Вернутся к фанфику

Chapter 31 | Глава 31

15 мая 2025, 18:46
Инко нервничала. Ну, она также была в ярости, но в основном она нервничала. Кацуки сидел напротив неё, рядом с отцом. Мицуки заваривала чай. По тому, как племянник сжимал и разжимал кулаки, периодически дёргаясь, Инко поняла, что он так же взволнован. Мать ненадолго задумалась, не стоит ли заполнить тишину светской беседой, но не смогла заставить себя об этом позаботиться. Она не хотела быть такой холодной с Кацуки. Она всё ещё любила его (ведь любила, не так ли?), она всё ещё любила маленького светловолосого мальчика, который так радовался, когда мог показать маленькие вспышки — на самом деле просто искры — которые создавала его причуда. Инко до сих пор с нежностью вспоминала, как её маленький мальчик игриво отталкивал светловолосого, когда Кацуки тыкал ему в лицо жука. Эти воспоминания почти вызвали у неё улыбку. Возможно, она бы улыбнулась, если бы счастье не закончилось. Нет, она не хотела быть такой суровой, но решила, что с учётом той снисходительности, которую они уже проявляли к мальчику, он сможет выдержать немного напряжённого молчания. Вскоре Мицуки вернулась из кухни. — Хорошо. — Она тяжело вздохнула. — Ну вот, чай для предстоящего разговора. — Руки Кацуки сжались. Они не разжимались. — Мам? — спросил Кацуки, и Инко впервые услышала от него такой мягкий тон, когда он обращался к матери. — Тише, Кацуки. — Масару мягко остановил его. — Спасибо, дорогая, — сказал он жене, которая села рядом с Инко. Они переплели пальцы для поддержки, и Инко почувствовала, как дрожит рука Мицуки, несмотря на то, что женщина мёртвой хваткой вцепилась в неё. — Будем ждать Изуку? — спросила Мицуки после напряжённой паузы. Инко крепко сжала руку женщины на мгновение, прежде чем со вздохом отпустить её. — Нет, он сейчас на работе, — Инко покачала головой. — В любом случае, нам лучше начать без него. — Женщина с зелёными волосами бросила на Кацуки недвусмысленный взгляд, от которого его сердце тревожно забилось. Перед его глазами всё встало на свои места, и его мать с отцом кивнули, а затем повернулись к нему с разочарованием и опасением во взглядах. Ему не понравилось, к чему всё это вело. — Кацуки? — Светловолосый мальчик посмотрел на свою тётю — женщину, которую он давно считал членом семьи, несмотря на то, что они не были кровными родственниками — и ему сразу же захотелось отвести взгляд от серьёзного выражения её лица. — Пару дней назад я разговаривала с твоими родителями, и мы решили, что нам нужно снова обсудить это в твоём присутствии. — Хорошо? — спросил Кацуки, а не просто согласился. — О чём? — О том, как ты обошёлся с моим сыном. — Сердце Кацуки упало. Она знала, откуда она могла знать? Не может быть, чтобы Деку… Деку. Кацуки вздрогнул. Деку из средней школы никогда бы не подумал, что расскажет об этом своей матери. Он боялся того, что Кацуки сделает с ним, если он это сделает, но Деку сейчас? Этот беспричудный идиот, скорее всего, до сих пор бы хранил молчание, если бы у него не было другого выбора, так что либо тётя заставила его заговорить, либо что-то случилось. Кацуки сказал себе, что ему всё равно. — И что с того? — вызывающе спросил Кацуки. — Я не общался с этим ботаником несколько месяцев, с тех пор, как закончилась средняя школа. — Он не обратил внимания на то, как нахмурилась его тётя, когда он назвал Деку ботаником. Кацуки сказал себе, что готов к этому разговору. Теперь он знал, что происходит: этот ботаник солгал о том времени, которое они провели в Альдере. Или, по крайней мере, преувеличил. Его бы точно не наказали, если бы этот ботаник хоть немного не преувеличил. Он был неправ. Деку сильно изменился за последние месяцы, но и Кацуки тоже. Кацуки прошёл путь от первого ученика во всей школе, не прилагая особых усилий, до третьего в своём классе, работая не покладая рук. Он всегда был лучшим, и осознание того, что он даже близко не первый, несмотря на то, что работает не покладая рук, стало для него отрезвляющим звоночком. Особенно после того, как увидел Деку в университете и увидел, что его учитель (которого он очень неохотно уважал) на самом деле признает этого ботаника кем-то важным. Затем услышал, как Деку ответил, а теперь преклоняется перед Кацуки, и услышал о том, как он неоднократно сталкивался с Убийцей Героев и выжил после этого… Кацуки был унижен, и из-за этого он сильно изменился. Однако Кацуки никогда по-настоящему не задумывался о том, кем он был. Это было в прошлом, кому какое дело? Но, услышав это от своей тёти, он почувствовал себя ужасно. Кацуки чувствовал себя… злодеем. Да, именно так это и звучало. Он знал всё, что говорила тётя, но никогда не считал это чем-то плохим , потому что его никогда не ругали за это. Потом случилась «U.A», и внезапно Кацуки услышал, как кто-то, кого он считал членом семьи, перечисляет поступки злодея, которые были его поступками. Кацуки велел Деку убить себя, и тот почти сделал это. Кацуки стало не по себе, когда тётя это сказала. Деку никогда не воспринимал всерьёз то, что говорил Кацуки. Он был слишком упрям, этот ботаник. Он просто отмахивался от Кацуки, когда тот требовал, чтобы он перестал быть героем, что он просто никчёмный ботаник, что он обуза, потому что у него нет причуд. Он сказал Деку, чтобы тот покончил с собой, и в тот момент он имел это в виду, но, оглядываясь назад, он ненавидел себя за то, что даже подумал о том, чтобы Деку покончил с собой. К концу рассказа Инко о событиях, предшествовавших этому разговору, Кацуки захотелось плакать. Кацуки не плакал, это было бы слабостью. Но он хотел. Он тренировался, чтобы стать героем, чёрт возьми! Герои не избивают тех, кто слабее их, ради забавы или чтобы доказать свою силу. Нет, это делает их злодеями. Кацуки был злодеем. — Если бы я могла, — сказала Инко, дав Кацуки время переварить услышанное. — Тебя бы уже исключили из U.A. — Кацуки даже не разозлился, он просто оцепенел. — Но этот разговор происходит только потому, что Изуку всё ещё верит, что ты можешь стать героем. — Какого чёрта? — это всё, что смог сказать Кацуки. — Какого чёрта ты имеешь в виду, говоря, что ботаник считает меня героем? Ты что, не слышала, что только что сказала? — Да. Я слышал все это от своего собственного сына. — Инко кивнула. — Но в его словах есть смысл. Катсуки, работа Изуку… из-за этого он связался с парой злодеев. — Глаза Кацуки расширились. Не поэтому ли он проводил так много времени в U.A.? Работал ли он с героями? — Он слышал их истории, и все они были людьми, с которыми обращались как со злодеями или которых отвернули от общества героев. Возможно, ты не был самым героическим кандидатом в герои в мире, но тот факт, что ты испытываешь угрызения совести из-за своего отношения к нему, свидетельствует о том, что ты уже не такой. Но… Кацуки не был уверен, что чувствует угрызения совести. Конечно, он чувствовал себя дерьмово, но не был уверен, в чём причина. — Дай угадаю, у него есть какой-то дурацкий план, как сделать меня лучшим героем? — Настоящим героем. — Инко кивнула. — Он так и сказал. Он сказал, что хочет, чтобы ты был героем, на которого люди могли бы равняться как на пример хорошего героя. Он хочет сделать тебя настоящим героем. — И как он собирался это сделать? — спросил Кацуки. Все взрослые переглянулись, и Кацуки отчётливо понял, что ему придётся потрудиться, чтобы искупить свою вину. Это было прекрасно, подумал он. Все, что угодно, лишь бы было лучше. ____________________ Изуку дрожащими руками отпер дверь дома. Кацуки был здесь, Изуку знал, что он здесь. Не было другой причины, по которой его мать так срочно хотела, чтобы он вернулся домой. Мальчику оставалось только молиться, чтобы все прошло хоть немного хорошо. — Я дома! — крикнул он, открывая дверь, закрывая её за собой и снимая обувь. — Мы в гостиной! — отозвалась его мать. Голос у неё был не слишком встревоженный, так что он предположил, что всё прошло хорошо. Войдя в комнату, он быстро проанализировал выражения лиц и позы людей, которых его мать пригласила на это мероприятие. Мицуки и Масару были расстроены, но не слишком сильно. Его мать была непривычно спокойна, а Кацуки был напряжённее, чем когда-либо видел его Изуку. Но не в том смысле, что он был готов напасть. Изуку осторожно подошёл. — Как раз вовремя, Изуку. Мы как раз собирались обсудить, как помочь Кацуки. — Деку поморщился, когда блондин крепче сжал кулаки. — Ах, я говорил об этом с Незу, — Изуку потёр затылок. Химера, казалось, был заинтригован тем, что Изуку решился назначить встречу, и ещё больше заинтригован, когда Изуку сказал ему, с кем он хочет встретиться. Изуку не обратил внимания на то, как напряглись его лапы, когда он отказался говорить, зачем они встречаются, сказав лишь, что это важно и что Незу должен быть беспристрастным. — А когда я таким не был? — пошутил Незу. Изуку не ответил. Изуку покачал головой, отгоняя воспоминания. — Мы встретимся в последний день спортивного фестиваля, после объявления победителей. — Так поздно? — Инко нахмурилась. — Я хотела встретиться завтра. — Брови Изуку опустились. По правде говоря, у Изуку было предчувствие, что Стейн может напасть завтра. У него было более чем достаточно времени, чтобы освоиться в Хосу, и всё, что ему нужно было сделать — это встать на пути Ингениума, и тогда план начал бы действовать, и пути назад уже не было бы. В любом случае, Изуку не хотел возвращаться, так что он был готов. — У меня предчувствие насчёт завтрашнего дня. — сказал Изуку вместо того, чтобы объяснить все свои мысли. Его мать всё равно поняла и кивнула. — Тогда до утра все в порядке. — Инко согласилась. Изуку кивнул в ответ, затем посмотрел на Мицуки и Масару. Они оба смотрели на него с одинаковым выражением боли. Им было так плохо из-за того, что их сын сделал с ним. Изуку отвел взгляд. — Ты не мог бы объяснить некоторые из наших вариантов? — Конечно, — Изуку пожал плечами и сел по другую сторону от матери. — У нас их несколько, но некоторые лучше других. — Давайте начнём с наиболее вероятного, — предложила Мицуки. Изуку поморщился. — Ну, самое вероятное, что Кацуки исключат из курса героев. — Все в шоке посмотрели на него, и он вздохнул. — Послушайте, я не хочу, чтобы Кацуки исключили, но будет практически невозможно убедить Незу и Айзаву в том, что Кацуки заслуживает остаться на курсе героев, несмотря на его поступки. Кацуки вообще не должен был проходить этот тест, так что ему ещё повезло, что его не выгнали. — Откуда ты знаешь, что он этого не сделает? — Спросил Масару. — Я уверен, что смогу, по крайней мере, сохранить место Кацуки в U.A., — Изуку покачал головой. — Очевидно, это не гарантия, но у меня есть некоторое влияние на персонал. Если я воспользуюсь этим, то смогу оставить его в общеобразовательном классе. Если нам повезёт, его переведут только в 1-Б. — Кацуки скривился при этом предложении ещё сильнее, чем при упоминании общеобразовательного класса. Изуку не винил его. В 1-Б был мальчик с почти невыносимым комплексом неполноценности. Без сомнения, Кацуки не хотел учиться с ним в одном классе. — Только если всё пойдёт идеально и нам повезёт, как всем богам, Кацуки сохранит своё место в 1-А. — На самом деле удача сыграла в этом большую роль, чем хотелось бы Изуку. Незу и Айзава были, как известно, уравновешенными и рациональными людьми, но даже они поддавались эмоциям, когда дело касалось людей или вещей, которые были им дороги. Изуку каким-то образом пробрался в этот список для обоих. — Так что же нам делать? Продолжать стремиться к 1-А? — спросила Мицуки. — Думаю, стоит попробовать, — нахмурился Изуку. — Мы всегда можем начать с 1-А и при необходимости перейти на 1-Б. — Я лучше уйду, чёрт возьми, — наконец выпалил Кацуки. — Вы не поставите меня в 1-Б, если придётся, засуньте меня к обычным ученикам. — Катсуки! — Мицуки сделала выговор. — Нет, примерно этого я и ожидал. — Изуку покачал головой. — Между двумя курсами героев всегда было соперничество, особенно на первом году. В этом году особенно… неидеально. — Изуку поджал губы. — Но есть одна вещь. — Мицуки и Масару посмотрели на него. Кацуки, кажется, очень демонстративно его избегает. — Терапия неизбежна. — Что?! — закричал Кацуки, наконец-то обратив свой гневный взгляд на Изуку. — Мне не нужен чёртов психотерапевт! — Да, так и есть, — ответил Изуку, не изменив интонации. — Кацуки, у тебя серьёзные проблемы с гневом, не говоря уже о комплексе неполноценности и превосходства. Если ты хочешь остаться в U.A., особенно в 1-А, тебе придётся ходить на терапию и постараться. — Зачем? — огрызнулся Кацуки, скрестив руки на груди и развалившись на диване. — Держу пари, Всемогущему не нужна терапия. — Дело не в том, что нужно Всемогущему. — сказал Изуку, хотя он был уверен, что Всемогущего тоже консультируют. — Дело в том, что нужно тебе. Я не могу говорить за тебя. Тебе придётся доказать им, что ты готов работать ради своего места в 1-А. — И для этого нужно ходить к психотерапевту? — с сомнением спросил Кацуки. — Они только и будут говорить мне, какой я ужасный, как будто я этого не знаю. Терпение Изуку лопнуло, и часть гнева, который он приберегал для моментов одиночества, выплеснулась наружу. — О, ради всего святого, Катсуки! –Изуку огрызнулся. — Ты совершил несколько дерьмовых поступков и сталкиваешься с последствиями. Я знаю, это может быть немного ново для тебя, но это… — Изуку остановился, когда вся комната посмотрела на него с явным потрясением. Он отшатнулся в гневе. Позже он расскажет об этом Стейну. — …Посещение психотерапевта — это просто то, что вам придётся делать, и если психотерапевт просто скажет тебе, что ты плохой человек, мы найдём другого психотерапевта. — Он чувствовал себя так, будто разговаривает с ребёнком, которому приходится упрощать такие простые понятия. — Ни один психотерапевт не должен говорить своему пациенту, что тот ужасен, плох или неисправим. Мы с мамой прошли через четырёх, прежде чем нашли психотерапевта, который не стал сразу говорить мне, что я просто капризничаю, потому что у меня нет причуд, и что я должен взять себя в руки и смириться с этим. — Кацуки тут же закрыл рот. — Ты будешь ходить к психотерапевту, если хочешь стать героем. Это не обсуждается. Если ты этого не сделаешь, тебя немедленно исключат из U.A. — Изуку знал Незу. Этот мужчина, вероятно, отвернулся бы от Кацуки, как только узнал бы, что тот так сильно сопротивляется терапии. — Отлично! — выплюнул Кацуки. — Я схожу к чёртовому психиатру. Это всё? — Это… Кацуки, это был минимум. — Изуку обхватил голову руками. — Но знаешь что? На сегодня с меня хватит. — Изуку встал. — Я иду спать. — Изуку? –Спросила Мицуки. — Нет, тётя. Прости. — Изуку покачал головой. — Я пытаюсь помочь, но я не могу помочь тому, кто не хочет помощи ни от кого, не говоря уже о ком-то, кто ниже его по статусу. — Все взгляды обратились на Кацуки, который не возразил на слова Изуку. — Ему просто придётся самому взглянуть правде в глаза на собрании. Я устал помогать тому, кто никогда не увидит во мне ничего, кроме камешка. — Изуку! — позвала Инко, когда он развернулся и пошёл в свою комнату. Изуку не оглянулся. Кацуки либо научится, либо потерпит неудачу. И Изуку больше нельзя винить ни в том, ни в другом. Он не будет винить себя. Больше не будет.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!