Блистательный

— Почему, Серёжа? — Слышит Трубецкой по другую сторону дубового стола хрипловатый, тихий голос, чувствует кожей извечно холодный голубой взгляд, наполненный нескрываемой болью, но не смеет подняться собственным выше ворота царского мундира, чтобы взглянуть в ответ. — Почему ты сделал это.. Предал меня? — Я не предавал тебя. — Отчеканил резко и горьким смыслом слов вдруг вызвал у обоих в теле дрожь и мерзкие мурашки. —... Ты сам себя предал, Николай.