Вернутся к фанфику

Chapter 43 | Глава 43

24 сентября 2025, 17:59
Кацуки посмотрел на конверт на своём столе. В нём бурлили любопытство, удивление и презрение, словно в худшем балетном танце всех времён. На чисто логическом уровне он понимал, что должен его прочитать. Просто взглянув на конверты своих одноклассников — в большинстве из них было не больше десяти страниц — и сравнив их со своим, он понял, что его конверт был значительно более подробным. В этом был смысл: Деку знал его всю жизнь и разбирался в причуде Кацуки так же хорошо (даже лучше), как и сам Кацуки. Просто потому что это было от Деку, и он даже не стал его открывать. — Эй, Бакубро! — у Кацуки задергался глаз, он и так был раздражен, но это дурацкое прозвище выводило его из себя еще больше. Он терпел это только потому, что в противном случае этому идиоту пришлось бы называть его «Бакуго-кун», а это было намного хуже, хотя бы потому, что это означало, что Кацуки позволял им быть «друзьями» — равными — а не просто ровесниками. Киришима догнал его как раз в тот момент, когда Кацуки напомнил себе, что должен вести себя «как можно лучше». — Ого, ты действительно меня дождался! — Кацуки никак не отреагировал на яркую улыбку красноволосого парня и его поддразнивания. — Наконец-то я тебе нравлюсь, да? — Как будто, — усмехнулся Кацуки, продолжая идти на следующий урок: героику. За ними следовала остальная часть класса, за исключением Ииды, который всегда каким-то образом оказывался впереди. Наверное, считал, что это его обязанность как старосты класса или что-то в этом роде. — Я просто задумался. — Обычно Кацуки сопровождал это какой-нибудь колкостью о том, что «Я знаю, что тебе может быть трудно это понять», но, поскольку внимательный взгляд их классного руководителя был прикован к нему, он решил пока воздержаться от этого. — Чего ты хочешь, дерьмоволосый? — Что? Уже нельзя пройти мимо своего друга? — Киришима ухмыльнулся, сверкнув острыми, почти как у акулы, зубами. Кацуки закатил глаза. — К тому же я хотел спросить о твоём конверте — том, что от Мидории-сенсея? — От Мидории-сана, — машинально поправил Кацуки. Затем, осознав, что его слова могут быть восприняты как проявление заботы о предпочтениях ботаника, он добавил. — Чувак едва ли достаточно взрослый, чтобы учить, и он точно не мой учитель. — Да ладно тебе, братан! Не будь таким. — Киришима надул губы. — Я думаю, он супер крутой мужик! И это так круто, что он остался с нами, пока мы не разъехались на стажировку. Ты был на его дополнительных занятиях? — Какого хрена я должен ходить на уроки какого-то долбаного ботаника? — Кацуки усмехнулся. Ему и так хватало проблем с Деку в собственном классе. Видеть, как все люди, которых он привык уважать и считать равными себе, восхищаются этим долбаным потрясающим Деку, было невыносимо. — Какого хрена тебя волнует мой анализ? — спросил он, прежде чем Киришима успел снова заговорить о Деку. — О, точно! — Киришима оживился, явно забыв, зачем вообще пришёл побеспокоить Кацуки. — Ты читал? Чувак, это было действительно много. — У Кацуки дёрнулся глаз. — Нет, я, чёрт возьми, его не читал. — анализ лежал на столе в его комнате. Кацуки хотел её сжечь, но ведьма спросила, для чего нужен этот толстый «фолиант». Кацуки был слишком зол, чтобы придумать убедительную ложь, прежде чем она выхватила книгу у него из рук и прочла её, и теперь ему не разрешали сжечь эту чёртову книгу. — Не нужно, я уже знаю свою причуду и знаю, с кем проведу стажировку. — О, ты уверен? — спросил Киришима, нахмурившись. — Я имею в виду, что тем лучше для тебя, если ты справляешься без посторонней помощи. Хотел бы я быть таким же уверенным и умным. Но я думал, что пойду к герою «Четвертый тип», но потом прочитал анализ Мидории-сана, и он сказал, что он обучает очень строго, так что теперь я думаю, что, возможно, пойду куда-нибудь ещё… — Мальчик на мгновение погрузился в свои мысли, а затем покачал головой. — Да ладно, я просто хотел спросить, не хочешь ли ты это прочитать? На всякий случай? — Что, чёрт возьми, может рассказать мне какой-то случайный чувак о моей причуде такого, чего я ещё не знаю? — Кацуки усмехнулся в ответ. Он знал — он знал, ясно? Он знал, что Деку умный. Он уже встречался со школьным психологом, и хотя ему не хотелось видеться с этим типом снова, Кацуки мог признать, что узнал кое-что полезное даже на той первой встрече. Одна из них заключалась в том, что, как бы Кацуки ни хотел это отрицать — Деку был чертовски умным. Возможно, умнее Кацуки. Он знал, что этот ботаник умный, ясно? Отчасти поэтому Кацуки и называл его ботаником. Он просто не хотел признавать тот факт, что этот ботаник был умным без причуды. Только после того, как Гончий Пес указал на то, что интеллект Кацуки не имеет ничего общего с его причудой, Кацуки понял, что вёл себя глупо, думая, что Деку не может быть умным, просто потому что у него нет причуды. — Не знаю, чувак. Я имею в виду, может, ничего и нет, но тебе стоит хотя бы взглянуть, верно? — продолжил Киришима, либо не обращая внимания на внутренний протест Кацуки, либо не придавая ему значения. — От одного взгляда ничего не случится, верно? — «Может, и случится», — подумал Кацуки про себя. Ему уже было больно. — Кстати, кого ты выбрал для стажировки? — Кацуки странно посмотрел на парня. — Ты сказал, что уже знаешь, у кого будешь проходить стажировку? — Старатель. — Кацуки хвастался, гордо выпятив грудь, а у Киришимы отвисла челюсть. — Ни хрена себе, братан! — выругался парень, в шоке ударив Кацуки по плечу. Они наконец добрались до раздевалок и начали заходить внутрь. — Чувак! Герой номер два? Серьёзно? — Конечно. — Кацуки усмехнулся. — Кого ещё ты знаешь по имени «Старатель»? И я не соглашусь ни на что, кроме лучшего, раз Всемогущий не берёт стажёров. — Он не брал. Кацуки не думал, что этот человек когда-либо брал стажёров. — Какого чёрта ты так удивляешься, дерьмоволосый? Я лучший, конечно, мне предложили лучшие герои. — Он также получил предложение от Бест Джинса, и если бы он не знал, что Тодороки проходит стажировку в другом месте, он бы поехал с ним. Ни за что на свете Кацуки не согласился бы провести неделю с этим чёртовым Двумордым. Но этот идиот решил поехать с кем-то из низшего состава, с каким-то героем с причудой пламени, которая в подметки не годилась его отцу. Кацуки лично считал это чертовски глупым – зачем кому-то ехать куда-то, кроме как в лучшее место? Но он был недостаточно заинтересован в Тодороки, чтобы высказывать своё мнение вслух. Кроме того, из-за его глупости Кацуки смог пройти стажировку у Старателя. Если бы он был более заинтересован, то мог бы даже поблагодарить этого парня. Кацуки ухмыльнулся, забавляясь своими мыслями, но тут его отвлёк Иида, который призвал всех поторопиться и переодеться, чтобы они могли выйти «вовремя». Кацуки закатил глаза, но всё же закончил надевать костюм и вместе с остальными вышел за дверь в спортзал, где увидел, что 1-Б тоже собрался. — Как обычно, 1-Б быстрее, чем 1-А. — Белобрысый придурок из 1-Б хихикнул. Рыжеволосая девушка, которая, судя по всему, была их старостой — Кацуки подумал, что её зовут Кендо Ицу-что-то-там-или-как-то-так — ударила его по голове, и он вспомнил, почему выбрал бы курс общего образования вместо этого. — Успокойтесь, ученики, — сказал Айзава, и внимание обоих классов переключилось на него. Кацуки подавил рефлекторную усмешку при виде слишком знакомого зеленоволосого парня, сидевшего рядом с ним. — Сегодня последний день, когда вы можете решить, куда хотите отправиться на стажировку. — Он многозначительно посмотрел на свой класс, и все слегка поежились под его невозмутимым взглядом. — Я ожидаю, что все ваши окончательные решения будут лежать у меня на столе до завтрашнего утра. — А пока, — вступает в разговор классный руководитель 1-Б класса. — Мидория-сан любезно расчистил свое расписание на этот период, чтобы сосредоточиться исключительно на первокурсниках — помочь вам решить, куда идти, и задать любые последние вопросы, которые у вас могут возникнуть, прежде чем он уйдет. — Мидория-сенсей уходит? — кричит кто-то из учеников 1-Б. Её крик быстро подхватывают ученики обоих классов. Кацуки не может сдержать недовольства. — Я не учитель, — говорит Деку, перекрикивая бормотание учеников, которые замолкают, чтобы его услышать. — И хотя на этой неделе я занимался с многими из вас, я не штатный сотрудник. Я здесь в качестве гостя. — Снова раздаётся бормотание, многие жалуются или что-то обсуждают с друзьями. Кацуки делает медленный глубокий вдох, чтобы не сорваться на них. Это просто чёртов Деку. Если бы у них была хоть половина работающей мозговой клетки, они бы смогли стать сильнее без него. — Поскольку я уже представил свою презентацию и провёл анализ для вашего класса в прошлом году, я решил наверстать упущенное и посвятить день только первым годам обучения. — Это не повод не работать. — Айзава добавил это, услышав, как люди начали возбуждённо переговариваться. — У вас всё ещё есть задание на этом уроке. — Мы составим вам пары по усмотрению Мидории-сана. — Кацуки усмехнулся. Конечно, они предоставят этому ботанику право выбирать, с кем он будет работать. Он мог только надеяться, что у Деку хватит здравого смысла, чтобы не поставить его в пару с кем-то вроде Половинчатого или блондина из 1-Б. — Затем вы вместе поработаете над анализом. Это может быть что-то индивидуальное, в чём помогает другой человек, например в бою, или что-то командное, например коммуникация. — Сенсей! — Каминари поднял руку и задал вопрос, только когда уставший мужчина кивнул ему. — Как мы поймём, над чем нам работать? — Разберитесь сами. — Так ответил Айзава. Кацуки увидел, как Деку недовольно посмотрел на него, а затем повернулся и улыбнулся простофиле. — В основном это зависит от вас, — пояснил он. — У меня, конечно, будет общее представление о том, над чем вам следует работать, исходя из того, с кем я в итоге вас объединю, но то, чем вы будете заниматься, зависит от вас и вашего партнёра. Если вы хотите сотрудничать с другими группами, это тоже разрешено, при условии, что вы работаете над тем, что было в ваших анализах. — Каминари наконец опустил руку, которая всё ещё была поднята, и кивнул в знак согласия со словами Деку. — Если ты не можешь придумать что-нибудь, спроси. Мы можем подсказать тебе, в каком направлении двигаться. — Но лучше не спрашивай. — прокомментировал Айзава. — Это проверка не только на осведомлённость, но и на многое другое. Ты уже должен знать, что у тебя в анализе, и хотя бы одно дело, над которым ты можешь поработать. — Кацуки усмехнулся. Чёрт возьми, конечно же, у них будет задание, полностью основанное на дурацких заметках этого ботаника. Кацуки до сих пор не мог поверить, что ему удалось найти ту самую работу, где его хвалят за эти чёртовы штуки, и при этом он продолжает совать нос в дела героев. — Есть ещё вопросы? — Никто не ответил, и Влад Кинг хлопнул в ладоши. — Хорошо, тогда выстраивайтесь в очередь и ждите, пока Мидория-сан выберет вам пару. — Давай, братан, — сказал Киришима, похлопав Кацуки по плечу, чтобы тот присоединился к остальным и встал в очередь. — Что ты собираешься делать, Бакубро? Ты же не читал эту штуку. — Я просто буду делать то, над чем нужно поработать моему напарнику. — Кацуки закатил глаза. Несомненно, у каждого из этих придурков есть сотня и одна проблема, которую нужно решить. — Хорошо, Аояма Юга, пойдёшь в паре с Токаге Сецуной. — Деку сказал это первым, и Кацуки отвлёкся. Он не обратил внимания ни на одну из пар, лишь краем сознания отметив, что Киришима оказался в паре со своим двойником из 1-Б, Двумордый ушел с каким-то парнем с законно чёрной кожей и жуткой улыбкой, а блондин из 1-Б был с Ураракой. Он полностью погрузился в свои мысли, когда Деку окликнул его. — Кацуки Бакуго. — Блондин поднял голову, внутренне поморщившись от того, что с губ ботаника сорвалось его полное имя. Он слишком привык к этому детскому прозвищу. Ботаник насторожился, но вздохнул. — Джиро Кьёка. — Что? — выпалила Джиро, переводя взгляд с Деку на себя. Кацуки усмехнулся. Да, этот статист подойдёт. — Я думала, вы возьмете по одному человеку из каждого класса. — Я пытался, — подтвердил Деку. — Но некоторые пары лучше сработались в своём классе. — Джиро нахмурилась и открыла рот, чтобы возразить, но Кацуки заговорил первым. — Что, не хочешь, чтобы тебе надрали задницу? — Девушка с фиолетовыми волосами резко обернулась и посмотрела на него. — Как будто я до этого не делал такое на уроках. — Ты… — Джиро оборвала себя, разочарованно рыкнув. — Хорошо, но нам нужно поработать над твоим поведением, а не над моими боевыми навыками. — Кацуки сдержался, чтобы не съязвить, что она тоже не образец добродетели, и последовал за ней в свободный угол спортзала. Отойдя достаточно далеко, она остановилась и повернулась к нему. Какое-то время они молчали, а потом она фыркнула и скрестила руки на груди. — Я не собиралась всерьёз исправлять твоё отношение к жизни, я тебе не психотерапевт. — Кацуки поморщился, прежде чем успел сдержаться. Откуда она узнала, что он ходит к психотерапевту? Кто-то ей сказал? Увидев, что выражение её лица осталось нейтральным, Кацуки понял, что она просто сравнивает. — И я тебе не грёбаный тренер по боксу, но что есть, то есть. — Он окинул девушку взглядом с головы до ног, оценивая её телосложение и пытаясь придумать, над чем они могли бы поработать в первую очередь. — Так что там про тебя говорил этот дерь… Мидория-сан? На мгновение Наушники, казалось, была шокирована тем, что Кацуки начал обсуждать, что им делать. — В основном то, что мне нужно нарастить мышечную массу. — Она пожала плечами. — Я имею в виду, что всегда была стройной, но я не особо сильная. Он также упомянул, что, хотя я неплохо дерусь, я слишком полагаюсь на свою причуду. — Она сделала страдальческое лицо. — Он сделал несколько… довольно жутких наблюдений о том, что могло бы произойти, если бы я не следила за тем, куда направляю разъёмы для наушников. — И что? Попробуем сразиться без причуд? — Кацуки размышлял вслух. — Я думаю, что сражаться без причуды чертовски глупо, если ты можешь использовать её в бою. — Ну, это только для меня, — Джиро моргнула. — А как же твое? — Я не читал, — невозмутимо ответил Кацуки. У Джиро отвисла челюсть. — Что это за выражение лица такое, а? — Ты не читал? — недоумённо спросила она. — Совсем? — Зачем мне это? — возразил Кацуки. — Я и так знаю свою причуду, и мне не нужен какой-то идиот, который считает себя умнее меня, чтобы рассказывать мне то, что я и так знаю. — Но он же профессионал! — Джиро выглядела искренне ошеломлённой. — Ты хоть представляешь, сколько денег профессионалы заплатили бы за такой анализ? А мы получили его бесплатно! У Кацуки было много мыслей о том, насколько хороши были глупые рассуждения Деку. Он знал, что они будут подробными — ведь этот ботаник был именно таким: ботаником. Он не стал бы давать кому-то анализ, который считал бы некачественным или который он не завершил. Он слишком сильно переживал из-за этого, и Кацуки знал, что его анализ будет в четыре раза более подробным, чем у кого-либо другого, потому что они знали друг друга всё то время, что у Кацуки была его причуда. Кацуки просто не хотел, чтобы другие узнали, что они знакомы, потому что тогда все, кто считает его крутым, будут приставать к нему, чтобы узнать больше. — Послушай, Наушница. Я знаю свою причуду. Я знаю свои сильные и слабые стороны, и мне не нужен какой-то тупой аналитик, который будет рассказывать мне о них, чтобы мы могли либо поработать над рукопашным боем, который не приведёт к тому, что тебе оторвут уши, либо поспорить о том, почему я не прочитал дурацкий анализ, ясно? — Я… откуда ты узнал, что у меня в анализе? — Джиро запнулась и почти инстинктивно потянулась к мочкам ушей, на которых проявилась её причуда. Кацуки отвернулся, чувствуя, как в животе всё переворачивается от одной мысли о том, что он мог воспользоваться её причудой против неё (ещё более отвратительная часть его сознания напомнила ему, что всего год назад он мог бы так поступить). — Любой, у кого есть мозги, поймёт, что, вытягивая их так сильно, ты становишься уязвимой для атак, а порвать кожу не так уж и сложно. — Джиро на мгновение испугалась, ей стало любопытно, откуда Кацуки это известно, но она со вздохом отбросила эти мысли. — Ладно, — проворчала она. — Я знаю несколько упражнений, которым меня научили родители, когда я была маленькой. Хочешь размяться с их помощью? — Почему бы и нет, — проворчал в ответ Кацуки, и они оба начали разминку. Следуя примеру Джиро, Кацуки обнаружил, что все «упражнения», которые она знала, были связаны с боевыми искусствами. Выполняя их медленно, Кацуки понял, что она лучше владеет приёмами рукопашного боя, чем он думал. Её плавность в движениях стала ещё более очевидной, когда они немного ускорились. Удар, удар, замах, уклонение, шаг в сторону, затем поднимите руки, чтобы соперник прошёл мимо. После первого удара Кацуки — который он не стал смягчать — Дзиро замерла и нахмурилась. — Стой. — окликнула она, и блондин остановился. — Ты что, поддаешься мне? — Нет? — спросил он. — Ты что, тупая? Это разминка, мне не нужно размахивать руками, как будто я пытаюсь снести тебе башку. — На лице девушки отразилась внутренняя борьба. Кацуки вздохнул и снова поднял руки. — Если хочешь, чтобы я ударил сильнее, просто скажи. — Я не хочу , чтобы ты бил сильнее. — Джиро закатила глаза, но снова подняла руки. — Я просто хотела убедиться, что ты меня не недооцениваешь. Кацуки чуть не ответил. Он чуть не сказал, что не стоит её недооценивать, потому что, да, она слабее его, но она не слабая. Он знал, что ведёт себя как придурок, ясно? Но он был придурком с работающими глазами и мозгом. Он видел, как хорошо она держалась на спортивном фестивале, как стойко переносила обычные занятия. Она была тихой, но таким же был и Половинчатый, а у этого ублюдка сила била ключом. Даже сейчас, когда они снова набрали скорость и перешли к настоящему спаррингу, она легко его догоняла. Кацуки заметил движение краем глаза и бросил на источник движения косой взгляд, но замер, увидев, что это их учитель. Джиро заметила, что он отвлёкся, и остановилась на полуслове, но Кацуки не оглянулся, чтобы продолжить. — Ваша группа — одна из немногих, кто не попросил о помощи. — Айзава размял шею и плечи, с сомнением глядя на Кацуки. Он подавил эмоции, которые поднимались откуда-то из глубины. — Лично мне всё равно, но Мидория-сан настоял, чтобы я подошел. Так что же вы двое придумали? — Рукопашный бой без причуд. — Джиро легко ответила, нервно взглянув на Кацуки. — Я… э-э… В моём отчёте указана довольно серьёзная слабость в том, как я использую свою причуду в бою, поэтому я пытаюсь улучшить свои навыки боя без причуды, чтобы я могла побеждать злодеев, не подвергая себя опасности без необходимости. — Хорошо. — Айзава одобрительно кивнул. — Как это поможет тебе, Бакуго? Кацуки увидел, что его спарринг-партнёр напряжён, и, несмотря на то, что он сам испытывал целый спектр эмоций, оказавшись лицом к лицу с человеком, которого он уважал — человеком, который воротил нос от поведения Кацуки в прошлом и хотел, чтобы его исключили — он почти обиделся на то, что она действительно думала, будто он до сих пор ничего не придумал. — У моей причуды есть довольно серьёзные недостатки. — начал он хриплым голосом, потирая предплечье. — Отдача, особенно на моих руках, может привести к необратимым повреждениям, и в какой-то степени это уже произошло. — Он нахмурился. — Я решил, что должен знать, как сражаться без моих взрывов, на случай, если я зайду слишком далеко и мне придётся сменить тактику. Айзава смотрел на мальчика на секунду дольше, чем на Джиро, прежде чем кивнуть. — Если это будет беспокоить тебя в долгосрочной перспективе, обратись к Исцеляющей девочке. — предложил он. — Она может знать, как это исправить или хотя бы уменьшить хроническую боль. — Он перевёл взгляд с Кацуки на Джиро и отвернулся. — Возвращайтесь к спаррингу. — Да, сенсей. — хором ответили они и повернулись друг к другу. — Ты не шутил, — сказала Джиро, и, на взгляд Кацуки, в ее голосе прозвучало слишком много удивления. Его губы дрогнули в усмешке. — Ты правда не читал анализ? — Это моя грёбаная причуда, длинноухая. — Кацуки действительно был оскорблён. Неужели она думала, что он не сможет придумать хоть одну причину, чтобы попробовать сразиться без своей причуды, без дурацких рассуждений Деку? — Я знаю, что она делает. — Да, я понимаю, но… — Она нахмурилась, погрузившись в раздумья. Кацуки видел, как работает её мозг, и когда она снова посмотрела на него, в её взгляде читалось слишком много понимания. — Ты его знал? — Что? — спросил Кацуки, застигнутый врасплох этим неожиданным вопросом. — Иначе это просто не имеет смысла, — начала Джиро. — Ты всегда ловишь себя на том, что сдерживаешься, когда говоришь о нём — не называешь его прозвищем или не оскорбляешь. Ты так не поступаешь ни с кем другим, даже с учителями. — Кацуки нахмурился. — И каждый раз, когда мы работаем с ним или ты слышишь, как кто-то другой работает с ним после школы или в свободное время, ты злишься сильнее, чем обычно, когда тебя что-то раздражает. — Джиро отвернулась, и Кацуки проследил за её взглядом. Деку оживлённо разговаривал с Иидой, который был в паре с Кендо. Оба старосты серьёзно кивали и слушали. Кацуки ненавидел себя за то, что хмурился, и это только подтверждало правоту Джиро. — Тебе действительно не нравится Мидория-сан, но я никогда не видела и не слышала, чтобы ты с ним общался. К тому же он дал тебе подробный анализ. — Джиро покачала головой. — Единственное, что я могу предположить — это то, что ты его знаешь. По крайней мере, ты уже встречался с ним. — И что с того, что я это так, а? — наконец огрызнулся Кацуки, решив, что с учётом всех улик, собранных против него, было бы глупо отрицать это. Очевидно, он недооценил её способность использовать глаза в тандеме с мозгом, хотя, в его защиту, никто в классе ещё не догадался об этом. Даже Яойорозу, которую Кацуки считал компетентным и умным человеком. — Ты собираешься выпытывать у меня информацию? Спрашивать о нём? — Нет, — вздохнула Джиро. — Я просто очень хочу знать, почему ты его так ненавидишь. Кацуки сразу же подумал: «Он считает себя лучше меня», но, когда он открыл рот, чтобы произнести эти слова, они не вышли, потому что это было не так. Деку не считал себя лучше Кацуки и, вероятно, никогда не считал. Он всегда ходил за Кацуки, как потерявшийся утёнок, как неудачник без друзей, который следует за ближайшим подобием друга, которого он знает, даже если Кацуки намеренно причиняет ему боль. Кацуки закрыл рот, сглотнул и глубоко, прерывисто вздохнул. Дело не в том, что Деку считал себя лучше Кацуки, а в том, что Деку был лучше Кацуки. И он ненавидел это. Кацуки снова открыл рот, и на этот раз, когда он заговорил, слова вырвались наружу. Ложь горела ярким пламенем. — Это потому, что он считает себя лучше меня, — сказал он, и, произнеся эти слова, почувствовал пустоту в груди, где они жили годами. — А я лучший. ____________________ Они вернулись к спаррингу. В основном они тренировались молча, хотя время от времени вставляли реплики, чтобы прокомментировать технику друг друга или предложить попробовать другой приём. Джиро показывала ему, как вырваться из хватки того, кто схватил тебя сзади, когда раздался крик. Это был лишь один из многих криков в зале, где люди громко разговаривали и проводили спарринги, отдавая друг другу указания с большого расстояния. В зале было далеко не тихо, но этот крик резко выделился на фоне остальных, потому что за ним быстро последовал сердитый возглас Деку «Что ты, чёрт возьми, делаешь?». Кацуки замер, пытаясь высвободить руки из хватки Джиро, и посмотрел туда, откуда, как ему показалось, донёсся крик. Теперь Кацуки видел, как злился Деку. Он видел, как мальчик злился на него, как по его лицу текли слёзы ярости, как он кричал на Кацуки, чтобы тот наконец понял. Он видел, как тот был напуган и срывался, и сам столкнулся с последствиями этого. Кацуки видел Деку счастливым, грустным и во всех промежуточных состояниях, но выражение лица его друга детства сейчас — это то, чего он никогда не видел в своей жизни. Кацуки думает, что знает, как выглядит ярость, как выглядит гнев на человеческом лице, но это не так. Он знает, что такое гнев, как никто другой, но, видя самое жестокое, леденящее душу выражение на лице своего друга, когда тот стоит между Яойорозу, которая сидит на полу, скрестив руки на груди, и девушкой из 1-Б, которая говорит по-английски и суетится вокруг неё, а также Минору Минетой, который делает шаг назад, когда Деку наклоняется вперёд, он понимает, что это не так. — Ну? — спрашивает Деку, и его слова звучат как шипение разъярённой гадюки. — Я задал тебе вопрос и жду ответа. Что, по-твоему, ты делал? — Я… я был… я просто… — фиолетовый извращенец заикается, как идиот. — Я… я не понимаю, о чём ты говоришь! — Наконец он нервно смеётся, переводя взгляд на Айзаву и Влада Кинга, которые стоят неподвижно, потрясённые. Кацуки замечает в глазах классного руководителя 1-Б немного страха, когда тот смотрит на Деку. — Я… я просто, ну, знаешь… Я п-попятился, а Яойорозу п-пошла за мной, и я выставил руку, чтобы п-подхватить её! Понимаешь? — Кацуки смотрит на Яойорозу, которая вздрагивает. Её лицо ярко-красное, а глаза крепко зажмурены, как будто, если она хоть немного их откроет, то расплачется. Она унижена, и это видно даже с другого конца комнаты. Кацуки бросает взгляд на Джиро, когда та с отвращением фыркает, не сводя глаз с Минеты. Кацуки знает этот взгляд. Он видел его у своей мамы после того, как она ударила мужчину в поезде. Он был совсем маленьким и, когда вызвали полицию из-за нападения, спросил у неё, почему она его ударила. В тот момент он просто расстроился из-за того, что не сможет пойти домой и поиграть со своей новой фигуркой Всемогущий из Серебряного века. Вместо этого ему пришлось сидеть и ждать, пока отец вернётся домой и пока мать разговаривала с полицией, а в её глазах читалась безмолвная злость. Отец вернулся вскоре после этого, и ему хватило одного взгляда на гневное лицо жены, чтобы понять, что произошло. После этого Кацуки был в замешательстве, особенно когда парень, которого ударила его мама, выглядел самодовольным, а они все просто ушли, без предъявления обвинений и арестов. Он спросил об этом отца в машине по дороге домой. — Папа? — спросил он. Масару хмыкнул. — Почему мама так выглядела? — Как, приятель? — спросил Масару. Его мать, сидевшая рядом с ним на пассажирском сиденье, была непривычно молчалива. — Как… как по другому злая. — ответил Кацуки. — Но… мама кричит, когда злится? Значит, это была другая злость? — Мгновение никто не произносил ни слова, затем его отец вздохнул. — Это… в этом мире есть по-настоящему плохие люди, Кацуки. — сказал отец напряжённым голосом, сжимая руль до побеления костяшек. Кацуки увидел, как мать нежно положила руку ему на предплечье, как к пальцам отца вернулся цвет и хватка ослабла. — Иногда они делают гадости и остаются безнаказанными, хотя не должны. — Кацуки нахмурился, не понимая, о чём речь. — А как же герои? — спросил он с детской непосредственностью. — Разве они их не останавливают? — Иногда герои ничего не могут с этим поделать, — сказал Масару. — Иногда никто ничего не может сделать, потому что никто не может доказать, что это произошло. — Поэтому мама злится? — спросил Кацуки. — Потому что этот злой парень сделал что-то плохое и ему это сошло с рук? — Да, малыш, — подтвердил Масару. — Такие люди, как он, любят прикасаться к другим без их разрешения. Помнишь, как вы с Изуку впервые захотели пойти в парк вдвоём? — Даже тогда при упоминании Деку он презрительно морщил нос, но всё же кивнул. — Помнишь, как мы говорили тебе: «Чужой — значит опасный»? Хорошее прикосновение, плохое прикосновение? — Да? — растерянно спросил Кацуки. — Но почему? — Тот мужчина — тот, кого ударила твоя мать — был из тех, о ком мы тебя предупреждали. — Мицуки крепче сжала руку мужа, и Масару убрал одну руку с руля, чтобы положить её на руку жены. — Он прикоснулся к ней без её разрешения, поэтому она его ударила. Дорога домой на машине была очень долгой. Кацуки никогда не забывал этот взгляд матери, и каждый раз, когда он видел его после этого, он вмешивался и разбирался с тем, кто был причиной этого взгляда. Кацуки никогда не видел такого у своих сверстников. А если и видел, то не замечал до этого момента. Увидев такой взгляд у человека своего возраста и зная точно, что он означает, что он подразумевает. Кацуки стало не по себе. — И ты подумал, — снова заговорил Деку с тем же опасно спокойным видом, как у бомбы перед взрывом. Как у мины, которая ждёт одного неверного шага. — Что это значит, что ты можешь лапать одноклассницу? Минета пританцовывал на месте. — То есть, я просто пытался поймать ее! — На лице Минеты появилось то самое похотливое выражение, которое появлялось у него при виде любой женщины. — То, что я схватил её за грудь, было чистой случайностью, счастливый случай! — Чистой случайностью? Счастливый случай? — Деку рычит, и яма, образовавшаяся в животе Кацуки, опускается до самых ног, когда он протягивает руку и поднимает Минету с пола за перед его героической униформы. Он приближает лицо подростка с фиолетовыми волосами к своему, так что они оказываются почти нос к носу, и отводит руку назад, указывая на Яойорозу, которую медленно поднимают с пола её партнёр и ещё один парень, которого Кацуки совсем не знает. — Ты думаешь, что она выглядит очень счастливой прямо сейчас, что я выгляжу очень счастливым? — Мидория, — Кацуки смотрит на своего учителя, который наконец вышел из ступора и сделал шаг вперёд. — Опусти Минету. Это был несчастный случай. — Это был не несчастный случай, и вы это знаете. — Деку обрушивает всю свою ярость на Айзаву, который виновато съеживается. — Как давно это происходит? Прямо у вас под носом? — Мидория, — на этот раз Айзава говорит чуть более твёрдо. — Опусти Минету, пока не сделал того, о чём пожалеешь. Кацуки ясно видит по глазам Деку, что, что бы он ни сделал с Минетой в этот момент, он ни за что не пожалеет об этом, но он подчиняется и медленно опускает мальчика на землю. Кацуки знает, что тот хотел швырнуть этого урода куда-нибудь в стену. — Я поговорю об этом с Незу, — заявляет он. Это не вопрос — он не спрашивает, можно ли ему это сделать. Он говорит им, что сообщит об этом директору. — И я рассчитываю, что вы будете там. — Мы можем обсудить это позже, когда у нас не будет занятий. — Айзава оглядывает всех учеников. Все они прекратили свои занятия, услышав крик Деку. Кацуки не может себе представить, что если он впервые видит Деку в таком состоянии, то они вообще когда-либо видели его таким. — Возвращайтесь к тренировкам, сопляки. — Он кричит достаточно громко, чтобы его услышали все ученики, затем поворачивается и говорит Деку что-то такое, чего Кацуки не слышит. Он смотрит, как они уходят, не сводя глаз с напряжённых плеч Деку и с того, как его глаза горят яростью, которую, как кажется Кацуки, он никогда раньше не видел в людях. — Бакуго. — блондин вздрагивает от голоса Джиро. Её взгляд устремлён на Яойорозу. — Давай потренируемся вон там. Он оборачивается и смотрит на Яойорозу, которая работает над созданием различных предметов. Минета, несмотря на произошедшее, по-прежнему жадно смотрит на неё. — Да, — тихо соглашается Кацуки, слишком ошеломлённый случившимся, чтобы даже попытаться возразить. Джиро тоже не выглядела так, будто готова спорить. Они начинают идти, лавируя между группами учеников и обходя места, где действуют причуды. Они прошли всего пару шагов, когда Джиро спросила: — Он всегда был таким? — Она сказала это так тихо, что Кацуки на секунду показалось, будто он ослышался или что она говорит сама с собой. Затем она подняла на него взгляд своих чёрных глаз, полных любопытства и, как ни странно, надежды. — Я имею в виду Мидорию-сана. Я знаю, что обещала не спрашивать тебя о нём, но… Кацуки хмурится, глядя на неё, но на самом деле он не расстроен. Он хочет спросить, почему в её глазах мелькает робкая надежда. — Деку всегда хотел стать героем — спасать других. — бормочет Кацуки, не сводя глаз с лучшего друга своего детства и классного руководителя, которые тихо, но горячо спорят у дверей раздевалки, где их никто не слышит. — Даже когда мы были детьми, он всегда заступался за других, но не так. — Кацуки до сих пор чувствует, как у него в животе всё переворачивается от волнения. Тогда это было не похоже на Деку. Кацуки знал Деку и эта ярость, это жестокое намерение — это был не тот Деку, которого знал Кацуки. — Я никогда не видел его таким. — Что ж, я рада, что он это сделал. — Джиро признаётся. Кацуки удивлённо смотрит на неё. Она рада? — Не так много парней готовы за нас заступиться. Интересно, знает ли он об этом? Кацуки как раз собирается ответить, что нет, он не знает, но тут вспоминает тот день в поезде. С матерью. В тот день, когда они ехали домой на машине, он не мог видеть выражение лица отца, но видел, как напряжены его плечи и как побелели костяшки его пальцев на руле. Кацуки снова смотрит на Деку, на этот раз изучая его внимательнее. Его плечи напряжены, а руки сжаты так сильно, что дрожат. — Да, — наконец отвечает Кацуки. — Думаю, он знает. Но теперь Кацуки может думать только об одном: почему Деку?

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!