Доверие

Постепенно выбираясь из дремоты, Вернон всё отчетливее слышал жужжание телефона. Сам не знает почему, но после возвращения Сынквана из Китая он решил вдруг убрать свой вечный режим «не беспокоить» и поставил телефон на вибрацию. Сейчас это ему очень пригодилось, ведь даже через наушники до него дошел звук входящего. Звонил Сынкван. Увидев его имя на экране, Чхве, не думая, взял трубку. — Нони! Ты ответил! — в раздавшемся на всю комнату Хансоля голосе Бу было подозрительно много ликования.  — Сынкван? На заднем фоне у Бу что-то шуршало, отдаленно напоминая звуки дождя.  Чхве посмотрел в окно - небо казалось абсолютно безоблачным, прищурившись можно было даже разглядеть звезды. Странно. — Ой, ты кажешься сонным, я тебя разбудил? Вернон оглядел пространство вокруг себя. Он помнит, как сидел за компьютером, работал, постоянно поглядывая на телефон в ожидании ответа Сынквана на его многочисленные сообщения. Но, видимо, в какой-то момент даже не заметил, как отрубился, и вот сейчас, по-прежнему сидел перед потухшим монитором в спущенных наушниках. — Да, но погоди. Что-то случилось? Звуки «дождя» усилились. С кое-как открытыми после, на удивление, глубокого сна глазами, Хансоль совсем потерялся в догадках о происходящем по ту сторону телефона. — Ничего не случилось! — даже через экран была слышна игривая усмешка Сынквана, кажется, находящегося в чересчур приподнятом настроении, — Просто я подумал о тебе и захотел услышать твой голос. К концу предложения его язык начал заплетаться, с трудом маневрируя между словами, тем самым выдав своего пьяного хозяина. В другой раз Вернона это вполне могло бы позабавить, вызывая добрую улыбку, но сейчас он только сильнее напрягся, подскочив с кресла. — Сынкван. Где ты? — строгость в его голосе была оправдана. После прогулки с Чаном Бу не отвечал примерно с шести вечера, а сейчас, в два часа ночи, он звонит ему пьяный. Ещё и этот дождь на фоне звучит совсем неутешительно. В Сеуле ясное небо - что, если он вообще как-то оказался в другом городе? — Как, где я? — и почему у Сынквана тон, будто это очевидно, и Чхве, дурак, сильно не догоняет, — В душе конечно же. Вот теперь Хансоль проснулся окончательно. Либо это какой-то затянувшийся абсурдный прикол, либо те звуки «дождя» и правда оказались звуками воды из душа. Пытаясь уложить эту информацию в своей голове, Чхве какое-то время стоял напротив окна, уставившись на свое отражение. Мыслительный процесс шел очень затруднительно.  Сейчас глубокая ночь. Сынкван вероятно сильно пьян. Как будто действительно звонит из душа. Но… Хансоля аж передернуло от пронзившего всё его нутро неприятного предположения. — В каком душе, Квани? — Чхве сжал телефон, вымещая на нем накрывшие его переживания, — Где именно ты находишься? Территориально. В ответ из трубки послышалось только усилившееся шуршание воды. Затем Бу, кажется, выругался в пол голоса, и в следующее мгновенье на той стороне повисла абсолютная тишина. Ещё через пару секунд Хансолю в ухо ударил звук упавшего на пол телефона. Сынкван опять что-то невнятно пробормотал и, спустя небольшой отрезок времени непрерывного шебуршания, наконец, вновь заговорил. — Дома я, где ж мне ещё быть? — голос Бу стал чуть отчетливее, чем раньше. Видимо, переключился с динамика на обычный звук. — У себя, в общежитии? — Ну да, — Чхве облегченно выдохнул, проводя кончиками пальцев по переносице. Подозрения оказались беспочвенными, — Хотя не отказался бы оказаться на Мальдивах. Хансоль криво усмехнулся. Его искреннему солнцу самое место в таком теплом месте.  И почему он даже на секунду усомнился в нём, очерняя своими мыслями о том, что тот может быть у Чана. Хотя что перед прогулкой с Ли, что во время, Бу продолжал писать именно ему, мысленно был с ним. Тот факт, что Сынкван пропал с радаров на несколько часов ещё не является поводом думать, что он вдруг решил затусить со старым другом, который к нему неровно дышит. Вернону пора избавляться от своего судорожного страха потерять Бу. Доверие - основа всего. — Понятненько, — Сынкван, возможно, сейчас, на пьяную голову, не различит изменения в голосе Хансоля, но будь он трезвым - тут же распознал бы в миг смягчившийся и извиняющийся тон, — Я просто волновался, ты не отвечал уже несколько часов. — Ох, точно, прости, — сейчас Чхве уже мог отметить, что охмелевший Бу звучал слишком мило, — Ещё по дороге домой телефон вырубился. А потом я пришел - а тут Джонхан… — Сынкван отчего-то грустно выдохнул, но почти сразу переключился на другую волну, задиристую, — Ты, кстати, мог ему позвонить! Говорил, что волновался, а сам только мне и звонил. Не сильно и волновался, получается. У Бу была одна уникальная особенность. Он прекрасно соображал, когда выпивал, и потому умел использовать состояние опьянения в своих целях. Пока другие думали, что он просто напился, и теперь не может держать язык за зубами, он, на деле, просто говорил то, что не осмелился бы при трезвости, но всегда держал на уме. Так и сейчас. Не выпей он перед этим уйму рома с Джонханом на пару, ни за что не позволил бы себе так возмутиться.  Но Вернон знал его достаточно хорошо. Наезд был справедливым. Он сам только после слов Бу понял, что после вечернего звонка Сынчоля настолько погряз в своей ревности, что, вместо адекватного волнения и попыток выяснить, где на самом деле Сынкван, он просто продолжал фокусироваться на оставленных без ответа сообщениях и всё сильнее вскармливал свою злость к Чану беспочвенными подозрениями. Повел себя как придурок. Но урок усвоил. — Извини меня, — Чхве не часто извинялся, Бу даже будучи пьяным оценил это, — Я только сейчас понял, что вообще до этого не додумался. Извини. — Да ладно, проехали, — на заднем фоне у Сынквана вновь зашуршала вода, но Хансолю не пришлось долго гадать, почему, — Я тут хочу в ванне горячей полежать, поговоришь со мной ещё немного?  Чхве окончательно выдохнул. Слышно, что Бу не обижается вовсе - как всегда, слишком эмпатичный, и почувствовал, каким виноватым себя ощутил Вернон. Самый добрый на свете. Заметно расслабившись, Хансоль улегся на кровать, делая звук на телефоне громче. — Только не лей кипяток - тебе плохо станет. На той стороне Сынкван широко улыбнулся - Вернон всегда заботится о нём. — Хорошо-хорошо. Так ты поговоришь со мной? — его пьяный просящий голос уж очень напоминал ленивое мурчание. Хансоль не хотел и не мог отказать. — Конечно, Квани, — в голове у Чхве промелькнул момент с их первого свидания, когда Бу отметил, что любит это обращение, Вернон тогда думал только о том, как сильно его любит, — Ты, как раз, расскажи, как так вышло, что ты пьяный. — Не такой уж я и пьяный, — Чхве уже представляет, что на этих словах Сынкван, как обычно, надул губы. — Квани… у тебя, обычно, отличная дикция, а сейчас ты как будто не слова выговариваешь, а мешки с цементом тягаешь. Сынкван на момент замолчал. Наверняка заполнил паузу закатанными глазами. — Ну да, немного выпил с Джонханом. Всего лишь ром. Поток воды из крана прекратился, и послышались звуки погружения в воду. Хансоль на секунду представил себе Сынквана в этот момент, но тут же выкинул эту картинку из своей головы. — Всего лишь ром, говоришь? — Чхве цокнул. Чего толк хаять Бу, если он все равно не начнет чувствовать меру в алкоголе, — Ладно, как там Джонхан? На несколько секунд повисло молчание. Сегодня если что-то и случилось, то, видимо, у Юна. — Плакал, — Сынкван случайно закусил губу слишком сильно, до крови, но на пьяную голову не почувствовал боли, разве что боль в душе из-за друга, — Много плакал. Несколько часов подряд, — Бу сделал глубокий вдох, стараясь успокоить себя видом испаряющейся воды, — Я никогда не видел у него такую истерику. В любой другой раз Вернон, скорее всего, не знал бы, что на это сказать. Но так уж вышло, что буквально вечером накануне он невольно узнал про ситуацию в отношениях Юна с Чхве. Джонхан тоже что-то рассказал Сынквану? — Я слышал, что у них с Сынчолем проблемы… — Да, он постоянно говорил, что виноват перед ним, — Вернон отчетливо помнил все слова старшего. Неужели опасения оправдались, — Но чаще твердил, что у него не было выбора. Больше толком ничего не сказал. — Ничего? — Ага, — Сынкван водил пальцами по воде, с тяжелым сердцем вспоминая последние несколько часов. Если бы он не предложил выпить, Джонхан бы так и проплакал всю ночь, — Он был таким потерянным, Нони. Будто вообще не знает, что ему делать. Мне было физически плохо чувствать его моральную усталость. Да и и не только моральную, — было слышно, как Бу зачерпывает воду, чтобы умыть лицо - хотя бы частично смыть взваленную на свою душу ношу друга, — Помнишь ты как-то сказал, что Джонхан очень худой? — Наверное… точно не помню. — Так вот сейчас он похудел ещё сильнее. Снова нагрузил себя больше, чем рассказывает. Чхве через экран чувствовал грусть своего Бу. Каким же тогда разбитым был Юн? Что же стоит за этими слезами? Вернон никогда не умел нормально поддержать диалог про чувства и переживания других людей, но сейчас он словно должен был узнать хоть что-то. Не для себя - для Сынчоля, который любит Джонхана и действительно хочет разобраться и помочь, если бы только знать чем. И Хансоль неосознанно готов хоть как-то подсобить в этом. — А что вообще рассказывает? — Да в том то и дело, что, толком, ничего, — Сынкван резко прервался, словно внезапно что-то вспомнил, — Хотя… Знаешь, мы к тому моменту были на пике своего опьянения, но я вот, кажется, помню, что он в какой-то момент очень удрученно сказал что-то по типу: «Это меня, наверное, жизнь наказала, потому что я причинил боль Нари».  — И что это означает? — Да кто его знает, — Бу всё это время сам пытался узнать у Джонхана о корне его проблем, да хоть что-то вообще. Но тот как умалишенный повторял одни и те же ничего не дающие фразы, — Что ж, ладно. Раз не хочет говорить - мы точно в это лезть не будем. — Да, не стоит, — Вернон хоть и согласился, но чувствовал, что этому выяснению ещё не пришел конец, — И главное, чтобы ты не принимал близко к сердцу. Я знаю, что ты больше всех переживаешь. — Но вряд ли смогу перестать это делать, — Сынкван тяжело вздохнул, прикрывая глаза от изнеможения. Между ними на минуту повисла тишина. Для Бу, наверное, она прошла быстрее, ведь в пьяном состоянии время всегда течет как-то иначе, а вот Чхве использовал это время по максимуму в попытках подобрать утешающие слова. Но всё в бестолку, решил говорить единственное, что пришло на ум. — Мне в тебе, конечно, всё нравится, — если бы он только видел засмущавшегося Сынквана. Он на всплеске эмоций от вновь неожиданного признания чуть не погрузился под воду с головой, — Но мне больно видеть, как тебя разъедают тревоги других людей, которые ты делаешь своими. Закрывайся хоть иногда. Ради себя. Бу готов был расплакаться. С детства семья не раз говорила ему, что он слишком сильно расходует себя на других людей. Потом Сынчоль высказал ему что-то подобное. Теперь Хансоль. Это были все те люди, которым он глубоко небезразличен, которым он близок - как сын, почти как младший брат, как… любимый человек. Не верится, что они с Верноном шагнули на эту ступень. Впрочем, они всегда были друг другу родными. Просто сейчас постепенно учатся это выражать. К любимым и к семье стоит прислушиваться. — Я постараюсь, Нони, и… спасибо, что ты рядом, — последние слова Бу уже бормочет, черпая губами воду. Все думают, что говорить - его фишка, его сильная сторона. Но говорить о чувствах - совсем не то же самое. Ведь такие слова требуют весь запас искренности, они требуют ресурс сердца. А он всегда добывается с трудом. — Я теперь всегда рядом, Сынкван. В повисшем оцепенении только что родилась сверхновая звезда по имени любовь.  Теперь они не имеют права путать её с влюбленностью, сомневаться или отступать. Теперь она окрепла, зажигая вокруг себя целую вселенную новых стабильных чувств и правильных, греющих душу, эмоций. Теперь «всегда» - не очередное брошенное в воздух слово, теперь это незримый мост, что прочнее алмаза, который завершил свое строительство внезапно, в эту секунду. Они разом это поняли. Но не озвучили. Просто не ожидали, что эффект из «Твое имя» настигнет их в такой момент, во время случайного, пьяного, немного нервного, но искреннего телефонного звонка. Даже на расстоянии.  Просто теперь расстояния между ними словно не существует. — И я рядом, — Бу ели слышно утирает свои первые слезы счастья. Он знает, что его ум уже протрезвел, а язык заплетается скорее больше от усталости, но он пока не готов продолжать серьезность. Нужно немного посмаковать это новое чувство. На глубокий серьезный разговор они ещё обязательно найдут время. А пока…, — Но знаешь, что? — Что… — Вот бы сейчас не ванную, а джакузи, и поплавать вместе, — Сынкван и раньше флиртовал со своим лучшим другом, да и с остальными друзьями таким промышлял. Но сейчас всё по-другому, всё тело покрывается мурашками от чувственного азарта, — Что думаешь? А Вернон сейчас делает всё что угодно, но не думает. Он через телефон слышит флиртующую ухмылку, представляет, знает, как у Сынквана порозовели щеки, как губы налились алым от нахождения в воде и опьянения.  У него тоже мурашки, но от того, что вместо мыслей в голове только моментально всплывшие изображения того, как близко они бы находились в джакузи. Что он думает? Ничего приличн… — Давно не плавал, — успел среагировать, на этот раз, — Разучился наверное. — Это не проблема, — Бу ухмыляется, ведь знает: слабое место Чхве - любое, Сынкван даже на расстоянии видит его насквозь, — Научу тебя, так уж и быть. Хансоль бесшумно выдохнул. Кажется, Квани больше не собирается испытывать его описанием различных сцен. Тогда можно и продолжить их игру. — Ох, какая честь, — стало слышно, как у Сынквана вновь полилась вода - теперь в слив. Затем раздалось милое кряхтение - Бу вылезал из ванной. Главное, не представлять, — У меня будет лучший учитель, — но не представлять невозможно. На секунду перед глазами промелькнули все разы, когда Сынкван перед ним переодевался. Это было тысячу раз, так почему сейчас воображение разыгралось, заставляя чувствовать собственническое желание быть его обладателем, — И, надеюсь, я буду единственным учеником. — Как иначе, только ты и я, — ответа не последовало. Сынкван улыбнулся, глядя на свой силуэт в запотевшее зеркало, - знает, что Вернон сражен на повал. Объект его любви имеет чёрный пояс по флирту, — Спокойной ночи, ученик. У Чхве сбилось дыхание. Он собрал последние силы, чтобы ответить. — Спокойной ночи, Квани. И Бу повесил трубку.  На утро он напишет благодарность за то, что Хансоль проболтал с ним до трёх ночи, тот, конечно, скажет, что был только рад. Но абсолютно точно на ближайшее время каждый из них будет постоянно прокручивать в своей голове их разговор, а в душе лелеять сверхновое чувство с приятным послевкусием интригующего флирта. Сынкван всегда хотел, чтобы именно его партнёр был им покорен, но теперь чувствует, что в их с Верноном любви нет непокоренных. Они оба сделали шаг в эту неизвестность, но ещё ничего приятнее и стабильнее не испытывали.

***

Утром Хансоля официально перевели на 0,8 ставки в агентстве - полную ставку пока не дают из-за учебы, но и так нагрузки хватало. Ему в составе коллектива продюсеров поручили разработку нового альбома для одной айдол-группы, и теперь этому придётся уделять очень много времени. Было решено отказаться от подработки в ресторане, ведь, если выбирать, чем пожертвовать: свободным временем, которое можно провести с Сынкваном или старой работой, которая уже поднадоела, да и по деньгам больше не была важна, - Вернон без сомнения выбрал второе.  После того полупьяного ночного разговора Бу заметно стал смягчаться. Это не проявлялось в количестве отправленных милых стикеров с котиками или ласковом тоне голоса, он, скорее, наконец-то расслабился, позволяя потоку развивающихся отношений нести его. Чхве не позволит себе лишить Сынквана зоны комфорта, он теперь всегда выбирает его. Тем более, сейчас новая работа позволяет ему быть независимым и делать этот выбор. Последнюю смену в ресторане он отрабатывает не торопясь, по накатанной выполняя одни и те же въевшиеся в мышечную память действия. Кто-то из постоянных гостей спрашивает, будет ли он брать отпуск, и, к своему удивлению, получают ответ, что от этой работы он берет отпуск навсегда. Джису, обычно узнававший раньше всех про изменения в жизни Хансоля, в этот раз только в начале совместной рабочей смены был огорошен такой новостью, но принял её с пониманием - Чхве был создан для музыки, ему абсолютно точно нужно двигаться дальше, развиваться. Да он и про себя понимал, что засиделся на этой подработке - пора бы наконец подать заявку в маркетинговое агентство, про которое ему рассказывал Сокмин на дне рождения Джонхана.  Так странно, Хон думал, что именно с Ли продолжит общение, ведь они, казалось, сразу нашли общий язык. Но потом Сокмин вернулся к своим друзьям, ну а Джису нашел компанию в лице Юна. Они теперь общались почти каждый день. Как бы это ни выглядело со стороны, но никакой романтики между ними и в помине не было.  В основном, диалоги строились на схожем чувстве юмора, помогающем им переживать личные проблемы, которых у Джонхана, конечно, было гораздо больше.  Сегодняшняя их переписка была похожа на все остальные - пару сообщений о том, как они устали, и как подорожал кофе. Потом от Джису прилетела краткая выжимка о раздражающих посетителях, а Юн кинул мем про офисную работу. Всё как обычно. Кроме внезапно поступившего посреди дня звонка. Джису с Верноном как раз шли в сторону раздевалки для персонала, когда телефон Хона завибрировал. Стекло «анти шпион» помогло ему скрыть от друга имя звонившего.  Сразу же спохватившись, Джису сбросил вызов, и собирался уже написать Джонхану, что на работе, и перезвонит позже, но Юн опередил его, отправив пару сообщений с объяснением внезапного звонка.  Ситуация была форс-мажорная.  Джонхан стал первым полноценным лучшим другом у Джису, ведь для Сынквана с Хансолем он все равно не был таким близким, а потому Хон дал самому себе обещание стать для Юна безвозмездной поддержкой и уделять внимание в сложных ситуациях, как и полагается лучшим друзьям.  Правда, сложных ситуаций в последнее время только прибавлялось. Так или иначе, Джису не мог не взять трубку. — Извини, Хансоль, я отвечу, — тон Хона стал неожиданно серьезным. Чхве согласно кивнул, отходя в свой угол раздевалки. Кроме них там никого не было, и поэтому, если прислушаться, то можно было уловить обрывки речи собеседника Джису, но слов, конечно, было не разобрать. В прочем, Вернон вслушиваться не собирался. Это, как минимум, неуважительно, а как максимум он был занят делом по-важнее - сосредоточенно писал Сынквану о том, что закончил, и спрашивал, как у него прошла презентация доклада, к которой тот долго готовился. Однако Бу был не в сети, и, видимо, появляться там не собирался. И возможно, если бы Чхве сейчас активно переписывался с Сынкваном, то не обратил бы внимание на тихое возмущение Джису, которое прозвучало слишком громко в пустой раздевалке. Не нужно было слышать начало фразы, если уже по обрывистой бесконтрольно высказанной концовке «ты же юрист» стало ясно, что друг разговаривает с Джонханом - это единственный их общий знакомый юрист. Впрочем, последовавшее за этим по ту сторону телефона слишком нервное «Знаю» повышенным тоном знакомого голоса окончательно убедило Хансоля в его догадке. Звонок был сброшен тут же. Джису, до этого стоявший спиной к другу, поворачивался ужасно медленно, словно боялся в конце увидеть монстра, а не вопросительно уставившегося на него Вернона. В целом, в этой испытывающе гробовой тишине разницы он не видел. — Вы с Джонханом общаетесь? — сторона нападения начала свой допрос. Адвокат Джису впервые так знервничал, пытаясь защитить своего клиента, сохраняя его дело в тайне. — Да, иногда. Этот вопрос от Вернона был вполне логичен. Тому обычно все равно на какие-то межличностные пересечения, но сейчас он в праве интересоваться, раз застал очевидное. Вероятно, он ничего такого про Джонхана и не знает, так почему бы не сказать правду. Пускай и далеко не всю. — А, неожиданно, — Чхве тем временем изо всех сил пытался сделать тон своего голоса максимально непринужденным и пофигистическим, вразрез разгорающемуся интересу, который ни в коем случае нельзя показывать. У него появилась возможность разузнать что-то для Сынквана и Сынчоля, тогда надо и делать это в их стиле - дипломатично, — Я его просто здесь только однажды видел. Видимо, ты чаще его застаешь. Хон заметно напрягся, но Хансоль не подал виду, что распознал это. — Возможно он приходил по делам, — Джису постарался произнести это максимально буднично, но Вернон, хоть и плохо индентифицирует чувства других людей, но друга своего знает достаточно давно. Он что-то скрывает. Например, секрет «подсудимого».  — Когда я его увидел, он меня даже не заметил. Пронесся мимо к столику каких-то устрашающих дядек-бизнесменов, — Джису отвернулся обратно к своему шкафчику, однако случайно пересекся взглядами с Чхве в отражении зеркала, следом мигом опустив глаза в пол, — Ну я и ушел не поздоровавшись. — Понятно. Тембр у Хона стал просто металлическим. Он вцепился в дверцу своего шкафчика, как за спасательный круг, надеясь, что разговор «суд» на этом закончится, но Хансоль впервые решил рискнуть, перейдя ранее не допустимые для себя границы манипуляций.  — Кстати, раз вы общаетесь, — на этой фразе Джису уже почуял неладное. Сторона нападения, до этого представлявшаяся ему лишь личным миражом, начала более чем казаться такой наяву, — Ты знаешь, что там у него случилось? Сынкван мне несколько дней назад рассказал, что у Джонхана была ужасная истерика, — Хон по-прежнему стоял к нему спиной, якобы копаясь в шкафчике - боялся, что, если друг напрямую заглянет ему в глаза, то сразу всё поймёт, — Квани так волнуется. Я уже переживаю за его нервы, — Вернон выдержал паузу, дождавшись, пока Джису всё-таки посмотрит на него, — Сынчоль тоже переживает. Кажется, именно в этот момент броня Джису рухнула. Сторона защиты не смогла выдержать напор. Суд оказался на стороне нападения. Вернону самому было тяжело выводить друга на чистую воду, он никогда такого не делал, но сейчас они оба понимают, что обладают какой-то информацией, но при этом не желают никому зла. Нужно сдвигаться с мертвой точки и выручать Джонхана, хоть он сам об этом и не просит. — Он меня убьет… — О чем ты говоришь? Вместо ответа Джису лишь молча на несколько секунд прикрыл глаза. После тяжелого выдоха, он разблокировал телефон, открыв в нём приложение карт, чтобы отыскать какое-то здание, и, выделив его, отправил Хансолю геопозицию. — Послезавтра с утра он будет в этом месте. Это не сто процентов, но вроде адрес тот. — А что… Чхве не успел задать вопрос, его остановил непривычно строгий взгляд Хона. — Это всё, чем я могу помочь. Только не навредите ему, — Вернон ни разу не сталкивался с такой глубиной тревоги, исходящей от его друга. Хон словно шел ва-банк, — Пожалуйста. Хансоль безмолвно кивнул. На самом деле, они оба сейчас на стороне защиты, и Джису на подсознании это понимает. Поэтому так скоро сдался, передав местоположение, которое ещё несколько минут назад звучало в нелестной форме от Джонхана. Скоро все всё сами поймут. А Джису, как обычно в последнее время, пока останется единственным, кому придётся переваривать дикость происходящего.

***

Позавчера совершенно неожиданно Сынчолю пришло от Хансоля странное сообщение с адресом и днём, когда туда нужно приехать. Младший бы не стал писать ему шутки ради - стало быть, дело очень важное. Чхве решил не задавать лишних вопросов - были бы другие подробности, Вернон наверняка сообщил бы их. Приближаясь к месту назначения, Сынчоль начал замечать отдаленно знакомые окрестности. Он, кажется, уже бывал в этом районе, но не помнил по какому делу. Припарковавшись у одного из офисных зданий, Чхве сразу заприметил эмблему фирмы его отца на входе, но решил, что это просто совпадение.  Ему точно не туда.  Однако, перепроверив адрес, он, к своему удивлению, убедился, что его путь лежит как раз таки в здание их с отцом компании. Любопытно. Если хорошенько вспомнить, то он когда-то единожды бывал здесь, но в основном в этой точке заседал отец, сам Сынчоль работал совсем в другом офисе, в двадцати минутах езды отсюда. В здание его впускают, даже не спросив пропуск, - все и так знают вице-президента компании. Однако сам Сынчоль чувствовал себя вором в магазине без продавца - вроде и ничего такого, что он решил сюда приехать, но словно перед этим нужно было предупредить, а то и спросить разрешения. Это всё отголоски ведения семейного бизнеса. В лифте, как ни странно, он едет в одиночку - никто, видимо, до обеда особо не передвигается по офису, но это и к лучшему - никто не заметит как от нервов у него вспотели ладони. Сам не знает, почему, он на автомате нажал этаж, на котором находился кабинет отца - больше он здесь нигде не был.  Стоило ему выйти из лифта - тревога накрыла окончательно. Кажется, только сейчас он осознал, что это - именно то место, которое указал Хансоль, но для чего Сынчолю сюда приезжать? Шаг за шагом ступая вдоль рядов офисных столов, Чхве то и дело оглядывался - надеясь обнаружить причину своего появления. Сейчас бы дополнительная информация ой как не помешала бы. Но ни одной подсказки, зачем он здесь, как на зло, не было. Возможно, он бы просто намотал пару кругов по этому этажу, да и ушел бы восвояси, если бы его не окликнул знакомый голос.  Их директор по связям с общественностью - на вид строгая, но на самом деле очень заботливая и располагающая к себе женщина, чуть помладше его отца, как раз в этот день работала в этом офисе и совершенно случайно заметила Сынчоля, когда выходила из кабинета, чтобы сделать кофе. — Сынчоль, здравствуй, дорогой! — порой она вела себя как типичная тётушка, которая журит тебя за вредные привычки, а не как член совета директоров, — Какими судьбами здесь?  — Да вот, в голову взбрело наведаться, давно не был, — практически чистая правда. — И в правду давно. Ну раз такое дело - заходи ко мне, хоть кофе попьем, поболтаем, — она открыла дверь своего кабинета, приглашая войти, — А то тебя даже у себя на месте не застанешь, — женщина присела на диван, специально поставленный сюда для «важных переговоров», ну и для обеденного сна, и постучала рукой по месту рядом с собой. Сынчоль знал, что отказываться бесполезно, да и бессмысленно, и уселся напротив, — Как ты вообще? Чего нового в жизни? — Да всё в порядке, потихоньку. — Айщ, вот вечно вы все деловые, закрытые… Давай по-подробнее! Сынчоль по-доброму усмехнулся. Вот уже столько лет эта женщина не меняется. Сплетница ещё та. — А вам работать не надо?  — Начальником заделался? — её лицо смешно вытянулось, образовывая на лбу несколько рядов морщин. — Я и есть начальник… — Ой, тебя здесь никто не видит и не слышит, ну расскажи мне старухе про себя, мы же не чужие люди! Сынчоль мог бы парировать, что, по большому счету, чужие, и если бы она периодически, раз в полгода, не выпытывала у него какую-то информацию, то вряд ли бы они общались. Но ему все равно больше нечем здесь заняться, так почему бы не поболтать с «дальней родственницей». Так они не заметили, как прошло около получаса. Чхве рассказывал про то, как стал чаще видеться с младшим братом, как съездил с другом на Мальдивы. Женщина немного расспросила его про учебу, которая, к её изумлению, на четвертом курсе может проходить почти полностью в дистанционном формате. В остальном, их разговор был обо всём, да ни о чем. Тем более, что Сынчоль не собирался говорить об особенно насущных аспектах своей жизни. Однако директор по связям с общественностью не была бы на своей должности, если бы не лезла не в свое дело. — Слушай, Сынчоль, а девчонка то у тебя есть? Чхве резко нахмурился. Не может быть, чтобы эта женщина не знала о том, что он уже давно встречается с парнем. Но раз от неё последовал такой вопрос - то это значит, что для всех они уже расстались?  — Мне пора, спасибо за кофе, — Сынчоль одним рывком встал с дивана, давая понять, что разговор окончен. — Но Сынчоль… — До свидания. Строгий взгляд Чхве обрубил у женщины всё желание задавать ещё вопросы. Она коротко кивнула и вернулась за своё рабочее место. В следующую секунду дверь в кабинет захлопнулась с другой стороны. Быстрым шагом Сынчоль направился в сторону лифтов. Он правда не хотел прощаться с «тетушкой» на такой ноте, но сейчас у него совсем нет настроения на любезности.  Изначально не многие восприняли всерьез его отношения с Юном, но а теперь все дружно решили сделать вид, что этих отношений никогда и не было. Он чувствует себя глупым маленьким ребёнком, не разобравшимся с устройством своей «игрушки», и тот факт, что таковым его считают окружающие уже начинает доводить до трясучки. Пока Сынчоль ждёт лифт, кнопка вызова несколько раз подвергается бесконтрольным ударам от нетерпения, но Чхве сейчас не в состоянии регулировать свою силу. Скорее бы уже покинуть это здание и закурить. Ему уже все равно, зачем Хансоль его сюда отправил. С ним он разберется потом. Сейчас главное поскорее выбраться из места, которое его так нервирует. Не дожидаясь полного открытия дверей лифта, Чхве стремглав несется в кабинку, но, по своей неосторожности, врезается в выходящего человека, чуть не опрокидывая того своей тяжелой тушкой. Судорожно извиняясь, Сынчоль поднимает папки с документами, очень по-дорамному выпавшие из рук сбитого им человека, но краем глаза отмечает странное поведение того. Пока Чхве на корточках подбирал бумаги - он стоял неподвижно, словно превратившийся в камень от взгляда на Медузу Гаргону. И стоило Сынчолю поднять взгляд на незнакомца - он сам в миг уподобился его оцепенению. Перед ним, весь сжавшийся и бледный от посетившего его ужаса, стоял Джонхан, казавшийся сейчас гораздо худее, чем в их последнюю встречу в октябре. В его глазах был непередаваемый страх, подобный страху оленя, пойманного в свете фар. У Сынчоля словно разом все жизненные силы вытекли из тела. На трясущихся ногах он кое-как поднялся, равняясь с Юном, и трясущимися руками протянул ему подобранные документы. — Спасибо. Как по щелчку, родной голос разбил невидимое пуленепробиваемое стекло между ними, возвращая в реальность. Сынчоль моргнул раз-другой, проверяя свое зрение. Это самый настоящий… — Джонхан? — ответа непоследовало. Юн будто прикусил язык, боясь сказать хоть слово. Но до Чхве стремительно начали доходить все обстоятельства, окружающие их. Он не отпустит своего парня просто так, — Что ты здесь делаешь? — Лифт обычно используют для передвижения между этажами. Чхве криво усмехнулся. Значит, умничает. Включил защитную реакцию. — Джонхан, не морочь мне голову. Что ты делаешь в офисе моего отца? — Юн сделал медленный шаг назад - готовится сбежать. Но Сынчоль знает его не первый год - все хитрости распознает на этапе «котлована». Он одним резким движением крепко обхватывает его запястье, но боли не причиняет - лишь борется за свое, — Джонхан. Я могу хоть вечность с места не сдвинуться, ты знаешь. Юн с силой стиснул губы. Он знал, что опасно было ехать на встречу к Чхве Гаону в его офис, но тот убеждал, что ничего не случится, и он «никого» не встретит. А теперь ранее предостерегающий голос интуиции не говорит, он злобно смеётся над Джонханом - вот так всегда случается то, чего мы боимся больше всего. — Меня позвал твой отец. Сынчоля на секунду оглушило, как от удара кувалдой по голове. Он не ослышался? Его отец? Зачем человеку, который видел Юна лишь единожды на обеде-знакомстве встречаться с ним в офисе? — Что прости? Зачем? — По работе. — По какой к черту работе, Джонхан? — злость постепенно начала подступать, кипятя кровь, — У тебя же и так своей полно. Или я чего-то не знаю? — Ты ахренеть как много не знаешь, Чхве. — И что конкретно? Сынчоль тут не один, у кого нервы расшатаны. Джонхан чуть не кричал в трубку Джису в истерике, когда его настоятельно попросили явиться сюда за поручением. Юн последние два месяца кое-как старается собрать себя по кусочкам, стараясь привыкнуть к новой реальности без любимого человека. А тут он появляется в самый трудный момент и… Непонятно, чего от этого ожидать. Но Джонхан устал скрывать правду. Проще разрушить всё здесь и сейчас. Пускай Сынчоль возненавидит его окончательно, узнав про то, какой он слабак, но зато Юну больше не придётся его мучать. — У меня уговор с твоим отцом и отцом Нари… — Что ещё за уговор?  — Чхве, дай мне договорить, — Джонхан медленно вдыхает, собираясь с мыслями, — У меня есть ряд проблем. И их станет ещё больше, если я не выполню условия уговора. — Пока что ничего не понятно, — Сынчоль знал - если Джонхан говорит обтекаемо, а не в лоб - всё ещё хуже, чем можно себе представить, — Что за условия? Юн понимал, что рано или поздно придётся озвучить всю подноготную, но почему это дается с таким трудом. — Пару лет назад я бросил Нари, хотя пообещал её и своим родителям жениться… Каждое слово ощущалось гвоздем в гроб их отношений. Но выбора нет. И не было изначально. — Таак, ну и… — Но оказалось, что наш союз по-прежнему для всех актуален. И если я не женюсь - моему отцу перестанут помогать, моему начальнику наплетут с три короба обо мне, ещё некоторые мои проблемы…, — Юн всё ещё не собирался говорить про Минсо, это ещё больше раздраконит Сынчоля, — Перестанут держать под контролем. По сути: мне дают протекцию в обмен на женитьбу на Нари, и вдобавок я на них работаю. Чхве не просто офигел от сказанного, он охренел. Он думал, что такие козни с угрозами бывают только в кино, и что взрослые бизнесмены не пойдут на такую низость. Но нет, эти старые маразматики превзошли сами себя. Однако во всей этой ситуации Сынчоль не понял выгоду лишь одного человека. — Постой, а при чем тут мой отец, и почему он вдруг сейчас решился ради этого уговора объединиться с отцом Нари? Джонхан опустил глаза в пол. Всегда сложно разочаровывать людей насчёт их родных. — Сынчоль, что появилось в моей жизни за последние два года? — Чхве сощурился, вспоминая каждую деталь, известную ему о Джонхане, почти все это время он был рядом, — А теперь вспомни, когда я начал отдаляться. Примерно с начала осени всё пошло под откос. А перед этим из яркого… только знакомство с отцом. Затем день рождения Джонхана, знакомство с Джису и… пропасть.  — Джису как-то замешан, я прав? Ход мыслей правильный, акценты расставлены неверно. Юн прикрыл глаза. Как он устал. Ну конечно же для Сынчоля всё так и складывалось. Будто он очаровался Хоном и сбежал в закат, да ещё и как-то в процессе не поладил с влиятельными бизнесменами. Откуда ему знать о том, что Джису просто спас его от Минсо, а в итоге их дружба привела Джонхана сначала к отцу Сынчоля, а потом, по глупости, повторно ещё и к родителям Нари. Просто неспокойно и морально тяжело Юну было ещё с лета, а осенью навалилось столько, что без Джису он бы просто загнулся. — Давай так: Джису просто друг, он мне очень помогает. И вообще он натурал, — Джонхан чуть не закатил глаза при виде в миг расслабившегося Сынчоля, но в глубине души ему хотелось успокоить Чхве, донести, что он его не предавал, только себя, — Дело изначально во мне. В моих сомнениях в себе и в том, что я не знал, достоин ли тебя. Последние слова Джонхан произнёс еле слышно, в полголоса. Сынчолю не нужно акцентировать на этом внимание. Но Чхве ничего не упустил из виду. Дело было изначально в Джонхане? Даже до всей этой неразберихи с уговором? И возможно до дня рождения? Очень медленно мысли складывались в пазл из упомянутых факторов. — Подожди, тогда, что пошло не так, почему ты…, — Юн мгновенно отвел заслезившиеся глаза. А у Сынчоля словно разом все факты выстроились в правильную последовательность, и намёк Джонхана про лето стал понятен. Его глаза загорелись праведным гневом, — Это мой отец тебе что-то сказал, я прав? Джонхан ничего не ответил. Это и не нужно было. Не в силах держать все в себе он зашелся в рыданиях и в следующий момент уже был прижат к сильной груди любимого человека. Как ему этого не хватало. Сынчоль обнимал его впервые за последние два месяца, а в голове, да и на сердце, вместо негодования или злости на Джонхана за то, что тот всё скрывал, была только не высказанная тоска и отчаянная любовь. Чхве даже представить себе не мог, что всё пошло под откос из-за его отца. Мораль басни как никогда проста - Чхве Гаон посчитал Джонхана неподходящим спутником для сына просто потому, что он был парнем. Как тупо и банально. Все эти речи Сынчоля про то, что Юн для него не просто любовник, что он настоящее открытие, тот, с кем хочется идти по жизни, делиться радостями и переживаниями, шутить и отдыхать, - всё это было просто пустым звуком для его отца. Детской прихотью, которую он посчитал необходимым убрать из его жизни. Сынчолю даже подробности не нужны, он и так представляет, как отец сначала прикинулся добродетелем, а потом надавил на болевую точку Джонхана. Он все дела так ведёт. И Сынчолю сейчас как никогда мерзко от того, какой человек его вырастил. — Джонхан, послушай, — Чхве максимально нежно провел кончиками пальцев по осветленным волосам своего любимого. Юн уже не плакал, он еле-еле дышал, уткнувшись носом в его плечо, и совершенно не собирался поднимать на него свои заплаканные глаза, — Мы с тобой со всем разберемся. Я разберусь, — Джонхан знал, что это не пустые обещания, ведь Сынчоль всегда заслуживал доверие, он был опорой, а Юн из-за своей мнительности чуть не потерял его, — Ты сейчас спустишься вниз, я дам ключи от машины. Мне надо будет поговорить с отцом, — при упоминании Гаона Джонхан заметно сжался в руках Сынчоля, и только боязнь снова довести любимого до слез не позволила Чхве показать всю степень гнева, — Но перед этим, я должен спросить кое о чем. Джонхан поднял испуганный взгляд, натыкаясь на серьезный ответный. Неужели он знает про Минсо? — Спрашивай. — Я видел вас с Джису, идущими под руку из твоего офиса…, — Чхве не знал, как лучше сформулировать свои мысли, всё сейчас прозвучит по-глупому ревниво, особенно после заверений Джонхана, но всё же, — И странно, что вы так сблизились, и… — Он просто мой друг, Сынчоль, — Юн кое-как скрыл облегчение, что вопрос был не про Минсо, и поспешил успокоить своего по-прежнему парня, — Всё это время мне просто было очень стыдно, что я поддался сомнениям, которые во мне поселил твой отец. Я постоянно жил в тревожности от того, что не знал, как сложится наше будущее. Мне казалось, что я для тебя обуза, и что ты мог бы найти кого-то, кто хотя бы морально сильнее меня. Джису же просто оказался со мной на одной волне. Он был единственным, с кем я мог поделиться происходящим, ведь рассказать тебе о том, что я повелся на слова твоего отца, обвиняющего тебя не пойми в чем - было бы убийственно, — Сынчоль хотел возмутиться, что он бы обязательно понял и выслушал, но Джонхан продолжил свою эмоциональную тираду, — Джису даже сходил со мной на мероприятие нашей элиты и познакомился с Нари, представляешь? У него, наверное, стресса в жизни из-за меня прибавилось в разы… И я ему безумно благодарен за эту поддержку, — Джонхан обхватил двумя руками запястье Сынчоля, заглядывая тому не в глаза - в душу, — Но ты всегда был моим выбором, Сынчоль. И во всей этой суматохе я лишь думал о том, что не достоин тебя, ведь ты бы так не поступил со мной, как я с тобой. Ты идеал, Чхве, и теперь, снова стоя перед тобой, мне кажется, я буду не в силах даже подумать о том, чтобы от тебя отказаться. Я же люблю… «Тебя» так и осталось не произнесенным. Сынчолю не нужно было слышать всю фразу, чтобы его сердце пронзил смысл долгожданных слов. Он в то же мгновенье накрыл губы Джонхана своими, посылая мурашки по телам обоих.  Неважно, насколько тяжело Сынчолю будет решать все хитросплетения уговора, в который зятянули Джонхана. Если он его по-прежнему любит, то все препятствия нипочём. Спустя минут пятнадцать крепких объятий, прерываемых поцелуями, истосковавшийся по своему любимому Чхве всё же отпустил Джонхана. А сам, собравшись с мыслями, отправился в кабинет отца. Удостоверившись, что у того сейчас не идёт какая-нибудь важная встреча или совещание, Сынчоль без стука ворвался в кабинет Гаона, ловя на себе его сощуренный взгляд. — Какие люди…  Не нужно быть великим математиком, чтобы сложить один плюс один. Джонхан не пришел ко времени, зато Сынчоль явился в этот офис впервые за последние несколько лет. Вряд ли они разминулись. — А я всё гадал, чем обусловлена твоя задержка в Корее, но теперь ясно, — каждое слово Сынчоля - острее копья, этот человек ему больше не отец, — Решил навести порядки в моей личной жизни и заодно про свой доходик не забыл. Умно. Гаон не сдвинулся с места. Он впервые видел своего сына таким взбешенным и опасно спокойным одновременно, но нельзя показывать, что его это как-то колышет. — Это вообще-то и твой доход тоже. Джонхан оказался нам очень полезен. На весь кабинет раздался оглушительный треск со всей дури опрокинутого Сынчолем офисного стула. Чхве Гаон не шевельнулся, но сжал ручку сидения под столом. — Ты издеваешься? — младший не кричал, он процеживал каждое слово сквозь зубы, кое-как сдерживая себя, чтобы не разгромить весь кабинет, — Думаешь я рад тому, что ты и твой друг угрозами и манипуляциями заставили моего парня работать на вас, наверняка зверски нагружая его, чтобы просто чуть больше заработать? Вам настолько лень было искать другого юриста? Или тебе приносит удовольствие издеваться над ним? Старший встал из-за стола, не разрывая зрительный контакт, но подходить не стал. Для следующей фразы нужно безопасное расстояние. — Всё вместе. Сынчоля буквально приколотило к месту. На лице отца не было и грамма сочувствия, только злорадство и самодовольство. Сущий дьявол. Чхве мог бы сейчас за два шага подойти к нему и выбить из него всю дурь, но от этого видоизменится только внешняя оболочка, суть останется гнилой. Здесь бесполезно о чем-либо разговаривать.  Чхве не видел смысла оставаться, и прежде, чем покинуть кабинет, вместо прощания произнёс приговор, который раз за разом в каждой ссоре повторяла мама, пытаясь достучаться до отца. — Ты сумасшедший, Чхве Гаон. Сынчоль больше никогда не вернется в этот офис, никогда не появится на совместной бизнес-встрече с отцом и не позволит Самуэлю с ним видеться. В этот день он перестал существовать в их жизни, правда, кажется, от его сердца ничего не осталось, и он даже не заметит изменений. Так и будет до конца жизни окружен такими же гнилыми изнутри идиотами, которые считают, что быть сумасшедшим - это комплимент, а не констатация отсутствия души.

***

Выйти из здания офиса для Джонхана было по ощущениям, как выход после долгого тюремного заключения. Хотя освободился он ещё раньше, благодаря Сынчолю.  И всё же свежий морозный воздух делал свое дело. Юн очень боялся неопределенности, и сам же загнал себя в неподвижные жестокие рамки, ну а теперь, когда он собирается пойти наперекор двум влиятельным людям, его совершенно не пугает, что будет дальше. Чхве попросил довериться ему, на этот раз навсегда, и Юн готов сделать этот шаг, потому что теперь понимает - его делает слабым не поддержка, а собственные сомнения. Сидеть на своем месте в машине Сынчоля оказывается до невозможности приятно. Сразу вспоминаются все разговоры, все прослушанные песни. И как он мог чуть не потерять всё это? Осталось только дождаться своего парня, и атмосфера в машине вновь заиграет нужными красками.  К счастью и удивлению, ждать долго не пришлось. Ещё издалека Джонхан распознал раздражение Сынчоля, но стоило ему приблизиться - черты лица смягчилась, и сам Чхве даже улыбнулся. Вряд ли у него получилось сходу решить вопрос с отцом, но Юн не станет лезть на рожон и задавать ему вопросы по горячим следам. Придёт время - сам скажет, как все прошло. Они отъезжают в полной тишине, но на первом же светофоре Сынчоль внезапно поворачивается к Джонхану, беря его за руку. — Я рад, что у нас снова всё хорошо. Мне было очень страшно тебя потерять. Юн чувствовал как с каждым произнесенным словом к нему прибавляется уверенность и силы жить дальше, силы бороться с тем, что произошло. — И я рад, Сынчоль. Я правда скучал, особенно, когда приходилось встречаться тет-а-тет с Нари. На светофоре загорелся зелёный сигнал, но это не помешало Сынчолю кинуть на него ошарашенный взгляд. — То есть тебя настолько подгоняли к женитьбе? — Типа того, — Джонхан устало вздохнул, уводя взгляд на улицу, — Но у меня сложилось ощущение, что я ей тоже перестал быть интересен. Мы с ней как те самые принц и принцесса, которым велят жениться, а они друг друга видеть не хотят. — В целом, всё так и есть. — Да уж, теперь только надо понять, что делать с Нари, — Чхве продолжал держать его за руку, и это уже невероятно помогало очистить мысли от лишней тревожности, — Не хочется выставлять её дурой, она же неплохая девчонка. Сынчоль громко хмыкнул. — Да, помню я, как эта неплохая девчонка тебе нервы потрепала. — Я знаю, но всё равно. Мы с ней уже получили своё. — И что ты планируешь делать? Или хочешь, я с ней поговорю? Джонхан задумался. Забота Сынчоля была, безусловно, приятна, но насколько это подходило ситуации… Очень спорно. — Ты последний человек, с которым бы она хотела говорить. Но я не знаю, как тогда это разрулить, — Юн мысленно сказал самому себе встрепенуться. Раньше он решал такие вопросы по переговорам на раз-два, а теперь словно всё вылетело из головы. Присутствие Сынчоля слишком его расслабляло, но, видимо, недостаточно сильно, раз в голове всплыла одна гениальная мысль, — Хотя… подожди ка… у меня есть одна идея… В следующую минуту Джонхан уже искал нужный контакт, коварно улыбаясь.

***

Вот уж не ожидал Вернон, что они с Сынчолем в конце концов станут друзьями. Несколько дней назад как раз был тот самый день, указанный в смс от Джису, и, честно говоря, Хансоль не был до конца уверен в успехе этой авантюры, ведь Сынчоль не знал, что едет, по сути, к Джонхану. Оказывается, они могли и не пересечься вовсе, но судьба вовремя сплела свои нити, возвращая всё на круги своя.  Весь тот день Вернон несвойственно для себя проверял телефон, ожидая там сообщение от старшего, (обычно он вёл себя так только по отношению к Сынквану). И вот под вечер поступил долгожданный звонок. Сынчоль, в первую очередь, поблагодарил друга за предоставленную возможность, и, конечно, в двух словах рассказал о том, как всё прошло. Хансоль в тот момент впервые понял, почему Сынчоль так активничал для их сближения с Сынкваном: когда помогаешь кому-то ради их любви и счастья - это приносит невероятное удовлетворение. Но, конечно, переусердствовать не стоит, а то помощь легко может превратиться в медвежью услугу. В конце телефонного разговора старший, конечно же, не забыл поинтересоваться, на какой стадии отношения с Сынкваном, и, узнав, что они собираются идти на третье официальное полноценное свидание, пожелал удачи, намекая… да на что только он не намекал. Впрочем, Хансоль знал только одно - он будет смотреть за настроением и состоянием Сынквана, и уже от этого действовать. Сегодня с утра пошёл снег - любимая погода Бу. Всё должно пройти, как минимум, хорошо, ну а как максимум - идеально. Тем более, сам Чхве Сынчоль благословил. Если бы Вернону пару лет назад сказали, что он будет стоять у кинотеатра в ожидании своего лучшего друга, чтобы пойти с ним на самостоятельно спланированное романтическое свидание - он бы помер на месте от незнания, как на это реагировать. Но а сейчас с каждым днём он словно раскрывается, всё лучше выражая свои эмоции, и, самое главное, не боится их, а наоборот, готов хоть первому попавшемуся прохожему похвастаться, что идет на свидание с лучшим человеком на планете. С тем, кто всегда делал его мир счастливее, с тем, кто стал этим миром. Сынкван, как и полагается, опоздал на несколько минут, но как будто бы это уже даже никто за опоздание и не считает. Просто почему-то вовремя Бу умеет приходить только на танцы, ну и ладно.  Извинения посыпались умилительным потоком, хотя смысла в них не было - Чхве изначально готов прощать всё на свете, особенно когда Сынкван что-то ему лепечет со сдвинутой на глаза шапкой, из-под которой сразу же виднеются краснющие щеки. И ведь это он даже не старается понравиться - просто он всегда такой - потрясающий в своей естественности. При входе в кинотеатр их просят снять куртки, и Вернон, заметив, что Сынкван оставил шарф, решил достать и свой - точно понадобится. Ведь Бу всегда так - возьмет маленький попкорн, потому что вечно худеет, (хоть Чхве и считает, что у него все прекрасно), а потом все равно полезет в чужой за добавкой. Тут все примерно так же - надел под куртку только свою любимую тонкую голубую рубашку, и, конечно, не подумал, что верхнюю одежду заставят снять. Но Хансоль пообещал себе заботиться о нём, поэтому, без лишних слов в нужный момент предложит дополнительно свой шарф, чтобы Бу точно не заболел под кондиционером.  Фильм они выбирали вместе, однако последнее слово было за Сынкваном, - он ужасно расстраивался, если проигрывал даже в таком недосоревновании «чей вкус окажется предпочтительнее». Он вообще частенько жаловался, что Чхве его вечно выигрывает, на что тот каждый раз отвечал, что совершенно не старался это сделать, да и вообще никогда не соревновался с ним. Для него это не имеет смысла - предпочтение всегда Сынквану, и это теперь аксиома.  Однако Бу не был эгоистом в этом плане. Например, если бы выбранный им фильм Хансолю не понравился, он бы очень сильно расстроился, виня себя в том, что за зря потратил его деньги и время. Дурачок. Вернону все понравится, если рядом будет он, а ему никак невдомек. В зале они сидели не на последних местах «для поцелуев», как советовал Сынчоль, а посередине, как нравится Сынквану. Он вообще как-то высказывался, что не понимает парочек, которые приходят в кино чисто целоваться, будто других мест нет. Вот кушать, пока смотришь фильм, - это другое дело, всегда в почете.  Так они просидели весь фильм - увлеченные сюжетом, объедающиеся попкорном и не очень то романтичные. Разве что, пару раз во время захватывающих моментов Бу хватал Хансоля за заранее подставленную как раз для таких случаев руку, но после быстро отпускал, возвращая все свое внимание экрану. Вернон поначалу пытался поймать каждый взгляд, боясь не уловить намёк на что-то большее со стороны Сынквана, но тот был так увлечен фильмом, что и Чхве сдался, пуская всё на самотек.  В итоге, ребята отлично провели время - на весь зал хрустели попкорном и тайно пронесенными конфетами, смеялись и обменивались мнениями о происходящем.  После просмотра они вышли абсолютно довольными и расслабленными - в отличном настрое для дальнейшей запланированной прогулки и похода в кафе. Но внезапно, на подходе к гардеробу, Сынкван резко дернул Хансоля в противоположную сторону, сказав, что хочет кое-что попробовать. Сынчоль бы сказал, что звучит интригующе, Вернон же просто плелся следом, пытаясь понять, куда в здании кинотеатра его могут так радостно тащить. И вот, перед очередным поворотом, Бу вдруг остановился, попросив Чхве закрыть глаза. — Сынкван, если за поворотом окажется пропасть - я потяну тебя за собой. Бу лишь цокнул, медленно ведя теперь ничего не видящего Хансоля за собой. — Какого ты обо мне плохого мнения, — пока пятился, он сам чуть не поскользнулся пару раз, и Вернону, даже с закрытыми глазами, пришлось его ловить - классика жанра, — Я просто увидел рекламу этого места у гардероба, и понял, что очень хочу пойти туда с тобой прямо сейчас. — А это место, оно вообще что из себя представляет? — Нет, ну так неинтересно, — Сынкван, кажется, уже слегка подустал вести «незрячего» Вернона за собой, но судя по ускорению, они приближались к месту назначения, — Почти пришли. — Можно открывать глаза? — Подожди, — судя по звуку, Бу отошел от него на пару метров, чем-то пошуршал, а потом вернулся обратно, — Всё, открывай! Та-дам! Этим таинственным местом оказалась обычная цветастая фотобудка, но Сынкван так радовался своей находке, что и Вернон сразу проникся какой-то, что-ли, волшебной атмосферой. И забыл, что, вообще-то, не очень любит фотографироваться. С Бу рядом он про многое забывает. Сынкван открыл шторку, пропуская Хансоля внутрь, и сам сразу зашёл следом, плотно закрывая их разноцветной тканью от окружающего мира. — Я никогда не делал фото в будке. Сынкван в это время как раз закончил настраивать автомат и уселся обратно вплотную к Чхве. — Не переживай, сейчас начнется отсчет в десять секунд, и так будет шесть раз. Я специально выставил нам подольше, чтобы мы успевали позировать. Готов? Хансоль кивнул, и Бу нажал на кнопку «старт». Для первой фотографии он чуть-чуть подался вперед, по привычке надувая губы, а Чхве, растерявшись, успел только слегка наклонить голову в бок. — Хорошо, давай теперь двигайся ближе! Сынкван словно профессионал в фотографировании вжался в Вернона, подставив тому под щеку свой тонкий палец. Лица обоих на этот раз получились немного смешными, но, видимо, в самый раз для формата фотобудки. — А сейчас надо сердечки! Вернон кое-как поспевал за темпом. Он только и успевал подстраиваться под команды своего милого генерала, который подошел к этому со всей серьезностью.  Сфотографировавшись в третий раз в зеркальной позе с руками-половинками сердца у щек, они вновь посмотрели друг на друга. Хансоль ожидал нового «приказа». А Сынкван вдруг неожиданно для себя растерялся. В моменте все мысли вылетели у него из головы, и только осознание, что он сейчас сидит лицом к лицу с Верноном, его давней любовью, внезапно ударило под дых. Секунды, отсчитываемые аппаратом, отчего-то сильно растянулись, словно время и вовсе остановилось. Второе осознание чуть не лишило рассудка - Хансоль смотрел на него, как на восьмое чудо света, с непередаваемо искрящейся любовью. Сынкван знает, что и сам не лучше, он готов был прямо там растечься ванильной лужей по полу. Но его удержали. И третье осознание пришло с раздавшимся где-то очень далеко щелчком камеры, когда Вернон поцеловал его. Этот момент в восприятии обоих растянулся на вечность. Словно все салюты мира разом взорвались одновременно с накрывшим, как утренний туман, покоем. Хансоль не планировал этого. Поцелуй стал импульсом, той самой долгожданной вспышкой, струной, образовавшейся между ними за секунду до. В ту секунду это казалось необъяснимо правильным и необходимым. Вернону нужен был этот поцелуй. Им обоим нужен. Третьим осознанием была сполна подтвердившаяся безоговорочная любовь. Сынкван ещё никогда раньше не чувствовал такого счастья, а Хансоль не знал, что сможет почувствовать ещё большее счастье. Разрывая поцелуй, они смотрели друг на друга - пытались запечатлеть лучшую интерпретацию этого момента - в отражении глаз любимого. На заднем фоне раздался новый щелчок. Сынкван смущенно улыбнулся, кладя обе руки на плечи Вернона. — Осталась ещё одна фотография, повернешься к камере? Чхве был не в силах оторвать взгляд от своего Бу, не тогда, когда его глаза так соблазнительно глядят из-под ресниц, а губы блестят после поцелуя, но желание Сынквана - закон. Последний, шестой снимок получился будто в разы эмоционально наполненней первых трех. На нем Бу обнимал Хансоля со спины, очаровательно прислонившись к его плечу щекой, а Чхве со вселенской нежностью смотрел на своего Сынквана сверху вниз. По окончании их мини-фотосессии Бу ещё что-то потыкал на экране автомата, и затем послышались звуки печати. — Я выбрал нам два варианта печати, ты же не против? В двух копиях: тебе и мне, — Сынкван тараторил так быстро, что часть слов съедалась, но он не мог как следует контролировать свою речь после такого эмоционального всплеска, — Я посмотрел, так выгоднее, чем одну или три копии делать, и вообще тут не дорого… — Сынкван… — Да и качестно фотографий хорошее, стоит своих денег. Надо будет оплатить на выходе, тебе же нормально? — Сынкван… Бу, видимо, совсем разнервничался и не собирался останавливаться, поэтому Хансоль решил успокоить его самым приятным и теперь доступным способом - поцелуем. Второй поцелуй оказался ничуть не хуже первого. Было удивительно, как от простого действия все мысли в миг упорядочивались, и на душе становилось спокойно. Сынкван наконец нашел умиротворение. Он чувствовал, видел, знал - Вернон каждой клеточкой своего тела дает ему уверенность, транслирует, что не отпустит, что любит, что покорен. Сынкван всегда был заложником своих тревожных мыслей, которые черпали любую информацию, способную хоть как-то обезопасить его и предостеречь. Но сейчас ему позволяют не справляться со всем в одиночку. Дают опору. Обещают вечность. И он верит. Ведь истинная любовь не подразумевает сомнений. … Оставшийся план на день они, кончено, выполняют. Потому что оставить Сынквана без прогулки по сугробам и без вкусной еды приравнивалось к тому, чтобы стать ему врагом.  Впервые Бу был с кем-то в кафе, как настоящая пара. Он то и дело следил за реакцией людей, ну а Вернон смотрел только на него, уверяя, что всем все равно, и был прав. Гуляя по любимым скверам Сынквана на пути к общежитию, они то и дело останавливались, целуясь по несколько минут, и после нехотя отлипали друг от друга, чтобы через несколько метров всё повторить. Когда-то давно, кажется, в прошлой жизни, Бу Сынкван тихо обожал своего лучшего друга, считая свои чувства нелепыми и неправильными. Он даже не мог представить, что они когда-то поцелуются, в его голове просто не вырисовывалась эта картинка - настолько Хансоль был далеким, несмотря на то, что был ближе всех. И вот теперь Чхве сам нетерпеливо тянется к его губам - и Сынкван понимает, что даже его искусного воображения не хватило бы, чтобы представить это счастье. Любовь преобразила Вернона и раскрыла Сынквана, а поцелуи лишь укрепили результат. Стоя перед дверью Бу в общежитии, они держатся за руки, не в силах расстаться до следующего свидания. Всё произошло так спонтанно, но так волшебно - лучше, чем мог бы описать самый красноречивый автор в своём романе. Однако этому дню не хватало последнего штриха в официальной подписи «идеальный». — Сынкван? — голос Хансоля был тихим, словно крадущимся, плохо скрывающим волнение и отчаянную решимость. — Да? — Могу ли я быть с тобой… в отношениях? Бу замер, не веря своим ушам. Он так хотел этого, мечтал, ждал, но а сейчас просто потерял дар речи, плавясь в надежде взора уже не лучшего друга. Нет, теперь они будут гораздо ближе, теперь они будут в отношениях. И Сынквану страшно от того, как много чувств в нем скопилось от этих слов. Но он согласен, это всегда был его единственный вариант. — Конечно, да! Да! Заключительный на сегодня поцелуй закрепил их обещание, вверяя в обязанность беречь друг друга и, конечно, любить. На прощание они желают друг другу спокойной ночи и, радостно улыбнувшись, смущенно расходятся, уже сгорая от ожидания новой встречи. В интересах каждого, чтобы она произошла как можно скорее, ведь уже через секунду они оба вновь скучают. Сынкван заваливается на заправленную постель прямо в пальто, мечтательным взглядом уставившись в потолок. В темноте комнаты все чувства словно обострились, а воспоминания стали ярче, вгоняя в краску бедного Бу. Юн Джонхан, по закону полости, на момент его прихода находился в душе, а поделиться новостью хотелось прямо сейчас. Не долго думая, Сынкван решил написать своим любимым сплетникам - Минхао и Джихуну. Они то точно быстро ответят на такую новость. — Знаете, вот есть же разница между: «Хочешь ли ты быть со мной» и «Могу ли я быть с тобой». Во втором варианте как будто бы тебя гораздо больше ценят. И я теперь точно уверен, что Вернон - правильный выбор, он то сам выбрал второе. Сынкван игриво усмехнулся, ожидая, когда друзья разгадают его ребус. Ну конечно, писать же напрямую было слишком скучно. Впрочем, ждать долго не пришлось. Сообщение было прочитано через минуту.

— ЧТО?

— Вы теперь встречаетесь?

— Ничего не знаю, мы двигаем все планы и встречаемся завтра же!

— Да, нам нужны все подробности!

Сообщения от Джихуна и Минхао сыпались поочередно, заставляя Сынквана улыбаться всё сильнее. — Хорошо-хорошо! Завтра всё расскажу. Дальше друзья уже просто назначали время и место встречи, в промежутках кидая стикеры ошарашенных животных. Ну ничего, завтра они сами будут не лучше этих самых котиков и собачек. Ну а первая порция самых свежих подробностей, всё же, достанется вышедшему из душа Юн Джонхану, которого огорошат новостью прям с порога, без лишних «здравствуйте» и «до свидания». Ну а там и Чхве Сынчоль, узнав о новоиспеченных отношениях этих двоих, завалит директ Хансоля возмущениями, что ему сказал не он, а Джонхан. В общем, всё теперь пойдёт отлично, ведь все они в кругу правильных людей.

***

Джису уже не знает, чего ожидать, с таким другом, как Джонхан. В один момент оказывается, что у него полным полно проблем, вся его жизнь катится под откос, странные громилы пристают, влиятельные бизнесмены заключают пожизненные рабские сделки, но при этом никто из близких об этом не знает. Но а вскоре после, не без помощи Хона и Вернона, всё вновь возвращается к мирному состоянию. Если вы думали, что вас катают на эмоциональных качелях, то вы просто не были на месте Джису. Впервые за всё время их знакомства Джонхан позвонил лично, чтобы назначить встречу, да и голос у него был подозрительно веселым. Как всегда, ничего непонятно. Но Хон смахнул непривычный задор Юна на возобновившиеся отношения и налаживающуюся жизнь. Должен же он хоть когда-то радоваться. Сегодня он как раз хотел сообщить Джонхану, что приглашает его с Сынчолем на день рождения, думал рассказать про свои планы насчёт новой работы, ну и, конечно, расспросить о том, как Юн собирается решить проблему с бизнесменами. Но уже на подходе к кафе почувствовал, что что-то пошло не так. В абсолютно пустом помещении, кроме баристы и одинокой, сидящей к нему спиной девушки, никого не было, хотя Джонхан написал, что уже на месте, и ждёт его. Хон сразу же позвонил, но Юн не взял трубку. Тогда он написал с вопросом, точно ли он у нужного кафе, и Джонхан ответил, что да, всё верно. Интересное кино. Впрочем, Джису был простым и ужасно доверчивым парнем. Решив, что друг, видимо, отошел в туалет, или куда он там мог ещё запропаститься в этой малюсенькой кофейне, он зашёл внутрь, направляясь к одному из двух свободных столиков. По-прежнему просматривая их диалог на предмет какого-то подвоха, Хон уселся на стул и, спустя всего пару мгновений, почувствовал на себе чей-то взгляд. Сначала он подумал, что это были бариста, но те вообще стояли спиной, активно обсуждая что-то своё. Тогда он решил, на всякий случай, посмотреть в сторону сидящей по диагонали напротив него девушки, и, увидев, кто это был, чуть не упал со стула. Лицо Нари было то ли возмущенным, то ли изумленным, то ли вообще растерянным. Девушка явно испытывала такие эмоции не только от самого факта встречи со знакомым по имени Джошуа. Тут то до Джису наконец-то дошло. Нари здесь оказалась теми же судьбами, что и он сам - в результате подставы от Юн Джонхана. Умен, змеюка, ничего не скажешь. Хон встал, взглядом спрашивая разрешение подсесть к Нари, она согласно кивнула, указывая рукой на место напротив.  — Вот так сюрприз, — девушка сделала глоток своего айс-американо, по-прежнему выглядя озадаченной происходящим. — Да уж, и не говори. Он решил очень банально натравить нас друг на друга, — Джису на автомате снял пальто. Если бы на подсознании не хотел оставаться, то не стал бы раздеваться. — Я бы сказала - свести. Очень в его стиле, — Нари откинулась на спинку своего стула, с ухмылкой смотря прямо Джису в глаза. — Ну не знаю, как у тебя, но со мной он раньше такого не проворачивал, — Хон отзеркалил позу девушки, с вызовом глядя в ответ, — Но это не значит, что я против. Нари кокетливо улыбнулась. С первой встречи она поняла, что они с этим парнем на одной волне, и раз судьба в лице Юн Джонхана вновь свела их вместе, так почему бы не попробовать хотя бы просто пообщаться. — И я не против, — один из бариста привлек их внимание, спрашивая у Джису, не хотел бы тот кофе. Хон быстро сделал свой заказ и вернулся к девушке, — Так, на чем мы остановились? — Что ты тоже не против, — Джису не знает, флиртовал ли он раньше с кем-то так явно, но это не значит, что ему не нравилось. — Да, но может ты сначала хотя бы скажешь, как тебя зовут, таинственный незнакомец «Джошуа»? Хон усмехнулся, протягивая свою руку девушке. — Меня зовут Джису. Приятно познакомиться, Нари. Он наклонился через стол, чтобы оставить лёгкий поцелуй на тыльной стороне ладони девушки, ловя на себе ее смущенный взгляд. Это знакомство обещает быть интригующим.