выпуск V. проверка от подлого Оззи

      

осталось двенадцать дней

      — наш любовный треугольник, завязавшийся в Италии, немного отдалил меня от Люцифера. несмотря на то, что головой я полностью понимал и принимал его невиновность в произошедшем, мне было тошно видеть того, кого предпочли вместо меня. и в наших взаимоотношениях наступила черная полоса: пару месяцев после возвращения в Новый Орлеан я мучился от неразделенной любви, сгорая от ощущения, что меня предали. в большей степени, как мне кажется, я тосковал не по Лилит, а по тем чувствам, которые она пробудила во мне своим волшебным присутствием, разбавляющим мой однообразный мир различными цветами и оттенками. мне хотелось вновь ощутить этот сладкий привкус подростковой влюбленности на губах, когда нежно щемит сердце и медленно трепещет поток тепла под ребрами.       разбитое сердце (и Михаил) научило меня курить. и эта никотиновое пристрастие дарило мне мнимое расслабление, которое легкой слабостью и дрожью проносилось по телу на пару мгновений. моему заботливому другу это не нравилось, но он не стремился меня поучать, каждый раз неумело скрывая свое недовольство, когда тлеющая сигарета появлялась у меня меж пальцев. я помню, как смешно он размахивал своими худыми руками, пытаясь отогнать клубы противно пахнущего дыма, направленные на него ради издевки. и сразу хмурое бледное лицо смотрело на меня с обидой: "зачем ты гробишь свое здоровье?" — спрашивал Люцифер, морщась при виде смятой пачки в моих руках и пытаясь отобрать у меня зажигалку.       после нашего итальянского лета многое поменялось в привычном жизненном укладе как у меня, так и у Люцифера: для начала мы оба устроились на подработку в местную кофейню, находящуюся неподалеку от центра города, где расположились все ключевые офисные здания и бутики. первым туда попал я, приняв официантский фартук и почасовую оплату. Люцифер каждый день приходил ко мне после занятий в церковном хоре и старался не отвлекать меня, высматривая мое шустрое тело и сосредоточенное лицо с дальнего столика у панорамного окна, в тот момент я пытался всячески держаться от него подальше, зализывая раны, полученные в Италии, но его настойчивость и заботливое участие разрушило стену, возводимую мной. и так Люцифер стал постоянным посетителем.       после хозяин кофейни, не знавший детей Морнингстара старшего в лицо, предложил моему другу устроиться к нам на тех же рабских условиях, что были предложены мне: он аргументировал свое предложение тем, что довольно-таки красивый и аккуратный юноша может стать магнитом для посетительниц разных возрастов. мой друг согласился, уверенно пожимая руку этому долговязому и хитрому мужчине, который после медленно вложил в розовую ладошку Люцифера свою визитку (а мне он визитку не давал) и подмигнул ему своим маленьким черным глазом, — Люцифер смутился и сделал вид, что не понял этого жирнейшего намека. в общем, после этого мы с Люцифером стали ещё и коллегами.       я понимаю, у вас может возникнуть вполне логичный вопрос: какого черта сын богатейшего человека работает за гроши в какой-то злачной кофейне? если бы я не был знаком с укладом их семьи, я бы задал точно такой же вопрос. но поскольку я был человеком довольно-таки приближенным и внедренным в их круг, то тогда мне это не показалось странным. дело в том, что отец семейства придерживался простой и жизнеутверждающей тактики: любые деньги должны зарабатываться с помощью честного труда, даже карманные. безусловно, Морнингстар старший одевал своих детей в самые лучшие и качественные одежды, одаривал их дорогими подарками, которые поощряли их таланты и ум, но карманы его детей не пополнялись по каждой прихоти.       старшие братья зарабатывали неплохие деньги, работая на отца или кого-то другого (как было с Михаилом), но Люцифер, в силу своего возраста, не был привлечен к работе в компании отца, поэтому ему приходилось искать что-то на стороне. обычно деньги ему подкидывал (в прямом смысле этого слова) Оззи, не понаслышке знавший убеждения собственного отца, но Люцифер старался зарабатывать, помогая одноклассникам с домашними заданиями и проектами, но не всегда ему платили деньгами, потому что Люцифер, собственно, никогда их и не просил. поэтому кофейня была прекрасным выбором, ведь не каждое серьезное место могло дать должность четырнадцатилетним парнишкам и девчонкам. и тем более в ней было нескучно работать вдвоем.       наш работодатель был прав: милое личико Люцифера привлекало посетительниц, несмотря на его неуклюжесть и некоторую медлительность. девочки, учившиеся в колледже неподалеку, часто пытались увлечь его пространными беседами, умиляясь тому, как нежно-розовый румянец расползается по его щекам, когда они заискивающе смотрели в его глаза. стоило им уйти, не получив должного внимания, Люцифер облегченно выдыхал, вытирая небольшую испарину со лба. в такие моменты я со смехом наблюдал за ним, и он всегда лучезарно и обреченно улыбался мне в ответ. на свои повышенные чаевые Люцифер постоянно угощал меня различной уличной едой, которую мы покупали по пути домой. он был моим лучшим коллегой, даже несмотря на то, что мне часто приходилось вытирать пол от липкого кофе, когда он ронял подносы от смущения, получаемого от хищных взглядов и бестактных прикосновений к его щекам со стороны замужних женщин. интересно, знали ли они, что заигрывают с подростком?       однажды Люцифер немного опоздал на работу, заставив его постоянных клиенток волноваться и с раздражением смотреть на наручные часы. когда он, запыхавшийся и веселый, вбежал в кофейню, то тут же подлетел ко мне, увлекая в подсобное помещение. я покорно повиновался, ожидая какую-то жутко интересную историю, которая могла бы раскрыть мне причину его опоздания, но вместо этого он протянул мне белый конверт, при этом сияя от радости.       — что это? — спросил я, глупо таращась на конверт. Люцифер, переодеваясь в униформу, громко вздохнул, потому что я не разделил его энтузиазма.       — приглашение! — сказал он, натягивая коричневый фартук. — сегодня вечером у отца юбилей, и ты приглашен на праздник.       — ты не мог сказать об этом раньше, умник? — ответил я, ткнув указательным пальцем в его бок. — у меня ведь даже нет никакого подарка.       — ой, да брось. что можно подарить человеку, у которого есть всё? будет достаточно того, что ты придешь в костюме и повеселишься. к тому же Михаил приедет со своей невестой. Оззи, кажется, тоже с кем-то придет...       — ах, Оззи.. этот полудурок, — выругался я, и Люцифер легонько ударил меня по затылку.       — он, все-таки, мой брат, Ал.       — а я даже не догадывался, пока ты не сказал, — Люцифер ухмыльнулся. — может, его усыновили?       всю рабочую смену я думал лишь о том, насколько бестактным с моей стороны будет заявиться на день рождения человека, который очень много для меня сделал, с пустыми руками? к тому же я, все-таки, немного злился на Люцифера за то, что он не предупредил меня заранее. обычно я успевал подготовить подарок для Морнингстара старшего, учитывая то, что меня никогда ранее не звали на подобные вечеринки. я либо приходил за день до празднования, либо на следующее утро, принося какие-то самодельные безделушки или купленные презенты: когда мне было восемь лет, я подарил ему рисунок — корявый портрет Морнингстара старшего, который вызвал у него добрую улыбку на лице; в прошлом году я подарил ему книгу Ницше, потому что консультант в букинистическом магазине посоветовал выбрать ее, исходя из моего неумело составленного запроса. наверняка, у него была такая книга в обширной домашней библиотеке, но даже этот небольшой жест он оценил мягко и с благодарностью, пусть и был полон напускной сдержанности.       но в этот раз я даже не успел ничего подготовить, потому что планировал побродить по антикварному магазину следующим утром. не пойти я не мог, потому что это было бы некрасиво и совсем невежливо. да и Люцифер убедил меня в том, что его отец будет настолько окружен людьми, что и не вспомнит про собственных детей (а про меня и подавно — подумал тогда я). почему-то он заикнулся про Михаила, но не стал договаривать, увидев, с каким пугающим интересом на него смотрит его постоянная клиентка. неуверенными шагами, по пути покрываясь румянцем, он отправился обслуживать ее, а я задумчиво вытирал кремовые чашки от капель воды.       когда моя смена закончилась, я вышел на улицу, чтобы впустить в свои легкие приятный сигаретный дым, пока Люцифер пытался закончить и так затянувшийся разговор со студентками колледжа. выйдя через черный выход, Люцифер закинул пару черных мешков в мусорный бак. всю дорогу он жаловался на то внимание, которым его одаривают в кофейне, и пытался подбить меня на смену работы, которая, честно говоря, меня вполне устраивала. мне нравилось возвращаться домой под вечер, идя по полупустым улицам вместе с Люцифером. мое тело было в плену у приятной слабости и небольшого изнеможения, и сигаретный дым окутывал наши пошатывающиеся фигуры. мне нравилось, что от нас пахло кофейными зернами и выпечкой. особенно, когда Люцифер проходил мимо меня, оставляя за собой этот яркий шлейф, поскольку мой запах смешивался вместе с табачным ароматом, тем самым приобретая совершенно иной грубый оттенок в отличие от люциферовой легкой дымки.       добравшись до моего дома, я быстро переоделся в черный костюм и бессмысленно пытался завязать галстук, не поддающийся моему упрямству. Люцифер, заметивший мои нелепые попытки, приблизился и сосредоточенно начал проворачивать этот тканевый обрубок, превратив его в элегантный аксессуар. улыбнувшись друг другу и похлопав по плечам, мы двинулись уже к дому Люцифера, окна которого были ярко озарены светом. перед домом было припарковано большое количество дорогих машин, о которых я мог только мечтать, и на крыльце стояли кучки людей, курящих сигары. Люцифер учтиво поздоровался со всеми и шмыгнул в дом, увлекая меня за собой.       он не обманывал, когда говорил о том, что людей будет слишком много. привычная убаюкивающая тишина этого дома сменилась на гул голосов и ласковое жужжание музыки, доносимой из просторной гостиной. вокруг было множество людей, с серьезными лицами попивающих коктейли, и напряжение поселилось во мне: я первый раз находился на подобных сборищах, где собирались самые сливки общества. я был уверен, что каждый, кто был приглашен, за минуту зарабатывал столько же, сколько я — за неделю усердной работы в кофейне. и вдруг мне стало неуютно и тесно в своем костюме. я старался хоть как-то слиться с толпой и не привлекать лишнего внимания, что у меня в конечном счете отлично получилось.       встретив Михаила в коридоре, я подошел к нему и протянул руку. он обнял меня и позже с презрением оглядел собравшихся гостей, попивая шампанское. от него неизменно несло сигаретами.       — Люцифер сказал, что ты приедешь не один, — сказал я, глядя на проходящих мимо людей.       — я планировал, но передумал, — задумчиво ответил он. — понимаешь, это пир стервятников, слетающихся, чтобы обменяться дежурностями и примерить на себя дружелюбную маску. они все собрались здесь не потому, что они хотят поздравить отца, а просто потому, что его статус дарит им ничтожное чувство собственной важности. на самом деле они ненавидят друг друга, отца и все наше семейство. но правила игры заставляют их лицемерить.       я ничего не ответил, потому что мне нечего было добавить к весьма правдивому и справедливому замечанию Михаила. в каждой улыбке чувствовалась фальшь и наигранность, каждое придыхание и слово было наполнено едким ядом. бал неискренности и презрения — вполне точное описание этого сборища. каждый пытался перещеголять друг друга, надевая изысканные наряды или делая дорогой подарок хозяину вечера, но никто не хотел просто быть собой. только мы с Михаилом, отделившиеся от общего сборища и стоявшие у стены, могли позволить честно и здраво оценить окружающую нас действительность.       — ну как вам? — спросил Люцифер, тихо подкравшийся к нам. на нем был белоснежный костюм с черными заостренными лацканами, здорово подчеркивающий его фарфоровую кожу и светлые волосы. шею стянула аккуратная черная бабочка, как и у Михаила.       — теперь ты похож на этих собравшихся снобов, — ответил я, и Люцифер нахмурился. Михаил тихо хмыкнул, отвернувшись и поднося бокал к губам. мы продолжили мирно беседовать, по-прежнему стоя у стены и периодически вслушиваясь в музыку, доносившуюся с первого этажа. но нашу идиллию разрушил появившийся Оззи.       Оззи всегда отличался изысканным вкусом и особой любовью к костюмам, и его появление привлекло немало взглядов, на которые он отвечал улыбкой и вальяжным взмахом руки. перецеловав руки и щечки всех знакомых дам, он приблизился к нам. черный приталенный костюм идеально подчеркивал природную худобу его фигуры, а полурасстегнутая рубашка вполне отражала его собственную развязную натуру. на шее мирно покоился развязанный бант, черным змеем выглядывающий из ворота белоснежной рубашки. под руку с ним шла прелестная блондинка в черном обтягивающем платье в пол. вырезы на ее наряде смутили нас троих, да и в целом собравшиеся гости облепили ее фигуру недоумевающими и порой хищными взглядами, стоило ей просто пройти мимо или появиться в поле их зрения. спутница Оззи была невероятно красива: её слегка загорелая кожа с россыпью кофейных родинок отдавала здоровым блеском, темно-зеленые глаза блестели в свете электрических ламп, а обворожительная улыбка ее красных губ, подведенных карандашом, вызывала легкую испарину на моем лбу. отпечаток ее губной помады украсил бледную щеку Оззи, явно гордившегося своей спутницей, которую он знал от силы пару дней.       — Мари, — подведя спутницу к нам, начал Оззи. — знакомься, это Михаил - мой несносный старший брат. зануда, умник, но заразительно смешной человек.       — польщен знакомством, — ответил Михаил, кивнув и улыбнувшись. Мари в ответ одарила его улыбкой.       — это мой милый младший брат Люцифер, — мой друг последовал примеру Михаила и тоже кивнул, улыбаясь, и тогда Оззи обратился ко мне: — а это... напомни-ка, кто ты у нас? — я молча уставился на Оззи, подняв правую бровь. — да ладно, олененок, я шучу. Мари, это близкий друг моего младшего брата. настолько близкий, что если они не женятся на девушках в ближайшие двадцать лет, то им придется стать парочкой.       Мари рассмеялась и потрепала нас с Люцифером по щеке. мы долго делали вид, что нас не смущает развязное поведение Оззи, который мог бесцеремонно уткнуться в длинную шею своей спутницы носом, тем самым вызывая у нее смех. мы с Люцифером постоянно обменивались взглядами, выражающими весь спектр испытываемого нами испанского стыда, что не ускользало от внимания Оззи, которому это будто приносило удовольствие и еще больше раззадоривало его веселый нрав. периодически эта парочка покидала нас, увлекаясь танцами и светскими беседами с коллегами Морнингстара старшего, которые слепой любовью одаривали этого несносного Оззи.       кто бы что ни говорил, но Оззи был самым обаятельным и легким на подъем человеком из всего грузного и серьезного семейства. как мне казалось тогда и сейчас, его детские травмы оставили на нем подобный отпечаток, благодаря чему он стал прятать любые свои эмоции за сарказм и шуточки. я помню, Люцифер как-то упомянул, что Оззи — чуть ли не единственный ребенок Морнингстара старшего, запомнивший свою мать. и судя по отрывочным воспоминаниям самого Оззи, она была такой же легкой и непринужденной, как и он. копаясь в его личности, не стоит забывать, что он всегда внешне отличался на фоне своих братьев, имея от природы темные вьющиеся волосы и практически янтарные глаза, пока другие братья Люцифера были блондинами с голубыми или серыми глазами. если говорить честно, личная драма Азраэля Морнингстара была связана как раз-таки с его непохожестью и желанием заслужить безусловную любовь: он всегда ошивался где-то неподалеку, был готов примчаться, как послушный пес, по любому зову своего отца, и чаще всего именно ему доверялись самые тяжелые и грязные сделки, которые он с огромной радостью закрывал.       — ну что вы такие скучные! день рождения отца вселяет в вас ужас? — спросил Оззи, пихая каждому по бокалу красного вина, и Люцифер тут же отложил предложенный напиток на подоконник. — ах ты мой набожный брат! в твоем возрасте я уже во все горло распивал виски, сворованный из кабинета отца.       — ага, и получал за это подзатыльники, — ухмыляясь, ответил Михаил.       — ну зачем ты пугаешь нашего брата, негодник? Лулу, смотри, даже твой друг не отказался от выпивки. ну что, олененок, выпьешь со мной?       — Аластор, не надо, — сказал Люцифер, аккуратно схватив меня за локоть. его голубые глаза округлились в мольбе, и мне, любившему всячески выводить его из себя, еще больше захотелось попробовать алкоголь. сделав слишком большой глоток, я поморщился и закашлял, и Оззи тут же рассмеялся, хлопая меня по спине. вино неприятно обожгло горло, но через мгновение приятная туманная дымка расползлась по мне, и мою голову немного качнуло.       — с посвящением, дружище! — Оззи обнял нас, образуя небольшой и тесный кружок, из-за чего мы все стукнулись лбами. — предлагаю нам отправиться в мою комнату, где я припрятал пару бутылочек прекрасного французского вина, и повеселиться. как вы на это смотрите? хотя.. погодите, ваше мнение сегодня не учитывается! Мари, возьми в свои цепкие руки этих двоих, а я управлюсь со старшеньким.       Мари тут же, заговорщически посмотрев на своего любовника, приобняла нас за плечи со спины и повела в сторону комнаты Оззи, в которой я еще ни разу не был. мы с Люцифером старались не переглядываться, потому что между нами образовалась огромное препятствие в виде пышной женской груди. Михаил, идущий с Оззи впереди нас и обнявший его двумя длинными руками за плечи, не мог сдерживать приступов смеха, которые вызывали в нем рассказы и шутки брата. когда мы вошли в просторную комнату, хватка Мари ослабла, и мы оба отшатнулись от нее, сделав широкий шаг вперед. девушка тут же закрыла дверь, отделив нас от шума толпы и погрузив в загадочную тишину.       комната Оззи была такой же просторной и светлой, как и комната Люцифера, но в ней был небольшой творческий беспорядок: полураскрытый чемодан с одеждой расположился на двуспальной кровати, письменный стол был уставлен кучей исписанных бумаг (тогда я узнал, что Оззи-то пробовал свои силы в стихах, которые не стремился показывать кому-либо). Михаил тут же уселся на пол, перед этим сняв свой пиджак, пока Оззи старательно прибирался. с чемоданом и охапкой одежды в руке он скользнул в небольшую гардеробную, из которой вышел уже с парой бутылок того самого обещанного вина, и Люцифер обреченно рухнул на кровать.       Мари галантно помогла Оззи избавиться от пиджака и после принялась разливать вино по бокалам, которые мы взяли с собой. темноволосый парень принялся перебирать свои пластинки, выбирая подходящий под атмосферу альбом, который смог бы погрузить нас в расслабление и веселье: его выбор пал на Боба Дилана, и тонкий черный блин ловко перекочевал из его рук на проигрыватель, который тут же зашипел и затрещал, готовясь выпустить музыку из своих уст. Мари наполнила мой бокал, уронив пару капель красного вина на белоснежный мягкий ковер, и улыбнулась, прищурив свои миндалевидные глаза. я тут же сделал глоток, стараясь не морщиться, и напиток снова обжег меня изнутри, расслабляя конечности.       Люцифер лежал на кровати, свесив ноги, и смотрел в потолок. его тонкие пальцы отстукивали ритм мелодичных напевов исполнителя, тем самым он старался побороть растущее в нем волнение: затея явно пахла чем-то странным и, возможно, закончится плохо. Оззи, заметивший скучающего брата, сел рядом с ним, и они начали о чем-то спорить, полушепотом, и темноволосый, словно кот, уткнулся своей головой в грудь раздраженного Люцифера. мы не слышали, что они обсуждали, потому что увлеченно болтали с Мари, сидя на мягком ковре и попивая вино. Михаил снисходительно улыбнулся мне и взглядом спросил: в порядке ли я?       — так ты теперь перебрался домой? — громко спросил Михаил, обращаясь к Оззи, который щекотал брата.       — да, мне надоело мотаться по несколько часов туда-сюда, поэтому я решил вернуться в родное гнездо. не оставлю же я этого милого человека в одиночестве, — ответил Оззи, целуя младшего брата в обе щеки.       тактильность Оззи растопила сердце Люцифера, который решил присоединиться к нашей компании, усевшись между мной и Михаилом на полу. от вина он снова отказался, даже не прикоснувшись к протянутому бокалу. он бросил на меня обеспокоенный взгляд, заметив, что я пью вместе со взрослыми и, кажется, теряю меру. но мне было приятно от того, что комок напряжения, засевший в моей груди, растворился, охваченный жгучим бордовым виноградным напитком.       мне настолько стало легко, что даже присутствие Оззи начало раздражать меня меньше, да и в целом он веселил нас на протяжении всего вечера, пока вальяжно лежал на коленях своей спутницы, которая нежно поглаживала его по волосам. каждый рассказывал какие-то смешные и интересные истории, пока я в большей степени выступал в качестве слушателя. даже Люцифер, казалось, отдался этому общему настроению, влезая в разговор и вставляя свои дополнения, тем самым веселя каждого из нас. он снова стал тем легким и очаровательным собеседником, который не терялся в смущении и неловкости, а просто мог наслаждаться моментом. окружающая меня картина начала мягко и тихо плыть перед глазами, и я заметил, как мы опустошили одну бутылку вина.       — предлагаю игру! — сказал Оззи, вскочив с места и возвращаясь со второй бутылкой в руках.       — какую на этот раз? в карты на раздевание я больше играть не буду, — весело проговорил Михаил, и все засмеялись.       — брат! ты смущаешь Люцифера, — театрально приложив руку ко лбу и будто падая в объятья своей спутницы, проговорил Оззи.       — я не смущен, — ответил Люцифер, улыбаясь. я сделал еще один глоток, легонько ударивший меня прямо в голову.       — вот видишь! он сгорает со стыда, — потрепав Люцифера по волосам, пропел Оззи и вернулся на место. — я предлагаю сыграть в бутылочку, но не совсем стандартную, потому что наша компания состоит из трех братьев, хоть и единокровных, однако это в любом случае инцест, но, Михаил, ты не расстраивайся, как-нибудь поцелуешь меня в другой раз.       — придурок, — сказал Михаил, не прекращая смеяться.       — что за нестандартная бутылочка, милый? — бархатным голосом спросила Мари, поглаживая Оззи по щеке.       — те, на кого выпадет бутылочка, должны выполнить задание, которое придумает тот, кто покрутит это чертово колесо везения, — ехидно улыбаясь, сказал Оззи и положил темную стеклянную бутылку из-под вина на середину образовавшегося круга.       игра выдалась веселой на первый взгляд, заставляя нас разрываться от приступов смеха или неловкости: Михаил заставил Оззи прочитать свои стихи писклявым голосом, и он, хоть и сопротивлялся какое-то время, все-таки, исполнил желание брата (стихи у него были и правда красивые, что заставило даже немного переменить мое мнение об Оззи); Люцифера заставили простоять в углу весь раунд, и он с небольшим недовольством наблюдал издалека за нашим весельем (это желание загадал я); Михаил отжимался, выкрикивая оскорбления; а Мари спела песню, наигранно понижая свой высокий голосок и выдавливая бас из груди.       мы веселились, выполняя эти абсурдные задания, но поведение Оззи становилось все нетерпимее — он задумал что-то, о чем стало известно чуть позднее. и эта задумка испортила все впечатление от игры. к ней вернемся чуть позже, а пока худая рука Люцифера заставила бутылку вращаться, и горлышко остановилось на Оззи.       — сделай комплимент Аластору, — сказал Люцифер, указав на меня пальцем. все замолчали, с любопытством рассматривая перекошенное лицо Оззи.       — э-э-э... ну... мне нравится, что.. над тобой приятно издеваться, — выдавил из себя он.       — это не комплимент! — завопил Люцифер.       —ладно-ладно! олененок, у тебя.. у тебя красивый голос, — пытка над Оззи закончилась, потому что Люцифер тут же самодовольно улыбнулся, бросив на меня горделивый взгляд, и передал бутылку в руки брата. и по иронии судьбы, она остановилась на мне. я приготовился к подлости.       — ты попросишь его сделать ответный комплимент? — спросил Михаил, глядя на бутылочку.       — нет, братец, — на лице Оззи появилась странная улыбка. — я хочу, чтобы ты поцеловал Люцифера.       — что? — глаза Люцифера округлились, пока я, как дурак, смотрел на Оззи, явно предвкушающего увидеть что-то интересное. — Оззи, нет, придумай другое задание.       — что в этом такого? давай, Бэмби, поцелуй Люцифера, — я посмотрел на своего друга, который большими глазами, полными ужаса и шока, смотрел на Оззи. алкоголь настолько ударил мне в голову, что я просто сидел на месте и не понимал, чего от меня, собственно, все ждут. веселье не покидало мою голову, и я снова уставился на Оззи.       — ты идиот? — спросил Люцифер, чье лицо покрылось красными пятнами. его ноздри расширились, а черные брови сдвинулись друг к другу. растерянный, он с волнением теребил свои пальцы, стараясь не смотреть в мою сторону.       — правда, Оззи, придумай что-то другое, — с ноткой беспокойства проговорил Михаил, постаравшись немного сгладить углы.       — ах, я понял... вы просто не умеете целоваться! что ж, Мари, — жестком руки он пригласил послушную и веселую Мари, которая тут же приблизила к нему свое румяное хмельное лицо, и их губы сомкнулись в поцелуе.       удивительно, что это представление продлилось лишь пару секунд, что было совсем не в духе Оззи, всей душой любившего эпатаж. когда я смотрел за тем, как они целуются, непонятная дрожь пронеслась стадом мурашек по моему телу. лицо Люцифера стало светло-розовым, а на глазах заблестели мелкие капельки слез. с наслаждением оторвавшись от красных губ Мари, Оззи с победной улыбкой испачканных губ обернулся в нашу сторону, но его лицо тут же стало серьезным, когда он посмотрел на младшего брата.       Люцифер быстро поднялся и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью, и в комнате повисло напряженное молчание. я тут же попытался встать, чтобы отправиться следом за своим другом, но меня остановила рука Оззи, на лице которого огромным пятном лежали стыд и сожаление. он молча вскочил на ноги и покинул нас, и тогда мы остались втроем, некоторое время пребывая в неловкости.       гнетущее молчание заставило Михаила применить все свои способности к урегулированию неприятных ситуаций, и он увлек нас в разговор о музыке. но я не мог сосредоточиться на теме обсуждения, потому что мне самому стало неловко перед Люцифером, которого я должен был поцеловать. в моменте я почувствовал, что мне ничего не стоило это сделать, учитывая мое алкогольное опьянение, заставлявшее меня отдаваться веселью на максимум, но я впал в ступор. они не возвращались довольно продолжительное время, и тогда Михаил предложил мне проведать их и узнать, как там обстоят дела.       я встал с пола, шатаясь на своих двух, вокруг меня легонько поплыла окружающая действительность, и яркие вспышки света мелкой рябью расползлись по предметам. немного неуклюже и медленно я вышел из комнаты и направился на поиски двух братьев, обходя стороной гостей, осматривавших меня с ног до головы. увидев приоткрытую балконную дверь, я двинулся в ту сторону и остановился перед ней, подслушивая разговор.       — прости, умоляю, я хотел помочь тебе, — тихо проговорил Оззи, ласково поглаживая Люцифера по голове.       — помочь? я не просил тебя об этом! ты как всегда решил всё испортить ради веселья, зря я тебе всё рассказал, — голос Люцифера дрожал.       — Лулу, послушай, я переехал сюда, потому что переживаю за тебя. и мне, правда, очень хочется помочь тебе, потому что ты слишком категорично настроен к себе и своим эмоциям. мне больно видеть, как ты мучаешь себя.       — а что, если я это заслужил?       — ты не сделал ничего плохого, и тебе не за что себя наказывать. да, я идиот, но я сделал это, потому что хотел проверить, насколько твои чувства безотве... — младший брат мотнул головой и заметил мое присутствие, и его лицо залилось краской. Оззи тут же замолчал, почесав свой затылок.       — Аластор? — резко обернувшись, спросил Люцифер, рукавом вытирая слезы. в свете луны его печальное лицо сияло, и я, по-прежнему хмельной и не вникавший в суть разговора, хотел смыть эту печаль. мне хотелось, чтобы оно снова стало веселым, очаровательным и озорным, чтобы эти голубые круглые глазки светились ярче, чем пухлая луна на небосводе. я подбежал к нему, шатаясь, и крепко вцепился в его руки.       — мы идем танцевать! — заплетающимся языком проговорил я, и Люцифер заулыбался, послушно следуя за мной и сжимая мою ладонь своей холодной рукой. Оззи одарил нас грустной улыбкой и отвернулся, задумчиво глядя на звезды.       мы побежали через весь коридор, прыгая и смеясь, наполняясь легкостью и безмятежностью. заплаканные глаза Люцифера засияли, отчего мне стало еще приятнее. несколько десятков недоумевающих глаз обратилось на наши фигуры, в странном танце передвигающихся по паркету. взбегая вниз по лестнице, мы чуть не врезались в какого-то толстопузого мужчину, и с извинениями и хохотом побежали дальше. вокруг нас плясали статичные картины, висящие на стенах, яркие лампы одаривали нас своим благодатным светом, и мы вбежали в танцевальную просторную комнату, которая была погружена в таинственный полумрак. яркие гирлянды мигали на фоне, расплываясь перед глазами и превращаясь в странные мазки ярких неоновых огней.       я, держащий Люцифера за обе руки, начал кружить его в танце, пока громкая музыка и прекрасное пение заполняли мою голову своими мурлыкающими переливами, заставляя всем шатающимся неуверенным телом впасть в это пьянящее безумие танца. Люцифер хохотал, послушно кружась вместе со мной и не обращая внимание на то, как вопросительно на него уставился отец семейства. тогда людей вокруг нас не существовало, потому что мы были погружены в это смятение юношеских чувств, и мне показалось таким красивым это лицо Люцифера, озаренное яркими вспышками света, его глаза, с нежностью и благодарностью смотрящие на меня, его растрепавшиеся волосы и счастливая улыбка легкой радости и восторга. мы прыгали, водили странные хороводы, во весь голос подпевая и смеясь, и в моей душе поселилось такое приятное спокойствие, будто швы, наложенные на разбитое сердце, сами собой затягивались с каждым притопом наших ног и поворотом двух тел.       чуть позже спустилась остальная наша компания, и я почувствовал на себе чужой взгляд. продолжая кружиться в танце с Люцифером, я обернулся и поймал на себе странный взгляд Оззи, который тут же отвернулся. он смотрел на меня то ли с благодарностью, то ли с растекающимся спокойствием. как будто я сделал что-то приятное для него. стараясь не думать об этом, я, довольно-таки запыхавшийся, рухнул в объятья своего друга, чья грудь вздымалась от сбитого дыхания, и он обхватил одной рукой мою голову, а второй поддерживал спину, чтобы я не упал назад.       — ты смертельно пьян, — весело проговорил он, и я кивнул. — твоей маме это не понравится. оставайся у нас, если не хочешь, чтобы тебя наказали.       и ту ночь я провел в их особняке, на следующее утро мучаясь от первого в своей жизни похмелья. моя голова буквально разрывалась на несколько частей. но даже такое мучительное послевкусие не могло омрачить тот вечер в моих воспоминаниях, потому что тогда я почувствовал, что мое сердце снова бьется в привычном ритме.