Осень. Глава 8

Ваня едва успевает заснуть, когда его будит стук в дверь. Ничего не понимая, он идет открывать. Наощупь находит выключатель у двери. На пороге его комнаты стоит Сережа, с красными заплаканными глазами и опухшим лицом. - Ты чего… - Ваня не успевает ничего больше сказать, потому что Сережа обнимает его дрожащими руками и шепчет: - Я передумал, Вань, можешь меня жалеть. Ваня отстраняется. Внимательно заглядывает в его покрасневшие глаза, улавливает смутно знакомый неприятный запах и сразу вспоминает их первую тусовку с группой по случаю поступления. - Сереж… ты накурился? Тот только молчит. - Расскажешь, что случилось? Сережа мотает головой, а из его глаз снова льются слезы. Ваня вздыхает. Ругаться и злиться бесполезно, ситуацию уже не изменишь, и Сережа от его увещеваний не протрезвеет. А еще от его вида – расстроенного, заплаканного и виноватого, почему-то больно кольнуло в груди. И самому захотелось плакать. А еще прижать его к себе. Что Ваня и делает – обнимает крепко, гладит спутанные кудрявые волосы, пока Сережа дышит ему в шею. - Не знаю, что случилось, но все будет хорошо, слышишь? Сережа шепчет тихое «Не будет» и продолжает плакать, а Ваня продолжает растерянно гладить его волосы и шептать бессвязное «Тише, тише…». Они так и стоят на пороге Ваниной комнаты. - Спать хочется… - говорит Сережа. Но Ваню не он отпускает, прижимается, и кладет голову ему на плечо. - Пойдешь к себе? - Нет… Там Вова… Ваня понимает. Вова отчитал Сережу в прошлый раз за то, что он курил, и попросил больше этого не делать. И если Сережа придет в комнату накуренный, то Вова поймет это по запаху. - Хорошо. Останешься у меня? Или к девочкам пойдешь? Я могу написать Амине, может, они еще не спят… - У тебя… пожалуйста. Сердце у Вани почему-то начинает беспокойно биться, а руки противно потеют. Он отвечает: - Хорошо. Сережа садится на его кровать, пока Ваня наливает в свою кружку воду – за недолгое время жизни в общаге он уже успел обзавестись столиком, на котором стояли чайник и фильтр, и хранились кое-какие продукты. - А где Коля? – спрашивает Сережа. Ваня оборачивается. Запоздало замечает, что Коли в комнате действительно нет. «Ну точно. Если бы он тут был, то возмутился бы сразу, как только я свет включил». - Да откуда я знаю. Хер бы с ним. – отвечает он и протягивает Сереже кружку с водой. Потом наталкивается на мысль и спрашивает: - Погоди, а вы случайно не с ним курили? - Да… - Сережа опускает глаза. – Но он почти сразу ушел… Я потом сидел один. - Чего ты вообще с ним путаешься? Тоже мне, нашел друга… - Да он сам предложил… А у меня настроение было паршивое. Вот и согласился… - Лучше не стало, как я вижу? – в голосе Вани проскальзывает упрек. Сережа слышит его тон и становится совсем понурым. - Ладно. - Ваня вздыхает: – Ты есть хочешь? У меня слойки есть, и шоколадка. Будешь? - Буду. «Так…» - напряженно думает Ваня, пока ломает шоколадку на части. – «Надо будет с Колей поговорить, что ли…». Он заваривает чай, выключает свет и включает настольную лампу на прикроватной тумбочке. Ставит на нее чашки с чаем, шоколадку и вишневые слойки. Садится рядом. Пока Сережа понуро ест шоколадку, он все же решается спросить: - Точно не хочешь рассказать, что случилось? - Вообще-то… Ничего… Я просто кое-что вспомнил. Не хочу сейчас об этом. Давай потом? – взгляд у Сережи тоскливый, умоляющий. Как будто просит: «Не заставляй меня…» Ване больно, и грустно, и беспокойно. А еще он злится на Колю. Хочется психануть и закричать: «Почему ты не хочешь мне довериться?», а на сердце тяжело. Но он только вздыхает, думает про себя - «Не сейчас» и отвечает: - Хорошо. Они ложатся спать – Сережа лицом к стене, Ваня лицом к нему. Кровать маленькая, и приходится лежать почти вплотную. А еще Ване некуда девать руки. Он кое-как пристраивает левую руку себе под голову, а правую, немного посомневавшись, неловко кладет Сереже на талию. Сережа не возражает. Он лежит молча, и Ваня думает, что он уже уснул, когда тот тихо шепчет: - Вань, прости меня. - За что? - За то, что я такой придурок. Пришел, спать тебе мешаю… и вообще… - Ты не придурок. Только лучше не кури больше, ладно? А то это как-то плохо заканчивается. «А ведь он прав. Это и правда плохо заканчивается. Всегда.» - думает Сережа. - Ладно… Я постараюсь. Сережа ворочается, устраиваясь удобнее. Его кудри щекочут Ванин нос. Ваня поднимает руку, приглаживает их, потом возвращает руку на место и, немного подумав, говорит: - И еще, Сереж… ты мне не мешаешь. - Спасибо. – сонным шепотом говорит Сережа и благодарно сжимает его руку. Ване становится неловко. Сережа почти сразу засыпает, а он еще долго лежит без сна. «Что это? Почему мне так неловко? Как будто я с девочкой лежу…» Конечно, он не знает, каково это – лежать в одной кровати с девочкой и обнимать ее за талию, пока она сжимает твою руку. Он вспоминает про свою бывшую одноклассницу – первую влюбленность. «Было бы это точно так же? Наверное, нет… Это не странно? Лежать вот так с другом?» Сережа ведь ему друг? Наверное, да. Ване очень хотелось бы на это надеяться. Ему очень хотелось быть другом Сереже, с тех пор как… Может, когда они стали сидеть вместе на парах? Нет, еще раньше. «Наверное, с самого начала…» - приходит к выводу Ваня, перебирая воспоминания - столько всего произошло за какие-то полтора месяца. Ведь он почему-то обратил на него внимание, выделил его из всей группы в тот день. Сережа сидел и рисовал, он был такой… трогательный…? «Как вообще люди испытывают желание подружиться?» - задается вопросом он. Вспоминает Саню и то, как это было с ним. Попутно укоряет себя, что давно ему не писал. Как началась дружба с ним, он вспомнить не может. Они были совсем детьми. Может, мама Саши приходила к его маме в гости вместе с ним, когда они были маленькие? Он помнит время, когда им было уже лет пять или шесть, как они играли в конструктор, и как его мама приносила им тарелки с пюре и котлетами, и они обедали вместе, сидя на полу в куче игрушек. Как у него появился первый компьютер, и они вместе играли в игры. Нет, наверное, у него не было «желания подружиться». Саша просто был. Всегда. Как данность. С этими мыслями Ваня засыпает.

***

Будильник звонит в восемь утра – им сегодня ко второй паре. Ваня нащупывает телефон на тумбочке. Ощущает сбоку тепло чужого тела, сначала пугается, потом вспоминает – вчера пришел Сережа. Накуренный и заплаканный. Остался у него ночевать. «Интересно, он спит или нет?» - думает Ваня. Он открывает глаза. Сережа смотрит прямо на него. Лицо у него немного опухшее, и глаза все еще покрасневшие. - Доброе утро… - растерянно говорит Ваня. – Ты давно проснулся? - Только что, от будильника… - шепотом отвечает Сережа. – Доброе утро. Ване неловко и странно. Он не знает, что сказать, и молча смотрит на Сережу. Тот смотрит в ответ. Ваня представляет, как это выглядит со стороны – они лежат на узкой общажной кровати и молча пялятся друг на друга. Еще раз звонит будильник. - Ладно, собираться надо… - Ваня садится на кровати и оборачивается к Сереже. – Ты как себя чувствуешь вообще? - Да вроде ничего… - он накручивает на палец прядь волос. – Вань, а можно у тебя здесь умыться? Не хочу сейчас к себе идти, а то Вова будет спрашивать, где я был… - Да можно, конечно. Только он ведь все равно спросит потом... – отвечает Ваня. Потом вспоминает: - А как же твоя одежда? И рюкзак? - Блин, точно… Сережа сидит на кровати, озадаченный и потерянный. Он так и спал в той одежде, в которой был вчера – в спортивках и белой футболке. Ваня вздыхает. - Подожди, посмотри их расписание пока что. Может, они с Лешей уже сейчас уйдут. Ваня мельком замечает, что Коли нет. «Так и не пришел ночевать, что ли?» - думает он и уходит в ванную, но возвращается сразу же. - Занято, блин. Ты кофе будешь? – спрашивает он у Сережи. - Давай. - Расписание нашел? - Сейчас, смотрю… Ваня заваривает две кружки кофе, потом снова идет в коридор – проверять, освободилась ли ванная. Там свободно, и он уже хочет закрыться, чтобы начать умываться, но вдруг думает про Сережу – сейчас могут занять очередь соседи, и он будет долго ждать… Он заглядывает в свою комнату: - Иди сюда, займешь за мной. Или можно вместе умываться, так быстрее. Если хочешь. Сережа заходит за ним в ванную следом за ним. Он все еще сонный, опухший и растерянный. - Или ты в душ хотел сходить? Мне только умыться, я быстро. - Нет, нет, мне тоже только умыться. – отвечает Сережа, Ваня умывает лицо и надевает линзы, и Сережа морщится от этого зрелища. - Как ты это делаешь? Пальцы в глаза засовывать же… - Ну, я тоже так сначала думал, а потом привык. – отвечает Ваня, промаргиваясь и глядя на него через зеркало. Сережа, глядя на то, как Ваня выдавливает пасту из тюбика, понимает: - Блин, у меня зубной щетки же нет с собой. - Бля… - вздыхает Ваня. – Подожди тут. Он возвращается в ванную через минуту, неся с собой новую картонную упаковку с зубной щеткой. - Держи. Вспомнил, что две штуки покупал по акции. - Спасибо. Пока они чистят зубы, Сережа незаметно разглядывает Ваню, и думает о том, какой он красивый по утрам. Хотя, по его мнению, он красивый всегда, но сейчас он еще такой домашний и трогательный, с сонными глазами и в помятой футболке, на щеке у него след от подушки, а волосы спутаны. Сережа замечает прядь на его затылке, которая торчит вверх, и хочет ее поправить, но не решается. Он думает о том, каково было бы жить с Ваней. Как они бы умывались и пили вместе кофе, а потом ехали бы вместе на пары. Как Ваня сидел бы перед сном в кровати, листая ленту тик-тока или засыпая над книжкой, а Сережа бы украдкой любовался им. Хотя он понимает, что они так много времени проводят вместе – и так живут в одной общаге и учатся в одной группе. И ходят гулять, и делают вместе домашку. Но ему и этого катастрофически мало. Торчащая прядь у Вани на голове все не дает Сереже покоя. Он таращится на нее, а потом, пока Ваня вытирает лицо, все же тянется и поправляет, слегка приглаживая. Тот дергается и почему-то покрывается мурашками. - Ты чего? - Да у тебя там, это… Волосы смялись… - неловко отвечает Сережа. - А-а… - Ваня поеживается. – Да ничего, я расчешусь сейчас. Он спешно ретируется из ванной, а Сережа умывает лицо и разглядывает себя в зеркало – глаза все еще красные. Он возвращается в комнату. Ваня сидит за своим столом, уже переодетый в джинсы и рубашку, и что-то ищет в ящике. Спрашивает его: - Ты посмотрел расписание? - Да… Им тоже ко второй паре. - Бля… - Во сколько они обычно уходят? - По-разному… - Короче, если мы через десять минут не выйдем, то опоздаем. Иди за вещами. В крайнем случае, если Вова что-то спросит, скажешь, что объяснять некогда. Ваня от всего этого сумбура с самого утра и от непривычности своего распорядка начинает раздражаться. Нельзя сказать, что он был педантичным или дотошным, но, когда что-то шло не по плану, Ваня часто начинал злиться. Сережа это заметил еще некоторое время назад, и сейчас считывал его раздражительность и беспокойство. Считывал так же рефлекторно, как научился делать это еще будучи тринадцатилетним подростком, живя с родителями – когда сразу по тону понимал, что отец не в духе, или когда замечал беспокойство мамы. - Если не хочешь, не жди меня. Езжай, а я опоздаю. – говорит ему Сережа. Он вздыхает. - Подожду. Ваня складывает в рюкзак тетради и найденные в тумбочке запасные карандаши. В коридоре, пока обуваются, они сталкиваются с Денисом, который выходит из своей комнаты. - Доброе утро. О, Серег, а ты чего здесь? - Да так… В гости заходил. - А-а… Ну че, может тогда вместе поедем? Ща, Илюха там одевается. - Да мне за рюкзаком еще надо сходить. – отвечает Сережа. – Лучше не ждите. - Ну ладно. Они выходят в коридор. - Иди, я внизу буду, у выхода. – говорит Ваня Сереже. Он спускается на первый этаж, выходит на улицу и садится на скамейку. Кивает Денису и Илье, которые уходят в сторону трамвайной остановки. Среди выходящих из общаги студентов Вову и Лешу он не видит – значит, они либо уже ушли, либо еще в комнате. Через пять минут появляется Сережа – запыхавшийся, переодетый в джинсы и кофту, с рюкзаком, закинутым на одно плечо. На ходу надевает куртку. - Ну как? – спрашивает Ваня. - Никого не было. - Повезло. Сережа улыбается ему: - Ну что, успеваем? - Успеваем. – Ваня улыбается в ответ.