Восходящее солнце...

Годы текли, словно ленивые ручьи, неспешно огибая каждый угол и тайный проход огромного дома. Сёстры оставались внутри его стен, не помышляя покинуть их пределы. Дом казался бесконечным. Его коридоры сворачивались в спирали, залы переходили в галереи, галереи — в лестницы, а те вели в новые загадочные пространства. Ни дня не проходило без нового открытия: будь то потайная дверь, ведущая в комнату, полную зеркал, или винтовая лестница, уходящая в бесконечный мрак, будто прямая дорога в другой мир. И этот другой мир у них уже был — за волшебным зеркалом, которое словно дышало собственной магией. Там они проводили часы, дни и даже месяцы, резвясь в идеально зелёных лугах, купаясь в прозрачных озёрах или просто лежа в мягкой траве, смотря на идеально чистое небо. Время там будто стояло на месте, а следы их шалостей исчезали так же быстро, как появлялись. Но даже бесконечные игры не могли занять их полностью. Дом, щедрый на дары, предоставил им бесконечный запас книг. Сначала они просто листали страницы, восхищаясь яркими иллюстрациями. Но со временем, научившись читать, они погрузились в истории, которые раскрывали им невиданные миры. Там были сказания о героизме, любви и предательстве, о великих королевствах и трагичных падениях, о радости и горе, смехе и слезах. Каждая новая книга открывала что-то неизведанное, что-то, что заставляло их мечтать. Светлая смеялась над весёлыми рассказами, восхищалась яркими героями и вдохновлялась их подвигами. Темная же чаще тянулась к печальным историям, находя в них скрытую красоту, которая трогала её сердце. Она часами могла сидеть у окна, глядя на снежные вихри за стеклом, держа книгу в копытах и обдумывая прочитанное. И хотя жизнь в доме была спокойной и полной радости, её нельзя было назвать безоблачной. Темную часто тревожили кошмары. Во снах она видела что-то огромное, давящее, что-то, что звало её наружу. Она не могла понять, что именно её пугало, но каждый раз, просыпаясь в холодном поту, она избегала смотреть в окна. Светлая же, напротив, спала как дитя, часто свернувшись калачиком рядом с сестрой, чтобы успокоить её своим теплом. Очередной год подходил к концу. Снег тихо покрывал мрачный пейзаж за окнами, делая его ещё более отдалённым и чужим. В холодные зимние ночи они особенно любили собираться у камина в комнате, обставленной мягкими коврами и старой мебелью. В этот вечер Найтмер сидела на полу, держа в копытах книгу. Её взгляд бегал по строчкам, и, несмотря на то, что она читала медленно, её это не останавливало. Она погружалась в текст, пока рядом дремала Дэйбрейкер, уютно завернувшись в свои крылья. Свет от камина мягко освещал их лица, а за окном медленно падали снежинки. Тепло камина медленно угасало, оставляя в комнате лишь слабый свет, который едва освещал пыльные книги и глубокие тени по углам. Найтмер, устроившись на мягком ковре, была погружена в чтение. Её глаза пробегали по строкам, а копыта крепко держали книгу, словно она боялась, что кто-то может её отнять. — Дэйбрейкер, — не поднимая головы, наконец заговорила Найтмер. — Добавь огня, здесь темно. Со стороны раздался ленивый вздох, за которым последовал звук хлопающих крыльев. Дэйбрейкер неохотно поднялась со своего места, растягиваясь и недовольно фыркая. — Ты же знаешь, я только устроилась поудобнее, — ворчала она, подходя к камину. — Почему бы тебе не сделать это самой? Ты ведь тоже умеешь. — Потому что я занята, — коротко ответила Найтмер, не отрывая взгляда от книги. Дэйбрейкер закатила глаза, но всё же наклонилась ближе к пламени. Её рог вспыхнул, и из него вырвалась струя огня, заставившая поленья ярко загореться. Тени на стенах заметались, а в комнате снова стало тепло и светло. — Вот, готово, — буркнула она, возвращаясь на своё место и снова укутываясь крыльями. — Но, знаешь, мы могли бы заняться чем-нибудь поинтереснее. Сколько можно сидеть с этой твоей книжкой? — Ты и так целыми днями ничего не делаешь, кроме как носишься по дому и жжёшь всё вокруг, — отмахнулась Найтмер, переворачивая страницу. — А я не вижу причин тратить время на эту мало полезную чушь, — огрызнулась Дэйбрейкер, слегка раздражённая. Найтмер наконец подняла на неё взгляд, полный упрёка. — Ты даже нормально говорить научилась позже меня, и то до сих пор не уверена в каждом своём слове. Дэйбрейкер тут же перекатилась на спину, её золотая грива мягко рассыпалась по ковру. В следующую секунду она ловко выхватила книгу из копыт Найтмер. — И что? — ухмыльнулась она, держа её над собой. — Я прекрасно понимала тебя и без слов. А вместо скучных книг могла бы посмотреть, чему я научилась с магией. — Верни, — Найтмер сердито потянулась за книгой, но Дэйбрейкер, продолжая удерживать её, только рассмеялась. — И магию я освоила именно благодаря этим «скучным книгам»! — Не-а, — отрезала Дэйбрейкер, перекатившись обратно на живот. — Мы такие, какие есть. Для нас это естественно. — А сказки я тебе читаю, интересно, откуда? — с хитрым прищуром спросила Найтмер. — Не из тех же самых книг? Дэйбрейкер замерла на мгновение, после чего, вздохнув, нехотя признала: — Ну ладно, книги крутые. Но только те, которые интересные. Например, как та про кобылу-археолога. — Она не археолог, её зовут Дэринг Ду, и она скорее расхититель, — поправила её Найтмер, хватая книгу. Дэйбрейкер лишь отмахнулась. — Какая разница? Всё равно весело. А что у тебя за книга на этот раз? Снова что-то скучное? Найтмер слегка усмехнулась, проводя копытом по потрёпанной обложке книги и раскрыв её на нужной странице. — Вообще-то, это тоже сказка, — начала она, её голос был тихим, почти шепчущим, словно она боялась разрушить магию повествования. — Здесь рассказывается о двух сёстрах, которые правили волшебной страной Эквестрией. Её слова потекли, как вязкие тени, заполняя комнату. — Старшая сестра управляла солнцем, поднимая его каждое утро, чтобы озарить мир теплом и светом. Младшая же отвечала за луну, освещая ночное небо звёздами, чтобы оно было таким же прекрасным, как день. Вместе они поддерживали равновесие, и их народ жил в гармонии. Дэйбрейкер слушала, распахнув глаза. Отражение пламени в её зрачках плясало, словно живое, а её крылья слегка подрагивали. — Но... — голос Найтмер стал ниже, таинственнее. — Младшая сестра начала чувствовать, что её труд недооценивают. Все прославляли солнце, но ночь обходили стороной, погружаясь в сны. Однажды она позволила этим чувствам овладеть собой. Её сердце наполнилось горечью, и в отчаянии она решила сделать ночь вечной. Она перевернула страницу, показав иллюстрацию — на ней изображалась величественная фигура, погружённая во тьму, с глазами, сияющими, как ледяные звёзды. — Она стала монстром, которого назвали Лунная Пони, и восстала против своей сестры. Дэйбрейкер моргнула, ошеломлённая. Её крылья беспомощно сложились за спиной, и она плотнее прижалась к ковру. — Что за ужас! — ахнула она, дрожа. — Какие глупые эти сестры! Как можно так глупо рассориться? Её голос стал тише, почти умоляющим: — Мы-то точно никогда не будем враждовать, правда? Не дожидаясь ответа, она подползла ближе и заключила Найтмер в жаркие, почти удушающие объятия. — Обещай! — прошептала она, её голос дрожал, как свеча на ветру. Найтмер, оказавшаяся в крепкой ловушке сестринской любви, изо всех сил попыталась вырваться, но её попытки лишь вызывали у Дэйбрейкер ещё более тёплую улыбку. — Только если ты меня не задушишь прямо сейчас, — сухо заметила она, бросив на сестру испытывающий взгляд. Дэйбрейкер, наконец разжав объятия, лениво потянулась, её грива, словно огненная вуаль, вспыхнула и засияла в отблесках камина. Она бросила на Найтмер задумчивый взгляд, прищурив глаза, словно обдумывая что-то давно назревшее. — Найтмер, — медленно начала она, перелистывая книгу копытом, хотя её мысли явно были далеко от страниц, — ты когда-нибудь задумывалась, что находится за пределами дома? Найтмер подняла голову от книги, в которой только что углублённо читала, и её взгляд наполнился лёгким удивлением. — За пределами? — переспросила она, как будто Дэйбрейкер только что предложила изучить дно звезды. — Зачем об этом думать? Это наш мир, он всё, что нам нужно. Тут тепло, еда есть, и, главное, книги... Она прищурилась, словно взвешивая свои слова. — Столько книг, что их хватит до конца жизни. Дэйбрейкер скептически фыркнула и оттолкнула книгу, которую держала перед собой, к краю ковра. — Книги, книги, книги! — громко и немного насмешливо воскликнула она, закатив глаза. — Тебе и правда больше ничего не нужно? Ты никогда не задумывалась, каково это — покинуть дом? Найтмер уставилась на неё, словно та только что предложила прыгнуть в холодный огонь. — Абсурд, — коротко отрезала она, сложив копыта на груди. — Всё, что мы видели за окнами, это холод, мрак и беспросветность. Там ничего нет. Мы должны ценить то, что у нас есть. Дэйбрейкер усмехнулась, но её улыбка дрогнула. Она резко встала, топнув копытом, отчего пол под ними чуть не затрясся. — Всё, что мы видели, — это то, что нам показывают окна дома! — выкрикнула она. — Но там может быть столько всего! Интересного, захватывающего! Найтмер, однако, лишь приподняла бровь, её голос оставался спокойным, но в нём звучал ледяной оттенок раздражения. — И что же такого может быть в этом пустом, мрачном мире? Что там есть, чего нет у нас здесь? Ответ Дэйбрейкер прозвучал, как удар грома. — Пони! Найтмер на мгновение остолбенела. Она моргнула, отложив книгу в сторону, и недоверчиво склонила голову. — Пони? Дэйбрейкер энергично закивала, её крылья расправились, словно она готовилась к прыжку. — Да, пони! Они в каждой книге, в каждой истории. Народы, города, целые цивилизации. Но мы ни одного из них никогда не видели! Её голос дрожал от восторга. — А что, если мы сами пони? Найтмер покачала головой, её взгляд стал отстранённым. — Не думаю, — задумчиво произнесла она, отвернувшись. — Мы — это мы. А если эти "пони" действительно существуют, то нам лучше держаться от них подальше. Дэйбрейкер нахмурилась. — Почему ты так думаешь? Если судить по книгам, они такие интересные, смелые, добрые! Найтмер резко повернулась к ней, её голос зазвенел, как раскалённый металл. — Ничего ты не найдёшь в этом мире, кроме предательства и ненависти! — выкрикнула она, словно острие её слов должно было сразить сестру. Комната погрузилась в звенящую тишину. Дэйбрейкер замерла, удивлённая резкостью Найтмер. Пламя в камине затрещало, нарушая тишину, а по комнате прошёл слабый холодный сквозняк, словно само пространство содрогнулось от их спора. — Почему ты так говоришь? — тихо спросила Дэйбрейкер, сжав крылья к бокам. Но Найтмер не ответила. Она просто отвернулась, вновь устремив взгляд в темноту комнаты, где отблески пламени отражались в её спокойных, но напряжённых глазах. Найтмер долго молчала, её взгляд устремился в сторону окна, за которым царил вечный сумрак. Пламя в камине отбрасывало на её лицо сложную игру света и тени. Вздохнув, она наконец заговорила, её голос звучал глухо, словно её слова рождались из самой глубины. — Во снах… — начала она тихо, не глядя на сестру. — Я видела вещи. Разные вещи. Порой красивые, порой странные, но чаще — ужасные. Она замерла на мгновение, будто взвешивала, стоит ли продолжать, затем чуть сжалась, как от озноба, и отвела взгляд ещё дальше. — Было одно существо, — продолжила она, её голос слегка дрогнул. — Оно появлялось снова и снова, пытаясь найти меня. Я не знаю, что это такое, но каждый раз, когда я его встречала, меня охватывал ужас. И всплывали… обрывки воспоминаний. Холод, боль, страдания. И... предательство. Такое дикое, жестокое, абсолютное предательство. Она обернулась к сестре, её глаза блестели, но это был не гнев и не слёзы, а нечто странное, непонятное, почти потустороннее. — Нам не нужно выходить в мир, Дэйбрейкер. — Её голос стал твёрже. — Там ничего нет, кроме боли. Наше место здесь. Здесь мы в безопасности. Дэйбрейкер, которая до этого сидела, сложив крылья, поднялась и подошла ближе, её грива вспыхнула чуть ярче, словно отражая её решимость. Она наклонилась к Найтмер, и в её глазах светилось тёплое, искреннее чувство. — Найтмер, — произнесла она мягко, кладя копыто на её плечо. — Ты не одна. Если это существо попробует добраться до тебя… я защищу тебя. Всегда. Но Найтмер лишь покачала головой. — Нет, Дэйбрейкер. — Её голос был полон горечи. — Это я хочу защитить нас. От всего, что там, снаружи. Она подняла взгляд, и её глаза горели, как холодные звёзды. — Я… умею путешествовать во сне. В другом, странном измерении, где могу дотянуться до снов почти любого живого существа. Дэйбрейкер удивлённо подняла бровь, но молчала, давая сестре продолжить. — После встречи с тем созданием… — Найтмер судорожно вдохнула. — Я оградила нас от мира сновидений. Да, за пределами дома, кажется, живут существа, которых называют пони. Но нам не стоит с ними общаться. Просто поверь мне. Дэйбрейкер долго смотрела на неё, её взгляд метался между сочувствием и протестом. Наконец, она вздохнула и села обратно, тяжело опустив крылья. — Ты никогда не хотела сама стать персонажем книжки? — спросила она, её голос был одновременно задумчивым и немного мечтательным. — Там ведь столько всего… приключений, веселья, новых знакомств. Найтмер вздрогнула и недовольно нахмурилась. — Если судить по книжкам, там не только приключения, — холодно ответила она. — Там полно зла, ужаса и бедствий. Чудовища, вроде той жуткой «Лунной Пони». Или древний Король, питающийся чистым страхом и поработивший тысячи невинных. Дэйбрейкер скептически фыркнула, её грива полыхнула чуть ярче. — Но герои всегда побеждают зло! — уверенно заявила она. Её рог вспыхнул, и из него вырвался магический луч, который с громким звоном ударил в стойку доспехов, стоящую в тени. Металл задрожал, отражая пронзительный звон по всей комнате. — Вот что я сделаю с этой Лунной Пони, — выкрикнула она, раскинув крылья, — и с любым, кто посмеет угрожать нам! Звон затих, а комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую лишь редким потрескиванием огня в камине. Найтмер сидела у окна, её взгляд был направлен на бесконечный мрак за пределами дома. Её голос был холодным, но в нём сквозило напряжение, накопившееся за долгий разговор. — Ты слишком импульсивна, как всегда, — сказала она тихо, не оборачиваясь. Дэйбрейкер, стоящая посреди комнаты, встрепенулась, её грива на мгновение вспыхнула ярче. — Разве тебе никогда не хотелось быть героем как в сказке? Странствовать по миру? Искать приключения и бороться со злом? — воскликнула она с неподдельным пылом. — Победить врагов, получить любовь, уважение, друзей? Найтмер медленно повернула голову, её взгляд был тяжелым, почти укоризненным. — У нас есть мы, друг у друга. Что ещё нужно? — спросила она с резкостью, в которой скрывалась боль. — Или… — её голос стал тише, почти шёпотом, — тебе не хватает меня? Я не нужна тебе? Дэйбрейкер на мгновение замерла, её уверенность ослабла. Она потупила взгляд, будто ища ответа в узорах ковра. — Я… я помню, какой у тебя пунктик на одиночество, — произнесла она с виноватой ноткой, словно боялась задеть сестру ещё сильнее. Найтмер тяжело вздохнула, вновь отворачиваясь к окну. — А ты не думала, — произнесла она медленно, с тщательно скрываемой горечью, — что, может быть, чисто гипотетически, мы совсем и не герои? Дэйбрейкер подняла голову, и в её глазах на мгновение отразилась растерянность, прежде чем она громко, почти пронзительно засмеялась. — Кто же мы тогда, по-твоему? — бросила она, её смех звучал как вызов. — Злодеи? Найтмер резко развернулась, её глаза сузились, в голосе прозвучала стальная уверенность. — Мы не покинем это место. Ни-ко-гда. Дэйбрейкер шагнула вперёд, и её грива полыхнула, отражая нарастающий гнев. — Всё, что тебе нужно, это книги! — почти выкрикнула она. — Но ты хоть раз спросила, устраивает ли меня такая жизнь? В этой… золотой клетке? Может, я никогда и не желала так жить! Найтмер встала, её магия слегка дрогнула, и книги на столе содрогнулись. — Ты даже не представляешь, как нам повезло! — рявкнула она, её голос звучал громче, чем когда-либо прежде. — Ты не понимаешь ценности нашей жизни. А ты… ты импульсивная, пустоголовая, занимаешься целыми днями своими глупостями! Раздолбайка! Дэйбрейкер не осталась в долгу, её голос стал холоднее, словно огонь, который обжигает изнутри. — Ты считаешь себя лучше меня? — её слова резали, как кинжал. — Ты никогда не видела во мне равную, правда? Для тебя я всегда была лишь глупым придатком. Но знаешь что? Ты не лучше меня, Найтмер! Никогда не была лучше, что бы ты о себе ни думала! Её последние слова эхом отразились от стен, прежде чем она резко развернулась и, размахивая крыльями, вылетела из комнаты, захлопнув за собой дверь. Найтмер осталась одна. Комната вновь погрузилась в тишину, нарушаемую только её недовольным ворчанием. Она несколько раз раздражённо вздохнула, пытаясь вернуться к своим мыслям, но слова сестры жгли её изнутри, не давая покоя. Комната, куда забежала Дэйбрейкер, была не очень большой, но уютной. Здесь царила тишина, только гул пурги за окном напоминал, что мир снаружи жив и беспокоен. В углу стоял небольшой шкаф, на котором лежали забытые книги, а стены украшали картины — пейзажи, которые казались бесконечно далекими. Дэйбрейкер, тяжело вздохнув, зажгла светильник, стоящий у окна. Оранжевый огонёк заиграл мягким светом, разгоняя тени. Она поднесла светильник ближе к окну, чтобы он стал своего рода маяком среди бушующей пурги. Она смотрела, как снег кружится за стеклом, и начала негромко бормотать: — Она меня совсем не понимает, — произнесла она с горечью. — Боится… из-за своих надуманных и глупых причин. Ну подумаешь, путешествует в мире снов. А мне это никогда и не нужно было! Я и сама по себе отличная! Её голос стал чуть громче, а слова — более напряжёнными. — И пусть я не такая организованная, как она. Пусть я не читаю по десять книг в день. Пусть учусь всему медленнее… Но это ведь не делает меня хуже, правда? Она попыталась улыбнуться, но почувствовала, как горечь расползается внутри. Эти слова прозвучали настолько фальшиво, что ей стало неприятно. Дэйбрейкер вздохнула и отвела взгляд от окна, сосредоточившись на огоньке в светильнике. Огонь. Свет. Тепло. Эти три слова всегда приносили ей покой. В них было что-то родное, близкое её душе. Она чувствовала, как огонь касается её самого сердца, убаюкивает своими движениями, медленными, но притягательными. — Ты всегда рядом, — прошептала она, обращаясь к пламени. Дэйбрейкер прищурилась, вглядываясь в тонкие языки света, извивающиеся внутри стекла. Их движения завораживали, будто влекли куда-то, куда она ещё не ступала. За окном пурга становилась всё сильнее, но она уже не слышала этого грохота ветра. В её голове начал звучать голос. Глубокий, уверенный, наполненный жаром. Он не просто говорил, он пел. — Огонь моей души, что сожжёт весь мир, — И не истлеет страсть моя, ведомая огнём. — Душу бередит кровь, вскипевшая от ран, — И рассеется туман, сердце погружая в пламя. Эти слова звучали, как древняя колыбельная, забытая, но внезапно всплывшая в её памяти. Каждое слово ритмично повторялось, погружая её всё глубже в себя. Она закрыла глаза, и перед её внутренним взором вспыхнули образы: поля, объятые пламенем, силуэты, что вырастают из огня, и бесконечное небо, расколотое молниями. Но вместо ужаса она чувствовала… восторг. Её сердце билось всё быстрее, словно в унисон пламени. Дэйбрейкер не хотела разрывать эту связь. Она наклонилась ближе к светильнику, почти касаясь его стекла носом. Голос продолжал звучать, но теперь он обращался к ней лично: — Ты — огонь. Ты — сила. Ты та, кто изменит мир. Она почувствовала, как её дыхание стало горячее, а в груди разгорелся огонь, который не мог угаснуть. Её глаза раскрылись, отражая танцующее пламя светильника. — Я не позволю этому миру держать меня в клетке, — прошептала она, сжимая зубы. Но в ту же секунду пурга за окном завыла ещё сильнее, заставив огонёк в светильнике слегка дрогнуть. Дэйбрейкер резко подняла голову, как будто из этой снежной пустоты за окном ей кто-то ответил. — Это ты мне противостоишь? — мысленно спросила она, и её сердце забилось ещё быстрее. — Ты думаешь, ты сильнее меня? — тихо прошептала она, глаза горели яростью и внутренним огнём. — Ты можешь завывать, можешь снести все вокруг, но ты не пробьёшься сюда. Я — огонь, я… Она замолчала, слова застряли в горле, когда глухой, но отчётливый стук раздался из-за её спины. Это было настолько неожиданно, что её копыта подкосились, и она с глухим шлепком упала на пол. Стук повторился. На этот раз он звучал тише, но всё равно внушительно. Дэйбрейкер отбежала от окна, прижавшись к стене, её горящая грива мерцала беспокойными языками пламени. — Кто… — хрипло выдавила она, оглядываясь. Дверь. Кто-то стучал в дверь. Этого не могло быть. Никто за всё время её жизни здесь никогда не стучался. Никто. Она замерла, пытаясь уловить какой-нибудь звук. Только ветер продолжал яростно выть за стенами дома. — Разумный… — пробормотала она, складывая услышанное в голове. — Это кто-то разумный. Но кто будет стучаться в такую погоду? Что ему нужно? Может, он ищет убежища? Помощи? Она сглотнула, чувствуя, как паника накатывает волной. Найтмер бы никогда этого не сделала. Она бы даже не подумала подходить к двери. Она бы сказала, что это глупость, что никто и ничто не должно входить в их мир. Но она ведь не Найтмер. Дэйбрейкер поднялась, собрав всю свою смелость, и медленно двинулась в коридор. Каждый шаг отдавался гулким эхом в тишине. Остановившись перед массивной дверью, она замерла, сердце бешено колотилось. Стук раздался снова. Она вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте. Грива вспыхнула ещё ярче, выдавая её тревогу. — Успокойся, — шептала она себе. — Это просто дверь. Ты… сильная. Ты справишься. Глубоко вдохнув, она медленно протянула копыто к ручке. Металл был ледяным на ощупь, но это только разожгло её упрямство. Она огонь, она не сдастся перед холодом. Осторожно, с напряжением, она повернула ручку. Щелчок замка прозвучал оглушительно. Дверь распахнулась, и мир превратился в хаос. Ледяной ветер с силой ворвался внутрь, принеся с собой облако снега. Огонь в светильнике затрепетал, чуть не погаснув. Дэйбрейкер отшатнулась, её грива вспыхнула в ответ на мороз, словно защищая хозяйку, и к её удивлению... бури больше не было. Она не ослабла, не ушла вдаль. Она исчезла так внезапно, будто её никогда и не существовало. Перед домом лежала бескрайняя белая равнина. Снег покрывал землю ровным нетронутым покрывалом, отражая первые холодные отблески наступающего утра. Огромные чёрные ели неподвижно стояли вокруг, и ни одна ветка не шелохнулась. Даже воздух казался неподвижным. Настолько неподвижным, что собственное дыхание Дэйбрейкер звучало непривычно громко. Она осторожно высунулась наружу, холод коснулся мордочки. Совсем не такой, каким она представляла его, слушая рассказы собственного воображения. Она сделала ещё полшага вперёд, и её взгляд случайно зацепился за лесную опушку. Между двумя заснеженными стволами стоял кто-то. Высокий, четвероногий, с длинной гривой. Совсем как на иллюстрациях в книгах. Дэйбрейкер замерла, незнакомец тоже смотрел прямо на неё. Расстояние было слишком большим, чтобы различить лицо, но силуэт казался совершенно настоящим. Несколько долгих секунд никто не двигался. Потом фигура сделала едва заметный шаг назад. И... исчезла. Просто словно растаяла между деревьями, как если бы лес сам сомкнулся вокруг неё. — Эй... Дэйбрейкер приоткрыла рот, клыки негромко клацнули друг о друга. Она ещё несколько секунд всматривалась в чащу, надеясь, что незнакомец появится снова. Ничего, лишь неподвижные ели. Она медленно перевела взгляд на дверь дома. Потом снова на лес. Затем, глубоко задумавшись, села прямо на пороге. — Ну... Она задумчиво почесала копытом затылок. — Найтмер будет сердиться... Она сама себе кивнула. — Очень сердиться. Через секунду её мордочка расплылась в хитрой улыбке. — Но если... совсем чуть-чуть... Она вытянула переднее копыто, показывая между копытцами крошечное расстояние. — Вот настолько... Потом уверенно закивала. — Да. Совсем чуть-чуть. Она снова посмотрела на дом. — Она даже не узнает. Ну... наверное. Снова посмотрела в сторону леса. — Там ведь кто-то был. Может, ему скучно. Улыбка стала ещё шире, почти зловещей. — А вдвоём играть веселее! Она решительно кивнула самой себе. — Да! И, больше не позволяя сомнениям остановить себя, легко спрыгнула с высокого порога. Передние копыта мягко провалились в снег. Она удивлённо ахнула. — Ой... Снег оказался удивительно пушистым, холодным. Но... он не обжигал. Наоборот. Стоило ей сделать следующий шаг, как белый покров вокруг копыт начал медленно оседать. Потом зашипел. Тонкие струйки пара поднялись вверх. Дэйбрейкер удивлённо остановилась, оглянулась. За ней оставалась тёмная дорожка растаявшей земли. — Хи... Она сделала ещё шаг, пар поднялся снова. Потом ещё. Теперь она уже специально начала притопывать копытами. Каждый шаг сопровождался тихим шипением. Снег расступался перед ней, превращаясь в воду, а вода почти мгновенно исчезала, будто сама земля с жадностью впитывала её. — Ха-ха! Она даже подпрыгнула от восторга. Её огненная грива колыхнулась ярче прежнего, и вокруг головы закружились крошечные искры. — Это я? Она наклонилась, ткнув носом в растаявшее пятно. — Я... тепло... Она счастливо улыбнулась. — Красиво. Совсем забыв о доме, она направилась к лесу. С каждым шагом ей становилось всё интереснее. Она касалась стволов деревьев, разглядывала снежные ветви. Пыталась ловить падающие с них снежинки языком. Иногда поднимала голову и громко звала: — Эй! Тишина. — Покажись! Лес не отвечал. — Я играть хочу! Лишь далёкое эхо перекатилось между стволами. Она нахмурилась. — Ну где ты? Ответа снова не было. Но теперь ей казалось, что где-то впереди опять мелькнул знакомый силуэт. Совсем ненадолго, белый снег дрогнул. Между деревьями будто промелькнул чей-то хвост. — Ага! Она радостно рассмеялась и побежала следом. Ветки мягко хлестали по бокам. Сугробы расступались под её теплом. Пар клубился за спиной длинным шлейфом. Она неслась всё дальше. Всё быстрее. Пока... не остановилась. Лес вокруг изменился, дом исчез. Она резко обернулась. Позади были только одинаковые сосны. Впереди — тоже. Без единого ориентира, улыбка медленно исчезла. Она повернулась ещё раз. — Дом?.. Тишина. — Найтмер?.. Никто не ответил, в груди неприятно кольнуло. Она сделала несколько шагов назад, потом в сторону. Деревья оставались одинаковыми. — Нет... Она сглотнула. — Так нечестно... Дыхание стало чаще. — Я же... Я совсем недалеко ушла... Она оглянулась ещё раз. Теперь даже собственные следы было трудно различить среди растаявшего и снова схватившегося льдом снега. Паника подступала быстро. — Найтмер?.. Голос прозвучал совсем неуверенно, она прижала уши. — Не смешно... Неожиданно мир вокруг словно дрогнул. Где-то впереди, за густыми ветвями, вспыхнул ослепительный золотой свет. Такой яркий, что лес, ещё мгновение назад казавшийся погружённым в ночной сумрак, мгновенно окрасился длинными янтарными тенями. Дэйбрейкер подняла голову. Солнце, такое же, как дома. Огромный сияющий диск медленно поднимался над верхушками елей. Она широко раскрыла глаза. — Но... разве... Она ведь была уверена, что совсем недавно наступила ночь. Это было невозможно. И всё же солнце поднималось всё выше, заливая лес живым золотом. Не понимая, что именно произошло, Дэйбрейкер ощутила, как сердце начинает биться спокойнее. Свет, тепло. Они будто звали её. Она расправила крылья. Одним мощным взмахом поднялась над сугробами. И, не отрывая восторженного взгляда от сияющего небосвода, полетела прямо навстречу восходящему солнцу, даже не подозревая, что этот невозможный рассвет родился из её собственного испуга.