...и заходящая луна

Тишина пришла не сразу. Сначала Найтмер даже не заметила, что в комнате чего-то не хватает. Она всё так же сидела у камина, завернувшись в старый шерстяной плед почти до самого носа. Перед ней лежала раскрытая книга, исписанные страницы тихо потрескивали в отблесках огня, а пляшущие тени неспешно скользили по высоким книжным полкам, исчезая где-то под самым потолком. Камин постепенно угасал. Обычно она не обращала на это внимания. Стоило пламени ослабеть, как рядом неизменно появлялась Дэйбрейкер, которая, смеясь, одним неосторожным выдохом вновь превращала ленивые угли в жаркий костёр. Она делала это так естественно, словно огонь был её старым приятелем, а не стихией, которой следовало бояться. Теперь же угли лишь лениво тлели. Найтмер плотнее запахнулась в плед. Холод, как всегда, жил не столько в комнате, сколько внутри неё. Он медленно поднимался откуда-то из груди, растекался по плечам, забирался под крылья и заставлял невольно ёжиться. Она давно привыкла к этому ощущению, но рядом с сестрой оно почти всегда отступало. Казалось, одного присутствия Дэйбрейкер было достаточно, чтобы этот внутренний мороз становился терпимее. Сейчас её рядом не было. — Ну и пожалуйста... — пробормотала Найтмер, не отрывая взгляда от книги. — Обиделась она... Она перевернула страницу. Буквы вдруг показались удивительно пустыми. Она перечитала одну и ту же строчку дважды, потом ещё раз. Смысл ускользал. Найтмер раздражённо захлопнула книгу. — Вот ещё... Она упрямо отвела взгляд к камину. — Подумаешь. Пусть сама приходит. Нечего было... Она замолчала. Потому что вдруг поняла одну простую вещь. Дэйбрейкер обычно никогда не молчала, даже если дулась. Она обязательно начинала чем-нибудь шуметь. Переворачивала книги. Стучала копытами. Напевала какие-то нелепые мелодии. Нарочно громко возилась в соседней комнате. Или приходила через пять минут мириться, делая вид, будто ничего не произошло. Найтмер подняла голову. Настолько тихо здесь ещё никогда не было, она прислушалась. Старые балки тихо потрескивали, где-то далеко капала вода. И... всё. Никаких шагов, никакого смеха, никакого бормотания. Она нахмурилась. — Дэйбрейкер? Ответа не последовало. — Не смешно. Она медленно поднялась. Плед соскользнул на пол. — Хватит прятаться. Найтмер вышла в коридор. — Я серьёзно. Эхо собственного голоса показалось чужим. Она заглянула в библиотеку, в комнату с доспехами, в старую кухню. Никого, она ускорила шаг. Одна дверь, другая, третья. Спальня, зеркальная комната, чердак. Она начала идти быстрее. Потом почти побежала. — Дэйбрейкер! Её голос раскатился по бесконечным коридорам дома, отражаясь от стен десятками слабых отголосков. Но ни один из них не принадлежал сестре. Найтмер резко остановилась посреди длинной галереи. Сердце забилось чаще. И именно тогда в её голове родилась мысль, которой никогда прежде не существовало. "Я... одна." Она застыла. Нет, не может быть. Она просто... Где-то играет. Конечно. Но следующая мысль пришла сама собой. "А если нет?" Что-то холодное, древнее, невыразимо знакомое медленно поднялось из самой глубины её сознания. Дом вдруг изменился. Те же стены, коридоры и ковры. Но теперь они казались... слишком большими. Слишком пустыми. Потолки стали выше, тени длиннее. Двери темнее. Будто сам дом, ещё недавно бывший убежищем, медленно сомкнулся вокруг неё, превращаясь в бесконечный лабиринт, из которого невозможно выбраться. Найтмер тяжело вдохнула. Ей вдруг показалось, что воздух стал холоднее. Намного холоднее, настолько, что стало трудно дышать. Она зажмурилась. На одно короткое мгновение перед глазами возникла совершенно чужая картина. Серый камень, бесконечная пустота. Ни звука, ни движения. Только ледяной свет. Она резко открыла глаза, видение исчезло. Но сердце уже билось так сильно, что отдавалось болью в груди. — Нет... Она почти прошептала это. И сама не поняла, кому. Дрожащими ногами она пошла дальше. Почти машинально, пока не оказалась возле входной двери. Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло морозным воздухом. Найтмер почувствовала, как внутри всё оборвалось. На деревянном пороге уже таяли последние снежинки. А дальше... Белый снег был прорезан длинной извилистой полосой. Следом растаявшего снега, она сразу узнала его. — Дэйбрейкер... Найтмер осторожно выглянула наружу. Перед домом расстилался дикий лес. Тёмные ели неподвижно стояли под снегом. Никакого движения, никакой жизни. Только суровая, холодная природа, совершенно чужая и равнодушная. Она быстро захлопнула дверь. Прижалась к ней спиной, зажмурилась. "Нет." "Нет." "Туда нельзя." Она сама не знала, откуда взялась эта уверенность. Но всё её существо кричало одно и то же, не выходить. Никогда. Ни при каких обстоятельствах, дом был безопасен. Дом защищал. Дом был последней границей между ней и чем-то огромным, холодным и беспощадным. Она медленно сползла по двери на пол. Обхватила себя крыльями. Так прошло несколько минут, или больше. Она не знала. Потом её взгляд снова упал на растаявший след. След становился всё меньше. Мороз уже начинал его заметать. Ещё немного, и он исчезнет. Вместе с последней возможностью найти сестру. Найтмер резко поднялась. — Дура... Голос дрожал. — Какая же ты... Она судорожно огляделась. Схватила первый попавшийся старый плащ, висевший у входа. Он был велик, пах пылью и давно отсыревшей шерстью, но сейчас это не имело значения. Она кое-как накинула его на плечи, неловко продела крылья в прорези и затянула ремешок дрожащими копытами. — Последний раз... Она сердито шмыгнула носом, будто сама себе не верила. — Вот честное слово... последний раз я за тобой бегаю... Она открыла дверь. Мороз сразу ударил в лицо. Найтмер вздрогнула всем телом. На мгновение ей захотелось бросить всё и захлопнуть дверь обратно. Но перед глазами вновь возник растаявший след. Она крепко зажмурилась. — Я... не могу быть одна... Эти слова прозвучали так тихо, что их почти заглушил холодный ветер. Она сделала первый шаг. Снег жалобно скрипнул под копытом. Стоило Найтмер сделать несколько неуверенных шагов прочь от дома, как луна, висевшая высоко над верхушками елей, показалась ей чудовищно яркой. Она не была похожа на ту, что она привыкла видеть из безопасного мира за зеркалом. Там лунный свет ложился на траву мягким серебром, превращая ночь в спокойную сказку. Здесь же он казался холодным настолько, что от одного взгляда на него начинали ныть кости. Найтмер невольно подняла голову, и тут же пожалела. Серебристое сияние словно ударило её прямо в глаза. Где-то под сердцем болезненно кольнуло, а затем знакомый ледяной холод начал расползаться по всему телу, будто сама ночь пыталась проникнуть внутрь неё. Она резко отвернулась. — Не смотри... Слова сорвались почти бессознательно. Она сама не поняла, кому их сказала. Трясущимися копытами Найтмер плотнее запахнула старый плащ, натянув капюшон почти до самого носа. Ткань почти не спасала от пронизывающего мороза, но хотя бы немного закрывала её от невыносимого лунного сияния. — Какая же ты... Она сердито фыркнула, вновь переводя взгляд на цепочку тёмных следов впереди. — Какая же ты невозможная дура, Дэйбрейкер... Следы были отчётливо видны. Снег вокруг них растаял, а затем вновь начал схватываться тонкой ледяной коркой. Там, где проходила её сестра, холод не мог удержаться долго. Земля дымилась лёгким паром, словно сама не понимала, как уживаться с существом, несущим в себе живое пламя. Найтмер шла следом, стараясь наступать точно туда же. Снег оказался гораздо глубже, чем виделся из окна дома. Он неприятно проваливался под копытами, цеплялся за ноги, норовил сбить с равновесия. Иногда приходилось буквально выдёргивать копыто из вязкой холодной массы, прежде чем сделать следующий шаг. — Конечно... Она сердито бормотала себе под нос. — Конечно же, тебе приспичило уйти именно ночью... Она раздражённо сдула со лба прядь гривы. — Горячая голова... Вечно несётся куда-то... вечно сначала делает... потом... Она замолчала, потому что знала. Дэйбрейкер никогда не думала "потом". Она вообще редко думала настолько далеко. Она просто жила, бежала, смеялась, обнимала. Зажигала всё вокруг своей улыбкой так же легко, как разжигала огонь. И именно поэтому... Найтмер ускорила шаг. — Именно поэтому нельзя оставлять тебя одну... ты же совсем... Она тяжело выдохнула. — Совсем не умеешь бояться. Лес постепенно редел. Чёрные ели расступались, открывая впереди неожиданно огромное пространство. Найтмер вышла из-за последних деревьев и невольно остановилась. Перед ней лежало озеро. Оно казалось бесконечным зеркалом растянувшимся до самого горизонта. Лёд был настолько чистым, что сквозь него просматривались тёмные глубины, а лунный свет превращал всю поверхность в настоящее серебряное полотно, испещрённое тончайшими узорами замёрзших трещин. Даже воздух здесь казался другим. Будто весь мир боялся нарушить покой этого места. — Красиво... Слово вырвалось само, и тут же ей стало не по себе. Нет, не красиво. Слишком... идеально. Она сглотнула. След Дэйбрейкер проходил прямо через озеро, разумеется. Она даже не попыталась обойти его. Найтмер осторожно поставила копыто на лёд. Лёд оказался удивительно крепким. Она медленно побрела вперёд, стараясь не смотреть вниз. Но взгляд всё равно время от времени цеплялся за прозрачную поверхность. Под ней плавали чёрные тени, или ей только казалось. Она поспешила отвернуться. — Дэйбрейкер! Её голос прокатился над озером удивительно далеко. Эхо долго блуждало где-то между берегами. — Где ты?! Ответом вновь стала тишина, она шла всё дальше. Следы всё ещё были хорошо различимы. Иногда рядом попадались круглые пятна растаявшего льда, будто сестра где-то задерживалась, крутилась на месте или радостно подпрыгивала. Найтмер невольно покачала головой. — Даже убегая... умудряешься играть... дурочка... Вдалеке показался противоположный берег. Среди заснеженных камней виднелось странное углубление, напоминавшее вход в небольшую пещеру или старую расщелину. Оно было почти полностью скрыто нависающими сосульками и густыми лапами елей. Найтмер прищурилась. — Может... туда?.. Она прибавила шаг. И совершенно не замечала, что происходит под её копытами. Лёд отражал её идеально. По гладкой зеркальной поверхности шагала высокая взрослая аликорница, облачённая в тяжёлую броню. Её крылья были огромными, грива напоминала живое ночное небо, а бирюзовые глаза светились холодной, древней усталостью. Она двигалась с той же скоростью, повторяла каждое движение. Но иногда задерживала взгляд чуть дольше. Иногда едва заметно склоняла голову, когда настоящая Найтмер этого не делала. Иногда её лицо становилось бесконечно печальным. Будто она смотрела не вперёд. А на маленькую кобылку, идущую над ней. С сожалением, болью. И с такой усталостью, которую невозможно было представить в столь юном существе. Настоящая Найтмер ничего этого не видела. Она продолжала идти, дрожа под плащом, снова и снова зовя сестру: — Дэйбрейкер! Если ты сейчас же не ответишь... я... я правда рассержусь! Голос её дрогнул. — Пожалуйста... ответь... Слова становились всё тише. Но огромный ледяной простор лишь возвращал ей собственное эхо, а под прозрачной поверхностью взрослая тень продолжала молча идти рядом, словно неизбежное будущее, от которого нельзя убежать, даже если никогда не осмеливаться поднять на него взгляд.

***

Найтмер долго стояла перед тёмным углублением в береговом утёсе, не решаясь сделать последний шаг. Вход напоминал скорее глубокую рану в теле скалы, чем пещеру. Вокруг свисали тяжёлые сосульки, а ветер, гулявший между каменными стенами, рождал низкий, протяжный гул, похожий на чей-то далёкий плач. Она невольно плотнее запахнула плащ и оглянулась назад. Ледяное озеро лежало совершенно неподвижно. Дом уже давно исчез за деревьями, она осталась одна. От этой мысли внутри вновь что-то болезненно сжалось. — Найду тебя... — пробормотала она себе под нос, будто повторяла заклинание. — Найду... и мы сразу домой... сразу... Слова звучали всё менее уверенно. Она глубоко вдохнула ледяной воздух и всё же переступила порог. Внутри оказалось неожиданно сухо. Под копытами похрустывала старая каменная крошка, стены были сложены из грубо обработанных плит, а потолок терялся в темноте. Здесь не чувствовалось дикости природы. Напротив, каждый камень говорил о том, что когда-то это место было создано разумными существами. Найтмер осторожно двинулась вперёд. Коридор постепенно расширялся, пока не вывел её в круглое помещение, настолько неожиданное, что она остановилась, забыв даже сделать следующий вдох. Это был зал, небольшой, но удивительно торжественный. По кругу возвышались колонны, покрытые резьбой, изображавшей звёзды, полумесяцы и ночное небо. Каменный пол был выложен тёмно-синими плитами, среди которых серебром мерцали тонкие прожилки неизвестного минерала. Даже спустя долгие годы запустения здесь ещё угадывалось былое величие. В центре возвышался алтарь. За ним стояла статуя. Вернее... то, что от неё осталось. Огромная каменная фигура аликорна была рассечена почти пополам. Голова лежала отдельно у подножия пьедестала. Одно крыло было полностью отбито. На груди и шее тянулись глубокие рубцы, словно кто-то бил по статуе снова и снова, уже после того, как она перестала быть целой. Найтмер медленно подошла ближе. Она долго рассматривала расколотое лицо, потом прищурилась. — Подожди... Она наклонила голову. — Да это же... Её взгляд расширился. — Лунная Пони... Именно такой её рисовали в старых книгах. Она ещё раз внимательно осмотрела статую. Затем демонстративно фыркнула. — Ну и правильно. Тишина ответила ей глухим эхом. Найтмер обошла пьедестал кругом, подняв голову к расколотому лицу. — Глупая. Она произнесла это почти с детской убеждённостью. — Очень глупая. Она ткнула копытом в основание пьедестала. — Нашла, из-за чего весь мир ломать. Вечная ночь... вечно обиженная... Она покачала головой. — Жалкая. В книгах же было написано... Она сердито подняла взгляд на каменное лицо. — Если тебе было одиноко... можно было просто поговорить! Она немного помолчала. — Или книжку почитать... или... Она смутилась. — Ну... сестру обнять. Она отвернулась. — А ты сразу мир захватывать. Дура, злодейка, слабачка. И вообще... Найтмер презрительно махнула хвостом. — Правильно тебя победили. Она сделала несколько шагов к выходу из зала, но затем остановилась и, не оборачиваясь, пробормотала уже гораздо тише: — Хотя... наверное... Это всё равно было очень больно. Она быстро мотнула головой, будто прогоняя неожиданную жалость. — Нет, не думаю. И поспешила дальше, коридоры вновь стали узкими. Несколько раз ей попадались пустые помещения, где остались лишь сгнившие остатки мебели и каменные чаши, покрытые вековой пылью. Никаких следов Дэйбрейкер. Она уже собиралась повернуть назад, когда впереди что-то блеснуло. Зеркало, почти такое же, как в их доме. Оно стояло совершенно одно в маленькой круглой комнате. Найтмер медленно приблизилась. — Не может быть... Она осторожно заглянула в отражение. И почувствовала, как сердце остановилось. По ту сторону стояла не она. Там молча смотрела взрослая аликорница. Чёрная броня, ночное небо вместо гривы. Глаза... не злые. Не яростные. Совершенно пустые. Настолько пустые, что в них не осталось даже боли. Будто вся боль уже закончилась, будто после неё ничего больше не осталось. Найтмер резко отшатнулась. — Нет... Отражение не повторило её движения. Оно продолжало смотреть прямо ей в глаза. Потом медленно, совсем медленно, протянуло копыто к стеклу. И в этот миг внутри Найтмер что-то оборвалось. Бесконечный холод, одиночество, темнота. Безмолвное небо, чужие крики. Собственный голос, охрипший настолько, что перестал звучать. Ненависть, к миру, к кому-то... Нет, к себе. Так много ненависти, что она уже не помещалась в сердце. И ещё... чувство вины. Такое огромное, что под ним хотелось перестать существовать. "Другого конца быть не могло." "Или..." "Был?" — Нет!!! Она закричала так громко, что собственный голос раскололся. Копыта разъехались на гладком камне. Мир перевернулся. Последнее, что она увидела, были пустые глаза отражения.

***

Она вновь стояла среди звёзд. Бескрайнее пространство сна было спокойным. И лишь одна фигура нарушала эту тишину. Синий аликорн. Она смотрела внимательно, не враждебно, но настороженно. — Кто ты? Её голос разнёсся по пространству мягкой волной. — Не припомню... чтобы в мире появились новые аликорны. Найтмер вздрогнула всем телом. Инстинктивный страх оказался сильнее разума. Она попятилась. — Нет... не подходите... пожалуйста... Она закрыла голову крыльями. — Оставьте меня! Я... Я просто хочу вернуть сестру! Пожалуйста! Синий аликорн остановилась, её взгляд стал печальнее. — Я не могу оставить тебя. Пока не знаю, кто ты. И откуда у тебя сила ходить по чужим снам. Найтмер уже почти не слышала её, в груди оставалось только одно. Она резко подняла голову, и закричала. — ДЭЙБВЕЙКЕВ!!! Её отчаянный крик стал волной. Всё пространство сновидений дрогнуло. Звёзды вспыхнули. Тысячи чужих снов одновременно всколыхнулись, словно поверхность огромного озера. Даже синий аликорн невольно отступила на шаг, удивлённо распахнув глаза, а волна всё расходилась дальше. Через леса и города. Через бесчисленные спящие души. Пока не достигла ещё одного сна.

***

Белоснежная аликорница весело смеялась. Под её копытами простирался бесконечный зелёный луг. Она кружилась среди высокой травы. За ней оставались полосы золотого огня. Пламя быстро охватывало поле, но она лишь счастливо смеялась. — Теплее! Ещё теплее! Пусть всем будет тепло! Огонь становился всё выше, ветер нёс искры к самому горизонту. И вдруг... — ДЭЙБВЕЙКЕВ!!! Голос прорезал сон, она резко остановилась. Улыбка исчезла. — Найтмер?.. Мир сна начал распадаться. Дэйбрейкер распахнула глаза, холодный воздух ударил в лёгкие. Она лежала посреди заснеженной поляны. Снег успел припорошить её бока. Она сонно потёрла глаза копытом. — Ох... и сморило же меня... Она медленно поднялась, огляделась. Лес, река. И... огоньки. Много огоньков. Они мерцали по ту сторону реки. Дэйбрейкер прищурилась. Это был не из дом. Между деревьями виднелись крыши. Дым, тёплые жёлтые окна. Она невольно улыбнулась. — Это... селение? Или... Она сделала осторожный шаг вперёд, не сводя взгляда с далёких огней. — Может быть... это и есть... пони?.. Дэйбрейкер ещё несколько минут стояла на берегу, разглядывая далёкие огоньки, будто боялась, что они исчезнут, если сделать хотя бы один шаг. По другую сторону реки действительно что-то находилось. Теперь, когда глаза привыкли к сумраку, она различала небольшие домики с покатыми крышами, тонкие струйки дыма, поднимающиеся из труб, деревянные изгороди и тёплые жёлтые окна, за которыми двигались силуэты. Всё это выглядело настолько живым, настолько настоящим, что сердце её заколотилось быстрее. — Пони... — едва слышно повторила она, смакуя незнакомое слово. — Настоящие... Она оглянулась назад. Дом исчез где-то далеко за заснеженными холмами, а вместе с ним исчезла и последняя возможность быстро вернуться назад. На миг ей стало не по себе, но любопытство уже давно победило осторожность. — Только посмотреть... — шепнула она сама себе, улыбаясь. — Совсем чуть-чуть. Она легко перепорхнула через узкую речку, которая лишь местами ещё не успела схватиться льдом, и почти сразу пригнулась, словно играла в одну из своих детских игр с Найтмер. Между кустами было легко прятаться, особенно если не шуметь. Правда, это оказалось гораздо сложнее, чем она рассчитывала. Её грива всё ещё светилась. Не так ярко, как обычно, но достаточно, чтобы в темноте оставлять вокруг головы мягкий золотистый ореол. Дэйбрейкер сердито фыркнула и даже попыталась пригладить языки пламени копытом. — Тише... Грива лишь весело затрепетала. — Ну перестань... Никакого эффекта, она тяжело вздохнула. — Ладно... И осторожно двинулась дальше. Поселение оказалось совсем не таким, каким она представляла его по книгам. Она ожидала увидеть яркие улицы, множество смеющихся пони, музыку, лавки, цветы, шумные разговоры и весёлую суету. Вместо этого здесь царило странное оживление. Пони действительно были на улице, но почти никто не смеялся. Кто-то показывал копытом на небо, кто-то возбуждённо спорил. Двое жеребцов напряжённо вглядывались в солнце. — Это невозможно... — Оно же только что... — Среди ночи... — Да быть такого не может... — Это знак... — Нет, просто чудо... Дэйбрейкер осторожно выглянула из-за телеги. — Чего это они... Она удивлённо наклонила голову. — Из-за солнышка так переживают? Она посмотрела вверх. Солнце действительно висело довольно высоко, хотя совсем недавно была ночь. Она почесала затылок. — Странные какие... Её внимание быстро переключилось на самих пони. Она рассматривала каждого почти с научным интересом. — Хм... Этот зелёный... Та синяя... Ой... Она увидела ярко-розовую кобылку. — Ну наконец-то! Но следом мимо прошёл совершенно серый жеребец. Потом коричневый, потом песочный, потом опять серый. Дэйбрейкер смешно наморщила нос. — А я представляла... Она задумалась. — Более... цветастых? Она немного подумала. — Весёлых... Потом пожала плечами. — Хотя... может, они просто сонные. Она уже собиралась перебежать к следующему укрытию, когда вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. Её сердце едва не выпрыгнуло из груди. — А-А-А! Вместе с криком из гривы вырвался настоящий язык пламени. Он ударил в ближайшую поленницу. Та вспыхнула мгновенно. Потом загорелась деревянная ограда, костёр рядом радостно поддержал неожиданного соседа. — ОЙ! Раздался ещё один испуганный вопль. Дэйбрейкер резко обернулась. Позади неё стоял примерно её ровесник. Тёмно-серый жеребёнок с почти чёрной гривой, на лбу красовался небольшой рог. Он выглядел не менее перепуганным. — Я не хотел! — Я тоже! — Это ты подожгла?! — Нет! Наверное! Они одновременно шарахнулись друг от друга. И одновременно побежали. К несчастью... в одну сторону. Тут же столкнулись, завизжали, разбежались. Потом почему-то начали носиться кругами вокруг горящего костра. Со стороны это выглядело совершенно нелепо. — Что делать?! — Не знаю! — Горим! — Мы ещё не горим! — Сейчас будем! Жеребёнок вдруг резко затормозил. Схватил ближайшую лопату, нагрёб огромную кучу снега. И со всей силы швырнул её прямо на огонь. Пар густым облаком поднялся вверх, через несколько секунд пожар окончательно погас. Они ещё некоторое время тяжело дышали, потом почти одновременно сели прямо в снег. И почти одновременно повалились на спины. Несколько секунд оба просто пытались отдышаться. Потом жеребёнок повернул голову, и посмотрел на неё. — Ты странная. Дэйбрейкер моргнула. — Не знаю. Он удивился. — Что не знаешь? — Что значит странная. Он почесал затылок. — Ну... не такая. Она подняла бровь. — Какая? Он неопределённо махнул копытом. — У тебя грива горит. Она посмотрела вверх. — А... ну да. — И крылья есть. — Есть. — И рог. — Есть. Он немного помолчал. Потом осторожно спросил: — Ты... аликорн? Дэйбрейкер смешно фыркнула. — Вряд ли. — Почему? — Не знаю. Она пожала плечами. — Просто... вряд ли. Жеребёнок задумчиво кивнул, словно такой ответ его полностью устроил. Некоторое время они просто сидели рядом. Потом Дэйбрейкер неожиданно рассмеялась. — Это было весело! Он тоже не удержался от улыбки. — Немножко. — Очень! — Ну... почти. Он вдруг поднял голову к небу. — Слушай... верни солнце обратно. Она непонимающе уставилась на него. — Чего? Он указал копытом ей на бок. — Вот. Она посмотрела на свою кьютимарку. Потом снова на настоящее солнце, потом опять на жеребёнка. — Ты глупый. Он удивлённо моргнул. — Почему? — Оно же... Она показала сначала на свою метку, потом на небо. — И тут... и там. Она важно закончила: — Значит, не моё. Несколько секунд он серьёзно размышлял. Потом вдруг расхохотался. Дэйбрейкер тоже засмеялась. И уже через мгновение оба смеялись так искренне, что прохожие начали удивлённо оборачиваться. Когда смех наконец утих, Дэйбрейкер поднялась, отряхнула снег. И тихо сказала: — Мне домой надо. Жеребёнок тоже встал. — Уже? Она кивнула. — Сестра будет ругаться. Он понимающе вздохнул. — Наверное. Она уже сделала несколько шагов, потом вдруг остановилась. — А... Она обернулась. — Ты кто? Он удивлённо моргнул. — В смысле? — Ну... кто? Пони? Он задумался настолько серьёзно, будто ему задали величайшую загадку в жизни. Потом пожал плечами. — Наверное. Я — сирота. Он смешно улыбнулся. — Сам пока не уверен. Теперь уже рассмеялась Дэйбрейкер. — Хороший ответ! Она гордо выпрямилась. — А я — Дэйбрейкер! Последнее слово она произнесла особенно важно, стараясь, чтобы оно звучало как можно внушительнее. Жеребёнок уважительно кивнул. — Красивое имя. Она расплылась в довольной улыбке. — Спасибо! Потом, немного смутившись, добавила: — Я бы ещё поиграла... но... Она огляделась. Улыбка медленно исчезла. — Я... кажется... не знаю, где дом. Жеребёнок внимательно посмотрел на её следы, уходящие в сторону леса. Потом перевёл взгляд на далёкие холмы. — Кажется... я догадываюсь. Он уверенно указал копытом в сторону тёмного бора. — Ты пришла оттуда? Дэйбрейкер просияла. — Да! — Тогда... Он улыбнулся уже гораздо увереннее. — Пойдём. Я тебя провожу. Думаю, я знаю, где искать дорогу обратно. Они покинули деревню незаметно. Дэйбрейкер всё время оборачивалась назад, словно надеялась ещё раз увидеть тёплые окна, дымящиеся трубы и пони, которые продолжали возбуждённо обсуждать внезапно появившееся солнце. Ей казалось удивительным, что всего несколько минут назад весь этот мир существовал только на страницах книг, а теперь она шла рядом с одним из его жителей, разговаривая так непринуждённо, будто они были знакомы уже много лет. Жеребёнок шагал впереди уверенно, время от времени оглядываясь, чтобы убедиться, что она не отстала. — Ты правда живёшь там? — спросил он, указывая в сторону тёмного леса. — Ага. — Совсем одна? — Не-а. Дэйбрейкер тут же улыбнулась. — С Найтмер. — Это сестра? — Самая лучшая. Она произнесла это с такой искренней гордостью, что жеребёнок невольно улыбнулся. — Хотя... Она задумчиво почесала затылок. — Иногда она очень вредная. — Старшая? — Не знаю. — В смысле? — Ну... мы всегда были вместе. Он тихонько рассмеялся. — Понятно. Лес постепенно редел. Вскоре впереди вновь показалась знакомая серебристая гладь огромного озера. Жеребёнок остановился. — Дальше я не пойду. Дэйбрейкер удивлённо моргнула. — Почему? Он поёжился. — Эти земли... Он говорил уже гораздо тише. — Их обходят стороной. — Кто? — Все. — Почему? Он пожал плечами. — Не знаю. И честно добавил: — Просто... так всегда было. Он посмотрел на чёрную линию леса по ту сторону озера. — Там слишком тихо. Дэйбрейкер фыркнула. — Трус. Он даже не обиделся, лишь усмехнулся. — Может быть. Она гордо подняла голову. — А я не боюсь. И прежде чем он успел что-либо сказать, радостно запрыгнула на лёд. — Смотри! Она весело поскакала вперёд. — Видишь? Ничего страшного! Лёд под копытами тихо потрескивал. Жеребёнок нервно поморщился. — По осторожнее... — Да ну! Она подпрыгнула ещё выше. — Он крепкий! Именно в этот момент лёд под передними копытами жалобно хрустнул. — А? Трещина молнией побежала в разные стороны. Дэйбрейкер успела только удивлённо пискнуть. — Ой... Лёд провалился, с громким всплеском она исчезла в ледяной воде. — А-А-А-А!!! Через секунду над прорубью показалась её голова. Она отчаянно барахталась. — Она холодная! Очень холодная! Помоги! Жеребёнок уже катался по снегу от смеха. — Ты же не боялась! — Не смешно! Дэйбрейкер попыталась взлететь, но мокрые крылья лишь беспомощно хлопнули по воде. Холод стремительно добрался до её гривы, пламя жалобно затрещало, затем погасло. Вместо живого огня на плечи рассыпались длинные золотистые волосы. Дэйбрейкер потрясённо застыла. — Что... Она дёрнула прядь. — Что?! Жеребёнок уже не смеялся. Он хохотал так искренне, что не мог устоять на ногах. — Ты...ты... Он едва выговаривал слова. — Ты теперь... Обычная! — Замолчи! Она сердито плюхнула копытом по воде, окатив его фонтаном брызг. — Злой! Очень злой! С огромным трудом она всё-таки выбралась на берег. Шерсть прилипла к телу, крылья тяжело свисали, золотые волосы облепили шею. Она смешно чихнула, потом ещё раз. И с недовольным ворчанием подошла ближе к жеребёнку. — Всё из-за тебя. — Конечно. Он кивнул с самым серьёзным видом. — Это ведь я прыгал по льду. Она возмущённо засопела. Потом неожиданно сама рассмеялась. — Ладно... Он всё ещё улыбался. — Как ощущения? Она решительно помотала головой. — Ненавижу воду. Теперь точно знаю. Они уселись рядом на заснеженном берегу. Дэйбрейкер старательно выжимала волосы, смешно морщась от каждого прикосновения холодной воды. — Они тяжёлые... — Кто? — Волосы. Она недовольно посмотрела на них. — С огнём было лучше. Жеребёнок кивнул. — Пожалуй. Некоторое время они просто сидели, глядя на спокойное озеро. Потом взгляд Дэйбрейкер случайно скользнул вниз, под прозрачным льдом. Она уже собиралась отвернуться, но вдруг замерла. Что-то лежало глубоко под поверхностью. Она медленно поднялась, подошла ближе, прищурилась. И почувствовала, как внутри всё оборвалось. Под толщей прозрачного льда, словно погружённая в глубокий сон, лежала маленькая чёрная аликорница. Плащ медленно колыхался в воде, фиолетовая грива плавала вокруг головы. Глаза были закрыты. — ... Дэйбрейкер не сразу смогла вдохнуть. — Найтмер?.. Голос сорвался почти шёпотом. Она упала на колени прямо перед льдом. — Найтмер! Ответа не было, жеребёнок поспешно подбежал. — Что случилось? Она уже не слышала. Её копыта сами ударили по льду. Тонкие трещины стремительно побежали в стороны. — Подожди! — испуганно крикнул жеребёнок. — Не надо! Но было поздно, Дэйбрейкер ударила ещё сильнее. Лёд раскололся, она даже не задумалась. Сразу нырнула. Ледяная вода вновь сомкнулась над головой. Холод обжёг всё тело. Но сейчас она этого почти не чувствовала, несколько мощных гребков. Она схватила сестру, та была удивительно лёгкой. Дэйбрейкер изо всех сил потащила её наверх. Через несколько секунд обе уже лежали на берегу. Дэйбрейкер тяжело дышала, вода стекала с шерсти ручьями. Она осторожно перевернула сестру на бок. — Найтмер... Та не просыпалась, но тихо дрожала. Сжималась всё сильнее. И сквозь сон едва слышно шептала: — Сестра... не уходи... пожалуйста... не оставляй... У Дэйбрейкер словно что-то оборвалось внутри. Она смотрела на маленькое дрожащее тело и впервые за долгое время не знала, что сказать. Потом вдруг хлопнула себя копытом по лбу. — Глупая... Ещё раз. — Глупая! Снова. — Глупая Дэйбрейкер! Она зажмурилась. — Она же... она пошла искать меня... точно... конечно... Она осторожно обняла сестру, прижимая к себе. — Прости... Жеребёнок подошёл ближе. Он с тревогой посмотрел на Найтмер. — Она совсем замёрзла. Дэйбрейкер молча кивнула. — Нужно отнести её в деревню, там помогут. Она резко покачала головой. — Нет. — Почему? Она посмотрела на спящую сестру, потом тепло улыбнулась. — Найтмер... она очень хорошая. Но... она не любит никого. Кроме Дэйбрейкер. Жеребёнок хотел что-то сказать, но промолчал, вместо этого, он молча удалился оставляя сестёр в одиночестве, словно что-то знал. Дэйбрейкер осторожно уселась рядом. Закрыла сестру своими крыльями, её золотые волосы медленно дрогнули. Где-то глубоко внутри вновь вспыхнула искра. По волосам пробежали тонкие язычки пламени. Ещё мгновение — и огненная грива вновь расцвела ярким золотым пожаром, тепло быстро разлилось вокруг. Снег возле них начал таять, пар поднялся в ночной воздух. Найтмер во сне глубже прижалась к сестре. Дэйбрейкер облегчённо выдохнула. — Вот так... Она осторожно погладила её по гриве. — Домой. Теперь... только домой. И больше... Она виновато опустила голову. — Больше я одна никуда не пойду. Словно кто-то одним движением невидимой руки задул огромное небесное пламя. Золотое солнце, ещё мгновение назад озарявшее снег мягким тёплым светом, дрогнуло и почти противоестественно быстро поползло к горизонту. Не было ни долгого заката, ни привычной игры красок. Свет просто уходил. Мир стремительно тускнел, будто день оказался всего лишь случайной вспышкой, которой вовсе не полагалось существовать. Дэйбрейкер подняла голову. — Эй... Она растерянно проводила взглядом опускающийся солнечный диск. — Не уходи так быстро... Последние лучи скользнули по верхушкам елей. И исчезли, тьма накрыла лес почти мгновенно. Теперь единственным источником света оставалась её собственная грива, вновь превратившаяся в живое золотое пламя. Она согревала Найтмер, прижимавшуюся к её боку, растапливала снег вокруг них и окрашивала ближайшие деревья тёплыми янтарными отблесками. Но за пределами этого небольшого круга, лес стал совершенно другим. Дэйбрейкер не сразу поняла, что изменилось. Сначала ей показалось, будто ветер шевелит кусты, потом она заметила, что никакого ветра больше нет. Воздух застыл, абсолютно. Ни одна ветка не качалась. Ни одна снежинка не кружилась. И всё же... между деревьями что-то двигалось. Неясные тени. Они не походили на пони. Высокие, удивительно тонкие. Они словно вытекали из самой темноты, отделяясь от стволов деревьев, а затем вновь становились их частью. Дэйбрейкер медленно обернулась. Казалось, сам лес начал смотреть на них тысячами невидимых глаз. Она невольно крепче прижала к себе сестру. — Найтмер... Ответом стало лишь тихое бормотание. Она вздрагивала во сне, судорожно цепляясь копытами за шею сестры. Губы едва заметно шевелились. — Не надо... пожалуйста... не снова... Дэйбрейкер осторожно наклонила голову ближе. — Я здесь... Но Найтмер будто не слышала, она говорила кому-то другому. Кому-то далёкому. — Вечная ночь... нет... Я виновата... Это... моё наказание... Тысяча... тысяча лет... Дэйбрейкер почувствовала, как по её спине пробежал холод. Она никогда прежде не слышала подобных слов. Найтмер жалобно всхлипнула. — Звёзды... помогите... Помогите мне сбежать... Не оставляйте... не снова... Дэйбрейкер нахмурилась. Она осторожно погладила сестру по гриве. — Найтмер... проснись. Это я. Но та лишь ещё сильнее свернулась клубком. — Я... не хотела... простите... пожалуйста... простите... Слова больно кольнули Дэйбрейкер. Она никогда не видела сестру такой. Даже в самые страшные ночи. Это уже не было похоже на сон. Будто она действительно вспоминала что-то. Что-то, чего маленькая Найтмер никак не могла пережить. В этот момент одна из теней медленно выступила между деревьями. Пламя гривы осветило её лишь на миг. Этого оказалось достаточно, она не имела лица. Только силуэт. Очень отдалённо напоминавший пони, за первой появилась вторая. Потом третья. Они не подходили Не нападали, лишь медленно окружали поляну. Дэйбрейкер почувствовала, как сердце заколотилось чаще. Впервые за всё время, проведённое вне дома, ей стало по-настоящему неуютно. — Мне... это не нравится... Она сглотнула. — Совсем. Тени продолжали множиться. Теперь они мелькали уже почти между каждым деревом. Стоило посмотреть в одну сторону, как там возникало сразу несколько силуэтов. Стоило перевести взгляд... они исчезали. Чтобы появиться уже с другой стороны. Они не издавали ни единого звука, и именно это пугало сильнее всего. Дэйбрейкер крепко стиснула зубы. — Домой. Она произнесла это уже не для Найтмер, а для самой себя. — Сейчас, домой. Она осторожно подсунула голову под тело сестры. Подняла её себе на спину. Найтмер почти ничего не весила. Она лишь тихо вздохнула во сне и машинально прижалась мордочкой к её шее. — Не уходи... Дэйбрейкер улыбнулась сквозь тревогу. — Не уйду. Обещаю. Она расправила крылья, пламя гривы вспыхнуло ярче. Жаркая волна прокатилась по поляне, заставив снег вокруг них мгновенно растаять. Несколько ближайших теней словно растворились в этом свете. Дэйбрейкер резко оттолкнулась от земли, воздух ударил в крылья. Она стремительно набирала высоту, под ней чёрной рекой поплыл лес. Пламя её гривы превратилось в длинный золотой след, похожий на падающую комету. Она летела так быстро, как никогда прежде. Ветер свистел в ушах, деревья проносились далеко внизу. Иногда ей казалось, будто какие-то тёмные силуэты бегут следом по земле. Но стоило взглянуть внимательнее — там снова были лишь заснеженные ели. — Дом... где же... дом... Она отчаянно всматривалась вперёд. Сердце колотилось. Крылья уже начинали уставать. И вдруг между деревьями мелькнула знакомая покатая крыша. — Нашла! Она едва не рассмеялась от облегчения. Не снижая скорости, Дэйбрейкер почти вертикально нырнула вниз. Чердак, приоткрытое слуховое окно. Она влетела в него столь стремительно, что едва не задела балку крылом. Старые доски жалобно затрещали, пыль взметнулась густым облаком. Обе кобылки покатились по деревянному полу. Дэйбрейкер первой вскочила на ноги. — Найтмер! Та медленно открыла глаза, но взгляд оставался пустым. Она словно смотрела сквозь стены дома. Она сидела неподвижно, слегка покачиваясь. А потом тихо произнесла: — Нет... это правильно... Так должно было быть... Я заслужила... Дэйбрейкер осторожно коснулась её плеча. Найтмер даже не вздрогнула. — Все... из-за меня... Она медленно подняла взгляд куда-то в темноту чердака. — Не нужно... больше звёзд... не нужно... Луна... пожалуйста... нет... Дэйбрейкер почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось. Это была её сестра. И одновременно будто совсем не она, не та, которая ворчала над книгами. Не та, что смешно морщила нос, не та, что спорила с героями сказок. Перед ней сидело маленькое, дрожащее существо, раздавленное воспоминаниями, которых оно само не понимало. Аликорн медленно подошла ближе и молча обняла её. Найтмер не ответила. Она продолжала что-то тихо шептать про вину, наказание и бесконечную ночь, но постепенно её напряжённое тело стало понемногу расслабляться. Пламя гривы Дэйбрейкер мягко освещало старый чердак. За стенами дома снова завывал ветер. Но здесь, под скрип старых балок и среди знакомого запаха дерева, книг и пыли, две сестры наконец оказались там, где внешний мир уже не мог дотянуться до них — по крайней мере, этой ночью.