Вернутся к фанфику

Chapter 38 | Глава 38

28 августа 2025, 14:30
После их короткого милого разговора Изуку отправился домой. В основном ради спокойствия матери, так как он продолжал периодически писать Стейну всю ночь и на следующее утро, остановившись только тогда, когда сработал будильник, который он поставил, чтобы не забыть о встрече с Незу и Кацуки. Его мать, сидевшая на диване по другую сторону от него, подняла взгляд, когда он тяжело вздохнул. — Почему ты так тяжело вздыхаешь? Кто это? — Это не телефонный звонок, — Изуку покачал головой, отмахиваясь от напоминания. — Это был сигнал о том, что у нас с Кацуки встреча. — Значит, пора идти? — спросила его мать, закрывая книгу, которую взяла, чтобы скоротать время, пока Изуку вставал с дивана, потягиваясь и кряхтя. — Да, — подтвердил Изуку. — Технически мы могли бы подождать ещё десять или пятнадцать минут, но я бы хотел объяснить Незу ключевые детали, прежде чем мы начнём с Кацуки и его родителями. — дополнительное время наедине с директором и Айзавой также поможет Изуку оценить их эмоции в самом начале, чтобы понять, насколько сложно будет убедить их с самого начала дать Каччану шанс. Инко, похоже, не замечала, что её сын что-то замышляет, или ей было всё равно. Она лишь слегка усмехнулась и крепко обняла Изуку, прижав его к себе. — Посмотри на себя, какой ты уже взрослый. Изуку пискнул, вяло сопротивляясь маминым объятиям, и из его груди тоже вырвался смешок, немного снявший напряжение. — Я всегда был взрослым, большое тебе спасибо. — поддразнил он в ответ, радуясь возможности расслабиться, независимо от того, имела она это в виду или нет. — Ты хочешь пойти со мной или с тётей Мицуки и остальными? — спросил Изуку, нерешительно хмыкнул, а затем отказался от своего вопроса. — Вообще-то, может, тебе всё-таки стоит пойти с ними, чтобы они не слишком изводили друг друга перед встречей. — Наверное, так будет лучше, — Инко кивнула, но встала, чтобы взять ключи, и всё равно направилась к двери. — Я сейчас поеду к ним домой, так что к тому времени, как я доберусь туда, уже пора будет ехать в U.А. — Лицо Изуку сморщилось, когда мама потрепала его по щекам и осыпала лёгкими, игривыми поцелуями лоб, пока он не рассмеялся и не оттолкнул её. — Я люблю тебя и очень горжусь тем, как далеко ты зашёл ради Кацуки. — Он посмотрел в её глубокие зелёные глаза и почувствовал себя ребёнком, увидев в них нежность. — Я знаю, ты сказал, что не против, но нужно обладать особой силой, чтобы так сильно хотеть помогать другим, особенно тем, кто причиняет тебе боль. После её похвалы у Изуку необъяснимым образом перехватило дыхание, и он смог лишь всхлипнуть, прижавшись щекой к её тёплой ладони. — Спасибо, мама. Ещё один (или два, или три) поцелуй (поцелуев) спустя, Мидории разошлись в разные стороны: Инко пошла короткой дорогой к дому Мицуки и Масару, а Изуку направился в знакомом направлении к железнодорожной станции. Проверив свой пропуск и найдя свободное место, Изуку достал телефон и заметил сообщение от Стейна. Пару сообщений. Стейн: Тогда я буду следить за ним. Он первым ответил на последнее сообщение Изуку. Они обсуждали спортивный фестиваль (то немногое, что Изуку успел увидеть, прежде чем его увели) и то, кто из героев станет хорошим в будущем. Больше всего он говорил о «большой тройке», так как они с наибольшей вероятностью станут популярными героями. Затем последовал небольшой перерыв перед последними сообщениями. Стейн: Ты знал о Лиге Злодеев? Затем быстро следует: Стейн: Бледный парень со странными руками, человек-туман? Изуку моргнул, глядя на сообщения.

Изуку:

Я знаю о них, это они напали на 1-А в U.S.J. Кажется, я недавно спрашивал тебя, знаешь ли ты что-нибудь о них.

Стейн: Это те же парни? Изуку отчётливо увидел, как его лицо исказилось в полуусмешке-полуозадаченной гримасе. Стейн: Как бы то ни было, очевидно, они хотят объединиться со мной или что-то в этом роде. Изуку уставился на экран телефона. Он немедленно отправил сообщение.

Изуку:

НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО. НЕТ. НЕТ. НЕ НАДО.

Стейн: Я не собирался, креветка, успокойся. Изуку, безусловно, не стал бы успокаиваться.

Изуку:

Стейн, я сейчас очень серьёзно. ты НЕ МОЖЕШЬ присоединиться к этим парням. они психи.

Стейн: а я нет? Справедливое замечание, но сейчас не время для этого.

Изуку:

Я серьёзно, Стейн.

Напечатал Изуку, собрав все свои силы и скорость, чтобы быстро ответить .

Изуку:

Эти ребята совсем не похожи на тебя, у них нет ни целей, ни планов, ни даже представления о том, каким они хотят видеть мир. Они просто хотят его уничтожить, чтобы, возможно, исправить, но не уточняют зачем. Они напали на детей в качестве своего первого крупного шага, потому что отчаянно хотели убить всех подряд, но они никогда не говорили, почему хотят убить всех подряд. Они просто хотели его смерти и собирались уничтожить мир. Эти ребята не помогут тебе, они будут использовать тебя.

Стейн: ПРИТОРМОЗИ JFC. Изуку фыркнул, услышав ответ Стейна. Стейн: Я уже сказал им «нет», в основном потому, что они действительно хотели только моей помощи, чтобы убить Всемогущего, и как бы заманчиво это ни звучало, в твоих словах есть смысл. Изуку наконец расслабился. Слава богу. Стейн: Может, я и не такой умный, как ты, малыш, но я распознаю манипуляцию, когда вижу ее.

Изуку:

Тогда зачем вообще поднимать эту тему?

Если бы Стейн не присоединился к Лиге, то зачем было говорить об этом Изуку? Они ему угрожали? Изуку тоже так не думал, Стейн мог бы легко одолеть Шигараки, судя по тому, что он видел в Лиге.

Изуку:

Тебе нравится сеять во мне сомнения? Хочешь, что бы я поседел?

Стейн: Ты не поседеешь, перестань драматизировать. Изуку закатил глаза, просто чтобы противоречить. Стейн: Я подумал, что ты захочешь знать, а также потому, что я почти уверен, что я его весьма разозлил.

Изуку:

Значит, они могут что-то сделать в ближайшее время?

Стейн: Да, в общих чертах. Если ты не слишком устал после всего этого дерьма, которое сегодня на тебя свалилось, мы можем встретиться, и я расскажу тебе подробнее. Изуку обдумал предложение. Сегодня он был очень занят, и выполнение нескольких эмоционально тяжёлых задач за один день, несомненно, выжало бы из него все соки, но он должен был признать, что мысль о встрече со Стейном после такого долгого и тяжёлого дня, как сегодня, была заманчивой. Стейн: Они также упомянули, что, по-видимому, люди думают, что я подобрал ученика.

Изуку:

С чего бы людям думать, что ты взял себе ученика?

Изуку не мог в это поверить. Кто вообще так долго тусовался со Стейном, что пошли такие слухи? Стейн: Это из-за тебя, придурок. Да, это было справедливо. Изуку чувствовал себя довольно глупо из-за того, что ему пришлось объяснять, что он был тем человеком, который так часто ошивался рядом с Убийцей героев. Стейн: Они думают, что ты мой ученик, хотя понятия не имеют, кто мой предполагаемый ученик.

Изуку:

Я имею в виду, в какой-то момент я был твоим учеником. Ты научил меня сражаться.

Стейн: Ты уже умел драться, я просто сделал тебя лучше.

Изуку:

Ты говоришь это сейчас, но тогда ты не особо верил в мои способности.

Стейн: Ты знаешь, что это не так. Изуку не смог удержаться от тихого смеха, хотя после этого покраснел и, извиняясь, поклонился окружавшим его людям.

Изуку:

В любом случае, спасибо, что рассказал мне.

Он отправил сообщение в ответ, когда поезд слегка дернулся из-за отказа тормозов, и ровный женский голос поездного диктора сообщил пассажирам о следующей остановке.

Изуку:

Сейчас я почти в U.A.

Стейн: Если мы встретимся, ты знаешь, где меня найти. На этом разговор закончился. Несмотря на то, что в какой-то момент к Стейну подошла Лига Злодеев, Изуку почувствовал себя намного спокойнее после их разговора. Он старался не думать о том, что это значит для его плана по поимке этого человека, который в конечном итоге предаст его доверие и, вероятно, заставит его ненавидеть Изуку. Он вышел из поезда на платформу, когда двери с шипением разъехались в стороны, и ноги сами понесли его в U.A, даже без участия мозга. На этой остановке Изуку нужно было только одно — в U.A. В коридорах почти никого не было, лишь несколько учителей и учеников, пытавшихся получить дополнительные баллы или забывших что-то в школе. Дальше Изуку услышал шум из одной из вспомогательных лабораторий, но не обратил на него внимания, направляясь в кабинет директора. Он постучал и открыл дверь, не дожидаясь разрешения. Ему это было не нужно, Незу знал, что он придёт и когда. — Мидория, проходи, садись. — Директор радостно пошевелил ушами и слегка помахал хвостом. Айзава моргнул, глядя на вошедшего мальчика. — Чаю? — Пожалуйста, — вздохнул Изуку, плюхаясь на своё обычное место. — У вас ещё осталась та смесь из Вьетнама? — Это была одна из любимых смесей Изуку, но сам Незу пил её редко. Глаза директора слегка расширились, когда Изуку попросил её. — Это будет долгий день. — сказал он в качестве объяснения. — Понятно, — хмыкнул Незу, но потянулся к ящику, где хранил менее востребованные сорта чая. Изуку повернулся к Айзаве, пока тот заваривал чай для Изуку. — Айзава-сан, как прошел патруль? — Хорошо… — Мужчина сел на стул по другую сторону стола от того места, где обычно сидел Изуку, немного ссутулившись на своем стуле, скрестив руки на груди. Он выглядел напряженным. — Я не знал, что ты будешь сегодня здесь. — Изуку издал смущенный звук, затем, взглянув на Незу, вздохнул. Конечно, Незу не сказал Айзаве, что это он попросил Каччана об этой встрече. — Сегодня я присутствую на вашей встрече с Бакуго и его родителями, — сообщил Изуку профессионалу, который тут же выпрямился. — Мы с Бакуго… мы выросли вместе, и в его прошлом есть нерешённая проблема, которую нужно решить, прежде чем он сможет стать героем. — Это из-за его поведения? — Айзава нахмурился. — Я заметил, что оно было не очень хорошим, но с начала года стало значительно лучше. Почему мы говорим об этом сейчас? — Дело не столько в его отношении, сколько в том, что его вызвало, — Изуку скорчил страдальческую гримасу. — И в том, как это исправить. — Я думал, мы уже всё исправили, — Айзава не переставал хмуриться. Изуку сделал глубокий мысленный вдох. Похоже, Айзава станет настоящим препятствием. Незу, казалось, был в неплохом настроении, но Айзава уже был на взводе. Это не предвещало ничего хорошего в предстоящем разговоре. — Я объясню подробнее, когда прибудут Бакуго. Моя мать тоже будет с ними. — Незу издал тихий довольный звук, и Изуку увидел, что его хвост двигается гораздо быстрее, чем раньше. — О, как мило! Я давно хотел познакомиться с женщиной, которая вырастила такого умного юношу. — Изуку смущённо улыбнулся. — Хотя у меня такое чувство, что это вряд ли будет приятное знакомство. — О, нет. Я уверен, что все будет в порядке, — фыркнул Изуку. Его мать, возможно, немного растерялась, но это было нормально для всех, кто впервые встречался с Незу. — Просто сегодня нам нужно обсудить не самые приятные темы, — Изуку взял у химеры чашку чая и сделал глоток. Чай был натуральным, даже без сахара или мёда, и он с удовольствием вздохнул, прежде чем снова сосредоточиться на Айзаве и Незу. — На самом деле я хотел бы начать нашу дискуссию с небольшой предыстории, прежде чем прибудет моя семья. — Двое профессионалов кивнули. — Прежде всего, я прошу вас ничего не говорить, пока мы не закончим. — Изуку опустил взгляд, рассматривая своё отражение в чашке с красноватой жидкостью. — Вы услышите то, что вам не понравится, то, что заставит вас действовать опрометчиво, но выслушайте меня, прежде чем принимать решение. — Ты не особо-то вселяешь в меня уверенность, Мидория-сан. — невозмутимо сказал Айзава. — Зачем тебе понадобилось говорить Незу и мне, чтобы мы сохраняли спокойствие? — Изуку мрачно улыбнулся, но прежде чем он успел ответить, Незу прищёлкнул языком и посмотрел на дверь. — Входите! — позвал он, хотя никто не стучал. Последовала пауза, затем дверь со скрипом открылась. Мидория Инко вошла первой. — Ах, вы, должно быть, Мидория Инко, мать Изуку. — Незу улыбнулся, обнажив зубы, и Изуку напомнил себе, что это не было проявлением агрессии. Быстрое виляние хвоста химеры помогло ему в этом. — Для меня большая честь наконец-то познакомиться с женщиной, которая родила такого умного молодого человека и воспитала его таким добрым. Изуку усмехнулся, увидев, как его мать смутилась от комплиментов, как покраснели её щёки, хотя она и улыбалась с гордостью. — Спасибо, директор Незу-сан. Мой сын рассказывал о вас замечательные вещи. — Она подошла к столу, и Незу встал со стула, чтобы пожать ей руку. — Спасибо, что встретились с нами в такой короткий срок. Я понимаю, что спортивный фестиваль, должно быть, отнял у вас много сил. — Это совсем не проблема! Признаюсь, мне было довольно любопытно, когда юный Мидория пришёл ко мне, чтобы договориться о встрече с одним из наших студентов-героев. — затем, идеально (и, вероятно, спланировано) сменив тему, директор с улыбкой посмотрел на семью Бакуго, которые немного отставали от Инко. Всем им, казалось, было неловко под пристальным взглядом директора, но Кацуки, в частности, почти заметно ощетинился. — Доброе утро, семья Бакуго. Вы хотите чаю? Или вы, Мидория-сан? — Нет, спасибо, — улыбнулась Мицуки. — Меня зовут Бакуго Мицуки, можете называть меня Мицуки. Приятно с вами познакомиться, Незу-сан. Спасибо, что согласились встретиться с нами. — В вашей благодарности нет необходимости. Эта встреча в основном заслуга Изуку. — Изуку слегка наклонил голову. — Проходите, присаживайтесь, все вы. Мне сказали, нам есть что обсудить. — Да, — кивнул Масару. — Меня зовут Бакуго Масару, пожалуйста, зовите меня Масару. — Брюнет нежно положил руку на плечо сына. — Вы уже знакомы с Кацуки. — Ах да, Бакуго-кун — образцовый ученик как по успеваемости, так и по поведению. Я был весьма шокирован, когда меня попросили встретиться с вами по поводу него. — Изуку наблюдал за тем, как его наставник общается с семьёй Бакуго, и заметил, что его глаза утратили довольный блеск по мере того, как он говорил с ними и наблюдал за их тревожным и избегающим взглядом. — Я уверен, что вы знаете, кто я такой, но на всякий случай представлюсь: меня зовут Незу, я директор U.А. — Изуку выпрямился на стуле, когда директор повернулся к нему и посмотрел на него с любопытством в глазах. — Я уверен, что вы также знаете Мидорию Изуку, он помог организовать эту встречу. — Изуку кивнул и посмотрел на Айзаву, когда директор повернулся к нему. Длинноволосый мужчина тоже наблюдал за Бакуго с едва скрываемым подозрением. — Это Айзава Шота, профессиональный герой Сотриголова и классный руководитель Бакуго Кацуки. — Пожалуйста, называйте меня Айзава-сан. — добавил учитель, слегка поклонившись семье, стоявшей перед ними. У Изуку возникло желание подойти и сесть рядом с матерью, но, увидев, как она потянулась и взяла Мицуки за руку, чтобы успокоить её, он передумал. Его присутствие только усилило бы беспокойство тёти и дяди. — Признаюсь, — снова начал Незу, когда воцарилась неловкая тишина, — я не совсем уверен, с чего начать, ведь не я организовывал эту встречу. — Я могу начать, — предложил Изуку, уловив его намек. Честно говоря, это было длинное объяснение, и Изуку почти сразу понял, что Незу недоволен услышанным. Изуку начал с того, что, как он был уверен, оба преподавателя уже заметили — с поведения Каччана на уроке и по отношению к одноклассникам. Объяснение вкратце подхватила Мицуки, которая добавила, что Каччан впервые нарушил правила во время тренировочного боя в первый день учёбы. Эту информацию Изуку не знал и был шокирован, но быстро поделился собственным опытом и историями. Изуку признался, что был впечатлён реакцией, которую вызывал у окружающих, особенно у Незу, Айзавы и Каччана, хотя все они явно прикусывали языки. Он продолжил, рассказывая о психологическом и физическом воздействии поведения Кацуки на окружающих и о том, как оно менялось. В конце концов, он вернулся к настоящему, начав с поведения Каччана сейчас и переходя от начальной школы к старшей. Когда он, казалось, закончил, Айзава заговорил сквозь стиснутые зубы, впиваясь пальцами в свои руки, словно физически сдерживая себя. — Ты исключен. — Выдавил он, дрожа от ярости. — Убирайся. — Айзава — начал Изуку, пытаясь контролировать ущерб. — Нет. — Герой подполья огрызнулся, переводя взгляд на Изуку. — Нет, я не позволю тебе отговорить меня от этого, Мидория. Ты знаешь так же хорошо, как и я, что если бы это было в его досье с самого начала… — Он бы даже не стал проходить тест, да, мы все это прекрасно понимаем, — закончил за профессионала Изуку. — Но это не было зафиксировано в его досье, и это не его вина. — Не его… — голос мужчины повысился на октаву от ярости и недоверия, поэтому он сделал глубокий вдох и начал сначала. — Он издевался, оскорблял и нападал на нескольких учеников на протяжении нескольких лет учёбы, и ты хочешь, чтобы я поверил, что это не его вина? — Изуку поджал губы. — Ты принимаешь меня за дурака? — Айзава-сан… — Я не хочу это слышать, Мидория. Я хочу, чтобы его исключили. — Я просил сначала выслушать меня… — И мы это сделали. — Незу прервал его, слова были отрывистыми, а голос ледяным. Рот Изуку плотно сжался, он не мог вспомнить время, когда его друг действительно пугал его. Он, конечно, знал, что репутация директора была абсолютно заслуженной, но Изуку никогда не видел его таким сердитым. — И я невероятно склонен согласиться с Айзавой, но мне нравится думать, что я уже знаю тебя. — Черные глаза-бусинки встретились с зелёными. — И я знаю, что ты не стал бы привлекать наше внимание к этому без причины. — Я бы не стал, — быстро согласился Изуку. — Вы правы, и именно поэтому мне нужно, чтобы вы сначала выслушали меня. — Ноздри Незу дрогнули, губы скривились в недовольной гримасе, но он промолчал, позволив Изуку продолжить. — На самом деле это не его вина. — Он посмотрел прямо на Айзаву. — Вы сами это сказали, верно? Если бы это было в его личном деле, он не смог бы пройти тест, но этого не было в его личном деле. — Взрослый нахмурился, открыв рот, чтобы возразить. — И это значит, — продолжил Изуку, прежде чем он смог прервать. — Что учителя ничего не предприняли по этому поводу. — Рот Айзавы захлопнулся. — За все время нашего обучения ни один учитель не пошел против поведения Кач-Кацуки. Никто из них не хотел становиться тем, кто помешает карьере начинающего героя. С того момента, как у Кацуки проявилась причуда, его хвалили за «идеальную» причуду, говорили, что из него выйдет потрясающий герой, что он станет потрясающим героем. На мгновение Изуку замолчал, обдумывая, что сказать дальше. — Ему всегда говорили, что он лучший, а в годы становления любого ребёнка такая похвала без порицания, чтобы уравновесить её, неизбежно приводит к плохим последствиям. — Изуку оглянулся на Мицуки, чьи руки дрожали, а глаза были влажными от непролитых слёз. Он знал, что это лишь вопрос времени, когда они прольются. — Он всегда был лучшим, и когда другие говорили ему, что это не так, он хотел доказать, что они не правы, верно? Так что они бы дрались, и он бы победил, но никто не хочет отчитывать будущего героя за то, что он использует свою причуду — однажды такая причуда спасёт множество жизней! — Осознание медленно приходило к Айзаве, и по тому, как углубились морщины между его бровями, Изуку понял, что ему не нравится, что он оказался неправ. — Поэтому они хвалят его, говорят, что он хорошо справился, и рассказывают о других детях, которые причинили вред их идеальному ученику. А потом мы становимся старше, и это продолжается, но теперь люди понимают, что если они подружатся с будущим героем, если они будут вести себя как будущий герой, то, может быть, они тоже станут такими, как он? А потом Кацуки видит, как люди смотрят на него с восхищением, поощряя это — такое плохое поведение, но ему никогда не говорили, что это неправильно. Его никогда не ругали за то, что он злой, за то, что он, может быть, слишком грубый. Всё, что он когда-либо слышал, когда ввязывался в драки — это то, что он герой, что он должен делать это, потому что герои побеждают в драках, верно? Они побеждают плохих парней. Изуку сглатывает, его руки дрожат. — А потом… А потом у одного из его ближайших друзей не появляется причуда. Он не такой сильный, не такой героический. Он слышит, как люди спрашивают, почему беспричудный ребёнок продолжает тусоваться с будущим героем, почему беспомощный ребёнок продолжает вести себя так, будто он дружит с сильным, будто он тоже сильный. Люди начинают спрашивать, почему мальчик без причуд считает себя таким хорошим, почему он думает, что он лучше, чем есть на самом деле, и Кацуки… — голос Изуку слегка дрожит, но он быстро берёт себя в руки и сардонически улыбается Незу, чей хвост теперь неподвижен. — Он делает то, что делал всегда. То, чему его научили — намеренно или нет — правильно. — О, Изуку. — Он слышит, как дрожит голос Мицуки, но не может посмотреть на неё, иначе у него не хватит сил продолжать. Но он должен продолжать. — И да, теперь они старше — они должны отличать добро от зла, но теперь вместо того, чтобы не мешать начинающему герою, люди не хотят идти против героя. — Незу и Айзава напрягаются. — Они боятся, что если пойдут против героя, то станут злодеями? Станут они плохими парнями? — Взглянув на Незу ещё раз, Изуку улыбается. — Хорошо известно, что во многих школах героев, особенно в U.А., действует политика абсолютной нетерпимости к травле и домогательствам, и, очевидно, что такой многообещающий герой будет учиться в школе героев. Ни один учитель не хочет быть тем, кто подал жалобу, которая помешала идеальному герою стать тем, кем он является, поэтому никто из них ничего не сообщает. И все они хотят, чтобы их запомнили, поэтому хвалят его. Они думают, что когда будущий профессионал добьётся успеха, они тоже смогут подняться на его волне славы. «О, профессиональный герой Бакуго Кацуки? Я учил его, я всегда знал, что он станет великим». — Он делает паузу, чтобы перевести дыхание, так как делал короткие перерывы только для того, чтобы набрать воздуха и произнести ещё несколько слов. Теперь он делает паузу на три секунды, на четыре, затем глубоко вздыхает и продолжает: — Это не его вина, не тогда, когда впервые ему сказали, что он не может причинять людям боль, что причинение боли другим — это не то, что делает хороший герой, уже после того, как он поступил в школу героев. После того, как Изуку заканчивает говорить, наступает тишина, и он пользуется моментом, чтобы снова отпить из своей чашки, хотя чай уже немного остыл. Он использует время между тем, как он заканчивает говорить, и тем, как следующий человек нарушает тишину, чтобы изучить язык их тела. Айзава заметно остыл. Он всё ещё выглядит сердитым, как будто больше всего на свете хочет, чтобы Изуку ошибся, даже если знает, что это не так, но он не сжимает кулаки до побелевших костяшек и смотрит не так яростно, как раньше. Незу тоже, кажется, расстроен меньше, чем раньше. Он снова надел маску безразличия, которую редко снимает, обычно смущая других. Изуку никогда не видел его таким с тех пор, как они сблизились, и видеть это сейчас больно, даже если он знает, что это хороший знак, потому что это значит, что бы Незу ни думал или ни чувствовал, он не хочет это показывать. И, зная Незу так, как знает его Изуку, он понимает, что химера уже убедила его в том, что на Каччана нельзя возлагать достаточно большую ответственность, чтобы разумно исключить его. Наступает тишина, а затем мать Изуку нарушает её. — Я уверена, что вы сейчас расстроены. — Она начинает тихо, с искренним сочувствием. — И я вас не виню. Я была… уверена, вы можете себе представить, что я тоже не обрадовалась, когда услышала это в первый раз. — Ах, — говорит Незу так же тихо, но теперь с намёком на свою обычную счастливую улыбку. — Нет, я не могу себе этого представить. — Я люблю своего сына. — Инко продолжает, одобрительно кивая директору. — И я любила Кацуки — он был мне как племянник… — Затем она делает глубокий, прерывистый вдох. — Когда я услышала все — это было опустошающе. Я ничего так не хотела, как увидеть, как его накажут, но Изуку прав. — Инко рассмеялась. — В наши дни он часто так поступает, но особенно сейчас. — Мицуки успокаивающе сжала руку матери-одиночки, — Но мы все пришли к выводу, что даже если это не его вина, он не должен остаться безнаказанным. То, что он сделал, не подобает герою, но он старается. — Инко посмотрела на Незу и Айзаву, и они оба были поражены тем, как похожи она и её сын: в их глазах горела решимость, хотя её глаза были затуманены слезами, которые она вытерла, прежде чем они успели скатиться по щекам. — Я… Мы не хотим мешать людям быть героями, когда они могут спасти сотни, тысячи жизней, но мы также не считаем, что герои могут быть оправданы просто потому, что они герои. — При этих словах Изуку встретился взглядом с матерью, и она кивнула. Они оба лучше других знали, насколько серьёзно они относятся к этому понятию. — Я верю, что Кацуки всё ещё может быть героем, даже если раньше он им не был, но сначала ему нужно увидеть, что у поступков есть последствия. — Уши Незу, которые в гневе слегка прижались, снова встали торчком. — Понятно, — проворчал он. — Вы хотите, чтобы мы увидели, что он справедливо наказан, но при этом его будущее как героя не пострадало. — Да, — вмешалась Мицуки. — Я… мне всё ещё тяжело со всем этим. Я не… я не знала. — Её голос звучал так обиженно. U.А.не смотрел на неё, вместо этого он перевёл взгляд на Каччана, который подозрительно молчал. Блондин смотрел вниз, и Изуку заметил, что на его штанах были мокрые пятна. Неужели… Кацуки плакал? — Но если Изуку всё ещё верит, что мой Кацуки может стать героем, то у меня нет права или причин с ним не соглашаться. — Мицуки впилась взглядом в его затылок, и он наконец сдался, встретившись с ней взглядом. Она улыбнулась. — Никто не пострадал от моего сына больше, чем он, так что если он всё ещё видит надежду, то и я тоже. — Понятно, — повторил Незу. — Ну, тогда давайте обсудим. — Изуку резко повернул голову, чтобы посмотреть на химеру, который все еще не был доволен, но, по крайней мере, выглядел понимающим. — Не обольщайся, я не горю желанием держать Бакуго-куна в своей школе. — Краем глаза Изуку заметил, как Каччан съежился, переглянувшись с остальными, когда Незу предложил обсудить это. — Но, как уже говорилось ранее, Изуку часто оказывается прав. — Значит, вы не будете исключать Кацуки? — с надеждой спросила Инко, переводя взгляд с Мицуки на директора, который неохотно кивнул. — Я не хочу, чтобы он был в моем классе. — Начал Айзава. Вполне предсказуемо, мог бы добавить Изуку, но все равно было больно. — Я могу согласиться с тем, что при надлежащем руководстве Бакуго может стать хорошим героем, но я не знаю, смогу ли я дать ему такое руководство. — Для аргументации, — вмешался Изуку. — Как ты думаешь, кто может? — Гончий пес, например. — Айзава отреагировал немедленно. — Но теперь, когда я думаю об этом, это должно быть обязательным, независимо от того, куда он идет. — Мы могли бы перевести его в 1-Б, — предложил Незу. Краем глаза Изуку заметил, как Кацуки сжал кулаки, и прежде чем Изуку успел заговорить, тот выпалил: — Я бы предпочёл, чёрт возьми, быть отчисленным. — Гнев Айзавы, который значительно утих с тех пор, как Изуку начал говорить, вернулся волной негодования. — Это ещё можно устроить. — холодно отрезал он. Кацуки вздрогнул. — Ты не можешь выбирать, куда тебе идти, Бакуго. Тебе повезло, что мы вообще рассматриваем возможность оставить тебя на курсе героев. — А как насчёт общеобразовательного курса? — предложила Мицуки. — Мы — я имею в виду Инко, Изуку, Масару, Кацуки и меня — вкратце обсуждали это, когда говорили о том, как лучше всего донести до Кацуки последствия его поступка. — Блондинка изобразила нечто среднее между ухмылкой и смирением. — Мой сын тогда тоже был против перехода в 1-Б. — Между двумя классами существует довольно сильное соперничество. — Незу кивнул. — Обычно такое соперничество стимулирует стремление к успеху в обоих классах, но этот год был… необычным. — Это не самый худший исход, — согласился Изуку. — Но поскольку стажировка начнётся сразу после спортивного фестиваля, на котором, напомню, победил Кацуки, люди захотят знать, почему он не участвует, если вы исключите его из курса героев до стажировки. Айзава и Незу нахмурились. — Мы могли бы отложить его перевод до окончания стажировок. — задумчиво пробормотал Незу. — Между спортивным фестивалем и стажировками героев проходит всего неделя, и сами стажировки длятся неделю. — Директор повернулся к Айзаве, который, похоже, был недоволен решением своего начальника. — В любом случае, на этой неделе у вас в основном занятия с другими учителями, что ограничит ваше общение. Стажировка героев-первокурсников не является временной, то есть они не могут на законных основаниях выполнять работу героев и будут строго наблюдать и учиться в полевых условиях, что означает отсутствие неконтролируемого или несанкционированного использования причуд. — Изуку был удивлён, услышав, что с этим решением всё прошло так гладко. Но… — А как же Кацуки, который хочет стать героем? — напомнил Изуку. — Я понимаю, что сейчас его нужно сдерживать, но что будет потом? Суть в том, чтобы найти наказание, которое не будет его сдерживать. — К сожалению, невозможно сделать и то, и другое одновременно. — Незу покачал головой. — Без каких-либо компромиссов, а я уже пошёл на компромисс, позволив ему остаться в моей школе. — Изуку кивнул. — Если он продержится до конца этого года, регулярно посещая терапию и консультации с Гончим псом, а также занятия по коррекции последствий травм, домогательств, травли и жестокого обращения, я разрешу ему вернуться на курс героев в начале второго семестра, самое раннее. — Изуку оживился и увидел, что Кацуки сделал то же самое. — При условии, что он будет демонстрировать достаточный прогресс в указанных консультациях и в дальнейшем не будет нарушать правила. — добавил Незу, видя их воодушевление. — Скорее всего, поскольку я ожидаю, что в дальнейшем он будет быстро учиться, ему придётся вернуться на курс героев в следующем году через Спортивный фестиваль. — Это… это нормально. — кивнул Изуку. — Это один из лучших результатов, которых я ожидал. — Если бы Айзава был в чуть более хорошем настроении, Изуку мог бы рассчитывать на лучший возможный результат: Кацуки остался бы на курсе героев, с возможностью пройти стажировку и вернуться на курс уже во втором семестре? — Спасибо, Незу-сан. Я ваш должник. — Ты мне ничего не должен, Изуку. — Незу покачал головой, затем пристально посмотрел на Кацуки, который затаил дыхание под его пристальным взглядом. — А тебе, Бакуго-кун, предстоит много работы. Дрожа всем телом и сжимая дрожащими руками джинсы, словно спасательный круг, блондин склонился так низко, что чуть не упал со стула. — Спасибо, директор Незу. — прохрипел мальчик, словно кричал всё это время, не произнеся ни слова. — Я сделаю всё возможное, чтобы доказать вам, что я заслуживаю этого шанса. Во второй раз за этот день Незу обнажил зубы, но на этот раз Изуку знал, что это не улыбка. — Я не ожидал меньшего, Бакуго Кацуки.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!