем за Ману в последнее время. Дэниел подался вперед с выражением искреннего участия на лице: — Что именно вас беспокоит? Отец прокашлялся: — Сами понимаете… Домой является за полночь. Эти проклятые железки в лице, — он бросил неодобрительный взгляд на пирсинг сына. — Боимся, как бы не свернул куда не надо. Мануэль подобрался, готовый съязвить, но Дэниел успокаивающе сжал его плечо, и запал испарился. — Прекрасно понимаю ваши опасения, — произнес он с отеческой теплотой. — Шоу-бизнес может быть опасным местом для молодого парня. Но поверьте, я очень внимательно слежу за каждым шагом Мануэля. — А эти фанаты? — спросила мама. — И вся эта клубная атмосфера… — Да, популярность действительно растет быстро, — серьезно кивнул Дэниел. — Но в «Echoes» все под строжайшим контролем. Я лично отвечаю за безопасность ребят. Отец заметно расслабился: — Мы очень это ценим, правда. Просто он же наш мальчик, понимаете? Дэниел улыбнулся: — Конечно, понимаю. Обещаю приложить все силы, чтобы раскрыть его потенциал и направить энергию в нужное русло. Родители обменялись понимающими взглядами и кивнули. — А можно послушать что-нибудь из того, что вы сейчас готовите? — неожиданно спросила мама, глядя на Мануэля. Он вздрогнул и посмотрел на Дэниела, ища поддержки: — Не думаю, что сейчас стоит… Но тот перебил: — Замечательная идея, — его ладонь прошлась по колену Мануэля. — Давай, малыш. Покажи им наши наработки. Идея была чудовищной, но стоило отказаться, и все бы что-то заподозрили. — Ладно, будем считать это семейной пыткой, — выдавил он с показным сарказмом, хотя пальцы подрагивали, когда брал гитару. Он принялся бесконечно долго настраивать струны, пытаясь выиграть время и успокоить сердце. — Это типа эксперимент, — пробормотал он наконец. — Рабочая версия. Поймав ободряющий кивок Дэниела, он сделал глубокий вдох и коснулся струн. Музыка полилась мягко и исповедально. Мануэль закрыл глаза, чтобы ни на кого смотреть: — Sweet destruction in disguise, Hidden truth behind your eyes. They call it wrong, they'll never see The chains that bind you close to me. Shadows dance across my skin, Is this pleasure? Is this sin? Your touch ignites a sacred flame, Nothing else will feel the same. Deep beneath our perfect masks, In silence slip forbidden tasks. My heart beats wild, my soul takes flight, As darkness bleeds into light. They think they know, they think they care, But only you can strip me bare. Of all pretense, of all disguise, Till nothing's left but burning skies. Он медленно открыл глаза, страшась увидеть реакцию родных. Мама сидела, прижав ладонь к груди: — Господи, Ману… Это просто… Почему ты никогда не пел дома? Отец сидел в кресле с приоткрытым ртом: — Черт возьми, сынок. Недурно. Сэм напряженно молчал. Судя по выражению лица, слова песни были для него не пустым звуком. А вот Дэниел светился от гордости. — Потенциал просто космический, и это только начало, — он обратился к родителям. — Мы работаем над вокалом. У парня голос что надо, но он его прятал. Теперь сможет полностью раскрыться как фронтмен. С такими данными было бы глупо делить сцену с кем-то еще. Сэм резко наклонился вперед, уперев локти в колени: — Хватит нести эту чушь про талант! Лучше скажите, откуда у него синяки? Мануэль вцепился в гитару. Дэниел на долю секунды завис, но тут же расплылся в улыбке: — Синяки? — он приподнял брови. — А, ты об этом. Ману, ты разве не рассказал про фотосессию? Мануэль растерянно заморгал: — Фото… Что? — Боже, простите, — Дэниел повернулся к родителям с виноватой улыбкой. — Я думал, он вам сказал. Мы снимались для альбома, концепция такая… необычная. Хотели показать двойственность артиста, хрупкость и силу. Гримеры, должно быть, перестарались с синяками, некоторые никак не отмываются. — Ох, слава богу, — сказала мама. — Ману, почему ты молчал? — Не слишком ли… вызывающе? — спросил отец. — В шоу-бизнесе иногда нужен эпатаж, — пожал плечами Дэниел. — Но все было в рамках приличий, под моим личным контролем. Сэм пригвоздил взглядом брата: — Забавно. А мне Ману плел что-то про бешеную фанатку. Мануэль панически повернулся к Дэниелу в поисках спасения. — Видимо, недопонимание вышло, — тот издал короткий смешок. — Ману, ты, наверное, даты перепутал? Мануэль молча кивнул, избегая смотреть на брата. — Нет уж, — сказал Сэм. — Я отлично помню. Это было после вашей… особой репетиции. — Сэм, милый, к чему ты клонишь? — мама растерянно переводила взгляд с одного сына на другого. — Я просто хочу понять, что происходит с моим братом. Эти вечные репетиции до ночи, непонятные травмы, странное поведение… Дэниел выпрямился, и лицо стало жестким: — Послушай, Сэм, я понимаю твою тревогу, правда, но клянусь, твой брат в надежных руках. Да, мы много работаем, но все это ради его будущего. — Сынок, — вмешался отец, — по-моему, ты перегибаешь. Дэниел — серьезный человек. — А как насчет тех вечеров, когда Ману приползал домой еле живой? — Сэм повысил голос. — Или наоборот, как под кайфом? Это тоже часть карьерного роста? — Сэм, замолчи! — тоже прикрикнул Мануэль. — Ты вообще не в теме! Дэниел положил руку ему на плечо, и Мануэль сразу обмяк, заземлившись в тепле. Сэм смотрел с тошнотворным ужасом: — Надо же, обычно его так просто не успокоить. А тут одно прикосновение — и готово. Странновато, нет? Дэниел чуть напрягся, но голос остался мягким: — Мы работаем над контролем эмоций, — он легонько сжал плечо Мануэля. — Это важный навык для любого артиста. — И это не все, да? Над чем еще вы работаете? — Сэм повернулся к родителям. — Вам не кажется диким, что Ману вдруг стал таким послушным? Отец свел брови, и желваки заходили на скулах. Мама побледнела, комкая в пальцах салфетку. Мануэль взвился с дивана: — Да говори уже прямо, Сэм! — прошипел он. — Что там в твоей башке? Что Дэниел меня наркотой накачивает? Или бьет? Или, может, — он зло усмехнулся, — трахает? Ну же, выблюй эту дрянь! Родители застыли с одинаково потрясенными лицами. В глазах Сэма вспыхнуло горькое торжество. — Мануэль, — спокойно осадил Дэниел. Тот осекся на полуслове, испуганно заметался взглядом между Дэниелом и родителями и упал обратно на диван. — Вот! — Сэм ткнул пальцем в его сторону. — Все это видели? Пап, тебе хоть раз удавалось так его заткнуть? Отец помрачнел еще больше. Мама прижала дрожащие пальцы к губам. Дэниел тяжело вздохнул: — Давайте все успокоимся и обсудим ситуацию здраво. Со стороны выглядит плохо, признаю. Но Мануэль просто защищается от обвинений брата. Вполне естественная реакция. Он повернулся к Мануэлю: — Может, сам объяснишь семье, что происходит на самом деле? Мануэль закусил кольцо в губе и кивнул: — Я… черт. Просто задолбали эти подозрения. Дэн — мой наставник и друг. Да, мы много времени проводим вместе, но мы же музыку пишем! Иногда это охренеть как выматывает, да. Иногда я прихожу домой никакой. Но это, блин, нормально. Так и должно быть. Сэм оскалился. — Ах, музыка, контроль эмоций… — он посмотрел на Дэниела. — А я вижу, как мой брат превращается в чье-то послушное подобие самого себя. Отдаляется от семьи и друзей. И все это началось с вашего появления. Дэниел подобрался: — Сэм, ты хороший брат и молодец, что беспокоишься. Но ты заходишь слишком далеко. Да, Мануэль меняется, это естественно. Он растет, учится быть артистом. Возможно, мы действительно слишком увлеклись работой. Я согласен и обещаю сбавить темп. Он обратился к родителям, немного теплее: — Мистер и миссис Шиффер, простите, если заставил вас беспокоиться. Я лишь хочу помочь Мануэлю полностью раскрыть способности. Но семья — это святое, я прекрасно понимаю. Морщины на лбу отца разгладились: — Мы ценим вашу работу с сыном, но хотели бы больше знать. — Может, будете держать нас в курсе ваших планов? — подхватила мама. — Фотосессии, репетиции… Дэниел просиял: — Разумеется, буду рад делиться деталями. Сэм смотрел на родителей с отвращением: — Вы что, реально в это верите? — Сынок, не руби сплеча, — ответил отец. — Дэниел искренне хочет помочь. Мануэль заговорил тихо и напряженно: — Хватит, Сэм. Дэниел прав: я просто учусь быть артистом. Это тяжело, но я сам так хочу. — Ты лжешь, Ману, — прошептал брат. — И это разбивает мне сердце. Мануэль не выдержал его взгляда и отвернулся. Дэниел мягко вклинился в тяжелую тишину: — А знаешь что, Сэм? Приходи к нам на репетицию — увидишь все своими глазами. Сэм задумался и затем коротко бросил: — И приду. — Что ж, — Лойд прочистил горло после мучительной паузы, — похоже, вы действительно заботитесь о карьере нашего сына. Дэниел с улыбкой склонил голову: — Не только о карьере, но и о нем самом. Мануэль для меня больше чем подопечный, — он бросил холодный взгляд на Сэма. — Он как младший брат, о котором я всегда мечтал. Сэма перекосило, и он сжал кулаки на коленях. Мануэля тоже передернуло. Лицо исказилось, прежде чем он смог натянуть маску безразличия. Мама ничего не заметила и расцвела улыбкой: — Нам так повезло с вами. Вечер тянулся в странной, удушливой атмосфере. Дэниел рассказывал о жизни музыкантов и рисовал радужные картины будущего. Мануэль сидел тише воды, изредка роняя пару слов, и его взгляд, как намагниченный, возвращался к Дэниелу. Сэм наблюдал за этим с выражением сдерживаемой злости. Родители были окончательно очарованы. — Спасибо за прекрасный вечер, — щебетала мама. — Был рад наконец познакомиться, — отец пожал Дэниелу руку. Мануэль вызвался его проводить. Едва они оказались подальше от окон, Дэниел притянул его к себе: — Ты был великолепен. Если б ты знал, как я тобой горжусь. — Это было жутко, — Мануэль оглянулся на дом. — Я думал, Сэм нас раскусит. Дэниел отстранился, блеснув глазами в темноте: — Пусть подозревает сколько влезет. Доказательств у него нет. — Но какого черта ты позвал его к нам? Мало этого допроса? — Не переживай, просто нужен был шаг назад. Зато у меня появились идеи для нашей будущей сессии. Наклонившись, он поцеловал Мануэля нежно и властно. Тот ответил, чувствуя, как внутри ревут и сталкиваются облегчение и желание. Дэниел провел пальцем по его нижней губе и поиграл с колечком пирсинга: — До завтра, рок-звезда. Мануэль стоял и смотрел вслед, пока красные огни машины не растворились в темноте. Только тогда он позволил себе выдохнуть и медленно поплелся к дому. Родители сияли от счастья. — Какой замечательный человек, — ворковала мама, собирая посуду. Лойд кивнул с непривычным одобрением: — Да, видно, что он предан своему делу. Мануэль заставил себя улыбнуться: — Да, Дэниел… он особенный. Сэм, молча наблюдавший за этой сценой, схватил брата за локоть: — Быстро в комнату. Сердце Мануэля рухнуло куда-то в желудок, но он поплелся за братом. Едва дверь их спальни захлопнулась, Сэм прошипел: — Что это была за херня? Думаешь, я купился на сказки про фотосессии и творческий процесс? Мануэль закатил глаза, хотя внутри все сжалось: — О, началось… — Я вижу, во что ты превращаешься! Как пожираешь его взглядом, как по щелчку пальцев затыкаешься. Это давно уже не про музыку, и мы оба это знаем. Мануэль цеплялся за остатки самообладания: — Может, хватит искать грязь там, где ее нет? Обычные рабочие отношения, ничего больше. Сэм горько хохотнул: — Обычные? — Он шагнул ближе и заговорил тише: — Он бьет тебя? Заставляет делать что-то против воли? — С ума сошел? Дэниел никогда… он бы не… — Мануэль с яростью уставился на него. — Это просто смешно. Сэм смягчился и осторожно коснулся его руки: — Тогда объясни мне, Ману. Потому что со стороны это выглядит чертовски стремно. — Ты хоть представляешь, сколько людей убили бы за шанс работать с ним? Он вкладывает в меня время, деньги и связи, а ты своими тупыми намеками все портишь. Думаешь, мне легко? Думаешь, я не боюсь все просрать? Конечно, я делаю все, что он говорит! От этого зависит моя чертова карьера! Сэм долго буравил брата взглядом и наконец шумно выдохнул: — Ладно, Ману. Но я не отступлюсь. Я здесь, если захочешь поговорить. О чем угодно, понял? Они молча легли спать. Мануэль мечтал отключиться, но сон, как назло, не шел. Сэм тоже не спал — Мануэль слышал, как неровно он дышит. Невысказанные вопросы висели между ними, но что он мог сказать? «Эй, Сэм, ты угадал. Дэниел трахает меня, иногда довольно жестко, и я с ума схожу от этого». Мануэль едва сдержал смешок. Нет, в таком он никогда не признается.