Глава 1. Скрежет костей

Холод. Липкий, пронизывающий холод, заставляющий зубы стучать даже в бессознательном состоянии. Потом – боль. Тупая, всеобъемлющая пульсация, сосредоточенная в груди и ребрах, но эхом отдающаяся в каждой сломанной кости руки и ноги. Гермиона Грейнджер открыла глаза, и мир предстал размытым пятном белого потолка и резкого запаха антисептика. Попытка пошевелить правой рукой обернулась волной тошноты и леденящего душу хруста где-то глубоко в предплечье. Она застонала. – Живая? – хриплый голос донесся слева. Она с усилием повернула голову. Гарри Поттер лежал на соседней койке. Его лицо было бледным, под глазами – синяки размером с кулак, голова туго забинтована, пропитавшая повязку кровь потемнела до коричневого. Но глаза, зеленые и острые, смотрели на нее осознанно, хоть и через пелену боли и усталости. – Пока… да, – прошептала Гермиона, голос скрипел. – Ты? Голова? – Целый, вроде. Сотрясение, трещина, магическое ядро будто вывернули наизнанку и потрясли. Классика. – Гарри попытался улыбнуться, но гримаса боли исказила его черты. – Чувствую себя так, будто меня Финниган использовал как учебную мишень. Твои руки? – Сломаны. Левая – в двух местах, правая… тоже. Ноги… – Резкая боль в шее заставила ее опуститься. – Болят. Сильно. И… холодно. Почему так чертовски холодно? – Волшебная гипотермия, – ответил неожиданно спокойный женский голос, и к койке приблизилась фигура в безупречных целительских робах. Темные волосы, собранные в тугой пучок, высокие скулы, холодные карие глаза. Панси Паркинсон. Ее взгляд скользнул по Гермионе с профессиональной отстраненностью, но в уголках губ играл едва уловимый, неприятный полунамек. – Результат экстремального истощения магического ядра вкупе с тяжелыми травмами и шоком. Ты выжата досуха, Грейнджер. – Она провела палочкой, и слабый прилив тепла ненадолго отогнал ледяное нутро. Знакомое ощущение Скоропомощных Зелий проникло в вены через капельницу. – Покой, тепло, время. Кости сращены, но хрупкие, как старое стекло. Никакой магии. Даже бытовой. Понятно? – Понятно, – прошептала Гермиона, встречая ее взгляд. В нем не было сочувствия, только холодный расчет и… что-то еще. Что-то колючее. Картины битвы всплывали перед ней: валуны, шип, молния Гарри, падение, хруст костей… Рон. – Рон? Где Рон? Он… цел? – Мистер Уизли невредим, если не считать стандартного набора ссадин и, несомненно, испорченного настроения, – ответила Панси, поправляя подушку под головой Гарри с чуть большей силой, чем было необходимо. Он крякнул. – Он доставил вас, дал показания и… отправился к министру. Думаю, у того сегодня не лучший день. Гарри мрачно хмыкнул. – Кингсли в гневе – зрелище не для слабонервных. Особенно когда речь о неизвестных тварях и неконтролируемых выбросах магии. – Магия, точно! – Гермиона открыла глаза, цепляясь за слова, глядя на Гарри. – Что это было? Эти твари… твоя молния… С каких пор?! Гарри вздохнул, его взгляд стал отрешенным. – Не знаю, Герми, честно. Я видел шип у твоего лица…а потом… внутри все взорвалось. И эта дикая энергия. Я просто выпустил ее. – Он сжал кулак здоровой руки. – Спасибо, что не сдохла, а то было бы обидно. – Придурок, – слабо улыбнулась Гермиона, но в глазах читалась благодарность. – Ты… ничего подобного раньше не чувствовал? – Никогда. – Гарри покачал головой, затем снова поморщился. – Кингсли, наверное, в ярости. Или в восторге. Новое оружие. – А может новый кошмар, – тихо добавила Гермиона. Панси, стоявшая у изножья кровати, скрестила руки на груди. Ее губы тронула тонкая, почти невидимая улыбка. – Трансфигуратор особого уровня, чуть не ставший шашлыком от неизвестной твари, и Спаситель Мира, случайно испепеливший ее первобытной магией… – Она наклонилась чуть ближе к Гермионе, ее голос стал тише, интимнее, но от этого не менее острым. – Какая… увлекательная история для утренних газет, не находите, Грейнджер? Если бы, конечно, она вышла за пределы этих стен. Но кто знает, какие слухи ходят по коридорам Аврората? Особенно если подпитать их парой… многозначительных деталей. Гермиона замерла. Боль отступила на секунду, уступив место ледяному, ясному гневу. Она подняла взгляд, встретив холодные карие глаза Паркинсон. В них читалось не столько любопытство, сколько вызов. И… что-то вроде голода. – Слухи, Паркинсон, – прошептала Гермиона, делая паузу, заставляя ждать, – как и некоторые семейные грехи… имеют свойство возвращаться бумерангом. Особенно когда о них слишком громко вспоминают. – Она медленно отвела взгляд к стене. – Твоему отцу, Персею, например, его... усердие на службе у Пожирателей стоило не только карьеры. Оно стоило жизни двум блестящим магам-изобретателям. И сделало его дочь изгоем среди тех, кто этих магов помнит и чтит. - Упоминание Фреда и Джорджа сгустило воздух в помещении. - Так что будь осторожна, Панси. Иногда сплетня – это не искра, а фитиль под бочкой с порохом. Твоей бочкой. Панси отпрянула, будто ее ударили током. Лицо на миг исказила чистая ненависть, сменившаяся ледяной маской. Она резко выпрямилась. – Тебе нужен покой, Грейнджер, – голос был гладким, как полированный лед. – И меньше фантазий. Лекарства иногда вызывают… паранойю. Резко развернувшись, она удалилась, и каждый удар каблуков по полу отчеканивал сдавленную ярость. Гарри тихо присвистнул. – Впечатляюще, Герми. – в его голосе смешались восхищение с легким ужасом. Ты ее просто… испепелила. Хуже, чем я – ту соплю. – Она начала, – волна изнеможения накрыла с головой. Но внутри, под этой тяжелой влагой усталости, тлел жар неостывшего гнева. ———————ОоО——————— Дым сигареты клубился вокруг Рона Уизли, сливаясь с тяжелой атмосферой кабинета. Он выглядел изможденным, тени под глазами глубже обычного, рыжие волосы всклокочены, мантия – в грязи и дырах от ожогов. Но в его позе, несмотря на усталость, читалась привычная ленивая уверенность. Он курил, не обращая внимания на дорогой ковер, его голубые глаза скользили по присутствующим с привычным саркастическим прищуром. За массивным столом – Кингсли Бруствер. Величественный, но сейчас напряженный и суровый. Рядом с ним – Аластор «Грозный Глаз» Грюм в инвалидном кресле. Его знаменитый магический глаз неподвижно смотрел в пустоту, тело было изувечено войной: отсутствовала нога по колено, рука до локтя заменена блестящим протезом. Но взгляд единственного настоящего глаза был острым, как бритва. С другой стороны стола – Барти Крауч-младший, худой, нервный, пальцы барабанили по столешнице. Его глаза метались, в них светилась странная смесь гениальности и безумия. В углу, опершись о стену, стояла Нимфадора Тонкс. Ее короткие волосы сегодня были ядовито-розовыми, а лицо – усталым и серьезным. – ...и ты утверждаешь, Рон, – голос Кингсли был низким, тяжелым, – что никто, кроме вас троих, не видел этих существ? Никаких следов чужеродной магии до удара Гарри? Никаких сигналов от наших сенсоров на границе? Рон сделал глубокую затяжку, выпустил дым колечком. Голос хриплый от усталости и дыма: – Так точно, Кингсли. Денсмир... это дыра, забытая Богом и министерством. Гражданских мы эвакуировали по своему же сигналу, едва начались жалобы на скотокрадов. Мы пошли как разведка. Ожидали – ну, пару акромантул, может, оборотня-одиночку, отбившегося от стаи. А получили... – Он резко махнул рукой, словно отгоняя навязчивую муху, в сторону стола. Там стоял лакированный ящик из черного дерева, похожий на маленький гроб, а внутри – тот самый шип, холодный и зловещий. – ...это. – «Это» – существа, не внесенные ни в один атлас магозоологии, – вступила Тонкс, ее голос был лишен обычной живости. – Неуязвимые к стандартным обезвреживающим и поражающим заклятиям. Оставившие после себя лишь пепел. Барти Крауч вдруг захихикал, резко и нервно. – О, великолепно! Неизвестные твари, плюс наш знаменитый Поттер, внезапно обретший дополнительный магический арсенал! Просто праздник для отдела сыска! Тонкс, милая, твои ребята совсем расслабились? Деревню Денсмир мониторили? Или слишком заняты гонками на мётлах с магозоологами? – Он язвительно посмотрел на Тонкс. – Мои «ребята» покрывают всю страну, Барти, – холодно парировала Тонкс. – Денсмир был на периферии зоны патрулирования. Сигнал поступил, отряд Грейнджер-Поттер-Уизли был ближе всех. Стандартный протокол. – Протокол, который чуть не привел к потере нашего единственного трансфигуратора и живого символа победы, – пробурчал Грюм, его настоящий глаз сверлил Рона. – И где был магозоолог? Почему Лавгуд не была в группе поддержки? – Луна была на севере, – устало ответил Рон, тушил о подошву сапога окурок и тут же достал новую сигарету. – Разбиралась с нашествием пикси-людоедов в Йоркшире. По протоколу, для первичной разведки магозоолог не обязателен. Мы должны были оценить угрозу, а не воевать с неизвестностью. – Оценили, – саркастически хмыкнул Барти. – На все сто. С помощью импровизированного грозового разряда. Браво, Уизли! Тактический гений! Жаль, не записал на кристалл. Рон игнорировал его, глядя на Кингсли. – Вопрос не в протоколах, Кингсли. Вопрос в том, что это было. И откуда. И почему мы о них ничего не знаем. Ни в открытых источниках, ни в архиве магических существ – нигде нет записей. Как будто их с луны сбросили. – Или сколдовали, – мрачно добавил Грюм. Все замолчали. Грюм и Кингсли обменялись тяжелыми взглядами. – Искусный трансфигуратор-делатель, – коротко бросил Крауч. – Особого уровня. Вероятно, мы имеем дело с магической генной инженерией. – Но кто станет заниматься столь ужасной магией? И зачем? – спросила Тонкс. – Вот это и предстоит выяснить, – Кингсли встал. Его темное лицо было непроницаемо. – Инцидент в Денсмире засекречен. Уровень «Абсолют». Никаких записей. Никаких разговоров. Травмы – результат неудачного эксперимента с неопознанным артефактом на полигоне. Понятно всем? Рон кивнул, выпуская дым. Его не удивило. Прагматика Кингсли он знал. Барти хихикнул. Тонкс мрачно сжала губы. Грюм буркнул что-то неразборчивое. – Источник существ надо найти, Рон, – Кингсли смотрел прямо на него. – Ты возглавишь расследование. Рон поднял бровь. – Я? А не отдел сыска? Или инквизиция? – Ты лучший ретиарий, который у нас есть, – отрезал Кингсли. – И тебе доверяют те, кто не доверяет системе. – Взгляд Кингсли был тяжелым, в нем читалось не только приказание, но и доверие. – Ладно, – Рон пожал плечами, как будто ему предложили сходить за пивом, а не возглавить тайную операцию. – С чего начнем? У нас же есть пленник? – Да, – кивнул Кингсли. – Тёмный маг, захваченный патрулем Тонкс на подступах к Денсмиру через час после вашего возвращения. Ведёт себя вызывающе. Молчит. Им занимается Малфой в отделе инквизиции. Пока безрезультатно. – Малфой? – Рон поморщился. Его неприязнь к Драко была легендарной. – Урожденный легилимент особого уровня, – напомнил Кингсли. – Один из лучших в своем деле. Но этот… сопротивляется. Драко запросил подкрепление. Ты и Барти отправитесь к нему. Сейчас. Барти присмотрит за миссией, мне нужен гарант оперативности. – Взгляд Кингсли на Барти был красноречив: Крауч-младший был гениальным магом-секутором, но его методы часто выходили за все возможные рамки. Барти склонился в преувеличенном поклоне, глаза безумно блестели. – К вашим услугам, министр! Обещаю, будет весело! Рон вздохнул, докурил сигарету, тщательно раздавил окурок о каменный подоконник. – Погнали. Только предупреждаю, Малфоя терпеть не могу. Если он ко мне сунется с попыткой легилименции – прибью. – Он профессионал, Рон, – устало сказала Тонкс. – Он знает границы. Обычно. – Идем, Уизли! – Барти уже толкал его к двери, потирая руки. – Не заставляйте бедного Драко скучать! Он так старается! ————————ОоО———————— Холодный камень стен, тусклый свет факелов, запах пыли, пота и страха. За столом в просторной, но мрачной комнате допросов сидел Драко Малфой. Безупречно одетый в черную мантию аврора особого уровня, бледный, с острыми чертами лица. Перед ним, прикованный к стулу магическими оковами, сидел коренастый мужчина с бегающими глазами и подбитой губой. На столе – иллюзорная голограмма шипа из Денсмира. Драко выглядел уставшим и раздраженным. Его пальцы постукивали по столу. – ...и я спрашиваю в последний раз: кто тебя послал в Денсмир? Кто контролировал существ? Где источник? Пленник плюнул на пол перед Драко. Слюна смешалась с пылью. – Иди к дьяволу, щенок! Ты ничего не добьешься! Мои мысли – крепость! Драко вздохнул, его взгляд стал остекленевшим, невидящим, сфокусированным где-то за пределами физического мира. Казалось, он просто «завис» . Пальцы его слегка сжались в кулаки у бедер – единственный внешний признак невероятного сосредоточения. Внутри же, в пространстве мысли, где властвовала его воля, разворачивался ад. Он видел, как от прикосновения его магии кожа пленника вспыхивала багровыми пятнами, как плоть обугливалась и с треском лопалась, обнажая раскаленное нутро. В его воображении пламя лизало жертву, пожирая ткань одежды, выжигая волосы дотла, превращая живое тело в сморщенный, дымящийся уголек, а затем и в горстку серого пепла, развеиваемую несуществующим ветром. Пленник вздрогнул, как от удара током. Его глаза расширились, дыхание участилось. Прошла минута. Другая. Внезапно пленник дико закричал, забился в оковах, пытаясь закрыть лицо руками. – Нет! Нет! Отстань! Горячо! ГОРЯЧО!!! Несмотря на его дикие вопли и конвульсии, на его коже не появлялось ни ожогов, ни даже красноты. Физически он оставался невредим, истерзанный лишь невидимым пламенем, полыхавшим исключительно в его разуме и воле мага. Драко ощутил, как его магия, эта невидимая, всесжигающая воля, уперлась во что-то невероятно плотное и холодное. Он надавил сильнее, концентрируя всю ярость ментального огня в одну точку, но преграда не поддавалась, оставаясь гладкой и непреодолимой, как стена из черного льда. Разочарование, холодное и острое, пронзило Драко, заставив его мысленный огонь погаснуть. Драко медленно открыл глаза, его собственное лицо было бледным от напряжения. Он вытер ладонью лоб. – Он… слишком силен. Щит выстроен безупречно. Не мой уровень. Пробить его… потребуются методы, выходящие за рамки моей компетенции. И времени. – Он посмотрел на вошедших Рона и Барти. – Или… особого подхода. Рон закурил новую сигарету, окинул пленника оценивающим взглядом. – Значит, тупик? Красиво. А где твоя тетушка, Малфой? Говорят, она умеет находить ключики к самым крепким замкам. Драко помрачнел. – Белла… на задании. Но она вернулась. – Он кивнул в сторону двери. – И, похоже, как раз вовремя. Дверь открылась без звука. В проеме стояла Беллатриса Лестрейндж. Высокая, худая, в черной мантии инквизитора особого уровня. Ее когда-то роскошные черные волосы были тусклыми и небрежно собранными, лицо – изможденным, но глаза… Глаза горели холодным, безумным пламенем. Она вошла, ее взгляд скользнул по пленнику, как змеиный, потом – по Драко, Рону, Барти. На Роне он задержался дольше – в нем мелькнуло что-то сложное. – Драко, милый племянник, – ее голос был хриплым. – Ты звал тетю Беллу? Этот червяк сопротивляется? – Она подошла к пленнику, наклонилась, впиваясь в него взглядом. – Ооо, какой крепкий орешек! Люблю такие! Пленник, еще дрожащий от эха атаки Драко, побледнел до мертвенной синевы, но тень бравады все еще дергалась на его губах: – Лестрейдж! Думаешь, твои старые фокусы меня напугают? Я видывал пострашнее! Беллатриса рассмеялась – звук высокий, леденящий, будто ломающийся лед. – Милый, милый глупыш! Ты и представить не можешь, какие новые фокусы я освоила! После того как… освободилась от прежних хозяев. – Она выпрямилась, и взгляд ее стал пустым, как глубина колодца, и бесконечно страшным. Ни вспышек. Ни лучей. Только тишина, сгустившаяся в воздухе. Пленник внезапно замер, словно в него вбили гвоздь. Глаза остекленели, рот разинулся в беззвучном крике. А потом его тело взорвалось невидимой агонией. Он завыл, дугой выгибаясь так, что кости захрустели под кожей, рвал запястья в кровь о железо манжет. По щекам струились слезы и слюна, из носа хлестнула алая струйка. – СТОП! ХВАТИТ! КЛЯНУСЬ! – он захлебывался, пузырясь кровью. – ОНИ… ОНИ СНИМАЮТ КОЖУ! ЖИВЬЕМ! МЕРЛИН, ОНА СДИРАЕТ ЕЕ С МЕНЯ!!! Рон нахмурился. Лицо его оставалось каменным, но в глазах вспыхнуло и погасло отвращение. – Что ты с ним творишь, Лестрейндж? – бросил он резко. Беллатриса не отвечала несколько тягучих секунд, ее бездонный взгляд был прикован к корчащейся жертве. Потом она медленно, как маятник, повернула голову к Рону. В ее глазах не было ничего от мира живых. – Сдираю кожу. – Голос ее был ровным, бесстрастным, будто диктовала инструкцию. – Сантиметр за сантиметром. Специальным серебряным ножом. Раскаленным докрасна. Чувствуешь запах? Сладковато-приторное амбре паленой плоти. Она чуть помедлила, словно прислушиваясь к внутренним ощущениям. – Потом посыпаю солью. Жду, пока не начнет нарастать новая, розовая пленочка… И снова за нож. Она вернула взгляд к пленнику, чей вопль взметнулся на новую, нечеловеческую высоту, тело билось в судорогах, будто по нему скакали невидимые молнии. – Он связан с ними магией крови. Но источник… Брови ее чуть дрогнули, на лбу обозначилась тонкая складка. – …закрыт. Мощно. Древней силой. Он знает путь, но щит у истока блокирует само знание в его сознании. Гладкая стена. Нужно… больше. Проломить ее. – Он не выдержит, Белла, – тихо, но отчетливо прозвучал голос Драко. – Его разум треснет. – Его разум – расходный материал, племянник, – отрезала Беллатриса ледяным тоном. Пленник взвизгнул так пронзительно, что у Рона сжались виски. Из ноздрей и уголков рта выступила алая пена. – Истина дороже. Лишь легкое, едва заметное сужение зрачков – словно тетива лука натянулась до предела. Тело пленника вдруг сотряс мощный спазм, выгнув его в неестественной дуге. Хриплый, обрывающийся стон вырвался из его горла – звук ломающейся психики. Затем – резкое обмякание. Он рухнул на каменный пол, как подкошенный. Глаза, широко распахнутые, застыли, остекленев, уставившись в потолок. Из уголков рта тонкой струйкой сочилась розовая пена. Мелкая дрожь пробежала по конечностям и затихла. Тишина накрыла подвал, густая и давящая, нарушаемая только шипением последних пузырьков пены на его губах. Тишина повисла тяжелым саваном. Беллатриса медленно «отпустила» взгляд, словно сняла невидимые тиски. Дыхание ее было ровным, лишь чуть учащенным. Драко резко отвернулся, бледный, кулаки его были сжаты до побеления костяшек. Рон докурил сигарету, раздавил окурок о каменный пол с непривычной резкостью. Барти, присев на корточки рядом с бездыханным телом, задумчиво наблюдал, как последний пузырек воздуха лопнул на посиневших губах. – Ну что ж, – произнес Барти. Безумное хихиканье исчезло из его голоса, сменившись холодной, аналитичной интонацией. – Источник прикрыт кровью и чем-то постарше… Этот щит – высший пилотаж. Не слабее, чем ставил Кое-Кто на своих крестражах. Работа мастера. – Он поднял глаза на Беллатрису. – Почерк уловила? Знакомый? Беллатриса медленно покачала головой. Взгляд ее был расфокусирован, устремлен куда-то внутрь или в далекое прошлое. – Нет. Чужой. Холодный, методичный и древний. Сильнее меня – Она произнесла это без тени бравады или страха, просто констатируя непреложный факт. – Кто-то, кто играет в эти игры с незапамятных времен. Кто умеет возводить неприступные стены прямо в разуме. Рон перевел взгляд с неподвижного тела на Беллатрису, потом на Барти. Он глубоко, с усилием вдохнул, доставая новую пачку сигарет. – Вот же блядство.