Вернутся к фанфику
Chapter 44 | Глава 44
8 ноября 2025, 20:54— Что, чёрт возьми, ты там устроил? — прошипел Айзава, когда они наконец остались наедине, вдали от остальных учеников. Изуку сжал руки так сильно, что подумал, не сломает ли он их
— Я? Я? Как вы думаете, какого чёрта вы там устроили? — Изуку был в ярости. — Как давно вы позволяете ему так нападать на девушек? Сколько раз вы закрывали на это глаза?
— Я ничего не позволял! — резко ответил Айзава. — У меня не было никаких доказательств, Изуку. Он всегда старался не делать ничего такого, что нельзя было бы выдать за несчастный случай, и мы оба знаем, что никто не смог бы обвинить его в несчастном случае.
— И вы просто позволили ему это сделать? — расхохотался Изуку. Он не мог в это поверить. Он думал, что у Айзавы — логичного Айзавы Шоты — должны быть более высокие моральные принципы. — Вы хоть немного представляете, насколько это опасно? Забудьте о том, что Минета откровенно лапает несовершеннолетних девочек, вы позволяете ему это делать безнаказанно! — рассмеялся Изуку. — Вы учите его, что это нормально, пока он может выдать это за «ошибку». За «счастливую случайность», — усмехнулся Изуку. — А девочек вы учите, что это не имеет значения!
— Это не так! — вытаращился Айзава. — Мидория, ты ведь на самом деле в это не веришь, да?
— А во что ещё я должен верить, Айзава? — парировал Изуку. — Вы знали об этом поведении, и только потому, что не могли обвинить его в преступлении, вы позволили этому случиться! Вы вообще когда-нибудь с ним разговаривали? — Айзава вздрогнул от слов Изуку, как будто тот ударил его, и тем самым доказал, что на самом деле он не говорил с Минетой о его поведении. — Я поговорю об этом с Незу, и вы будете присутствовать при этом. — Изуку сморщил нос. — Если бы это зависело от меня, его бы исключили, но после всего, что я сделал для Ка– для Бакуго, с моей стороны было бы лицемерием исключать его за это. — хотя, если бы это зависело от Изуку полностью, он бы никогда не бросил этого парня. Он посмотрел в ту сторону, где Минета Минору спарринговал с Цубурабой Косэем, который явно чувствовал себя неуютно после короткой, но яростной вспышки гнева Изуку. Ему всё ещё хотелось схватить этого мелкого подонка за горло и сжать. Это желание почти напугало его, но Яойорозу так сильно напоминала ему Сакураи Канао. Думать, что к ней могут так прикасаться в школе героев — в U.A., посреди урока по героике, в окружении начинающих героев и под присмотром профессионалов — Изуку был вне себя от гнева и отвращения.
— Мидория. — Изуку оглянулся на Айзаву, который выглядел почти напуганным — напуганным из-за Изуку, с ужасом понял зеленоглазый. Он бы удивился, если бы не знал точно, на кого он похож в гневе. — Тебе нужно успокоиться. — Эти слова возымели прямо противоположный эффект. — Я понимаю, что ты расстроен, но ты не можешь драться со школьником. Ты должен вести себя разумно.
— О, я так и сделаю, — Изуку улыбнулся жестокой улыбкой. — Но я не буду спокоен. Я никогда ещё так не разочаровывался в вас, Айзава. Я думал, что вы лучше, чем… — Изуку замолчал, не успев договорить. Айзава сурово посмотрел на него.
— Чем что? — спросил Айзава, а затем прищурился. — Или, лучше сказать, чем кто?
— Боюсь, это секретная информация. — Изуку скрестил руки на груди и расправил плечи. — Я мог бы рассказать вам, если бы думал, что вы сможете помочь, но после того, что я только что увидел — что я только что услышал — я в этом не уверен.
— Боже правый, малыш, ты сейчас просто мелочный. — Айзава потёр переносицу, нахмурил брови и глубоко вздохнул. — Послушай, мне жаль, что я ничего не сделал, ясно? Я не думал, что разговор с ним что-то изменит, и у меня нет возможности разумно помешать ему что-то сделать, не показавшись при этом, что я выделяю его. Ты прав, ясно? Ты прав, я всё равно должен был что-то сделать — поговорить с ним, лучше изолировать его от девочек. Мне жаль, что я этого не сделал, и ты прав, нам нужно что-то предпринять сейчас, пока ситуация не усугубилась ещё больше. — Мужчина нахмурился. — А теперь я бы хотел знать, почему ты так отреагировал.
— В каком смысле? — спросил Изуку, решив, что ему можно немного позлорадствовать. — Как, вы думаете, я отреагирую на то, что герой-стажёр открыто напал на несовершеннолетнюю прямо у меня на глазах?
— Ты знаешь, что я имею в виду, Мидория. — Айзава вздохнул. — И я ожидал, что ты поймёшь, что не стоит нападать на подающего надежды героя только потому, что ты зол. — Изуку мог согласиться с Айзавой в этом вопросе. Теперь, когда его кровь больше не кипела от ярости и ненависти, он понимал, что поднимать руку на ребёнка, пусть и несовершеннолетнего — не лучшая идея. — Я выслушал твой рассказ о годах жестокого обращения, даже не моргнув глазом. Я видел, как ты защищал своего обидчика. — Айзава перевёл взгляд в сторону, где, как мог предположить Изуку, находился Кацуки. — Но как только ты видишь, что к кому-то пристают, ты выглядишь так, будто готов убить обидчика. Почему?
Изуку взвесил все «за» и «против» и решил, что он всё ещё достаточно зол, чтобы отпустить ещё одну колкость.
— Может, я просто такой самоотверженный. — Он отвернулся от мужчины и перевёл взгляд на Яойорозу и её напарницу, Цунотори Пони. Теперь ему придётся внимательнее следить за ними. — Вы вечно жалуетесь, что у меня нет инстинкта самосохранения.
— Сам факт того, что ты используешь это как оправдание сейчас, говорит мне о том, что дело не только в этом, — невозмутимо протянул Айзава. — Ты собираешься весь день вести себя как ребёнок или мне стоит поберечь силы и спросить Незу?
— Я не говорил Незу, — сообщил ему Изуку. Он увидел, как Айзава удивлённо выпрямился. — Я уверен, что он уже в курсе, но я ему прямо не говорил. — Он помолчал, а затем вздохнул. — Это насчёт дела о Стейне. О Ликане.
— А что с ним? — спросил Айзава. — Стейн… Стейн?..
— Что? — Изуку в шоке развернулся. — Нет, боже, нет. — Изуку сморщил нос. — Просто… нет. Нет, это был Ликан. — Изуку понизил голос. — Стейн не убивал Ликана.
— Что? — прошипел Айзава. — Ты… но ты же сказал, и полиция…
— Они солгали, и я знаю почему. — Изуку шаркнул ногой по земле, просто чтобы что-то сделать. Просто чтобы перестать вдавливать в ладони кровавые полумесяцы от того, как сильно он сжимал руки. — Он — Ликан, то есть — он был гребаным насильником. — Изуку не стеснялся в выражениях, не видел в этом смысла. — Его последняя жертва оказала сопротивление.
— Они убили его? — спросил Айзава, всё ещё не оправившись от шока. — И их не преследовали?
— Они были жертвой, Айзава, — резко ответил Изуку. — По дороге домой на них напал профессионал. Они боролись за свою жизнь и оставили его живым в переулке, где это произошло. — Айзава нахмурился, и его хмурый взгляд то исчезал, то появлялся снова. — Полиция… мы думали, что это дело рук Стейна. — признался Изуку. — Там было достаточно крови, но мы просто… Ликан должен был находиться под домашним арестом, и никто не знал, как он прошёл мимо охраны. Я разобрался в этом. — Изуку сглотнул, вспомнив запись с камеры. — Я доказал, что это был не Стейн, но также нашёл доказательства его… деятельности.
— Так вот почему ты так себя повёл, когда я спросил о Ликане. — Айзава поморщился, как будто слишком много ужасных деталей встало на свои места, и ему не нравилось, какой образ они создают. — А твоя реакция на Минету…
— Я отреагировал так, как отреагировал, потому что это отвратительно, что ты или кто-то другой позволил этому продолжаться так долго, — напомнил ему Изуку. — Случай с Ликаном ещё больше усилил моё презрение к таким людям, как он, но это не отменяет того факта, что то, что я увидел, само по себе было отвратительным.
— И мы собираемся это исправить, позже. — Айзава кивнул. — А сейчас я хочу, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь о деле Ликана.
— Я не могу. — Изуку покачал головой. — За то короткое время, что у нас есть, мы не успеем рассказать обо всём, и это секретное дело — я не лгал насчёт этого. — Он взглянул на Джиро и Шоджи, у которых был невероятный шпионский потенциал. Ни один из них казалось не обращал на них внимания. Джиро продолжала поглядывать на них, но её наушники не двигались в их сторону. Изуку не думал, что у кого-то из них хватит опыта, чтобы шпионить так, чтобы он этого не заметил. — Мы можем поговорить позже.
— Хорошо, — согласился Айзава, проследив за взглядом Изуку, направленным на двух его учеников с обостренным слухом. — Я бы хотел услышать об этом до того, как мы поговорим о Минете. — Изуку усмехнулся, услышав имя мальчика. — Может быть, это поможет мне понять, что же могло заставить тебя так отреагировать.
— Я вам уже говорил, Айзава, — Изуку сердито посмотрел на мальчика с фиолетовыми волосами, который, несмотря на гневный взгляд Изуку, всё ещё недвусмысленно поглядывал на Яойорозу. Ему хотелось задушить этого мальчишку. — Я отказываюсь терпеть таких, как он.
__________________
Изуку едва успевает сделать один шаг за пределы тренировочной площадки после занятий, как его за шиворот рубашки затаскивают в раздевалку для мальчиков. Это происходит так внезапно и резко, что у Изуку сразу же включается реакция «бей или беги», которая теперь прочно настроена на «бей». Он хватает запястье, сжимающее его воротник, и выкручивает его, лишь смутно различая шипение боли, которое издает тот, кому оно принадлежит. Он замечает только то, что шипение стало более низким — слишком низким, чтобы принадлежать женщине, значит, нападавший — мужчина. И только когда он разворачивается, увлекая за собой мужчину и прижимая его к стене, он замечает копну пепельно-русых волос.
— Каччан? — выпаливает Изуку, отпуская парня и делая несколько шагов назад. Парень ругается и оборачивается, потирая запястье, которое Изуку едва не сломал. — Боже, ты с ума сошёл? — шипит Изуку, оглядываясь по сторонам, чтобы понять, есть ли в раздевалке кто-то ещё. Он никого не видит и не слышит в комнате, эхо разносится так же, как здесь, что значит, что они одни. — Я мог бы сломать тебе запястье! Какого чёрта ты меня так схватил?
— И это я сумасшедший? — рявкает Кацуки в ответ, всё ещё прижимая запястье к груди и злобно сверкая глазами на зеленого, чьё сердце медленно, но верно приходит в норму после первоначального шока и страха. — Когда, чёрт возьми, твоей первой реакцией стало «сломать кому-то запястье»?
— Ты меня напугал! — шипит в ответ Изуку. — Не знаю, забыл ли ты, но моя работа довольно опасная. — На мгновение Изуку думает, что Стейн, наверное, гордился бы его реакцией, но быстро отмахивается от этой мысли. Он всё ещё злится из-за Минеты, и внезапная атака Качана не улучшила его настроения. — Тебе повезло, что я узнал тебя раньше, чем успел что-то сделать.
— И что с того, а? — усмехнулся Качан. — Гребаный ботаник, не строй из себя тут важного. — Изуку с трудом сдерживается, чтобы не ответить резкостью. Ему не нужно доводить дело до драки, особенно после того, как он сегодня уже наорал на ученика. Тем более что Кацуки, несомненно, обвинят и исключат, даже несмотря на то, что Изуку приложил немало усилий, чтобы заключить с ними сделку. Его почти забавляет ирония судьбы: золотого мальчика Кацуки Бакуго обвиняют в драке, которую он не начинал. — Забудь об этом дерьме, что это вообще было за дерьмо с виноградом?
— Кто? — моргает Изуку. Он не знает ни одного ученика, у которого в волосах виноград. На секунду ему кажется, что Кацуки говорит о Шиозаки, у которой в волосах лианы. Может быть, блондин подумал, что на лианах может расти виноград? Затем он вспоминает, какими ужасными были прозвища Кацуки на протяжении всей их жизни, и хмурится. — А, Минета. — Он произносит это имя с явным презрением, медленно натягивая маску безразличия. Чёрт, он действительно жалеет о том, что сорвался, хотя бы потому, что знает, что он никудышный лжец, когда дело касается Кацуки. — Это не твое дело.
— Не моё дело. — Кацуки насмехается. — О, иди к черту, Деку. Я знаю тебя. И я знаю, что ты никогда, чёрт возьми, ни на что не реагировал так остро. — Изуку съеживается под его пристальным взглядом, в котором светится решимость. Он не уйдёт без объяснений, а Изуку не может их дать. — Когда, чёрт возьми, ты начал возмущаться тем, как обращаются с женщинами?
— Разве я не имею права переживать, когда кто-то лапает несовершеннолетнего без его согласия? — резко отвечает Изуку. Кацуки корчит гримасу, как будто ему неприятна прямота Изуку, как и Айзаве. В отличие от Айзавы, Кацуки не пытается притворяться, и Изуку вспоминает, почему он вообще настаивал на искуплении Кацуки. — Разве я не имею права расстраиваться из-за того, что люди, которые должны пресекать такое поведение, закрывают на него глаза и оправдываются?
— Чёрт возьми, конечно, нет. — усмехается Кацуки. — Но ты говоришь так официально, как Очкарик, а значит, ты что-то скрываешь. — Ему требуется всего полсекунды, чтобы связать это прозвище с его обладателем, и Изуку проклинает себя за то, что Кацуки действительно так хорошо его знает. — Выкладывай, или я, чёрт возьми, заставлю тебя.
— Ты не можешь, — говорит Изуку, почти не задумываясь. Кацуки усмехается, но понимает. Кацуки не может поднять руку ни на кого, тем более на Изуку, если хочет продолжать учиться в U.A. — И я не могу тебе сказать.
— Деку, клянусь богом… — начинает Кацуки.
— Нет, нет. — Изуку спешит объяснить, пока мальчик не начал слишком сильно нервничать. — Я имею в виду, что не могу. Вроде как по закону. — Кацуки делает паузу, как будто не ожидал такого ответа. Изуку продолжает молчать, пока может. — Это… Прямо сейчас я работаю над делом. И это— это ужасно. — Лицо Изуку морщится. — Я уверен, что по моей реакции ты можешь понять, с каким уродством я имею дело, но я действительно не могу больше ничего сказать. — Изуку сглатывает, наблюдая за тем, как в голове у Кацуки крутятся шестерёнки, пока он обдумывает слова Изуку. Или, точнее, то, чего он не говорит.
— Значит, ты ведёшь дело об изнасиловании, — сухо произносит Кацуки. Руки Изуку рефлекторно сжимаются. Это гораздо больше, чем просто дело об изнасиловании. — Чёрт возьми. Это всё равно не объясняет, почему ты был в двух секундах от того, чтобы прикончить этого ублюдка. — У Изуку дёргается челюсть, он чувствует, как в горле встаёт ком — он бы не убил Минету, это в стиле Стейна — но он подавляет это чувство. Каччан всё равно не услышит. — Ну?
Изуку смотрит Кацуки в глаза, и на мгновение ему кажется, что он видит в них какую-то личную заинтересованность. Изуку знает Каччана — он знает этого парня лучше, чем самого себя, и из всего своего бесконечного запаса знаний он знает, что Каччану редко есть дело до того, во что он лично не вовлечён. В данном случае личная заинтересованность могла заключаться в том, что это был он — Изуку, и что он вёл себя не так, как обычно. Возможно, Кацуки просто давно не видел Изуку и не заметил, как тот изменился. Но взгляд его глаз говорил об обратном.
— Это несправедливо, — тихо говорит Изуку, позволяя лишь малейшему проявлению эмоций отразиться в его словах. — То, что сделал Минета — чёрт, то, как отреагировала Яойорозу, и на его прикосновение, и на то, как быстро я вмешался, — Изуку всё ещё видит её лицо, униженное, пристыженное из-за того, что она не могла контролировать, и, что хуже всего, из-за неверия в то, что кто-то пришёл ей на помощь. — Он уже не в первый раз так поступает с ней или с кем-то из девочек. — Кацуки морщится, как будто может навскидку вспомнить с десяток таких случаев. — Это… это не совсем то же самое, что случилось со мной. Её не… я имею в виду, их не бьют за то, что у них нет причуды. — Кацуки вздрагивает, его рот открывается, как будто он хочет поспорить с Изуку из-за его слов, но он тут же закрывает его, не успев ничего сказать, и выдыхает, слегка опустив уголки губ. — Но то, как она отреагировала, как все отреагировали… Никто ничего не сделал. — Изуку смотрит Кацуки в глаза и хочет сказать гораздо больше. Изуку хочет просто поговорить с Кацуки о том, как сильно на него повлияло жестокое обращение. Но он не делает этого, не сейчас. Сейчас речь не о нём. Сейчас речь не о них. — Это не… так не должны реагировать будущие герои на откровенное сексуальное насилие, когда оно происходит прямо у них на глазах. Так не должны реагировать герои. — Кацуки вздрагивает, словно только что понял, что с ними были профессиональные герои. Что два профессиональных героя находились с ними в одной комнате и что Изуку был прав: было неправильно, что они ничего не предприняли. — Я не хотел так срываться.
— Да уж, если бы не ты, явно бы никто не вмешался. — Кацуки фыркает, бормоча что-то себе под нос. Изуку моргает. Каччан пытается сделать ему комплимент? — Только не превращай это в привычку, ладно? Я и так уже имею дело с этими придурками, которые вьются вокруг твоей дерьмовой задницы, а из-за твоей маленькой выходки Наушники знает, что я знаю тебя не только в рамках всего этого дерьма. — Изуку всё ещё пытается осознать, что Кацуки на самом деле делает ему комплимент — хвалит его за то, что он заступился за Яойорозу — поэтому он почти не слушает болтовню Кацуки и лишь молча кивает. — Хорошо, а теперь вали отсюда, гребаный ботаник.
— У меня урок с третьеклассниками, — бездумно произносит Изуку, а затем понимает, что он только что сказал. — Чёрт, — шипит он. — Каччан, тебе нужно идти, пока сюда не пришли третьеклассники. — У Кацуки дёргается глаз, как будто ему физически больно получать приказы от Изуку. Он открывает рот, чтобы ответить, но дверь в противоположном конце раздевалки со скрипом открывается, и Изуку слышит доносящиеся оттуда разговоры. Его сердце бешено колотится, и он, не раздумывая, хватает блондина за плечо, распахивает дверь рядом с ними и выталкивает его наружу.
Когда Изуку захлопывает за собой дверь, он едва успевает услышать, как тот кричит: — Дерьмовый Деку! — а затем оборачивается и невинно улыбается Накамуре, ученику 3-Б класса, обладающему способностью управлять светом, которая позволяет ему создавать иллюзии и миражи, а также придаёт его коже слабое свечение. Он подозрительно оглядывает Изуку с головы до ног.
—…Всё в порядке? — спрашивает он.
— Отлично! — говорит Изуку, даже не вздрогнув, когда Кацуки ударяет кулаком в дверь позади него. Накамура оглядывается на дверь и поднимает бровь, глядя на Изуку. — Некоторые ученики были… немного недовольны тем, что я сказал об их причудах. — быстро произносит он.
Ученик третьего класса фыркает, и его плечи наконец опускаются.
— Вы были довольно резки в своих наблюдениях, Мидория-сенсей. — Изуку тихо вздыхает с облегчением, и ему приходится собрать всю свою волю в кулак, чтобы не упасть на пол.
Вместо этого он изображает из себя весёлого учителя и недоверчиво смотрит на ученика.
— Сколько раз я должен вам повторять, ребята! Я не сенсей!
Накамура смеётся, как и дюжина или около того учеников, которые зашли в раздевалку с тех пор, как Изуку начал говорить.
— Конечно, сэнсэй.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!