Ты моё всё

Музыку, кажется, слышали все соседи, и это были их проблемы, если они не подпевали веселящимся часы напролет ребятам. Кто-то уже успел разбить подаренный в прошлом году бокал для шампанского, кто-то пролил коктейль в миллиметре от ковра, за что чуть не получил нагоняй от хозяина квартиры, а кто-то вышел покурить на морозный воздух. Все немного выдохлись от продолжительных игр, танцев и турнира по караоке, да и разбрелись по углам этой компактной квартирки. Но вскоре, можно быть уверенным, в каждом проснется второе дыхание, и вечеринка вновь наберет обороты. А пока, даже двое самых активных и энергичных заводил - Сунен и Сокмин, как и все, немного выдохнувшись, сидели на полу в коридоре, задумчиво попивая клубничную маргариту. С этого, на первый взгляд, не примечательного места, им открывался обзор на всё происходящее в квартире, а потому они с удовольствием вот уже минут десять молча, и немного пьяно, осматривали помещение и людей, находящихся в нём. И вот, закончив свой доскональный обзор и выпив до дна свои напитки, они, наконец, повернулись друг к другу, обнаруживая на лице напротив схожее чувство подозрения и однозначные выводы. Кажется, все, кроме них одних, знали какой-то секрет и очень подло скрывали его.  К примеру, Джонхан с какого-то перепугу вечно шутил в компании Джису, и если бы не Сынчоль, периодически обозначающий своё собственничество крепкими объятиями со спины, то можно было бы подумать, что Юн с Хоном и вовсе встречаться начали. Но неожиданное сближение этих двоих, как ни странно, было ещё не самым странным из всего происходящего. Скажем, Мингю с Вону подозрительно переглядывались - тоже пойди разбери, по какому поводу. Ну а Вернон с Сынкваном так вообще заслужили приз самых мутных персон на празднике. Ладно, у Бу день рождения - ему можно сегодня быть чудиком, но вот от Хансоля весь вечер шла слишком активная энергия, он словно даже перестал быть тихоней: спорил о чем-то с кем-то и всё такое. В общем, горница была полна чудес, объяснение которым Сунен с Сокмином решили пока что поискать в новой порции маргариты - а там и третий глаз откроется. Три недели назад Так уж повелось, что Рождество для всех получается самым загруженным периодом в году. Бухгалтеры закрывают квартальную отчетность, молясь, чтобы баланс сошелся, представители медиа-сферы денно и ночно готовят контент, а школьники и студенты сдают контрольные и зачеты. Католики в это время активно празднуют, а все остальные ещё пока что находятся в статусе «пилот болида» в гонке по типу Формулы 1 за подарками к Новому году.  Однако вряд ли кто-то задумывается, что есть люди, которым приходится ещё тяжелее. Это те, день рождения которых приходится на канун Нового года - тридцатое, тридцать первое и первое число. С одной стороны, если посмотреть на ситуацию позитивно, весь город украшают словно к твоему дню рождения, да и подарков получается в два раза больше. Но с другой - большинство устает к этому времени, и все уже думают только об основном празднике с 31го на 1е, забывая о тебе. Джису как раз относится к числу этих «счастливчиков». Однажды, когда он был в третьем классе, никто из приглашенных друзей не пришел к нему на день рождения. Тогда родители, конечно, сделали всё, чтобы поднять ему настроение - они повели его в кинотеатр, переплатив из-за новогодних цен,и  даже разрешили ему поесть мороженое. Но это все равно не до конца утешило маленького Джису. На следующий год не смогли прийти только пару человек, ведь свой день рождения уже не вечером, когда всем нужно было уезжать на дачу или готовиться к празднику, а утром. Получился такой своеобразный «завтрак у именинника».  С того раза Хон уяснил, что, если он хочет полноценный праздник, то получит его, стоит просто передвинуть время проведения. Так это стало его особой традицией, которую он не собирался нарушать и в этом году. Жилье в Сеуле было дорогим, поэтому, пока что ещё не устроившись по специальности на серьезную работу, Джису не мог снимать отдельную квартиру, но родители у него были понимающими. Они, узнав, что к сыну на день рождения собирается целая орава людей, очень мило уехали на дачу раньше запланированного, даже не дожидаясь Рождества. Следовательно, начиная с двадцать пятого числа - и на все новогодние праздники, квартира будет в его полном распоряжении. Правда, как бы не намекала мама и не подмигивал отец, «водить» туда было некого. Ну, точнее, сам день рождения, за день до Нового года, он проведет у себя дома с друзьями, а канун встретит вообще с этими же друзьями загородом.  А в период до и после он будет просто дорабатывать смены в ресторане и эстетично пить какао дома в одиночестве, ведь единственный человек, которого он потенциально мог «водить» к себе в квартиру был далеко от Кореи. Джису и ожидал, и был удивлен одновременно тому, как легко у них пошло общение с Нари. Самым поразительным стало то, что при разных социальных статусах, окружении и родителях, они разделяли схожие ценности и интересы. За тем первым, умышленно внеплановым, читай: искусственно созданным, свиданием последовало ещё одно, всего через день. Они пришли в любимую чайную Нари, которая была мало кому известна из-за своего укромного расположения, поэтому вероятность встретить там друзей из элиты или вообще кого-то знакомого близилась к нулю. Это место с первого взгляда запало в душу Джису, настолько было сильно попадание в ту атмосферу, которая его вдохновляла и наполняла. Ещё одно попадание из тысячи.  Они проговорили около пяти часов, сменив за это время около трех-четырех видов чая, хотя за оживленной беседой порой было не уследить за вкусом - на языке оставался приятный привкус родственной души. Хон тогда без лишних раздумий, на радостях позвал Нари к себе на день рождения, но, к своему сильнейшему расстройству, получил отказ. Но дело здесь не в отсутствии желания, просто она уже договориалась с подругами полететь на горнолыжный курорт в Швейцарию, как раз на период зимних каникул. Однако, обмолвившись, что она обязательно пошла бы, если бы не это обстоятельство, Нари также пообещала по приезде обязательно лично преподнести подарок. Стоит ли говорить, что с момента прощальных объятий после дня в чайной, Джису уже скучал по Нари, как и сама девушка, открывшая для себя того, кто, наконец-то, смог раскрыть её. Впрочем, не всё у Хона было так прямо грустно после отбытия Нари в Швейцарию.  Джонхан, не успевший поинтересоваться, как прошло первое свидание, из-за решения каких-то вопросов с работой, не упустил возможность интуитивно позвонить Хону, когда тот возвращался со второго. И, кажется, так Юн Джонхан не радовался даже за свои отношения, успехи в английском языке и удачные словесные оплеухи детям из элиты вместе взятые. Конечно, нельзя отрицать, что он безусловно увидел в этом решение подвешенного вопроса с отцом Нари, но тем не менее, был искренне счастлив, что его бывшая девушка в конце концов отыскала взаимную симпатию, а друг сможет избавиться от сопровождающего его всю жизнь чувства одиночества. Сынчоль был рад не меньше - он чуть ли не выдохнул, когда понял, что стало двумя проблемами меньше. Одна не явится со скандалом и не захочет вновь замуж, а другой станет внушать доверие. Но только станет. Пока что Чхве держит ухо востро, вслушивается и обоняет пространство, чтобы никто больше не смог причинить вред его Джонхану.  И даже не представляет, как правильно делает, но, правда, смотрит немного не в ту сторону. Это было как раз примерно двадцать пятое число, когда поздно вечером, после миллиона дневных дел, Сынчоль с Джонханом, как в старые добрые, пошли подышать на балкон в квартире Чхве, наблюдая за вечно бодрствующим Сеулом с высоты птичьего полета. Они стояли впритирку друг к другу, стараясь согреться одним на двоих пледом и теплом от соприкосновения тел. Джонхан выглядел чересчур худым после пережитого стресса, будто вот-вот сломается и упадет, но Чхве крепко обнимал его одной своей рукой за плечи, прижимая к себе. Оба чувствовали себя как никогда комфортно. Оба были достаточно расслаблены и расположены к ненапряжному обсуждению предстоящих планов. — У тебя же тридцатого числа всё по-старому? — Джонхан и так знал ответ на свой вопрос, но не мог не переспросить по просьбе друга. — Да, нужно одну сделку закрыть. А что? — Просто в этом году у Джису было слишком много забот, и он только-только создал чат с приглашением на день рождения, — Юн говорил достаточно быстро, не считая это чем-то сверх интересным для Сынчоля, но судя по тому, как тот напрягся, его это волновало сильнее, чем Джонхан думал. — У него тридцатого? — Ага, и он просил уточнить, сможешь ли ты, чтобы добавить тебя в чат, но я и так знал, что не сможешь… Сынчоль медленно повернул голову к Джонхану, вглядываясь в его уставшее, расслабленное, но всегда утонченное лицо. — А кто там будет вообще? Ох, Юн знал этот тон. Чхве хочет звучать незаинтересованно, но мысленно уже начинает представлять себе сумасшедшие треп-хаты. Джонхану определенно стоит познакомить его поближе с умиротворенным характером Хона. — Если что, это обычные утренние посиделки человек на пять-шесть. Там, кстати, Вернон с Сынкваном будут, — Чхве одобрительно хмыкнул, Джонхан знал, что для него это будет звучать внушающе доверие, — А сам Джису, повторюсь в миллионный раз, мне абсолютно точно как друг. Тем более, он вполне натурально, кажется, влюбился в Нари. Сынчоль тут же отвел глаза. Сам же уже знает достаточно про Хона и Нари, но лишняя перестраховка после всей этой истории с Джонханом не помешает. — Понял… — Относись к этому чуть спокойнее, пожалуйста, — Юн нежно провел тыльной стороной ладони по холодной щеке Сынчоля. Он совсем не злился на эту немного детскую ревность, —  И вообще там на дне рождения будет только близкий круг, не из-за чего переживать. — Хорошо, но… подожди, — кажется, в эту секунду сердце Джонхана пробил удар - интуиция уловила опасный сигнал, — То есть на празднике в доме мне есть о чем переживать? Юн как-то уже и забыл о том, что сразу после дня рождения Джису они всей честной компанией выдвигаются в домик, который щедрый Сынчоль, на радостях от их воссоединения с Джонханом и начавшихся отношений Вернона с Сынкваном, снял для празднования Нового года. Только там будет гораздо больше шести людей. Там будет он. И Джонхан порой ненавидел себя за то, что не умел быстро скрывать негативные эмоции. Глубоко зарытая тайна блеснула у него в глазах, и это, к его сожалению, не осталось незамеченным у Сынчоля.  Не хотел он прямо перед праздниками вскрывать этот ящик Пандоры, ох не хотел. — Да ты чего, уже совсем ревность в голову ударила? Неловкий смех с потрохами выдал неудачную попытку перевести разговор в другое русло. Сынчоль уже взялся за удочку, вот-вот подцепит на крючок. — Джонхан? У Юна в голове флешлайтом всплыла сцена корпоративных осенних посиделок. Холодный пот выступил на висках. Он боится его или боится рассказать о нём? — Всё хорошо, — успокаивает словно сам себя, — Мы же, по сути, таким же близким кругом соберемся… Сынчоль щурится, пытаясь нащупать корневище того, что так старательно обходит Джонхан. — Но помнишь я говорил, что было бы здорово собрать пару ребят из института в честь последнего года в университете? Большая компания всегда веселее… Чхве сам не знает, почему словно нарочно проговаривает это. Но он точно знает, что взгляд его парня поменялся от этих слов. — Может, лучше не надо? — голос у Джонхана слабоватый, жалобный, просящий не губить его, выдающий с поличным. Юн слишком долго скрывал слишком многое от Сынчоля, теперь ему не сдержать в себе даже микро-эмоции. — Рассказывай. Разговор получился ужасно долгим. Не потому, что было много событий, не потому, что Сынчоль задавал вопросы. Нет, большая часть времени ушла на то, чтобы приблизиться к тому самому злосчастному поцелую в тренажерном зале. Джонхан его с тех пор обходит стороной, как и старался обходить этот момент в своем повествовании, но в этот раз у него не выйдет утаить правду. Тем более, стыдиться нечего, он здесь жертва. И конечно, сколько бы Юн не говорил про давние перепалки, про взаимную неприязнь между ним и Минсо, про то, что у того явно не всё в порядке с психикой, - для Сынчоля это всё было не аргументом. Он всегда был человеком логики. Какой-то придурок возомнил себя богом, всемогущим, всесильным, решил, что может давить на его любимого человека, принуждать к чему-то. В его же доме. Теперь-то ясно, от чего кого Юн тогда стремглав несся в спальню, по пути врезавшись в него. Чхве мог быть сколь-угодно мягким с Джонханом, со своим братом и друзьями, но с такими имбецилами у него был разговор короткий. Он был готов сразу же сорваться и поехать к Минсо, чтобы вправить тому дырявые извилины, но Юн вовремя остановил. Подсунул под руку прозрачную жидкость, выдав джин за воду. И, получив в ответ на такую уловку свое в тысячный раз подтвержденное звание змеюки, усадил Чхве на диван, попросив успокоиться. Ведь впереди был ещё один случай. Сынчоль как знал, что после фразы «Потом мы практически не виделись, не общались, но…» не последует чего-то приятного. И, к своему негодованию, услышал начало ещё одного происшествия. Упоминание Джису слегка скривило Чхве губы, но а появление в истории Минсо чуть не стоило хрустальному стакану жизни, а полу чистоты. Благо, у Юна была хорошая реакция после таких-то приключений, и он в любой момент был готов ловить ни в чем не повинную стекляшку. Впрочем, когда дело дошло до рассказа про сцену в туалете, стакану не пришлось разбиваться о пол - тонкие стенки лопнули под натиском кулака. Глаза Сынчоля налились гневом. Он боялся услышать, что было после того, как Минсо зажал его парня у стенки. Этот страх подбивал его даже с алкоголем в крови сорваться в сторону обидчика и вдоволь обидеть его в ответ, но Джонхан, спохватившись, досказал историю. Вот и выяснилось, откуда взялась дружба с Джису. Сынчоль мгновенно его зауважал, но от своих ревностных мыслей того периода отказываться не собирался, всё же Хон ничего ему, парню Юна, не рассказывал. Но с другой стороны, он настоящий друг именно Джонхану. Помог, сохранил секрет, поддержал. Достроен доверия. … В конце этого напряженного разговора они оба были на взводе. Сынчоль покраснел от количества незаметно подливаемого то в старый - хрустальный, то в новый - жестяной стакан, алкоголя, а Юн, кажется, опьянел от переживаний. Они приняли решение переспать с этой информацией, и уже утром понять, как поступить с Минсо. Но судьба-злодейка слегка опередила их, подкинув им самостоятельно составленные планы. Прямо перед сном, когда Сынчоль с Джонханом уже лежали в постели и только-только выключили свет в прикроватных лампочках, на всю комнату раздалось жужжание от сообщения. Чхве, по привычке, полез проверять свой телефон - из-за того, что компания международная, по работе могли написать даже глубокой ночью. Но на его экране ничего, кроме старых напоминалок не высвечивалось. Он кивнул полусонному Джонхану. Тот, безразлично дернув плечами, кое-как нехотя потянулся за смартфоном, но в следующую секунду резко отбросил его обратно на тумбочку с характерным грохотом. — Что там, Хани? Джонхан не отвечал. Он как умалишенный, пустым взглядом гипнотизировал свой телефон, не в силах сдвинуться с места. Сынчоль нахмурил брови. Сон как рукой сняло - его парня что-то явно напугало. Чхве без спроса потянулся к телефону, но Юн и не собирался его останавливать. После первого прочитанного слова в высветившемся на экране уведомлении Сынчоль чуть не повторил действие Джонхана, только с тройной силой - губительной для телефона. Пришло сообщение от Хвана Минсо. Вспомнишь солнце, вот и…. Нет, не так. Вспомнишь говно… «Не знаю, что за покровители у тебя были, но теперь, как я понял, их нет.» Следом, пока Сынчоль гневно полушепотом читал первое, пришло второе, ещё хуже. На этот раз треснул чехол. «Буду ждать тебя завтра вечером в общежитии, поболтаем о жизни, а то в прошлый раз не договорили. Надо будет - подождём вместе с Сынкваном. Я слышал, он милый.» Дурацкий смайлик с сердечками вообще не улучшил положение, а, наоборот, стал последней каплей в раздражении Сынчоля. Джонхан, увидев новое сообщение, быстро, глядя через плечо Чхве, пробежался по нему, тут же встречаясь с таким же, как и у него самого, злым взглядом парня. Только у Сынчоля, в отличие от Юна, не было примеси ужаса. Чхве сразу схватился за свой телефон, принявшись листать переписки до нужной. Джонхан следил за этим будто в замедленной съемке и опомнился только тогда, когда Сынчоль собрался звонить Хансолю. В три часа ночи. В это время не спят только пары, обсуждающие проблемы, которые требовали разрешения, и эти самые «проблемы» - маньяки с зависимостью от отобранной конфетки. Но Чхве не успел нажать на вызов - Джонхан озвучил хоть одно утешающее обстоятельство за вечер. Сынкван накануне вечером поехал в гости к Вернону в его новую квартиру и собирался там остаться на ночёвку до следующего вечера, чтобы потом пойти от него на танцы. Бу в последнее время старался не нарушать свои планы, да и вряд ли Хансоль отпустит его раньше положенного из своего логова. — Давай не будем тревожить их лишний раз, — Сынчоль уже выключил телефон, но из рук не выпускал, внимательно слушая своего парня, — У них сейчас только всё наладилось. Это же моя проблема… Чхве нетерпеливо и немного грубовато перебил. — Наша. Моя. Джонхан опустил глаза. Одинокая слеза благодарности исчезла в напряженности этой ночи. — Но точно не их, — медленно разжав своей рукой пальцы Сынчоля, Юн медленно вынул из крепкой хватки смартфон, откладывая его подальше, — Давай мы завтра вдвоём разберемся с этим. Чхве тяжело выдохнул. Прямо сейчас ему очень хотелось бы размазать в порошок этого идиота, Минсо, но раз Джонхан просит остановиться - он послушает. Но это не избавит от липкого чувства незаконченного дела. У Сынчоля кулаки чешутся от представления того, с какой типичной самодовольной ухмылкой Хван писал эти сообщения. Ну ничего, утро вечера мудренее. Пока Джонхан рядом с ним - он спокоен. Чхве его в обиду не даст, теперь всегда убережет, всегда защитит. И плевать, если ради этого не получится сомкнуть глаз до самого рассвета.

***

Вы когда-нибудь сталкивались с чувством, что всё подозрительно хорошо, и в какой-то момент что-то должно пойти не так? Это похоже на выработанный рефлекс, когда ты, как собака Павлова, то и дело возвращаешься к негативным мыслям просто потому, что привык постоянно преодолевать трудности. И вот, когда наступает нейтральный период, в который и препятствий как таковых нет, - начинается условная ломка мозга, рефлекторно ищущего подвох во всём. Однако такая позиция в корне неправильна и вредна. Конечно, не стоит забывать, что наш мир порой преподносит антонимы слова «подарок», но это не повод угнетать себя мыслями о возможном плохом исходе. Вероятность неудачи всегда присутствует, но раньше времени настраивать себя на тяготы не стоит. Гораздо продуктивнее будет стремиться к позитивной реальности и стараться делать выборы, которые тебя туда приведут как можно скорее. Сынквану, например, пора бы осознать, что его сердце ещё давно сделало наилучший выбор, который сулит ему только счастье. Хорошо, что Хансоль готов день ото дня своими действиями убеждать Бу в том, что беспокоиться не о чем.  Ведь ему никогда не станет достаточно Сынквана, и с каждым днём его любовь только усиливается. Правда, таким интровертам, как Вернон, порой проще показывать свои чувства не через более понятные мягкие эмоции и слова, а через окрашенную ярко-алым ревность. Хорошо, что у них с Бу невероятно крепкая связь и понимание, и Сынкван, если что, почувствует, какой именно посыл хочет донести Чхве. Но посыл всегда один - безоговорочная любовь с парой процентов собственничества. Однако можно ли осуждать Вернона за эти пару процентов, если вокруг Сынквана всегда крутятся обожатели - слетающиеся на его свет, как мотыльки. … В отличие от многих сотрудников развлекательного агентства, команда продюсеров в предновогодний период вообще не напрягалась. У них, в принципе, все песни были записаны, а над какими-то несрочными они работали в спокойном темпе. Это же айдолы по съемкам катаются, а у продюсеров почти отпуск. В связи с этим Хансоль решил воспользоваться свободным временем по максимуму. Он позвал Сынквана к себе в съемную квартиру на ночь, рассчитав всё так, чтобы тот смог остаться на сутки, ведь именно двадцать шестого числа у него не было зачетов. И как же повезло, что его парень - заядлый экстраверт, любящий ходить по гостям. Да и тем более, раньше, когда Чхве жил с родителями, Бу ни разу не был у него дома - Вернон отказывал, оправдываясь вечным ремонтом. Но Сынкван со временем понял, что тот просто не хочет, чтобы он застал сцену ссоры пьяного отца с матерью или, что ещё хуже, побои. В этот раз никаких препятствий не было. Хансоль, насколько смог, вычистил свою однушку, на свое удивление, ужасно волнуясь перед приходом Бу. Но волнение было напрасным, так как Сынкван всегда наполнял любое помещение своей уникальной атмосферой, и даже самая захудалая, обычная невзрачная квартирка начинала переливаться красками. Более того, квартира Чхве не обладала ни одной характеристикой из выше перечисленных. Бу сразу в неё влюбился. Несмотря на то, что ему нравилось сочетание темно-коричневого, темно-синего или темно-серого цветов в интерьере, светлая, словно перламутровая, декоративная шпаклевка по всему периметру стен мгновенно запала ему в сердце. Его любимый синий цвет тоже встречался в виде акцентных ручек на шкафчиках, цветочном горшке, каркасе кровати, ковре. Всё выглядело достаточно просто, но вполне стильно и уютно. Будучи не самым талантливым в кулинарии человеком, Сынкван решил сделать это своим новым хобби, в котором будет развиваться, и поэтому, чуть не с порога, побежал разбирать купленные продукты для предстоящей готовки шоколадных брауни. Вернон был на подхвате, готовый в любой момент оказать свою помощь, но Бу сказал, что теперь он хозяин в его доме, и справится со всем сам. В принципе, Чхве не был шибко против. Уже ближе к ночи они, наконец, съели приготовленную шоколадную бомбу и улеглись на кровать для просмотра фильма. Сынкван настоял на одном из своих любимых фильмов - «Предложении», параллельно без умолку щебеча о том, как горяч Райан Рейндольс. Хансоль только закатил глаза и придвинул Бу ближе к себе - так хотя бы расстояние от красавчика в экране было больше, чем от него. Во время просмотра они то и дело останавливались (останавливал фильм только Сынкван, он то смотрел его миллион раз) и обсуждали героев, их побуждения и мысли. Так и вышли к разговору о родителях Вернона. В отличие от Эндрю, главного героя, его родители не были богатыми, гостеприимными и дружными, хоть мама по характеру и была вылитой мамой семьи Пэкстон.  Как выяснилось, Хансоль не общался с ними с конца октября - после того, как рассказал о своей ориентации. Мама пару раз звонила, пыталась попросить не горячиться, не впадать в крайности из-за того, что ему настолько осточертела Эми, на что Вернон лишь сказал, что это «не лечится», да и пытаться лечить его не надо. Понятное дело, маме было трудно слышать, что её сын уже давно влюблен в другого парня, она была женщиной весьма традиционных взглядов. Не то, что мама Сынквана, та - хоть и строгая, но к ориентации сына отнеслась спокойно, с любовью, сказала, что подозревала. Про отца Хансоля даже и говорить нечего. Тот, поначалу, как озверевший, громил квартиру, а после начал играть в молчанку. Ушел глубоко в себя, ни с кем не разговаривая. Вернону тоже не о чем было с ним говорить. Пока того не было дома, он приехал, чтобы помочь маме устранить беспорядок, дал достаточную сумму денег, чтобы возместить тот ущерб, к которому он косвенно был причастен, собрал свои вещи и съехал. Сестра, конечно, была тоже в шоке, но поддержала, ведь Сынкван ей всегда нравился, а теперь они будут, как парочка из её любимой манхвы. Она же и подтолкнула маму на путь принятия всей этой ситуации. Теперь госпожа Чхве начала потихоньку налаживать отношения с сыном, иногда интересуясь, как у него и у Сынквана дела. Но сам Вернон пока не торопится рассказывать своей маме подробности их взаимоотношений. Для него это что-то пока сугубо сокровенное, только его и Сынквана. До знакомства с родителями они ещё успеют дойти. К моменту окончания фильма они поняли, что вместо запланированных полутора часов потратили на просмотр из-за разговоров все три. Бу уже зевал через слово, и Хансоль предложил ему лечь спать. Сынкван принял душ перед сном первым, в пока Чхве мылся - Бу успел уснуть. Вернон не стал его будить. Всё равно весь следующий день они тоже проведут вместе. Минут десять он не засыпал, с обожанием глядя на мило зарывшегося в одеяло Сынквана. Чхве пришлось укрываться маленьким пледом, но его это совершенно не заботило. Главным был тот факт, что они с Сынкваном действительно встречаются. Он может в любой момент поцеловать его, обнять, прижать к себе - и на всё это получит только счастливую взаимность. Конечно, иногда у Бу во взгляде мелькают блики неуверенности, но это, наверное, просто смущение. Утро у них начинается около одиннадцати. Сынкван говорит, что Джонхан зачем-то переспросил, точно ли он будет у Вернона, и напомнил про виш-лист ко дню рождения, хотя вообще его самого поторопил Сынчоль. За завтракообедом они обсуждают ещё какие-то детали вчерашнего фильма, а потом Бу пытается выведать у Хансоля, о чем тот пишет свою новую песню, на что получает молчание, подкрепленное соглашением о неразглашении, и хитрую улыбку. Дальше они решают немного прогуляться, но в скором времени отморозив носы, возвращаются домой и заказывают пиццу. Разговор обо всём, да ни о чем, плавно перетекает к теме предстоящих праздников. Приближаются знатные траты - впереди день рождения Джису, Новый год и день рождения самого Сынквана. Потом за месяц надо будет поднакопить ещё - и вот уже дни рождения Сокмина и Хансоля. Впрочем, помимо денежной составляющей, надо было решить, как именно праздновать. Шестнадцатое число выпадает на четверг, но, к счастью, ни в этот день, ни на следующий у Бу нет экзаменов. Осталось только Вернону отпроситься с работы пораньше или попросить удаленку. С Суненом и Сокмином не будет проблем - они же с Сынкваном одногруппники, а вот у всех остальных ещё предстоит поспрашивать. Бу, на самом деле, обожал свой день рождения, но от организации прилично уставал. Хансоль закинул идею отметить у него, но выражение лица парня ярко дало понять, что лучше бы сказать, что это была шутка. По правде говоря, как бы Чхве не хотел, все многочисленные друзья Сынквана чисто физически не поместятся у него дома, а даже если и поместятся, то будут тесниться, как огурцы в банке. Лофт снимать Бу не хотел, да и просить Сынчоля одолжить квартиру, как место проведения праздника, было бы чересчур. Оставался единственный доступный, но точно далеко не самый плохой вариант - отметить в квартире семьи Сынквана, которую мама, как и всегда, не сдает в аренду на декабрь-январь. В этом году, правда, только на январь. К маме в какой-то момент приедут подруги, но, насколько Бу известно, это будет до его дня рождения. В целом, у него места будет достаточно для всех, тем более, что явно не все останутся на ночёвку. Хансоль на выдохе поддержал эту идею. Ему сейчас нет смысла отстаивать свой вариант - Сынкван хочет отметить в этом году сразу со всеми, а не только с ним, и это его право: желание именинника - закон. Вот только Вернон мысленно поставил себе цель в ближайшем будущем стараться работать больше, зарабатывать больше и, как итог, снять квартиру побольше, чтобы Бу смог отметить свой день рождения у него. Но с учетом стоимости жилья в Сеуле и никуда не девающейся учебой, эта цель пока далековата. Когда закончился последний кусок пиццы, они поняли, что день очень незаметно приблизился к вечеру. Сынкван начал приводить себя в порядок и собираться на танцы, а Чхве пока в это время убирался на кухне. Когда Бу, уже практически полностью одетый, не хватало только куртки, стоял у комода, роясь в поисках оставленных в нём колец, Хансоль вдруг обратил внимание на время, удивившись. — Квани, подожди-ка, а тебе не рано выходить? Сынкван следом за ним посмотрел на настенные часы. Танцы были в шесть, дорога занимала тридцать пять-сорок минут, а на часах - без пятнадцати пять. — Нуу я люблю минут за двадцать до занятия прийти, спокойно переодеться и поболтать со знакомыми, — порой Бу совершенно не мог говорить и что-то делать одновременно. Кольца нормально находились, видимо, только когда он молчал. — О, ты раньше не рассказывал, — Чхве с интересом уставился на затылок своего парня, — С кем, например? — Так, нууу… там есть одна девушка, которая однажды просто так начала затирать мне про свою работу, теперь она всегда подходит, — Сынкван вновь на несколько секунд прекратил поиски, вспоминая людей, — Ещё есть слишком позитивный дядька. Одна назойливая ревностная мысль тут же всплыла у Вернона в голове, он сощурился, медленно молча подходя к Сынквану со спины. Почувствовав касание на своей пояснице, Бу дернулся, сразу же поворачиваясь в руках Чхве к нему лицом. — Слушай, а тренера же тоже всегда пораньше приходят? «Here we go again» - пронеслось у Сынквана в мыслях голосом девушки из Тиктока. Он мог бы возмутиться, закатить глаза по привычке, но вместо этого только лукаво и немного снисходительно ухмыляется. И так понятно, к кому и почему ревнует Хансоль. — Не знаю, к чему ты ведешь, мой дорогой ревнивец, но с тренером Дино, — Бу специально выделил голосом его псевдоним, чтобы сделать акцент на формальности их отношений, — Мы только здороваемся, а наш последний диалог закончился его вопросом: чем я занимался, и моим ответом: гулял с парнем, — лицо Вернона заметно расслабилось, он крепче обхватил талию Сынквана, прожигая его остатками ревностного огня. Ничего с собой поделать не может - любит, как умеет, по-собственнически, — Я просто хочу хоть куда-то приходить вовремя, андерстенд? На губах Чхве расцветает легкая улыбка подтвержденного осознания - Сынкван только его. Он нежно обхватывает пальцами его подбородок, притягивая к себе для поцелуя, но останавливается в миллиметре от его губ. — Андерстенд, крошка.  И целует, мягко, без языка, но со всей скопившейся страстью и желанием наполниться своим любимым человеком. А Сынкван вновь чуть не ликует, убеждаясь, что зря он ищет подвох. Когда его так любят - единственным правильным будет только просто любить в ответ, ведь сердце подсказывает тревожному разуму - всё хорошо. … В этот день Хансоль сюрпризом пошёл встречать Бу после танцев. Когда после окончания занятия прошло больше пятнадцати минут, он начал переживать, но вскоре увидел, как Сынкван первым почти бегом вылетел из здания, выглядя очень недовольным. У Чхве сразу посыпались только крайне негативные предположения, однако всё оказалось куда проще и безобиднее. Бу, увидев своего парня, аж просиял, тут же подбегая с объятиями и благодарностью за неожиданный приход. Только успев поздороваться, он уже начал жаловаться на то, что Дино решил толкнуть речь про фристайл, и всё бы ничего, если бы одна раздражающая женщина не начала задавать тонну дурацких вопросов, задерживая всю группу. По сути все эти двадцать минут Сынквану было просто неудобно вырваться из зала. Никакого Дино. Вернон, полный чувства удовлетворения и облегчения, кое-как сдержал улыбку. Никакого Дино. Вот, какая она - ревностно странная любовь интровертов.

***

В общежитие Сынкван приехал приблизительно к девяти, с недоумением обнаружив там Джонхана на пару с Сынчолем. Не зря боялся, что тот поселится у них рано или поздно. Увидев Бу в дверном проеме, эти двое весьма неестественно подскочили со стульев, нацепив на лица дурацкие улыбки. — Так-так-так, — Сынкван скрестил руки на груди, переводя взгляд с одного на другого. На ум сразу пришла шутка, — Признавайтесь, куда спрятали тело? Чхве с Юном мгновенно побледнели, Бу тоже уже было не до смеха. Но прежде, чем он приписал им статус убийц, Джонхан поспешил оправдаться. — Не то чтобы мы его прям до такой степени разукрасили… А тем временем рот у Сынквана открывался всё шире и шире. Чхве же, видимо, надумал себе ещё чего-то сверху, вступая в разговор. — Этот ублюдок всё-таки пересекся с тобой, да? Бу сделал глубокий вдох. Он быстро напечатал Хансолю сообщение, что уже дома, и тут Сынчоль с Джонханом очень странно себя ведут, затем, настороженно поглядывая на замолчавших старших, снял куртку, поставил на пол рюкзак и сел на свою кровать напротив друзей. — Скажите честно, вы накурились? Джонхан на секунду замялся, а после разразился смехом - резко понял их с Чхве несуразную ошибку, но вот Сынчолю так не повезло. Он поменялся в лице, теперь ощущая, что именно ему здесь что-то непонятно. — Сынквана, ты чего? Причём тут это? — Ну а что вы несете? — он перекинулся взглядом с Джонханом, тот кивнул в сторону Чхве - мол, пусть он объясняет, — Решили мою шутку поддержать или что? Я как будто бы в плохом немом кино. — Ты же сам спросил про Минсо, — Сынчоль, видно, искренне не понимал, что не так, а вот Юн уже познакомил свою руку с лицом, — Просто преувеличил и пошутил, как всегда. Так ведь? С минуту в комнате висело молчание. Сынкван перебирал в голове имена всех знакомых, пытаясь отыскать ассоциации с искомым, и таки нашел. — А с чего бы мне спрашивать про твоего одногруппника? Я с ним не знаком, да и знакомиться не хочется, — Бу абсолютно точно не врал. Где же просчет? Чхве нахмурился. Сломал мозг Сынквану, а теперь и себе, — Это какой-то пранк или что? Я ничего не понимаю. Джонхан? Юн устало потер переносицу, слез с кровати и встал между Сынчолем и Сынкваном, как рефери. Неудивительно, что после всего этого они устроили такой переполох. — У нас тут ошибочка вышла, — Юн посмотрел на своего парня, заранее знаком показывая ему молчать, а затем повернулся к Бу, — Мы не хотели, чтобы тебя это касалось, но раз это превратилось в стендап, то слушай. У меня с этим Минсо давние терки и все дела, я мог между делом упоминать про это. Давно ещё, на тусе у Сынчоля, он меня засосал без спроса, а в начале ноября чуть не повторил тоже самое, но грубее, в ресторанном туалете. — Ашалеть… — Ты слушай-слушай, подробности все потом. Ещё я не рассказывал, но меня снова принудили к женитьбе с Нари, но всё разрешилось, спасибо Сынчолю. Однако те, кто меня принуждал, типа защищали меня от Минсо. Но он объявился вчера на ночь глядя, потом сегодня приехал в общагу. — Сюда, к нам? Сынкван, кажется, никогда так глаза не выпучивал. Слов нет, даже мата. — Ага. Ну а тут мы. Сынчоль ему сразу прописал с правой по щеке и в живот.  — Воу… — Да. Ну я там тоже присоединился и в нос ему дал, — Джонхан перевёл взгляд в потолок, вспоминая эти странные, короткие, но зато действенные недо-побои парой часов ранее. Наверное, для Сынквана это всё звучит, как экшен-фильм, но на деле Минсо бы трусливо сбежал и просто после одного грозного взгляда Чхве. Его, как оказалось, Хван боялся больше влиятельных бизнесменов, — Короче, ничего интересного. Он торжественно клялся меня не трогать и даже заплакал, прикинь? — Ничего себе… У Сынквана от шока перестала варить голова - включились стандартные реакции. — Мы же перевозбудились так, будто каждый по три банки энергетика выпил. Вот сидим уже два часа откисаем. Бу глянул на Чхве - тот кивнул в подтверждение.  Реально, дурдом. Сынкван пришел к единственному выводу - разруливать это всё ему. — Как я понял, вы настолько перепугались, что перепугали и его. Потом, в качестве бесплатной акции, у вас отключился мозг, — Сынчоль активно закивал - ну точно аномалия, — Этот, — он указал на Чхве, — Подумал, что я каким-то образом встретил этого вашего недобитого Минсо. А ты, гений, — он кивнул в сторону Юна, — Недалеко ушел от своего ненаглядного. — Я только сейчас понял, какое это всё для тебя сумасшествие, — Сынчоль понуро опустил голову. Сынкван только покачал головой. С ними, как с детьми, ей богу. — Окееей, как мы с вами поступим, — Бу встал с кровати, усаживая на свое место Джонхана, а Сынчоля, наоборот, поднял за руку, — Господин Чхве у нас шурует домой мазать мазью кулаки и думать о том, что бить людей плохо, но, — он перешел на шепот, — Тут я на вашей стороне, этот чел правда козел, — Сынкван снова повысил тон голоса, обращаясь к Юну, — А господин мой сосед останется, успокоится и расскажет мне по порядку всё, о чем он в крысу молчал. Все всё поняли? Парни синхронно кивнули. — Вот и умнички.  Сынчоль быстро поцеловал Джонхана на прощание, обнялся с Сынкваном и вскоре был таков. А оставшиеся друзья завели очередной долгий разговор. Со слезами, отчитываниями, утешениями и улыбками. И Джонхан, на этот раз, наконец-то смог полноценно и окончательно выдохнуть насчёт всего произошедшего. Бу всегда умел сказать нужные слова, но в этом разговоре он превзошел сам себя.  Он долго объяснял Джонхану, что тому надо было проработать боязнь признать свою уязвимость, а Минсо был просто кармическим уроком. Юн вот так и знал, что Сынкван скажет про это. Но после Бу дополнил, что, по сути, Хван бил по глубинному больному, ударяя в очевидное. Превосходил в силе физической, а Юну кололо в силу моральную. В итоге, Юн был излишне самоуверен, хотел казаться сильным, поэтому не делился с близкими своими трудностями.  И слава всем богам, что всё закончилось благополучно. Рядом с Джонханом оказались нужные люди, которые всегда готовы ему помогать - морально и физически, а ему только и останется - не бояться просить помощи. Важный совет от такого хрупкого, легкого, сильного и глубокого любимого соседа. Теперь то Джонхан усвоил свой кармический урок

***

Настоящее время От разглядывания людей Сунена с Сокмином отвлекли зашедшие в квартиру Джихун и Минхао. Они ходили в магазин за дополнительными снеками, фруктами и соками - алкоголем занимался Сынчоль, поэтому его было и так в избытке. Ли с Квоном неуклюже подорвались со своих нагретых коридорных мест, предлагая помочь с пакетами, ну а кто такие Минхао с Джихуном, чтобы отказаться. Так они вчетвером пошли на кухню, выгнав оттуда уединившегося со своим мохито Джуна.  Разбирать содержимое пакетов пришлось долго - ребята накупили кучу мелких упаковок, поэтому, чтобы избавиться от неловкой тишины, Сунен завел разговор. Невзначай, а в его стиле это означало «буквально в лоб», поинтересовался, не считают ли они всех странными и не знают ли какого-нибудь секрета. На его удачу, обращение оказалось как нельзя по адресу: главные сплетники переглянулись с коварными ухмылками и начали выкладывать весь шок-контент. — Ну, начнем с того, что Вернон с Сынкваном начали встречаться. Сокмин с грохотом выпустил из руки пакет с яблоками, а их стук для озвучившего это Джихуна был, как звук аплодисментов в честь такой сенсации. — Давно? Во взгляде Сунена читалась детская печаль от предательства, но Джихун его успокоил. — В середине декабря, что-ли. Там у вас как раз загрузка по учебе была бешенная. — Сказать, что я в шоке, - это ничего не сказать, — Ли так и стоял, ошарашенно смотря то на ребят, то на упавшие яблоки. Однако сюрпризы на этом не закончились. — Понимаю, Сокмин, но есть ещё новость, — Минхао, кажется, наслаждался создаваемой интригой и жадно выжидающими глазами ребят, — Как насчёт Мингю и Вону? — Чего? На этот раз Сунен с Сокмином были такими громкими, что даже Джун заглянул в кухню, проверить, всё ли нормально. Ребята активно закивали, убеждая, что они просто слишком эмоциональные, и, дождавшись, пока Вэн вновь уйдет, вернули свои взгляды рассказчику. — В общем, дело было на Новый год. Сынкван сказал, что все очень суетились, и только после двенадцати подрасслабились, и уселись к камину. Там, наш внимательный друг увидел, что эти двое держались за руки. — Да ладно… а как они…? — Встречаться начали? — Ага. — Это пусть Джихун рассказывает. Ли поменялся местами с Минхао, будто в этом был какой-то смысл, и вкрадчивым голосом продолжил историю. — Накануне Квани в близкие друзья в инсте выставлял фотки из фотобудки с Хансолем, — Сунен с Сокмином в подтверждение кивнули, — Странно, что вы не догадались, что они стали парой, но да ладно. Вернемся к старым баранам. Если идти по временным промежуткам, то фотка была днем тридцать первого, а вечером в домике Мингю с Вону уже, как выяснилось, ее активно обсуждали.  Минхао решил вставить свою ремарку. — Да, было смешно, как они тогда же вечером Сынквану рассказывали о своих теориях об их с Верноном отношениях, судя по фотографиям. В тот момент же только Сынчоль с Джонханом и мы обо всём знали. Сунена с Сокмином это не сильно повеселило. Всё-таки обидно, что их так долго ни во что не посвящали. Но любопытство перевесило грусть. — А потом - они где-то уединенно сидят друг напротив друга, отсчет до двенадцати, искра, буря безумие и, — Джихун тоже был ещё тем мастером театральных пауз, — Поцелуй, — Ли с Квоном аж ахнули от такой развязки, — Насколько мне известно, они сами от себя такого не ожидали, но всех всё устроило. Потом ещё сказали, что буквально про Вернона с Квани говорили, типа: давно пора было начать встречаться, и в итоге сами вступили в отношения. Сокмин с широченной улыбкой на все лицо повернулся к своему другу, хватая того за руку. — А я говорил, я чувствовал, что кто-то точно замутил! — Да понял я, гений. Только отцепись от меня, в то вдруг на нас этот гейский вайб тоже распространится. — И не мечтай! Все четверо расхохотались, переполненные энергией от обмывания косточек. Однако в следующее мгновение замерли, как истуканы, будто их поймали с поличным, ведь в комнату заглянули виновники сплетен - Сынкван и Мингю, чтобы позвать всех потанцевать и поиграть в Активити. Ребята нервно закивали и, тихонько хихикая, последовали за ними.

***

Комнату Сынквана точно нельзя было назвать огромной, но ребятам было абсолютно всё равно, ведь в ней сегодня царил особый вайб расслабления и праздника. Настольные игры решили пока отложить, ведь алкоголь только-только ударил в голову, а следовательно, ни о какой активной умственной деятельности не могло идти и речи, хотелось только поддаться потоку музыки и бездумно танцевать. В центре комнаты плясали Сынкван, его любимые строгие сплетники и обожаемые, немного бешеные, одногруппники. Остальным же, видимо, нужно было подзаряжаться энергией чаще этих пятерых. Сынчоль с Джонханом завели какую-то заумную беседу с Джуном, а Хансоль сидел в сторонке вместе с Джису и выслушивал его задушевный рассказ о том, какая Нари классная, и какой здоровский подарок она ему вручила. Чхве только и делал, что ухмылялся, - он помнит, как около полутора лет назад Хон кручинился из-за непоняток в отношениях с какой-то девчонкой, но там, видимо, было ничего серьезного. Теперь же, он уже готов знакомить её с друзьями и родителями. Вернону не остается ничего другого, как одобряющие кивать и поддерживать друга. Хорошо, что и у него всё удачно сложилось. А Мингю с Вону тем временем куда-то запропастились. Все остальные как-то, не сговариваясь, поняли, что им лучше лишний раз вопросы не задавать и оставить в покое. Для них обоих отношения стали шоковой терапией, они только учатся жить с новым статусом и новыми чувствами, возникшими абсолютно неожиданно, но очень искренне, открывая глаза на то, что соулмейт может стать твоей любовью. Однако вскоре расстановка сил в комнате изменилась. Джихун с Минхао вынужденно уехали, сто раз перед этим извинившись перед Сынкваном. Просто на следующий день им обоим нужно было ехать рано утром в университет: одному - на консультацию, другому - на экзамен. Хоть у обоих и планировались по итогу автоматы, прийти нужно было обязательно. На «танцполе» осталось бессменное трио энерджайзеров и, возможно, так бы они и продолжили только втроем тусить до победного, если бы в комнату не зашёл скучающий Мингю. Его, бедного, выгнали из комнаты чересчур интеллектуальных разговоров - кухни, а его парня оставили, потому что, цитата: «человек в очках всегда скажет что-то дельное». Ким тут же подсуетился, вспоминая старые добрые времена, когда они примерно таким же составом веселились в квартире Сынчоля. С тех пор многое изменилось, но вкус в музыке у Мингю и самых танцующих ребят остался схожим. На минуту в комнате установилось затишье - диджей Ким искал подходящий трек, а после раздался характерный восторженный вскрик именинника - включили любимую «Can’t feel my face» Викенда. Сплоченным хором парни задорно затянули первую строчку: «And I know she'll be the death of me,  At least we'll both be numb». Вернон, до этого просто периодически поглядывающий на Сынквана, с целью убедиться, всё ли у него в порядке по самочувствию и настроению, сейчас же уделил свое полное внимание центру комнаты, и даже ритмично закивал головой в такт музыке. На секунду перед глазами Чхве пронеслось дежавю похожей сцены, кажется, со дня рождения Джонхана. Ох, и недетские же тогда страсти кипели. Но теперь всё совсем иначе: Сынкван - его парень, его признанная и осознанная любовь, тот, кто всегда выбирал его, и от этого на сердце так отрадно. Неизменной с того времени осталась только жадность, с которой он ловит каждое движение его Бу. Истинное наслаждение. Но между тем, отчего-то, в голове, как на приборной панели автомобиля, загорелся неизвестный красный индикатор, явно не свидетельствующий о чем-то благоприятном. Вернон только сейчас понял, что, как завороженный, следил исключительно за гибкой фигурой и соблазнительными движениями своего парня, не замечая ничего вокруг, будто остальное пространство накрыла невидимой вуалью мерцающая дымка. Зато когда к зоне его наблюдения приблизился чужеродный объект - всю пелену снесло, как по щелчку пальцев. Его восприятие уже привыкло наблюдать на танцполе только двоих человек, кроме Сынквана, но те мозгом воспринимались как абсолютно безобидные, ни на что не посягающие, мило жизнерадостные особы. А вот появление четвертого разом и выбило из колеи, и заставило резко напрячься, колким сюрикеном вцепляясь в его ревностную душу. Ким Мингю, наверное, ударился головой или окончательно потерял страх, или всё вместе, раз делает это. Второй куплет любимой песни на дне рождения Сынквана начинается с легендарной фразы «I can’t feel my face when I’m with you», его, по-пьяному, особенно игриво закушенной губы, виляющих бедер и крепко обхватившего его талию, стоявшего вплотную, лицом к лицу, Мингю. Вернон оказался возле них за рекордно короткий промежуток времени. Джису, например, просто не успел заметить, как друг исчез. Моргнул разок - и вот Чхве уже посреди комнаты, расцепляет руки Мингю, отбирая своего парня у злостного захватчика - голодные игры и детский сад в одном флаконе. Сынкван, уже, видимо, преисполненный в своем дзене, просто плавно перекочевал от одного к другому, по кошачьи улыбаясь своему тревожно сосредоточенному парню. Тот, как охранная собака, чуть не лаял, жестом показывая Киму отдаляться от них до тех пор, пока он отойдет на безопасное, по мнению Чхве, расстояние. Ну а что вы хотели - все пили одинаково, а накрыло по-разному. Кто-то расслабляется, а кто-то напрягается и выплескивает концентрацию собственничества. Благо, у Сынквана в запасе была секретная суперсила - сладкий поцелуй с привкусом мартини, идеальный коктейль для успокоения особо ревнивых.  — Нони, мы просто танцевали, ничего такого, — Бу после выпивки уже ничего не стесняется. Так, стоя в обнимку со своим парнем посреди комнаты, он совершенно не смущается своих нежных касаний на плечах и крепкой груди Хансоля. Под таким воздействием даже самый крепкий кремень обмякнет. — Но он стоял так близко, — голос у Чхве уже вовсе не сердитый, он сам в миг становится пушистым от воздушных, но таких чувственных прикосновений и сахарного пьяного тембра. Бу только лукаво усмехается - задумал применить стратегический приемчик, «нокаут» называется. Он тянется к уху Хансоля, опаляя его своим дыханием. — Но мы же оба знаем, кто мне ближе всех, — с этими словами его губы касаются мочки уха, а рука плавно проскальзывает по всему торсу - от плеча и прямо к моментально напрягшемуся паху.  Чхве в мгновенье обомлел, забывая как дышать. Мысли одномоментно покинули голову и направились к месту, где ещё секунду назад касалась рука Бу, а теперь же там остались только фантомно обжигающие отпечатки пальцев. Они никогда раньше не доходили до этой грани. До этого в их движениях было больше приторной наивности и ни к чему не обвязывающего, легкого флирта. Однако сейчас, кажется, они переступили эту правильно порочную точку невозврата. Вернону хватило этого мгновенья, чтобы понять, что ему не хватает, ему мало. Сынкван, до этого следившей за его реакцией, беспощадно молчал, ожидая, когда Хансоль, наконец, отомрет и встретится с распоясавшимися чертями в его глазах. Но когда этот момент наступил, он осознал, что не был готов встретиться с демонами во взоре своего парня. И Бу уверен - Вернон ещё никогда не смотрел на него так вожделенно. Он сам поднял градус этой страсти, и теперь бесконтрольно падал в омут взаимного желания. — Я не говорил, что всегда считал тебя безумно сексуальным? — голос Хансоля резко стал ниже, вкрадчивее, завораживая потерявшего ход времени Сынквана. Чхве смял в сильной хватке его талию, притягивая к себе настолько близко, чтобы даже воздух не просочился. Ближе, чем любой другой. — Хм, дай ка подумать, — кокетство было одной из самых ярких отличительных черт Бу, он умел вовремя его использовать, и так крутил людьми, как хотел, — Не припомню… Вместо повторения своей мысли Чхве подался вперед с несдержанным поцелуем. Нет сил контролировать себя - он сминает губы своего парня жадно, по-собственнически, с неутолимым голодом. И как же чертовски ему нравится находиться здесь, за грешной гранью. Бу отстраняется с трудом, он то пока не растерял остатки рассудка и помнит, что вокруг них ещё куча людей, хоть и очень пьяных. Он взглядом намекает Хансолю, что им пора бы перестать смущать окружающих, и плавно утекает из его крепких объятий, направляясь прочь из комнаты. Чхве хотел было дернуться вслед за ним, но его внезапно остановила чужая рука, сомкнувшаяся на его локте. — Он правильно сделал, что к Джонхану сбежал. Ещё пару минут - и ты бы его прямо здесь разложил. Хансоль, как в замедленной съемке перевёл взгляд на говорившего человека. Ким Мингю и здесь вставил свои пять копеек, уже начиная действовать на нервы. Точнее, уже напрашиваясь на неплохой такой конфликт. Эта неозвученная вражда когда-нибудь обязательно исчезнет между ними, но до того времени им ещё придётся побороть былые дележки и раздражение. Ну а пока… — Я твоего мнения не спрашивал. Старый, саркастичный и холодный, Вернон проявился, как воспоминание о былых терках. Что ж, Мингю готов проявить терпение, как и раньше. — Послушай. Да не кипятись ты так, — знал бы Чхве больше мемов, обязательно бы ответил «спасибо, дура», — Сынкван для меня - пройденный этап, понимаешь? Вернон скептически поднял одну бровь - просто стараться показаться доброжелательным, очевидно, мало, на него такое не срабатывает. — Ага, я заметил, — тонна сарказма. Ну а чего Мингю ожидал после своих прошлых недомуток и симпатии к Бу. Естественно, для Хансоля будет проблематично воспринимать Кима рядом с Сынкваном, тем более, в таком буквально близком контакте. — Чтобы ты знал, я не претендую, — Мингю по-дружески пытается приобнять Чхве за плечо, но резкий ответный взгляд заставляет его убрать руку, — Да я как Джулия Робертс из фильма «Свадьба лучшего друга», просто дружу и желаю счастья. — Ее героиня хотела бы оказаться на месте невесты и ревновала своего друга. Мингю демонстративно закатывает глаза. Ему пьяному ну вообще непонятно, почему этот ледышка такой несговорчивый. — Ну всё, не занудствуй, ты понял меня, — он по-дружески похлопал Вернона по руке, ловя на себе сощуренный взгляд - всё лучше злости или игнора, — И вообще, если тебе так будет спокойнее, то я сейчас по-настоящему влюблен, с Сынкваном такого точно не было. На этих словах Мингю, невольно засмущавшись, увел взгляд. А Чхве, наоборот, не стесняясь, уставился на того. И как на это реагировать? Вот, вроде, и гора с плеч, а вроде и опять вспомнил про симпатию к его парню. Но, кажется, посыл и правда доброжелательный. Надо бы тоже отложить в голову и уяснить наконец, что Ким встречается с Вону, соответственно, ему нравится Чон. Тем более, что он сам две недели назад стал этому свидетелем. Впрочем, тогда пусть и к Сынквану не притирается, и будет всем счастье. Так, порешав всё сам с собой в своей голове, Хансоль кивнул Мингю и пошел обратно к своему заскучавшему в телефоне другу. Джису, как всегда, пропустил всё самое интересное, и уже чуть не спал. Но возвращение Чхве и, одновременно с этим, командный голос Сынчоля, зазывающего всех отведать приготовленные им шоты и начать играть в Активити, знатно взбодрили Хона. А дальше, по мере приближения к ночи, уже ничего сверхъестественного не происходило. Ребята дурели, шутили, устраивали короткие перепалки, выполняли задания и просто отлично проводили время. Все вели себя, как обычно, и только Хансоль то и дело бесстыдно сжимал ляжку своего бойфренда, никак не реагируя на зрительные сигналы того не заигрываться в… (чем бы это не являлось) при всех. А в остальном, день рождения просто планомерно подходил к завершению. Сначала из квартиры незаметно утек Джун, за ним Джошуа. Сынчоль с Джонханом и Сокмин с Суненом задержались дольше всех, но вскоре и они как-то неожиданно и вероломно испарились: одногруппники вообще-то хотели остаться с ночевкой, но строгий взгляд Чхве и сказанные с приторной улыбкой угрозы Джонхана убедили, что лучше немножко расстроить Сынквана и уйти, чем не дать ему возможность. О какой возможности шла речь они так и не поняли, но, смиренно поджав уши, последовали за старшими. Так, совершенно неожиданно Сынкван понял, что они с Хансолем остались в квартире одни. … Какое-то время заняла ленивая, не очень тщательная, на скорую руку, уборка. А после Бу чуть ли не сбежал в душ. Нужно было многое обдумать, но сделать это было практически невозможно - все мысли занимала мигающая двадцать пятым кадром сцена их поцелуя и неоднозначных касаний на виду у всех. Хотя не стоит врать самому себе - значение каждого прикосновения было очевиднее необходимости кислорода для дыхания - они оба откровенно желали друг друга. И осознавать это было волнительно, страшно, но невероятно приятно. Однако стоило прохладному воздуху коснуться разгоряченной после душа кожи, неловкость за собственные мысли накрыла с головой, а темнота нисколько не помогала, только словно оголяла Сынквана перед подступающим таинством.  Он не знал, что делать, из последних сил ища точку опору. Когда, спустя минут десять, резкий щелчок открывшихся дверей ванной комнаты, как иголка, лопнул спасительный вакуум, Бу услышал несколько тяжелых шагов своего парня и словно окаменел. Вам доводилось когда-нибудь видеть ионизированный воздух без огня? А вот Сынквану довелось. Пространство в квартире словно расплавлялось и складывалось в причудливые узоры, с каждой секундой становилось всё труднее сделать вдох. Он стоял у окна в своей комнате, оперившись руками о стол, и каждой клеточкой тела ощущал приближение Хансоля. Чхве крался, подобно хищнику, но остановился на расстоянии вытянутой руки от своего замеревшего парня - нападать он не будет, это Вернон здесь покорен, он подчинится посылу любимого. Чхве уже сделал девяносто девять шагов, последний остался за его храбрым любимым.  Они оба понимают, к чему всё ведёт. У обоих кожа горит от жажды прикоснуться к чужому телу, но ничего не случится, если Сынкван не будет уверен на сто процентов. Он сейчас задает ритм их сердцам, это его история. Ему делать сотый шаг. И он делает. Одним решительным движением поворачивается, оказываясь в миг охваченный потоком страстных поцелуев и блуждающих по его дрожащему телу рук. Но его успокаивают, прижимают к себе, хотят пропитаться, раствориться. Хотя Хансолю всегда будет мало. Это же Сынкван - его потрясающий, неисчерпаемый Сынкван. Чхве слегка нетерпеливо подхватывает Бу под ягодицы, впервые с животным удовольствием жадно сминая их, но почти сразу сажает его на стол перед собой. Они ещё успеют испытать на прочность его мышцы, и Сынкван может быть уверен - Вернон готов хоть все время носить его на руках, но сейчас всё должно пройти максимально спокойно, Бу ведь наверняка будет переживать, что парню тяжело. А тем временем Хансоль аккуратно, почти не надавливая, позволяет Сынквану самому раздвинуть ноги, и встаёт между ними вплотную, тут же осыпая окутанную лунным светом открытую для него шею поцелуями. «Ближе всех». Бу дышит слишком громко в звенящей тишине, но когда ладони любимого медленно плывут вдоль ляшек, приближаясь к шву на штанах, он уже не обращает на это внимание, ведь в ушах уже электрическим разрядом звучит собственный стон. Чхве несдержанно целует его вновь и вновь, а сам настойчивее пробирается пальцами к краю штанов Сынквана, начиная медленно стягивать их вниз. Наверное, именно тот момент стал последней десятой процента согласия, когда Хансоль вопросительно и ужасно взволнованно посмотрел на Бу, а тот кивнул, без доли сомнения давая зеленый сигнал. Свет луны прекрасно освещал пространство подле стола, но Сынквану впервые было всё равно, что соседи могут его увидеть.  Тягуче медленно он стянул с себя домашние штаны, а следом, нервно закусив губу, спустил вниз боксеры, оставаясь лишь в одной белой обтягивающей майке. Хансоль в моменте потерял дар речи от осознания, что никогда ничего соблазнительнее в жизни не видел. Его Сынкван был прекрасен с головы до пят. Его хотелось целиком. Немедленно. Одним рывком он подошел к нему, вновь накрывая мягкие, теперь оголенные половинки своими нетерпеливыми ладонями. Сынкван не отрываясь смотрел прямо в глаза. Бесстрашный желанный первородный грех и самый прекрасный ангел. Вернон тонул, погибал и возрождался. Он так сильно любил. Так хотел.  Бу вновь коротко кивнул. Чхве понял, что пропал.  Тягучей, посылающей разряды тока, осторожной линией его рука спускалась к низу живота Сынквана, пока не достигла места, где обычно начиналась кромка белья. Кажется, в ту секунду они оба затаили дыхание, но затем Хансоль решился, медленно продвигаясь ниже - к гладко выбритому паху, а дальше к основанию полувставшего члена. Бу не смог сдержать свой тихий стон - сознание до сих пор не верило и стеснялось, но тело уже давно подчинилось, отдаваясь желанному процессу. Чхве нежно коснулся его мокрых губ и в следующую секунду обхватил головку члена, сбивая дыхание обоих. Он неторопливо, на пробу, провел по всей длине и, вместо ответа получив красивый громкий стон в поцелуй, продолжил водить вверх и вниз, постепенно наращивая темп. Сынкван же постепенно терял рассудок. Он всегда был чувствительным, но любовь превратила его в оголенный провод, раскрытый нараспашку перед Хансолем. И тот принимает эту открытость со всей бережностью и заботой. Вскоре, благодаря выделявшемуся предэякуляту, рука уже скользила довольно легко, в быстром ритме приближая Бу к поступающему оргазму. Вернон жадно поглощал каждый взмах ресниц, каждый вздох, каждый стон, отпечатывая в своей памяти, как самое невероятное произведение искусства. Сынкван дошел до пика очень быстро, но по ощущениям прожил целую жизнь, в конце которой перед глазами ты видишь звездное небо и любящий взгляд. Хансоль же и не заметил, как удовольствие от вида его раскрасневшегося, чувственно кончающего парня привел и его самого к оргазму без единого прикосновения. Бу Сынквану так мало требуется, чтобы овладеть его удовольствием. Чхве аккуратно убрал с лица своей крошки мешающие пряди, закрепляя их «первый раз» нежным, почти целомудренным поцелуем, заботливо убрал заранее подготовленной салфеткой следы их бурной страсти и, крепко держа за талию своего уже теряющего равновесие парня, довел его до кровати. Прежде, чем Сынкван закрыл глаза, погружаясь в сон, Вернон ещё бесчисленное количество раз произнёс заветное, неисчерпаемое и такое нужное «Люблю». Тогда как сам Бу лишь спросил, какое сегодня число. И, получив ответ, что уже час, как семнадцатое, облегченно выдохнул, поцеловал свою давнюю любовь и уснул в его объятиях со счастливой улыбкой на лице. Для каждых особенных моментов должны быть свои даты - так всегда говорил Сынкван. И, судя по его календарю, всё идёт просто идеально, без лишних «Но». Ведь у них с Верноном самая настоящая, искренняя и взаимная любовь. Как он и мечтал, загадывая на день рождения своего любимого Цундэрэ. А ведь Хансоль, в итоге, полюбил ещё больше. Хотя кто их разберет. Они с каждым днём любят друг друга всё сильнее, стремясь к неиссякаемой бесконечности.