Часть 2

***

Происходящее после, наступившее после инстинктивного и потому неконтролируемого блуждания где-то, запомнилось Юре плохо и в основном было нечётким и размытым. Она где-то парила, что-то огибала и пробивала, непонятно зачем мчалась дикой ланью куда-то в даль, а позже впала в беспомощное состояние, когда и тело тебе толком подчиниться не может. Короче говоря, без пояснений она разобраться в этом не могла. Одно лишь было понятным из усвоенного: девушка откуда-то сбежала от чего-то до истинного ужаса страшного, а потом проходила что-то по типу второго детства. Странного и непохожего на первое, но несомненно приятного. Иногда, когда сознание ненадолго прояснялось, девушка видела окружающую обстановку. Это была небольшая светлая комната, мельтешащий весьма энергично карапуз со светлым пушком на голове и искрами в глазёнках, что пытался ее обнять но заваливался на спину, и мелькающая перед лицом молодая особа примерно её возраста до момента смерти, с прямыми каштановыми волосами до плеч и горящими необъяснимой лично для неё, особенной материнской теплотой. Это вводило не привыкшую к такому ведьму в ступор. Ее мать так не улыбалась и не смотрела. Юра знала, что та ее своеобразно любила, но печаль от разлуки перекрывала инстинкты любой нормальной женщины, выпустившей из своего чрева дитя. Та и сама об этом говорила, не ведая, что малышка запомнит ее монологи. Вот только она сделала точно наоборот, выгравировав слова старшей где-то на подкорке сознания: «Я знаю, милая, что не смогу стать для тебя настоящей мамой. Не читаю судьбу и нити слепых пресказательниц богинь, но чувствую сердцем. Мне трудно не видеть в тебе Его. У тебя его скулы и ушки, его строгий взгляд, пусть глаза и похожи на мои. Дорогая, как я хочу полюбить тебя так, как любит любая мать свое дитя… Но не могу простить твоего отца за разбитую веру и любовь. Мне недолго осталось, потому я не смогу отмстить, но его накажет судьба. Нас же разлучат, моя маленькая девочка. Ах, как я жалею о том, что доверилась ему. Может быть твоя душа родилась в любящей полноценной семье. Я надеюсь, малышка, что ты проживешь счастливую жизнь и не попадешь в те же ямы, по которым прошлась я. Мне невозможно винить тебя, не могу возненавидеть. Но и полюбить тоже. Потому просто желаю счастья, Юрочка, моя прекрасная ледяная фея. Ты обязательно добьешься высот, найдешь достойного мужчину и семью, возможно обретешь хорошую мать… а мое время истекает. Ты увидишь свет жизни, рано или поздно познаешь нормальную его сторону. Но хватит об этом, тебе пора спать.» Юра верила этим словам, чуяла, что матушка говорила от чистого сердца и взаправду жалела о их судьбах, надеясь на просвет будущем для нее. Но не ожидала, что сможет увидеть подтверждение этим монотонным тихим монологам. Ну серьёзно, хоть кто-нибудь ожидает после смерти и скитания во тьме увидеть что-либо нормальное? Вот и Юра нет. Она считала, что её ожидает забвение или что-то из той религиозной чепухи, проповедуемой в церквушках. Неизвестно, как те мирно существовали рядом с магами, но даже в процветающем двадцать первом веке волшебники по мнению просвещающихся считались тёмными порождениями нечисти, но не изгонялись по обоюдному договору о невмешательстве в дела противоположной стороны. По крайней мере отношения, вероятно, у обеих фракций друг к другу были не самыми лучшими (дальше гильдии Юра не могла выйти, пока не отработает долг, поэтому насколько это предположение истинно, не знала). Кроме себя девушка ни у кого крестика не видела, хотя и она носила его только из-за того, что это было единственным, что осталось от матери в наследство. Так что ведьма предполагала, что после погибели попадёт куда-то туда или просто исчезнет. Какого же было её удивление, когда перед глазами вставали подобные вещи. Обычные такие, как если бы она не осталась на улице без любящих родителей, потеряла дар и знания о технологиях магов и не попала бы в гильдию. Сюрреалистично. Юра бы не променяла свою жизнь даже за перспективу получить такое размеренное и тихое существование. Именно существование, так как девушка не представляла свою жизнь без магии и любимой механики. Без дара она не смогла бы этим заниматься, сомневаться в этом не приходилось, потому что без него не берут в гильдию и приборы без него не работают. Особенность такая, что они зависят от энергии пользователя, других не изобретали. Поэтому девушка не стала бы менять свои способности даже на полностью мирную и беспроблемную жизнь как у нормальных людей. Нормальных потому, что у любого техномага была какое-нибудь отклонение. Вроде бы это происходило из-за влияния дара на мозги. После пробуждения у человека обязательно появлялся сдвиг. У самой Юры это была зацикленность на любимом занятии. И неважно, какое она выбрала бы, всё равно бы стала чуть ли не фанатиком. Отрезвляла всё та же магия, да коллеги по работе, когда видели излишнюю увлечённость вне рабочего времени. Но вот эти картинки всё не прекращались, медленно подтачивая уверенность в том, что это предсмертная фантазия бьющегося в агонии мозга. Наоборот, приступы «просветления» всё увеличивались, пусть ведьма и не влияла на происходящее, лишь просматривая неприглядную повседневную жизнь двух детей, пока наконец не проснулась окончательно и встала «у руля» с кристально чистым сознанием и пониманием, что в забытьё не вернётся и может снова жить. Обречённо уставившись в потолок и поставив на заметку перекрасить его в синий и заклеить светодиодными звёздами, как хотела ещё до смерти, девушка размеренно собирала мысли в кучку. Чувствовала она себя до странного легко, как будто очнулась после долгой спячки. А, так ведь и есть. Хм, короче говоря, хорошо она себя чувствовала. Видимо, период «сна» душа синхронизировалась с телом и не готовым ко взрослому сознанию мозгом. Именно поэтому она проснулась сейчас, а не сразу после перерождения. Брр, попахивает бредом. Нет, она конечно слышала о таком, в их библиотеке даже было несколько книг от анонимных авторов, в которых они рассказывали об этом феномене и своей прошлой жизни, но без доказательств это скорее походило на фэнтези и прочую придумку писателей. От мысли отвлёк женский оклик, скорее даже зов, оповещающий о скором завтраке. Есть, честно говоря, не хотелось, но следовало всё же спуститься и разведать обстановку. Если она правильно помнит из тех увиденных отрывков, этот голос принадлежал матери тела, которое она сейчас занимает. В этом мире её нужно называть ка-сан, скорее всего ведьма где-то в японии, вроде бы обращение оттуда. Конечно, нет уверенности, что это применимо для этого мира. Ещё у неё есть старший брат-близнец и усвиставший куда-то после рождения детей отец. Если она верно понимает причитания врача, то то-сан умчался сразу после того, как узнал о первом ребёнке. Про второго, родившегося на десять минут позже, он даже не удосужился узнать, уехав на работу, требующую его скорейшего возвращения. Что ж, будет интересно увидеть его морду лица, когда он об этом узнает. Сейчас же стоит умыться и переодеться. Хотя пижамка была прикольная. Чёрная в белую зубастую полоску, с принтом глаз монстров. Ночной колпак тоже был пушистым чудищем с острой фетровой клыкастой улыбкой, длинным жёлтым языком и выпученными болтающимися глазами. Сразу видно, выбирала сама, хотя тело и действовало практически автономно. Юра всегда фанатела от подобного, хоть и не могла себе этого позволить по понятным причинам. * Пройдя в ванную, найденную при помощи мышечной памяти, Юра встретилась взглядом с зеркалом и замерла, шокировано осматривая себя. На неё смотрел парень (!), хотя скорее мальчик (хы!) лет шести с внешностью полукровки Востока и Европы, желтовато-белой кожей, тонкими чертами лица, растрёпанными молочно-шоколадными волосам причёски «одуванчик» и раскосыми гетерохромными глазами. Они приковывали взгляд похлеще даже того, что она сменила пол. Это было неправильно! У неё не должно было такого быть. Где её льдистые пустыни Антарктики с их не проходящим холодом и ненавистью к окружающему, горящими жаждой жизни и свободы, непокорностью и вызовом? Сейчас на неё растерянно смотрели разноцветные, потерявшие ненависть (так как ненавидеть пока нечего, а старые воспоминания уже не вызывали того острого негатива), но приобретшие недоверие глазёнки. Левый был изумрудно-зелёный, как пролитая на новенькую скатерть лекарственная зелёнка, а правый, соответственно, втягивал в лилово-фиолетовую топь. Чернильно-чёрные зрачки то сужались до точки, то закрывали цветастую радужку, бегая по порождению зеркальной поверхности, пока наконец Юра не отмерла, хм, отмер. Мда, попала, так попала. Теперь запомнить бы, что теперь мальчик. Хотя некоторые обстоятельства на это и указывали. Реальность начала давить, кроша последние надежды на иллюзию происходящего, и Юра по привычке, не иначе, прогнала по каналам энергию дара. Это отрезвило, но породило новые вопросы, так как и этот элемент её биографии изменился. Изначально белая, практически белоснежная, лишь с редкими цветными проблесками, сила сейчас сверкала в цвет новых глаз. По коже бегали зелёные молнии, гуляющие и в волосах, поднимая их дыбом ещё больше, невидимые только из-за густоты шевелюры, а также аметистовый всполохи, дарившие прохладу. Это успокаивало. Ненадолго правда, пока не рассеются последние крупицы в пространстве, но пока что это давало такие нужные минуты гармонии. Сознание, улучшенное техно-магией, сейчас усиленно обрабатывало полученную информацию, пока тело не отмерло и начало выполнять водные процедуры. Когда данные улеглись по полочкам, а новые реалии были приняты к сведению, пусть и присутствовала некоторая двойственность от неопределённости пола. Но хэй, душа как бы не имеет его, значит можно откинуть недействительные в данное время девичьи определения и принимать себя как пацана. Так что с этим всё решено. Она конечно ещё потренируется, но вскоре перестанет путаться и будет нормально себя индефицировать. Женский пол останется только по отношению к прошлой ней. А пока можно идти завтракать. И придумать как скрыть неправильный фрагмент внешности. Ну не могла она пока смириться с тем, что потеряла изюминку её прошлого образа. Глаза были единственным, доставшемся от матери кроме рака и крестика, и пусть Юра её не любила, — не успела, да и не за что было — но как и любой ребёнок тянулась к родителю. Даже после того, как осталась одна на улице. Поэтому новое приобретение вызывало когнитивный диссонанс и истеричные слёзы, которые душило сознание и гордость. Она ещё в десять поклялась не показывать себя настоящую никому, кто мог этим воспользоваться. А это были практически все вокруг, желавшие выжить за чужой счёт. Так что для всех Юра стала натуральной ледышкой, в реальности наличия жизни которой не давали усомниться только глаза, наполненные морем эмоций, притушенными железным контролем. Да и эту малость смогли рассмотреть не все. Ну, за исключением тех моментов, когда она соединяла магию с электричеством. Тогда она выглядела по настоящему живой и сумасшедшей. Но как и было сказано ранее, такое случалось редко. Большую часть времени она находилась наедине с технологиями, механизмами и своими исследованиями. Может быть, если бы не это обстоятельство, забирающее львиную долю её времени, Кто-нибудь да разглядел в ней хоть что-то, за что можно зацепиться и разбить стену отчуждённости. Но этого не произошло и она так и умерла одинокой и не понятой. Мдам…