Глава 2. Молния в клетке

Холодный камень подземных коридоров Министерства Магии на десятом уровне глушился густым табачным дымом. Два шлейфа – один прямой и нервный, другой более ленивый и клубящийся – тянулись за Роном Уизли и Барти Краучем-младшим, направлявшимся к лифтам, ведущим вверх, в лечебное крыло. Барти шел впереди, его движения были порывистыми, как у хищной птицы. Он был одет не в мантию аврора или чиновника, а в то, что явно стоило целое состояние в каком-нибудь эксклюзивном магловском ателье: идеально сидящие черные кожаные брюки, темно-бордовую рубашку из тончайшего шелка, расстегнутую на две верхние пуговицы, и стильный, слегка потрепанный кожаный пиджак с заклепками на манжетах. На ногах – остроконечные, невероятно блестящие ботинки. Весь его вид кричал о дорогом, слегка театральном рокерском шике, резко контрастирующем с мрачностью окружения. Его темные, слишком живые глаза метались, фиксируя каждую трещину в камне, каждую тень, а пальцы одной руки нервно перебирали невидимые струны в воздухе, в другой – он держал тонкую, почти элегантную сигарету. Рон плелся следом, затягиваясь своей обычной, крепкой и дешевой на вид сигаретой. Его рыжие волосы были всклокочены сильнее обычного, а костюм-тройка, когда-то, видимо, приличного темно-серого оттенка, сейчас выглядел потрепанным и пыльным. На локтях пальто цвета хаки красовались заплаты из другой ткани, а на брюках, чуть выше правого колена, зиял небольшой, аккуратно обгоревший край – памятник Денсмиру. Он выглядел усталым до мозга костей, но в его расслабленной походке и спокойном, оценивающем взгляде, скользившем по спине Барти, читалась привычная, ленивая собранность тактика, просчитывающего варианты. — Итак, Уизли, — голос Барти был резким, но в нем слышалось лихорадочное возбуждение, — наш герой с новым фокусом. Молнии. Не жалкая искорка «Экспеллиармуса», а полноценный атмосферный разряд! Вы видели выжженный грунт? Чистая сила, не отягощенная надоевшими заклинаниями и дурацкими палочками! — Он резко обернулся, идя задом наперед, дым струился из его ноздрей, как у разъяренного дракона. Его глаза горели. — Видел, — хрипло ответил Рон, избегая столкновения с внезапно остановившимся Барти. — Выглядело так, будто его самого сейчас разорвет пополам. И пахло жареным. Не уверен, что это было контролируемо. — Контроль — дело наживное! — отмахнулся Барти, снова разворачиваясь и ускоряя шаг. — Талант! Сырая, первобытная мощь! Именно то, что нужно моему Отделу Специальных Способностей. Мы собираем уникальное, Уизли! То, что не вписывается в прокрустово ложе стандартной аврорской муштры. Как твой гений тактики, кстати. Жаль, ты упертый и предпочитаешь ковыряться в грязи с обычными ретиариями. — Он бросил на Рона быстрый, оценивающий взгляд, полный сожаления и азарта. Рон лишь хмыкнул, выпуская колечко дыма. Он знал, что Отдел Барти — это странное, полулегальное подразделение, куда стекались маги с дарованиями, граничащими с аномалией или опасностью. Туда не брали по протоколу, туда вербовали. Или забирали силой, если считали нужным. — Гермиону ты тоже хотел к себе прибрать, — напомнил Рон, его голос был ровным, но в нем сквозила тень старой неприязни. — Помнишь? После того дела с анимированными артефактами в Годриковой Впадине. Говорил, ее трансфигураторный дар слишком нестандартен для обычной службы. — Ага! — Барти засмеялся, резко и громко, заставляя пару проходящих клерков шарахнуться в сторону. — Мисс Всезнайка Грейнджер! У нее мозги — как швейцарские часы, а магия — как тигр в клетке. Хотел выпустить тигра, но она... — он сделал жест, будто ловил ускользающую бабочку, — умудрилась организовать себе просторный отдельный вольер. Засыпала комитет по этике цитатами из устава, подкрепила парочкой неоспоримых аргументов от Кингсли и твоего брата-адвоката. Блестяще! Почти жаль. Почти. — Он оскалился в улыбке, в которой не было ни капли тепла. — Но Поттер... О, это другой разговор. Его сила — не интеллект, она дикая. Физическая. Ее нельзя завалить цитатами. Ее нужно направить и обуздать. А я — идеальный наставник для такого феномена. Они подошли к лифтам. Барти резко нажал кнопку вызова, стряхивая пепел с рукава своего безупречного пиджака на пыльный пол. — Ты серьезно думаешь, он захочет? — спросил Рон, притушив о стену окурок и тут же доставая новую сигарету. Его голубые глаза внимательно изучали профиль Барти. — Гарри не любит, когда им командуют. И уж тем более экспериментируют. — Ему нужен учитель, Уизли, — Барти повернулся к нему, его безумный блеск на мгновение сменился холодной, расчетливой убежденностью. — Кто еще справится с этим? Кто-нибудь из Хогвартса? Флитвик? МакГонагалл? Их предел - научить мага говорить «люмос» и двигать перья! Я научу его владеть грозой. Контролировать взрыв. Без меня эта сила сожжет его изнутри или убьет кого-то в следующий раз. При наихудшем раскладе — его придётся отдать на растерзание моим инквизиторам, возможно даже, Мерлин упаси, милой тетушке Малфоя. Хочешь, чтобы они копались в его голове? — Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Я подам официальный запрос Кингсли сегодня же. Перевод в мой отдел. На «обучение и адаптацию уникальных способностей». Звучит солидно, да? И… — он наклонился чуть ближе, понизив голос до конспиративного шепота, хотя вокруг никого не было, — я не стану лезть в его мозги без крайней нужды. Пока он сотрудничает. Мои методы... избирательны. Лифт с глухим лязгом открылся. Они вошли. Рон молчал несколько секунд, пока решетка закрывалась, а лифт с тихим гудением трогался вверх. Он смотрел на номера этажей, медленно сменявшиеся на панели. — Он действительно может сгореть, — наконец произнес Рон тихо, почти себе под нос. Он вспомнил Гарри в Денсмире – залитого кровью, с лицом, искаженным не то болью, не то экстазом освободившейся силы, падающего без сознания. Вспомнил его бледное, забинтованное лицо в больничной палате. — И инквизиция... да, это последнее, что ему сейчас нужно. Особенно после сегодняшнего... — Он не стал договаривать, вспоминая крики пленника и ледяной голос Беллатрисы. — Ладно. Если Кингсли одобрит... я не буду против. Пока это помогает ему контролировать эту хреновину. И пока ты держишь свою команду психов подальше от его мозгов. Барти широко, почти маниакально улыбнулся, его глаза сверкнули триумфом. — Браво, Уизли! Прагматизм! Люблю это в тебе. Не волнуйся, Поттер станет жемчужиной моей коллекции. И полезным оружием в нашем общем расследовании. — Он потянулся и похлопал Рона по плечу, оставив легкий запах дорогого табака и кожи на потрепанном пальто. Лифт остановился. Двери открылись, пропуская поток более теплого воздуха, смешанного с характерным запахом антисептика, зелий и страданий. Они вышли в широкий, бело-зеленый коридор лечебного крыла. Яркий свет после полумрака нижних уровней заставил Рона прищуриться. Барти же, казалось, только расправил плечи в своем стильном пиджаке, его взгляд уже выискивал нужную палату, разметку на стенах. — Ну что ж, — прошептал Рон, бросая окурок в ближайшую урну, — пошли навестить героев дня. Только давай договоримся: никаких вербовочных речей, пока они не отойдут от того, что их чуть не убило. Ладно? Барти лишь загадочно улыбнулся в ответ, уже делая первый шаг по сверкающему чистотой полу в сторону палаты интенсивной терапии и магической реабилитации, где лежали Гарри Поттер и Гермиона Грейнджер. ————————ОоО———————— Барти вошел первым, его каблуки гулко отдавались по кафелю. Рон, задержавшись на секунду у двери, чтобы потушить сигарету о дверной косяк, игнорируя предупреждающую табличку, последовал за ним. Палата была просторной, но аскетичной: две койки у противоположных стен, белые простыни, запах чистоты и зелий. Гарри полусидел на своей койке, голова все еще туго забинтована, но цвет лица уже не был мертвенно-белым. Гермиона лежала неподвижно, руки в сложных магических шинах, зафиксированные на груди. Ее глаза, однако, были открыты и ясны, а взгляд – острым, как всегда. — Ну, живые куски мяса? — весело огорошил их Барти, подходя к центру палаты. Его рокерский шик смотрелся здесь как кричащее пятно на стерильном фоне. — Выглядите... сносно. Для тех, кого чуть не перемололи в фарш. — Барти, — предупредительно хмыкнул Рон, но Крауч лишь махнул рукой. — Отлично! — Гарри попытался сесть прямее, гримаснув от боли. — К завтрашнему дню буду как огурчик. Голова уже почти не гудит, кости... — он неуверенно пошевелил пальцами, — ...вроде целы. Готов хоть сейчас выписываться и... — Врешь как сивый мерин, Поттер, — резко оборвал его Рон. Он подошел к койке Гермионы, его взгляд был тяжелым и виноватым. — А ты, Гермиона, даже не пытайся. Я видел отчет Панси. Знаю, что у тебя. Сотрясение магического ядра, близкое к коллапсу. Ребра – три трещины. Руки – множественные сложные переломы. Левая нога – компрессионный перелом берцовой. И это не считая общего истощения и шока. — Он посмотрел прямо на нее. — И худшие из этих увечий – моя вина. Капкан сработал слишком жестко. Я не рассчитал. — Рон, не начинай, — Гермиона попыталась покачать головой, но резкая боль в шее остановила ее. Голос был слабым, но твердым. — Ты спас нам жизни. Если бы не твои путы, я бы сейчас валялась в ущелье разбитой тыквой. А Гарри... — она бросила взгляд на соседнюю койку, — ...его бы эти твари доели. Кости срастутся. Ядро восстановится. Это не твоя вина, это цена выживания. — Но... — Но достаточно! — Барти хлопнул в ладоши, резкий звук заставил обоих вздрогнуть. Несмотря на его театральность и привычную несерьезность, в его позе и голосе внезапно проступила сталь. Он был не просто эксцентричным главой спецотдела – он был членом высшего руководства Министерства, старше их по званию и опыту. — Прекрасный сеанс взаимных упреков и оправданий. Я тронут. Но время – не резиновое. Вот мой вердикт, и это не предложение, а приказ: — Он указал пальцем на обоих. — Трое суток. Семьдесят два часа полного покоя, зелий и магической регенерации под присмотром лекарей. Никаких тренировок, никакой бытовой магии, никаких геройств. По истечении срока – докладываетесь мне. Понятно? Гермиона сжала губы, но кивнула. Гарри пробормотал что-то нечленораздельное, но тоже согласился. Компромисс был достигнут, пусть и железной рукой. — Ладно, — Рон откашлялся, отходя от койки Гермионы. — Теперь о неприятном. Денсмир – только верхушка айсберга. Кингсли поставил задачу: найти источник этих тварей. Тайно. Я веду расследование. Крауч курирует. — И первая зацепка уже сгорела, в прямом и переносном смысле, — добавил Барти, его веселье сменилось холодной деловитостью. Он рассказал о захваченном темном маге, о безуспешных попытках Драко Малфоя пробить его ментальную защиту, о вызове Беллатрисы и... о финале. Он не стал вдаваться в жуткие подробности пытки, но описал ледяную стену в разуме пленника, его агонию и смерть, так и не давшую ответа. — Инквизиция, — заключил он, заметив вопрос в глазах Гарри, — формально подведомственна моему Отделу. Так что это тоже моя головная боль. Они отрапортовали: щит был высшего класса, древний, кровью и чем-то еще усиленный. Пробить его не смогли. Пленник умер, так ничего и не сказав. У нас тупик. — Он умер? — Гарри побледнел даже сквозь бинты. Его зеленые глаза вспыхнули гневом, устремившись на Рона. — И ты позволил этому случиться? Ты одобрил методы этой... этой маньячки Лестрейндж?! После всего, что она сделала?! — Я не одобрял, я наблюдал, — холодно парировал Рон. В его голосе не было оправданий, только усталая тяжесть. — Приказ был от Кингсли. Беллатриса – инструмент. Неприятный, но мощный. Она была ближе всего к успеху, чем кто-либо другой. Но даже она не смогла. Щит оказался сильнее. — Кто вообще может справиться с таким уровнем легилименции? — вклинилась Гермиона, ее аналитический ум уже работал, несмотря на боль и слабость. — Если даже Беллатриса, один из сильнейших окклюментов и легилиментов в истории, не смогла пробить эту стену? Рон закурил прямо в палате, игнорируя возмущенный взгляд вошедшей медсестры. Барти отмахнулся от нее властным жестом. — Думал об этом, — сказал Рон на выдохе дыма. — В голову приходит только одно имя. Нарцисса Блэк. — Нарцисса? — Барти поднял бровь, его лицо выразило смесь удивления и скепсиса. — Смелая идея, Уизли. Но это непросто. Нарцисса – не та, кто станет сотрудничать с Министерством по доброй воле. Особенно после всего. Она ценит свою тишину и уединение больше всего. — Здравая идея, — парировала Гермиона. Ее голос был слаб, но в нем звучала непререкаемая уверенность и легкая неприязнь. — В стране нет более могущественного зарегистрированного легилимента. Она доказала это во время войны. Сопротивлялась самому Тому Реддлу, сняла его заклятия с Беллатрисы – включая те, что были завязаны на магию крови! Она разорвала эту связь. Ее мастерство беспрецедентно. — Гермиона чуть поморщилась, как будто сам факт признания силы Нарциссы был ей неприятен. Она бросила колкий взгляд на Барти. — Хотя, возможно, ты прав насчет ее нежелания сотрудничать. Говорят, вы близки. Может, ты просто прикрываешь свою «подружку»? Барти рассмеялся, но без веселья. — Милая Грейнджер, мои «подружки» редко доживают до тридцати. Нарцисса – ценный, но крайне опасный актив. И непредсказуемый. Уговаривать ее – пустая трата времени и сил. Она не станет помогать нам из чувства долга или за конфетку. — Она не так плоха, — неожиданно вступил Гарри. Все взгляды устремились на него. — Нарцисса... у нее высокие принципы. Семья, честь... Она спасла меня в Зале Тайн. Рисковала всем. Если объяснить ей масштаб угрозы, если доказать, что эти твари опасны для всех, возможно, ее можно будет уговорить. — Уговаривать? — Гермиона фыркнула, и это движение причинило ей боль. Она сжала зубы, но продолжила с ледяной логикой: — Зачем уговаривать, если можно заставить? Она же все еще под послевоенным надзором Министерства, разве нет? Формально – условно освобожденная. Мы можем назначить ей нового, постоянного надзирателя. Кого-то из нас. И тогда — ее взгляд скользнул по Рону и Барти, — у нее не будет выбора. Она будет сотрудничать. На наших условиях. Без лишних сантиментов. — Меня устраивает. — Рон одобрительно кивнул, его циничный прагматизм сразу уловил преимущества плана. — Надзирателем может стать кто-то с достаточным весом в Министерстве и пониманием магии. Барти? Или я. — Это безумие! — Барти резко сжал кулаки, его лицо на миг исказила вспышка гнева. — Вы не понимаете, с кем связываетесь! Нарцисса – не кролик. Она – старая, хитрая змея с ядом в зубах и магией, которая может стереть вас в порошок, даже сквозь надзор! Принуждать ее – все равно что играть в русскую рулетку с шестью зарядами! Она найдет способ обернуть это против нас! Или просто исчезнет. И мы получим еще более опасного врага! — Он прав, — неожиданно тихо сказал Гарри. Все замолчали, смотря на него. Он смотрел в окно, его лицо было серьезным. — Нарциссу нельзя просто прижать и заставить. Но и уговаривать – бесполезно, как говорит Барти. И твой план, Гермиона... он слишком жесток. — Он перевел взгляд на друзей. — Пусть решает министр. Он знает Нарциссу. Он понимает риски и ставки. Пусть он решает, как с ней поступить. — Гарри откинулся на подушку, закрывая глаза. — А сейчас... выполним приказ Барти. Три дня. Выздоравливаем.