Осень. Глава 7

Сережа находит Колю на балконе – там же, где они курили в прошлый раз. Коля закрывает дверь на общажную лестницу, подпирая ее стулом. Они устраиваются на потертых креслах, принесенных сюда кем-то очень давно, в своей неофициальной курилке. Коля поджигает самокрутку, затягивается и передает Сереже. Тот вдыхает дым, потом выдыхает медленно. Откидывает голову назад, глядя в небо. Некоторое время они сидят в полной тишине. Затем Коля, прокашлявшись, спрашивает: - А вы с Ваньком, это… типа педики что ли? Сережа аж давится дымом. - Чего? Ты вообще еблан? - Ну вы че-то тусите вместе постоянно, обжимаетесь… все такое. - Кто обжимается? Он просто меня обнял, потому что мы говорили про… - Сережа замолкает и отворачивается. Потом добавляет: – Да неважно. Никто не педик, мы с ним друзья. Хуйню не неси больше. - Ладно, ладно, я понял, Серег. Ты нормальный пацан, проехали. – Коля примирительно сжимает его плечо и протягивает остаток самокрутки. Сережа только усмехается. «Раз сказал, что не педик, значит, я нормальный? Понял тебя, Колян. Впрочем, я не соврал, так что…» - Так о чем вы говорили? – снова подает голос Коля. - Ни о чем. Забей. Коля смотрит расслабленно из-под полуопущенных ресниц, но в глубине его взгляда тлеет интерес. Не тот интерес, который вызван заботой и сочувствием, а скорее охота за чужим секретом, желание узнать его слабости. Чтобы потом, возможно, использовать против него. - Проблемы какие-то? Не держи все в себе. Держать все в себе, конечно, глупо. И Сережа это знает. Вот только рассказывать о своих проблемах Коле – еще глупее. Сережа ему не доверяет, хотя сам не до конца понимает, почему. Что-то кроется в его улыбке, во взгляде, в поведении – отталкивающее, неприятное. Поэтому он отвечает: - Ничего особенного. Давай не будем. Я покурить хотел, а не на жизнь жаловаться. - Ладно, понял тебя. – Коля откидывается на кресло и вздыхает немного разочарованно. Они докуривают и молча сидят, глядя на вечернее небо. - Ну что, может пойдем? – спрашивает Коля через некоторое время, поднимаясь с кресла. - Да нет, ты иди, я еще посижу. – наблюдая, как Коля отодвигает стул от двери и собирается уходить, он спрашивает: - Слушай, а можно мне еще одну? У тебя же есть? Тот смотрит на него с сомнением: - Ну есть, а тебе не много будет? - Я все не буду скуривать. - Ну смотри, как знаешь… - Коля достает пачку и протягивает ему еще одну помятую самокрутку. – Ладно, давай, пока. Дверь подпереть не забудь. «Не держи все в себе… Конечно, блять. А кому мне, по-вашему, об этом всем рассказать? Кому это вообще нахуй интересно?» - возмущается Сережа про себя, прикуривая косяк. Впрочем, ответ на этот вопрос он знает. Ване. Вот кому будет интересно. Ване, который искренне интересуется всем – что Сережа любит и что не любит есть, в каком классе у него была первая любовь, какая игра ему больше нравится, и как он ездил летом с семьей в Египет, когда был маленьким. Ване, который ему искренне сочувствует, и, что еще более подкупает – искренне за него радуется. Радуется его успехам в учебе, радуется даже просто тому, что у Сережи хорошее настроение. И Сережа уверен, что Ваня бы выслушал его. И даже если бы не понял его проблем, то не осудил бы, посочувствовал бы ему и встал бы на его сторону. «Может, действительно не стоит быть таким скрытным?» Ваня невольно разбередил те раны, о которых Сережа старался не думать. Снова на поверхность всплыли те воспоминания, которые он заталкивал далеко, вглубь своей головы. И все же, он не мог на него злиться. Ведь Ваня сделал это не нарочно. А еще Сереже очень нравилось с ним общаться. И не просто нравилось. Он, кажется, начал испытывать то самое чувство, которое не хотел испытывать больше никогда, обжегшись однажды. Поэтому тот трепет сердца, который возникал у него рядом с Ваней, он старался игнорировать. Затягиваясь и медленно выдыхая, он погружается в воспоминания.

***

Когда он окончил шестой класс, они всей семьей переехали в Санкт-Петербург. После переезда он потерял почти все: друзей, одноклассников, возможность ходить по знакомым местам, где он любил гулять и проводить время. В каком-то смысле, «потерял» и семью – бабушки с дедушками остались в Армавире, а отец очень изменился, и чем больше он погружался в бизнес, чем больше преуспевал, тем больше отдалялся от семьи. Из улыбчивого, веселого и доброго мужчины, который когда-то жарил шашлыки на заднем дворе их дома в Армавире, который все их детство приносил ему и Жене «гостинец от зайчика» после работы, он превратился в постоянно занятого, раздражительного и отстраненного человека. Женя, закончив одиннадцатый класс, уехала в Москву учиться в медицинский, и так Сережа потерял не только еще одного члена семьи, но и родного человека, подругу, с которой они были очень близки. С которой он мог поделиться всем, что было у него на душе. Она, конечно, приезжала на каникулы, и они часто созванивались, но это было не совсем так, как раньше. Наверное, мама была единственная, кто осталась такой же, кому он мог доверять и с кем он все еще мог поговорить - если бы захотел, конечно, но ему не хотелось делиться с ней своими проблемами и заставлять волноваться. Единственное, что в ней изменилось - теперь она пыталась балансировать между отцом и Сережей. Пыталась выгораживать отца перед ним, оправдывая его строгость тем, что он много работает и зарабатывает деньги, и прося не злиться на него. И Сережу перед отцом выгораживала тоже – его ставший более резким характер, его внутренние и внешние изменения, прогулы в старшей школе и все остальное, чем отец был недоволен. А отец теперь был недоволен много чем. Мама старалась сглаживать углы с обеих сторон, как могла. С друзьями из Армавира они первое время общались по переписке, но постепенно сообщения стали более редкими, а потом и вовсе сошли на нет. В седьмой класс он пошел в новую школу, но его там не приняли. Кто-то в первый день спросил: «А Армавир – это где? Ты че, с деревни?». Прозвище «деревня» за ним закрепилось сразу же, как и пренебрежительное отношение одноклассников. Сережа закрылся в себе, стал нелюдимым и начал курить, увлекся рисованием – оно занимало все его одинокие вечера. Рисовал он обычно под музыку. Незаметно для себя он стал слушать «альтернативу» – и классический рок, и панк, и металл, и даже старый русский рок. Тяжелая музыка, вопреки стереотипам, не вызывала в нем агрессию или тревогу. Наоборот, она как будто очищала его от всех эмоций, успокаивала после напряженного дня. Музыка смывала все мысли из головы, как волны смывают следы на песке. Однажды ему попалась фото группы «My chemical romance» - кажется, с релиза какого-то из их альбома, где они были в черных рубашках и красных галстуках. Ему надолго запало в душу сочетание черного и красного цветов, и он часто стал рисовать картины с подобными оттенками – фантастические пейзажи с красным небом и темными, вытянутыми, как пики, горами. Он вдохновился не только на новый виток в творчестве, но и на смену стиля. Не всегда он предпочитал именно черное с красным, да и галстуки не носил, но музыка определенно повлияла на его выбор одежды. Чаще всего он выбирал черные вещи, рваные джинсы, футболки с логотипами музыкальных групп, которые он находил в секондах, или просто кофты в полоску – в черно-красную и в черно-белую. А еще он стал отращивать волосы. От природы кудрявые, они всегда выглядели, как гнездо, но чем больше отрастали, тем лучше лежали и вписывались в образ. Когда они отросли уже до плеч, он иногда стал собирать их в пучок. Мама удивлялась такому стилю, но не возражала против покупки новых вещей. Зато отец был уж очень недоволен, говорил: «ты нас позоришь». Мама старалась его смягчить, объясняла: «он подросток, это нормально, потом перебесится». И все-таки уговорила. За два года учебы в новой школе Сережа так и не наладил контакт с одноклассниками. А когда бизнес отца пошел в гору, они переехали в коттеджный поселок, и в девятый класс он перешел уже в новую школу, частную, «получше», как выразился отец. Впрочем, ситуацию это не улучшило.

***

- Че, опять пошел своей училке отлизывать? – кричит ему Миша, как только Сережа выходит из-за угла. «Блять, только не они» Миша и Дима были его одноклассниками. Они оба были из обеспеченных семей, из тех, кого называли мажорами – как и большинство в этой школе. Хотя, так же теперь можно было назвать и Сережу. А еще Миша и Дима были друзьями с детства. Они считали, что им все можно, и что все покупается за деньги. Впрочем, на практике так оно и оказывалось – за «пожертвования» для школы от их родителей им прощали прогулы и плохую учебу. Еще они часто терлись с каким-то парнем на класс старше. Миша и Дима цеплялись к Сереже с самого первого дня – сначала докопались до его неформальной одежды и называли педиком. А в десятом классе, когда он стал ходить на дополнительные занятия по ИЗО, у них появилось новая тема для подколов. - Ты че, оглох, Пешков? – Миша подходит к нему, толкает и срывает лямку рюкзака с его плеча. – Я говорю, опять идешь пизду лизать? - Отвали. Сережа отстраняется и поправляет рюкзак. На разборки с этими придурками у него сегодня нет ни настроения, ни времени – урок начался несколько минут назад, и опаздывать ему не хочется. Он спешно уходит, пока они ржут и что-то еще кричат вслед. - Здравствуйте, Валерия Леонидовна! Простите за опоздание. – он врывается в класс, запыхавшийся. Протягивает ей большую шоколадку с орехами и изюмом. - Ничего, ничего. Садись. – она отрывает взгляд от журнала. - Ой, Сережа, опять ты за свое… Не сто́ит, я же тебе говорила. Но улыбается и шоколадку все же принимает. Валерия Леонидовна внимательная, отзывчивая, добрая и улыбчивая женщина, с ямочками на щеках. Каштановые с проседью волосы она всегда собирает заколками в тугой пучок, носит шали или платки поверх красивых рубашек с замысловатыми узорами. Сегодня на ней одна из таких, с растительным орнаментом. С Сережей нестройным хором здороваются малыши, у которых сейчас занятие – в их школе организован кружок по рисованию для дошкольников. Валерия Леонидовна заранее освободила для него первую парту, и теперь раскладывает материалы на сегодня – цветовой круг, который ему уже знаком, и еще какие-то новые буклеты. - Ну что ж, сегодня продолжим изучать цветовой круг, а также обсудим сочетания цветов… Сережа с интересом погружается в новую информацию, на час забывая обо всех проблемах. Валерия Леонидовна очень ответственно подходит как к уроку с Сережей, так и к занятию с детьми, переключает внимание между ними и ни о ком не забывает. Ходит между рядами, смотря на рисунки малышей, помогая и ненавязчиво направляя. Потом снова садится к Сереже, рассматривает вместе с ним буклет, указывая на тончайшие различия между похожими оттенками: «этот теплый, а этот холодный». - Эй, Пешков, как свидание с училкой прошло? – кричит ему Дима, когда Сережа идет домой и проходит мимо них. Миша и Дима стоят за школой и курят с тем самым одиннадцатиклассником. Кажется, его зовут Артур? Или Артем? - Да отъебись ты уже… - отвечает Сережа и устало бредет, не глядя на них. Он уже привык, что на самом деле они ссыкуны, которые ему ничего не сделают - все время цепляются, но ничем серьезным это не заканчивается. Они как собаки, которые только лают, но не кусают. Ну, максимум, толкнут. Дима свистит ему вслед, и Сережа демонстративно выставляет фак в их сторону, зная, что они смотрят. Он не замечает, что тот старшеклассник задумчиво провожает его взглядом. - Чего вы к нему цепляетесь? – лениво спрашивает он, как бы невзначай, прикуривая еще одну сигарету. - А че он? Вырядился, как педик. – Миша сплевывает. - Ты вроде сказал, что он с училкой встречается. – обращается Артем к Диме. - На дополнительные занятия ходит… Задрот какой -то. - Так он педик или с училкой мутит? – с иронией уточняет Артем. - Да хуй его знает. Непонятный какой-то. – отвечает Миша. На следующий день Сережа идет по коридору, погрузившись в себя, не замечая ничего вокруг. Сейчас по расписанию физкультура, и он намерен ее прогулять, сославшись на головную боль. - Привет. – бросает ему стоящий у раздевалки Артем. «Блять, теперь и этот чувак тоже будет до меня докапываться? Пиздец» - Чего надо? - угрюмо спрашивает он. - Я Артем. – он протягивает ему руку. – А тебя как зовут? Сережа тупо смотрит на протянутую руку. Но отвечать на рукопожатие не спешит. - А то ты не знаешь. - Откуда я должен знать? – Артем насмешливо поднимает бровь. - Дружки твои тебе про меня разве не рассказали? С которыми ты за школой куришь. - Нет, не рассказали. Сережа глядит недоверчиво, и лицо Артема смягчается. - Послушай. Я знаю, что они тебя задирают, но я ничего такого не хотел. Просто хочу познакомиться. Я могу сказать им, чтобы тебя не трогали. Ты же тоже куришь? Хочешь, сходим покурить? Сережа с сомнением смотрит на него. Но все же соглашается. Пока они курят, он разглядывает Артема, и находит его симпатичным. Так завязывается их общение. Артем действительно просит Мишу и Диму его не трогать, и они перестают подкалывать его и поджидать в коридоре после уроков. А через несколько дней зовут его курить, и очень неловко и нехотя извиняются. Сережа только кивает. И после этого иногда даже ходит на перекуры вместе с ними. Но все же неприятный осадок остается, и становиться друзьями с ними он не спешит. Чего нельзя сказать про Артема. Идет месяц за месяцем. Артем все чаще зовет его курить, все чаще как будто случайно сталкивается с ним в коридорах школы. Интересуется, как у него дела, задает вопросы – о жизни, о прошлом, о его интересах. Подначивает на прогулы, все время говоря: «Да ничего не будет, ты же и так хорошо учишься, спишешь у кого-нибудь». И на более сомнительные поступки – перед новогодними каникулами он приносит с собой флягу с коньяком и уговаривает Сережу выпить, когда они сидят в коридоре, прогуливая свои уроки – Артем алгебру, а Сережа физкультуру. Сережа и не сопротивляется особо - раздражение и настороженность по отношению к Артему давно сменились заинтересованностью. А иногда со стороны Артема проскальзывали намеки на что-то большее, чем дружба, которые Сережа, хоть и не всегда, но считывал. Сережа был не против. Свой интерес к парням он понял еще несколько лет назад – по тому, как он заглядывался на них, оценивая внешность. Впрочем, и девушки ему тоже нравились. Просто до этого он ни с кем не встречался, и не знал, как начинаются отношения. Пока однажды Артем не поцеловал его, затащив под лестницу и прижав к стене. Это случилось в середине зимы. Так они начали встречаться. Точнее, Сережа думал, что они встречаются. Они ни разу не обсуждали то, кем друг другу приходятся. Артем был спонтанным и загадочным, и Сереже было весело и легко с ним. Он мог вломиться на урок и отпросить его под предлогом, что нужно помочь перетаскать стулья в актовый зал из кабинета информатики, а вместо этого затащить его в какой-то угол и жарко целовать, залезая рукой под футболку и гладя его пресс. Сережу это заводило и сводило с ума, он смеялся и отвечал на поцелуи. Мог позвонить Сереже ночью, разбудив его, и сказать: «Поехали кататься». Артем брал машину своего отца – рискуя навлечь штраф на родителей, так как ему еще не исполнилось восемнадцать, и возил его по ночному Питеру. Обучение в автошколе он прошел еще в шестнадцать. Сережа был от этого в восторге – как от того, что Артем уже умеет водить, так и от его сумасбродства. Сережу не смущало то, что его образ жизни стал, мягко говоря, нездоровым. Сейчас, оглядываясь назад, Сережа понимал, что весь десятый класс прошел как в тумане. Он влюбился, влюбился как последний идиот. Он часто прогуливал, чтобы провести время с Артемом, стал чаще курить и начал иногда пить – тоже с подачи Артема, конечно же. Он проводил с Артемом почти все свободное время. Из-за этого учеба Сережи сильно ухудшилась, он забил почти на все уроки и домашку, только ИЗО посещал исправно – рисование как было, так и осталось его отдушиной и единственным предметом, который его искренне интересовал. Теперь он понимал, что отец был прав – хотя бы в одном он был прав – когда отчитывал его за плохую учебу, прогулы и за общение с «плохой компанией». Это было весной. Они сидели всей семьей за завтраком, и когда мама отошла на кухню, чтобы сварить еще кофе, отец со значением произнес: - Сергей, нам надо поговорить. Сережа поморщился от этого обращения. Если уж в ход пошло «Сергей», то значит вынос мозга предстоит конкретный. - Я знаю, ты не очень хорошо социализировался после переезда, и я был бы рад, если бы у тебя появились хорошие друзья, но те, с кем ты общаешься сейчас… не самая подходящая компания. - Не самая подходящая? – Сережа срывается сразу же. - А какая подходящая? Может, дети твоих партнеров? Через меня хочешь связи налаживать? Отец усмехается. - Издеваешься? Какие от тебя могут быть связи? Я говорю не об этом, и ты это сам знаешь. Прогулы, снижение успеваемости, курение – на которое мы с матерью закрыли глаза, хотя ни один нормальный родитель так не сделал бы… Пьянство, в конце концов – да, не удивляйся, запах перегара не так просто скрыть. Ты считаешь, что для школьника, для несовершеннолетнего, это нормальное поведение? Повезло еще, что сейчас не одиннадцатый класс, иначе ты завалил бы экзамены. Будет возможность наверстать. Сережа молчит, но кулаки, сжатые от злости, дрожат. - В общем, я найму тебе репетиторов, и ты должен закончить год, как полагается. Понял меня? - С чего ты взял, что ты нормальный родитель? – зло шепчет Сережа. - Что, прости? Я не расслышал. – отец сверлит его взглядом. - Ты говоришь «закрыл глаза на курение, хотя ни один нормальный родитель так не сделал бы». А с чего ты взял, что ты нормальный родитель? - Ах ты, дрянь… Он стукает кулаком по столу. Мама заходит в столовую с кофейником. - Коля, не надо… - Не лезь, Лена. Ты же сама видишь, что он совсем от рук отбился… Сережа дальше не слушает. Он выскальзывает из-за стола и убегает. В этот день после уроков он напрашивается к Артему. Они сидят у него на балконе, передавая друг другу бутылку с коньяком и отпивая из нее. - Зай, ты чего такой загруженный? – спрашивает Артем. Он всегда называл его «зай». Сережу обычно бесили такие обращения, аж блевать хотелось, когда парочки назвали друг друга «зая», «котик» и прочими подобными кличками. Но в случае с Артемом ему почему-то это нравилось. Он поначалу отнекивался и злился, но все равно глупо улыбался при этом. Звучало хоть и по-дурацки, но становилось как-то приятно. - Да так, предки достали. – отвечает Сережа. - Понятно… Некоторое время он молчит, а потом говорит: - Слушай, а хочешь кое-что попробовать? - Что? Он достает из кармана целлофановый пакетик, по виду – как будто с сухой заваркой для чая. Сережа непонимающе смотрит. - И что это? - Ты же ни разу не курил траву? Так Сережа впервые накуривается. Ощущения новые, непривычные. Как будто все становится очень замедленным - и время, и движения, и мысли. Сначала он закашливается, но Артем объясняет ему, как правильно затягиваться. А потом они целуются, выдыхая дым друг другу в губы – и от это сносит крышу чуть ли не сильнее, чем от травы. Тогда же случается и его первый секс. Когда они целуются, Артем шепчет: - Я хочу тебя… - Я… - Сережа ни секунду отстраняется. – У меня ни разу этого не было. - Ну рано или поздно это же должно случиться, верно? – и Артем тянет его черную футболку с надписью «Nirvana» вверх, снимая ее. Сережа мало что помнит о той ночи, больше какими-то отрывками. Может, потому что был пьян и накурен, а может, потому что это воспоминание мозг вытеснил из его памяти. Помнит только то, что было жарко, влажно и непонятно. Но больно тоже не было. Ну, почти. Помнит, как руки водят по его телу, как мокрый язык вылизывает его рот, как его вжимают в кровать.

***

Остаток учебного года пролетает незаметно – школа, домашки и репетиторы почти не оставляют свободного времени. Окончательно тает снег, наступает полноценная весна – теплая, радостная, с предвкушением чего-то очень хорошего. Все вокруг зацветает, деревья покрываются сочной зеленью, а воздух становится свежим и сладким. Немного времени у Сережи остается на рисование, редкие встречи с Артемом, поцелуи и секс – уже не такой неловкий, как в первый раз. Сережа все-таки заканчивает год «как полагается» - как просил отец. Не идеально, конечно, но репетиторы свое дело знают, и больше, чем половину предметов он исправляет на четверку. В мае, за несколько дней до окончания учебного года, они c Артемом сидят на скамейке в школьном дворе, скинув рюкзаки прямо на землю. Сережа плетет венок из одуванчиков и предвкушает лето – учебный год, долгие часы за занятиями с репетиторами и домашками позади. Артем тоже скоро сдаст все экзамены, и можно будет гулять вместе, кататься по Питеру, лежать у него на балконе, и целоваться… - Зай, нам надо поговорить. – прерывает его мысли Артем. - О чем? – Сережа широко улыбается ему. - Я думаю, ты догадываешься, о чем пойдет речь. - Нет. Что-то случилось? Сережа уже не улыбается. Смотрит непонимающе. - Я выпускаюсь из школы в этом году. Думаю, на этом наши пути разойдутся. - Ты решил поступить в другой город? Ну ладно, ничего, мы будем созваниваться…, и ты же будешь приезжать к родителям? Или я к тебе приеду! Давай? Артем обрывает торопливый поток речи: - Нет, я остаюсь здесь. - Тогда почему… И тут до Сережи доходит. - Ты со мной расстаешься? - Зай… Разве я когда-то говорил, что мы встречаемся? – Артем смотрит снисходительно и печально. Почти сочувствующе. Как на ребенка, который допустил глупую ошибку. У Сережи внутри все обрывается. Руки дрожат, сердце сжимается и становится трудно дышать. - Подожди, но… - Мне было хорошо с тобой, но серьезные отношения не для меня. - Как ты можешь так поступить со мной? – к горлу подступает ком. Хочется закричать, но каждое слово дается Сереже с трудом. – Ты воспользовался мной, ты… - Прости, зай… Сереже от обиды хочется плакать. - Уходи. Когда Артем уходит, Сережа еще долго сидит на скамейке. Не может осознать. Слезы душат, и он тихо всхлипывает. Обнаруживает, что у него на коленях лежит так и не законченный венок из одуванчиков. Он рвет его дрожащими руками, разрывая каждый цветок на мелкие кусочки, пачкая руки в липком одуванчиковом соке и пыльце. Потом поднимает свой рюкзак с земли и уходит домой.

***

Лето проходит паршиво. Сережа все дни сидит унылый. Он почти не выходит из комнаты, лежит на скомканном одеяле, вперившись в потолок и слушает музыку. Тот момент, которого он так ждал, теперь кажется бессмысленным. В тот заветный кусочек времени, когда он мог отдохнуть между учебой, когда не будет ни репетиторов, ни уроков, ни подготовки к экзаменам – отдыхать больше не хочется. Не хочется ничего: ни гулять в городе, ни купаться в озере, на которое они ездили раньше всей семьей. Ему тошно от себя, тошно от всего. Он злится на все и всех. На себя, за то, что поверил Артему, как наивный придурок и влюбился. На Артема – потому что «как можно быть таким мудаком?». На Мишу и Диму, потому что из-за них он с этим мудаком и познакомился. На школу, потому что там учатся такие придурки. На родителей, потому что отдали его в эту школу. И так до бесконечности… Каждый день он просыпается в подавленном настроении. Да и ночью-то почти не спит – сон у него неглубокий и тревожный. На все расспросы родителей только отмахивается, и говорит, что устал. Есть тоже особо не хочется. Даже когда мама решает пожарить шашлыки, он не спускается на веранду поужинать с родителями. Тогда мама приносит ему в комнату полную тарелку – шашлык с маринованным луком, свежие нарезанные овощи, тонкий лаваш и домашний томатный соус – все, как он любит. Но Сережа съедает всего несколько кусочков. - Что такое, Сережа? Ты не заболел? – мама трогает его лоб, проверяя наличие температуры. - Ничего, мам. Просто не хочу есть. - Все каникулы не выходишь… - мама вздыхает. – Ты был таким жизнерадостным ребенком, что же с тобой случилось? Сережа отворачивается к стенке. Иногда он пробует рисовать. Но рисунки получаются каким-то не такими, косыми и уродскими, и Сережа рвет их со злостью и отчаянием. Приезд Жени домой на каникулы немного разбавляет грусть. Она всеми силами пытается реабилитировать Сережу. Пытается уговорить его поехать с ней в центр, и в парк аттракционов, и в Петергоф, и на озеро. Сережа только сворачивается в клубок и шепчет: - Не хочется… И она остается на весь вечер с ним в его комнате. Сережа лежит головой на ее коленях, и впервые за долгое время чувствует что-то вроде спокойствия. Он даже ненадолго погружается в легкую дремоту. - Что же с тобой происходит, Сереж? – спрашивает Женя, гладя его по голове. Пытается отгадать: – Влюбился? Сережа открывает глаза. Раздумывает некоторое время, говорить или нет, если говорить, то что. Пытается понять, влюблен ли он все еще в Артема или нет. Признается себе, что да. Но из-за обиды на него он не хочет признавать это вслух, да и в целом не хочет этого чувствовать, поэтому отвечает: - Уже нет. - Это было не взаимно? В кого? - Не хочу рассказывать. Женя только вздыхает. Ее сгрызает интерес, и видно, что она очень хочет расспросить его, но беспокойство за брата пересиливает, и она понимает, что сейчас не до этого. Поэтому просто продолжает сидеть, гладя его волосы. В эту ночь он впервые за все лето засыпает спокойно. А потом Женя все же уговаривает его сходить с ней и на прогулку по центру, и на озеро, и вообще везде. Каждый день она вытаскивает его из помятой постели, в которой он крутится по полночи, пытаясь уснуть. Каждый день везет куда-то, и отвлекает разговорами и рассказами про Москву и про свою учебу. На него с расспросами она не давит, за что Сережа ей очень благодарен. В один из дней, когда они сидят на ступенях у воды возле Троицкого моста и глядят на мелкие волны, которые плещутся о камень, она говорит: - Ты же можешь мне все рассказать, ты знаешь? Сережа вздыхает. - Я знаю. Однажды расскажу, обязательно. – обещает он.

***

Готовясь к новому учебному году в одиннадцатом классе, Сережа решает – хватит с него внимания. Как позитивного, так и негативного. Лучше провести этот год без приключений. Поэтому он прячет свои рваные джинсы и прочую «неформальную» одежду подальше, в угол шкафа, и просит маму купить ему базовые вещи – простые футболки и кофты без рисунков. Единственное, что он оставляет от старого образа – длинные волосы, только немного подстригает концы. Вечером первого же учебного дня, после ужина, отец озадачивает его вопросом: - Ты уже выбрал, куда будешь поступать? - Я пока не знаю… Мне нравится рисовать. «Нравится… А половину лета не рисовал ведь» - укоряет он себя. - Что? – недовольно переспрашивает отец. – Рисовать? - Рисование… - Сережа удивляется его тону. – Ну может быть, дизайн… - Ты же понимаешь, что это не серьезно? - Почему не серьезно? – Сережа все еще недоумевает, почему у отца такая реакция. – А куда мне идти, на тебя работать, что ли? - Не обязательно на меня. Вот Женя – выбрала хорошую стабильную специальность, с достойным заработком. «Начинается». - Дизайнеры тоже хорошо зарабатывают. Если по интерьерам, например… - пытается возразить Сережа, но отец его прерывает: - Тебе так кажется, это «ошибка выжившего». А успеха добивается единицы. - Как и в любой сфере. Отец смотрит на него недовольно. - Я не стану оплачивать эту «профессию». - слово «профессия» он выделяет, произнеся его нарочито пренебрежительным тоном. - Ты не можешь запретить мне поступать туда, куда я захочу. - А я и не запрещаю. Занимайся рисованием, сколько влезет, только чтобы другим предметам это не мешало. Сережа озадаченно молчит. Он настолько удивлен и не понимает, в чем проблема, что даже злиться не получается. - Если будешь поступать на дизайн, то готовься сам и поступай на бюджет. Либо выбирай нормальную, стабильную специальность – тогда я помогу. А репетиторы по основным предметам у тебя будут, как и в прошлом году, чтобы школу нормально закончил. На этом отец встает из-за стола и уходит. Позже Сережа спрашивает у мамы: - И чем ему дизайн не угодил? - Сереж, он просто хочет, чтобы у тебя жизнь сложилась, и ты не зависел от него… Это он сейчас так говорит, но, если что-то понадобится – он от тебя не отвернется, поверь. «Ага, конечно…» - скептически думает он. На следующий день после уроков он идет к Валерии Леонидовне. Стучит и заглядывает в кабинет. - А, Сережа. Здравствуй. Заходи, у меня сейчас нет урока. Ты насчет дополнительных? - Здравствуйте, да… И еще кое-что хотел спросить. - Садись, рассказывай. Он опускается на стул за первой партой – свое привычное уже место. - Как вы думаете, я могу поступить на дизайн? Или на какую-то специальность, связанную с рисованием? - Выбираешь университет? В какой-то определенный хочешь? - Я, если честно, еще не смотрел… - тушуется Сережа. – Просто хотел узнать. Она задумывается ненадолго. - У тебя есть все данные, это точно. Но нужно набить руку. В наших вузах конкурс большой, как ты понимаешь – сюда едут отовсюду. И чем престижней заведение, тем сложнее будет пройти. - Но шанс есть? Пройти на бюджет? Она смотрит на него – неуверенного, сомневающегося, но светящегося надеждой. Отвечает: - Есть. Только нужно будет больше дополнительных. И рисовать дома тоже. Справишься? - Да, конечно! - Тогда начнем в ближайшее время. Я посмотрю расписание, прикину, куда тебя поставить. Зайди завтра после шестого урока. - Спасибо вам большое! - Пока не за что. И посмотри вузы, подумай, на какое направление хочешь. Сережа идет домой, окрыленный. Он все же решает поступать на дизайн. Его мысли почти все время заняты учебой. Все идет по кругу – уроки, домашка, репетиторы, рисование. График тяжелый, но он всерьез нацелился на поступление. Его уж очень привлекает идея поступить на бюджет. Не только потому, что ему это хочется. А еще чуть-чуть потому, что хочется доказать отцу, что он не совсем пропащий. Но Сережа себе в этом признаваться не хочет. Радует одно - с таким графиком он почти забыл об Артеме. Проходя мимо лестницы, под которой они поцеловались в первый раз, он обнаруживает, что это воспоминание больше не трогает его и не причиняет боль. В январе ему исполняется восемнадцать лет. Начиная с этого дня, в его голове поселяется мысль о том, что теперь он может свалить из дома – особенно в те дни, когда отец выносит мозг. Но куда и как, он не представляет. Да и бросать уроки рисования и подготовку к экзаменам и поступлению не хочется. Поэтому он откладывает эту мысль на потом. После новогодних каникул Сережа погружается в учебу все больше. Помимо репетиторов по математике, русскому и обществознанию, он уговаривает отца еще и на репетитора по истории, потому что на выбранном Сережей направлении будет этот экзамен. Отец, на удивление, не возражает. Говорит: - Предмет полезный в любом случае, много, где пригодится. По рисованию тоже нагрузка немаленькая. Они с Валерией Леонидовной занимаются три раза в неделю. Она обучает его живописи и рисунку, собирает для него постановки из всего, что можно: из драпировок, искусственных фруктов, растений и сухоцветов, и из старой посуды, часть которой приносит из дома. Для рисунка находит несколько гипсовых розеток. Также он занимается и композицией – она выдает ему задания на дом. Еще дает ему полезный совет: - Заведи себе блокнот и рисуй наброски людей. Для поступления это не нужно, но так ты набьешь руку, это даст тебе лучшее понимание пространства и улучшит навык построения. Сережа изрисовывает по скетчбуку за месяц. Заканчивает год он хорошо. Успешно сдает все экзамены – не на высшие баллы конечно, но выше среднего. Отец одобрительно кивает и бросает: - Молодец. Единственная похвала, которой Сережа удостаивается за год стараний и непрерывного сидения над учебниками и тестами. Но ему все равно – он горд собой, его радует мысль, что он сделал все, что мог. Что скоро, возможно, все изменится… Остается пережить только вступительные, которые включает в себя живопись, рисунок и композицию, а также тест по истории. Все дни до них, вплоть до последнего, он все еще продолжает заниматься дополнительно рисованием, хотя остальные занятия в школе уже закончились. Перед экзаменами Валерия Леонидовна желает ему удачи и напутствует: - Не нервничай, рисуй спокойно, ни на кого не смотри. Ты со всем справишься. И он действительно со всем справляется. Когда видит себя в списке прошедших на бюджет, его отпускает. Поступил. Он поступил. Чувствует радость, облегчение, гордость за себя и бесконечную благодарность Валерии Леонидовне. «Надо будет навестить ее… и что-нибудь подарить, наверное» - думает он. Он знает, что учителя выходят на работу раньше, поэтому за несколько дней до начала учебного года приходит в школу, в надежде, что Валерия Леонидовна будет тут. Приносит ей букет, большую коробку конфет и торт. Она оказывается на месте. - Сережа! Да ты что… - Спасибо, спасибо вам большое за все! Я поступил! Она принимает букет и гостинцы. - А я видела тебя, в списках. Поздравляю, ты молодец! Садись, попьем с тобой чай. Сережа садится за свое привычное место. - Без вас не смог бы. - Ну что ты. Это твоя заслуга, ты правда большой молодец и очень старался. – она достает из шкафа чайник и наполняет водой из бутылки. Они пьют чай с принесенным Сережей тортом. Он рассказывает ей все про экзамены, показывает фото постановок и своих работ. - Результат очень хороший, Сережа. За такое короткое время и такой прогресс, потрясающе… У тебя талант. Сережа смущенно благодарит и отпивает чай.

***

За несколько дней до учебы он приходит в университет, как сказано на сайте. На собрании группы, пока он слушает куратора, по привычке достает скетчбук и начинает рисовать. Когда слышит что-то про заявки на заселение в общежитие для иногородних, в голову приходит случайная мысль, которую он толком не успевает обдумать. Он поднимает руку и спрашивает: - Извините, вы сказали только для иногородних, можно ли узнать, как получить место в общежитии, если прописка в Ленобласти, или нет такой возможности? В этот день он знакомится с Ваней и Аминой. Точнее, это они знакомятся с ним, пока Сережа сидит в углу и старается не отсвечивать. Он даже удивляется тому, что кому-то интересен. Но, похоже, и правда интересен, ведь Ваня спрашивает у него номер телефона и желает удачи с заселением. В общагу его и правда заселяют. Он до последнего не верил, что получится. Но, как оказалось, такая возможность и правда есть – формально, имея прописку за пределами города, он ведь тоже считается иногородним. Но если бы было больше желающих, которые прописаны в более отдаленных населенных пунктах, то вряд ли бы так повезло, конечно. Правда, ему сказали, что в этой комнате живут старшекурсники. Хорошо это или плохо, он не уверен, но некоторое беспокойство все же есть. Он пишет Ване, что получил место, и делится опасениями насчет старшекурсников. А Ваня отвечает смешной шуткой, и Сережу тут же отпускает. Он решает переехать в этот же день. Врывается домой, огорошивает родителей новостью и спешно собирает вещи в чемодан. - Как так, Сережа? А как тебе дали место? Почему заранее не сказал? - спрашивает мама. - Места свободные были, я попросил. Я и сам заранее не планировал. Зато ездить удобнее. - Разве так можно? А вдруг там условия плохие? Тараканы? Коля, ты хоть скажи ему… - она зовет отца из спальни. - Пусть делает, что хочет, он уже совершеннолетний. – глухо отзывается отец. Он даже не выходит проводить Сережу. Мама все беспокоится: - Если что не так, то сразу приезжай домой, хорошо? И напиши мне обязательно, как там. - Хорошо, хорошо. Он едет в город, радостный от того, как все удачно складывается – он поступил, ему дали место в общаге, а еще с ним в группе, кажется, хорошие люди, с которыми, он, возможно, подружится… Хоть раньше его и плохо принимали, но вдруг…? Вдруг он нашел «свое» место и «своих» людей? «Теперь-то все наконец изменится. Надеюсь…» - думает Сережа.

***

Уже наступила ночь, а Сережа так и сидит в том же кресле в курилке, съежившись в комок и поджав под себя ноги. По его лицу текут слезы. «Что-то, наверное, не меняется, и так и останется со мной навсегда» - думает он. – «Наверное, я не меняюсь… Неужели так будет всегда? Всегда будет так больно…? Мое прошлое так и не даст мне жить спокойно?» У него возникает сильное желание увидеть Ваню. Прямо сейчас. Обнять его… Он уходит с балкона, отодвинув подпирающий дверь стул, и бредет в сторону комнаты 308, не глядя на время.