***
В один из выходных дней Тсуру на свой страх и риск решил пройтись с компанией брата и самим Ёши по городу, чтобы купить недостающие детали для починки своего ноутбука, перегоревшего из-за слишком большого напряжения штормового пламени. Это случилось в общем-то случайно, но от того не менее грустно.
Ведьмак тогда немного переборщил с количеством энергии, пытаясь подобрать необходимый максимум для подзарядки аккумулятора компьютера.
И да, это случилось из-за его лени — подростку было очень влом идти за новым зарядным блоком, ведь старый закончился, а ноутбук не работал от провода.
Переделать его под это свойство до этого он не додумался, так как в этом не было надобности. Поэтому тот сейчас лежал грудой наэлектризованного металла.
Зато интересный эффект, еще одна идея для эксперимента.
И из-за этого позже пришлось идти за новыми запчастями, хотя было бы намного милосерднее купить себе новый компьютер.
Но Тсуру слишком привязался к старому. Да и удобнее с ним было, ведь практически весь прибор он переделывал по подобию техники из прошлого мира. Не хватало только стабильного ИИ и кабельного зарядника. Так что он с упорностью, достойной солидного барана, чинил свою прелесть.
Но по возвращению к группе, от которой отошёл буквально на десять минут, чтобы выбрать нормальную материнскую плату, ведьмак увидел неожиданное прибавление компании юных пламенников. А ведь он надеялся, что хотя бы неделю его брат сдержится от протаскивания к ним в дом новых гостей. Там и так места всё меньше и меньше.
Но потом Тсуру выдохнул с облегчением, ведь тот и вправду выдержал этот срок, так как матерящийся высокий парень с распущенными длинными волосами цвета снега прибыл не жить к ним.
Они бы вообще не встретились, если бы подросток с именем какой-то иностранной приправы не направился в их сторону.
Но Базиль шёл прямёхонько к ним. Ну, точнее к Тсуне. Ему требовалось передать старинную даже на вид шкатулку с какими-то кольцами, принадлежащими той самой организации, в которую так упорно втягивали старшего сына Иэмицу.
Тот, кстати говоря, всё же не знал о том, что детей у него двое. Этому свидетельствовали растерянные оленьи глаза и немного отвисшая челюсть, когда мужчина приехал пару дней назад, в потёртом костюме шахтёра, вырвиглазного цвета переспелого апельсина, и с киркой на плече.
С недельной, явно оберегаемой щетиной, растрёпанными золотыми волосами и лёгким запахом перегара. Тот, зайдя в дом с весёлыми восклицаниями о том, что наконец вернулся домой, буквально прирос к месту и замер, как лось перед фарами автомобиля, когда на диване в гостиной увидел двух идентичных подростков, отличающихся только несколькими деталями. Растерянность и непонимание так и плескались в глубоких синих глазах, пока он рассматривал раздвоившегося сына. И не то чтобы ему очень нравилось это зрелище.
Ещё ниже его настрой опустило то, с каким равнодушием и пренебрежением осмотрели его самого. Причём оба ребёнка.
Только Тсунаёши, если это конечно был он, не имел по отношению к его персоне такого презрения, что чувствовалось во взгляде парнишки в странных очках. Но было понятно, что Иэмицу в этом доме не ждали вовсе. Может быть только красавица Нана, выпорхнувшая из кухни и легонько обнявшая его за шею, как только увидела.
Но и в её глазах была какая-то отчуждённость, от которой он отмахнулся. А после он, поев её прекрасной готовки, напился саке, дав немного и прискакавшим детям.
К счастью не его.
Позже с «отцом семейства» конечно объяснились, растерянно или насмешливо переспрашивая о том, что мужчина и краем уха не слышал, что в тот день, когда Нана была в приёмной, у него вообще-то родились близнецы с разницей в десять минут, а не один лишь наследник.
На это Иэмицу только хлопал глазами, принимая этот камень в свой огород. Он ведь и вправду оставил свою жену сразу после того, как узнал нужную для себя информацию.
Не дождался даже того момента, когда нужно было проводить её до дома.
И следующие два дня горе отец стремился наверстать упущенное время, увлекая в разговоры детей, а заодно с этим разведывал информацию о неожиданном сюрпризе в виде младшего сына.
Но пламени Неба в том всё же не было, так что вскоре Советник переключился на будущего Десятого. А Тсуру лишь неприязненно смотрел на своего врага из под очков, тихо размышляя о возможности отравить того или придушить подушкой во сне.
Это было бы неравноценно приченённому ущербу, зато быстро и действенно. Но он крепко сдерживал такие порывы своей души, отпаиваясь чаем с ромашкой и беспокойно обнимая вечно спокойного Фонга, так как алкоголь был для него табу.
Что не мешало мстительно расставлять всяческие ловушки на пути златовласого противника, что некогда лишил его Ка-сан, а также строить мелкие козни.
Мелко, но лучше так, чем если бы он попробовал его удавить.
***
А через время Тсуру стал свидетелем того, как белобрысый патлатый парень с протезом на месте левой кисти стремительно пытался покромсать своим мечом юношу с ценным грузом, чтобы забрать его поклажу.
Но почему-то ведьмаку казалось, что тот игрался, словно хищник с незадачливой жертвой. Потому что в те моменты, когда можно было нанести конечный для Базиля удар, Скуало Скуперби, как того представил Реборн, как бы невзначай промахивался. И слишком уж продуманными были эти промахи.
А когда на защиту бегущего встали хранители Ёши? Патлатый мог запросто разбросать неопытных вчерашних гражданских в разные стороны, но он со скукой в светлых глазах изводил каждого подростка, вынуждая отступить. Он изучал их стили боя, с интересом задержавшись только на Ямамото, что не так давно взялся брать уроки владения катаной у своего отца.
Тсуру же с отстранённым, чисто исследовательским любопытством рассматривал атакующего компанию Тсуны парня. Ему уже было понятно, что особого вреда детишкам он не принесёт, какая бы причина за этим не стояла, но наблюдать за умелым мечником было очень увлекательно. Красиво. Смертельно красиво.
Но долго это избиение младенцев не продлилось. Когда все хранители были раскиданы по тротуару, против Скуало выступил неизвестно откуда взявшийся Каваллоне Дино.
Немного посражавшись мечом и огненным кнутом, молодые люди отступили и завели почти светскую беседу, в ходе которой выяснилось, что те были бывшими одноклассниками. Реборн, вылезший ранее как чёрт из табакерки, подтвердил это, а также зачем-то поинтересовался причиной прихода Скуперби, который должен быть рядом со своим боссом, что не так давно вышел из восьмилетней заморозки.
На его слова белобрысый почти слышно заскрипел зубами, но потом с едва подавляемой яростью ответил, что ему нужны кольца. Которые тот как раз забрал у сидящего неподалёку Базиля. А потом очень скоро удалился
в закат. Но, когда тот наконец скрылся за домами, маленький садист просветил их, что забранные Скуало побрякушки были подставными. А настоящие находятся у Иэмицу. Так что расстраиваться юным вонголятам было некогда, потому что разочарованный в подопечном малыш погнал всю их братию на тренировку, от которой не смог увильнуть и Тсуру.
А вечером радостный Советник отдал Хранителям своего наследника и самому наследнику кольца. На первый взгляд те оказались незаурядными серебряными побрякушками, единственным украшением которых был драгоценный камешек, подходящий под цвет атрибута каждого принимающего, но когда ведьмак смог незаметно получить доступ к одному из них, пока внимание подопытного было обращено к виноградным конфетам, он увидел и энергетический фон украшения.
И тот был достаточно мощным, как будто оно было лампочкой и его на протяжении долгого времени напитывали электричеством. К удивлению, шкатулка этот фон скрывала. Да, это было логично, но как же завораживающе. Артефакты всё-таки. И их создатель был поистине уникальным мастером.
Но Тсуру немного напрягало то, что подросткам с этими украшениями придётся сражаться. Тем более с опытными, мать его, убийцами, которых прозвали кровожадными и жестокими. О чём вообще думали эти взрослые, выставляя детей против безжалостных матёрых киллеров из независимого от Вонголы отряда?!
Или это у них способ такой, чтобы избавиться от потомков первого поколения? Если правильно использовать полученную за всё это время информацию, можно понять, что на мафиозном троне всё это время восседали потомки Второго Дона, незаконно занявшего место Примо.
И теперь детишек из ветвей первого поколения внезапно собираются в одном месте, сплавляют в единую группу и ставят против убийц. Можно ли это расценивать как прямой посыл на смерть? Или это просто блажь старика Девятого? Хаа, видимо без больших вводных ведьмаку этого не понять.
Ему бы со своими проблемами разобраться, в его сторону всё это время как-то недобро посматривает горе отец. Не то чтобы Тсуру его боялся, но и интуицией, и седалищный нервом предчувствовал неприятности. Кажется, независимый и непокорный сын, которого Иэмицу в принципе не планировал, стал для мужчины помехой. Угу, повлиять то на него он уже не может, ведьмак не потерпит над собой влияние его врага.
Но если думать логически и сравнить его самого и некого Занзаса — того самого босса Варии, что не так давно вылез из ледника, приёмного сына Девятого, поднявший в своё время восстание, а ещё непокорного невежественного психа.
И они в чём-то с Тсуру похожи. Не так сильно, всё же ведьмак для Иэмицу родной, пусть и не запланированный, восстаний пока не поднимал, матом не ругается и вообще-то очень даже спокойный.
Но видимо мужчина неосознанно, а может и вполне осознанно их сравнивает. И потихоньку пытается придумать, как с ним разобраться. Второй сын ему явно не нужен, даже если тоже является носителем крови Первого. Но ведь он гражданский и беспламенный. Значит и терпеть его непокорность долго не станут. Постараются заранее убрать возможную угрозу, как бы смешно это не звучало.
Но ведь и Тсуру не дурак, он не даст себя в обиду. И вопреки всему будет жить. Как таракан, ей Ками. Поэтому ему тоже стоит готовить на этот счёт планы. Желательно, со смертельным исходом для Иэмицу.
Оставлять своё желание мести за Нану он не собирался и не собирается, пока самолично не прикопает обидчика на заднем дворике. И ему не помешает даже то, что тот вообще-то является убийцей и очень важной шишкой.
Это только даёт повод для большей аккуратности, чтобы ниточки возможного расследования не привели к нему. А потом ведьмак уедет из Намимори. Вероятно куда-нибудь в тёплые страны, а может быть и в Китай. Поближе к Фонгу. Уж больно он привык к этому островку спокойствия, в чьём омуте плещется такая освежающая стихия.
***
Последующие несколько дней, пока подростки переваривали события последней недели, Тсуру практически окопался в своей комнате, всё время мастеря свои приборы с закольцованным пламенем. Не так давно он нашёл нужный сплав, проведя анализ над своим двойным браслетом. И это был прорыв, поглотивший почти всё его время.
Поесть он выходил только к ужину, когда голод пересиливала неуёмной вдохновение, и то не всегда, перебиваясь чашками кофе, чаепитиями с китайцем или горстью сухофруктов, честно выторгованных у бессовестного енота, что с довольным видом перекатывал в лапках блистящие шарики металла, не очень драгоценных камней, начищенные монетки и другие побрякушки, которые маленький жлоб хранил в своём гнезде на шкафу. То было сделано преимущественно из вещей ведьмака.
Даже миниатюрный халат, который Ка-сан подарила своему младшенькому вместе с гогглами, был приватизирован. Шенши иногда красовался в нём перед ростовым зеркалом на дверце шкафа, но случалось такое не часто.
Зачем же его фамильяру блестяшки? О, это ещё одна тема для шуток, которую Тсуру вряд ли когда-нибудь озвучит. Просто пушистый проныра начал таскать их Ричи — белоснежной обезьянке Фонга, что оказалась девочкой. И нет, подросток не знает, ухаживание это или простая дружба.
Но когда такое происходило, капуцин выглядела очень довольной. И периодически она тоже ему что-нибудь приносила.
Ведьмак редко мог рассмотреть что именно передавала мартышка его питомцу, потому что тот сразу прятал её подарки и показывать хоть кому-то даже и не думал. Ураган же стойко молчал, посмеиваясь в рукава своего ципао и задорно блестя глазами.
Но Тсуру, смотря на эту картину маслом, нередко задумывался, стоит ли ему последовать примеру его енота.
Потому что уже было ясно, что в будущем китаец может быть с ним очень близок, а чтобы это случилось стоило что-то предпринимать. И желательно не хлопать клювом, а то такое счастье у него уведут. Ей Ками уведут, он ведь прелесть в чистом виде, даром что мужчина в теле младенца.
Но пока что было боязно приблизиться, так как в ответ придётся открыть уже свою душу. А так как ведьмаку для этого нужно было окончательно принять тот факт, что в этой жизни у него будут близкие сердцу существа, процесс осложнялся и Тсуру не знал как подступиться и стоит ли.
Довериться кому-то настолько, чтобы отдать себя в чужие руки и перестать ожидать подвоха. Для бывшей ведьмы, живущей в плохо влияющей на её доверие окружении людей, такое предложение звучало дико.
Но хотелось, до мурашек по коже хотелось ощутить, можно ли вверить себя и не получить нож в спину.
Китаец не создавал впечатление потенциального предателя, да и пламя не может врать, но собственное сознание.
И ещё нужно было узнать мнение самого Фонга. Хочет ли он укрепить их взаимоотношения, или лучше не стоит лезть в душу израненному Урагану.
Тсуру не брался гадать, пытаясь лишь иногда представить, насколько вероятно то будущее, что он видел. И приглядывался к кареглазому брюнету, уверяя себя хотя бы попытаться поймать удачу за хвост.
И это было трудно. Но он честно старался, начав с малого. Со стороны это выглядело как нерешительное кружение акулы вокруг купающегося в воде человека. И Фонг явно этим забавлялся, впрочем, не препятствуя, но и не помогая.
Но, наверное, даже китаец не до конца понимал, в какое море затаскивает его эта акула.